И время лишь бумажная луна

Ещё два восхитительных дня они просто наслаждаются жизнью, а потом приходит время отправляться на войну, но перед этим Вэй Усяню ещё нужно вернуть один старый долг. Цзинь Цзысюань (как выясняется, не то чтобы Вэй Усянь обращал внимание, он был слишком занят для этого) задержался в Пристани лотоса после свадьбы и собирается вернуться в Ланьлин с делегацией Цзянов, на сей раз необычайно многочисленной: даже госпожа Юй едет вместе со всеми. Для защиты Пристани лотоса остаётся только небольшой гарнизон, но вряд ли им стоит опасаться новых атак. Из мощного отряда, который орден Цишань Вэнь уже направил к ним под командованием Вэнь Чао, не выжил никто. Нет ни сколько-нибудь надёжной информации о том, что же с ними произошло, ни даже тел. Только меч Вэнь Чао, отправленный обратно в Цишань без каких-либо пояснений. И хотя (вероятно) открытая привязанность Цзинь Цзысюаня умиляет, и (иногда) Вэй Усянь действительно склоняется к мысли, что у светящейся на лице шицзе счастливой улыбки может быть и иная причина, помимо её радости за них с Лань Чжанем, постоянное присутствие Цзинь Цзысюаня также вызывает… определённые сложности. Поэтому Вэй Усянь пару раз упоминает о том, что собирается отправиться с Цзян Чэном на ночную охоту, дабы тот мог проверить свои навыки в обращении с Цзыдянем после двух дней непрерывных тренировок. А затем Вэй Усянь вместе со своим супругом и Цзян Чэном встают на мечи и обгоняют общую процессию, пообещав непременно вернуться прежде, чем она доберётся до места назначения. — Ну и чем ты на самом деле собираешься заняться? — спрашивает Цзян Чэн уже после того, как они поднимаются в воздух. — Мне нужно отдать один долг. Погода стоит прекрасная, полётные условия идеальны, и Вэй Усянь наслаждается ровным, лёгким скольжением над верхушками деревьев. По наблюдениям Вэй Усяня, продолжительные занятия совершенно потрясающим сексом явно на пользу его золотому ядру. Пожалуй, в прошлом ему стоило приложить больше усилий, чтобы поскорее развить ядро, доставшееся ему от Мо Сюаньюя. Парнишка, должно быть, обладал неплохим потенциалом. Если учесть, что его никто толком не учил, да и в принципе Мо Сюаньюй начал наконец постигать азы совершенствования только в возрасте четырнадцати лет, поразительно, что он вообще сумел его сформировать. Мысли о Мо Сюаньюе по-прежнему вгоняют Вэй Усяня в некоторую депрессию. Что не очень удачно, потому что во второй половине дня они прибывают в деревню Мо.

***

— И что мы намереваемся тут делать? — спрашивает Цзян Чэн, когда они останавливаются и немного снижаются. — Ну… официально мы вроде как остановимся здесь, чтобы пообедать и расспросить местных жителей о необычных происшествиях в округе, — сообщает Вэй Усянь. — По чистой случайности я подслушаю кое-какие сплетни, которые покажутся мне очень интересными. Ну и поскольку я любознателен и всюду сую свой нос, то обнаружу, что в этой деревне живёт одна юная женщина со своим младенцем-сыном. — И чем нам интересны какая-то женщина и её ребёнок? — Тем, что ребёнку сейчас должно быть около года и его отец заклинатель. — Вэй Усянь делает паузу. — А его матери — семнадцать. Долгое молчание. — Семнадцать, — безо всяких эмоций повторяет Цзян Чэн. — Да. — А ребёнку… — Около года, мне кажется. Я не вполне уверен. Некоторые даты довольно неточные. — То есть ребёнок родился — родился! — когда ей было шестнадцать. — Да. — Кто его отец?! — рявкает Цзян Чэн. — До этой части мы ещё доберёмся. — Вэй Усянь умоляюще смотрит на него. — Правда, Цзян Чэн, мне нужно, чтобы пока ты этого не знал. — Ну… ладно, — хмурится Цзян Чэн. — Но лучше мне узнать об этом позже, чтобы я мог пойти и начистить этой сволочи физиономию. — Готов помочь Цзян Ваньиню, — поддерживает Лань Чжань. Вэй Усянь не отвечает. Он обнаружил дом семьи Мо и вместе с остальными приземляется прямо во двор. Способ прибытия яснее ясного свидетельствует, что они совершенствующиеся. И кто-то их определённо заметил, потому что не успевают они ещё вложить мечи в ножны, как госпожа Мо уже выходит, чтобы их поприветствовать. — Господа заклинатели, — кланяется она. — Чему мы обязаны великой чести вашего визита? Вэй Усянь, как правило, ненавидит высокомерие, с которым некоторые совершенствующиеся общаются с теми, кто не является заклинателями. Ему нравятся простые люди. Ему не нравится госпожа Мо. Так что он просто окидывает её безучастным взглядом и даже не думает отвечать на поклон. — У нас дело ко второй молодой госпоже Мо. Передай хозяйке этого дома, что мы здесь и просили вторую молодую госпожу Мо и её ребёнка как можно быстрее собраться в путь. Мы направляемся в Башню золотого карпа. Госпожа Мо вспыхивает, оттого что, очевидно, эти заклинатели приняли её за служанку. — Разумеется, господин заклинатель. Не изволите ли… не хотите ли зайти внутрь? Можем мы предложить вам какие-нибудь закуски? Вэй Усянь оглядывается вокруг. Он бросает взгляд туда, где должна находиться развалюха, в которой держали Мо Сюаньюя, и позволяет испытываемому отвращению отразиться у себя на лице. — Нет, спасибо, — холодно отвечает он. — Мы подождём здесь. — Разумеется, господин заклинатель, — госпожа Мо нервно кланяется и торопливо возвращается в дом. Цзян Чэн стоит за плечом Вэй Усяня по левую руку, Лань Чжань — по правую. — Это было невежливо, — тихо замечает Цзян Чэн. — Ничего, переживёт, — отвечает Вэй Усянь. — И поверь, это совсем небольшая цена за то, что она и правда останется в живых. — Если ты не объяснишь мне всё как следует позже, я переломаю тебе ноги! — Ломать Вэй Ина запрещено, — вмешивается Лань Чжань. — Но готов помочь с убеждением. Они ждут. Госпоже Мо определённо хочется, чтобы грубые заклинатели убрались куда подальше, прежде чем другие жители деревни увидят, как те ждут во дворе её дома, и сделают вывод, что, видимо, внутри произошёл какой-то скандал или что её гостеприимство их не удовлетворило. На удивление скоро из дома появляется девушка примерно в возрасте Цзян Чэна с ребёнком на руках, а следом — прислуга выносит оскорбительно маленькую сумку с её пожитками. Девушка немного нервничает, как будто не знает, надеяться ей на что-то или бояться. Вэй Усянь выходит вперёд и низко кланяется. — Вторая госпожа Мо, для меня большая честь встретить вас, — ласково говорит он. — Пожалуйста, пойдёмте с нами. — Да, господин заклинатель, — отвечает она. Цзян Чэн берёт сумку, а Вэй Усянь выводит её за ворота дома. — Если позволите… — продолжает он. — Было бы удобнее всего, если бы вы согласились полететь с нами по воздуху. И, если вы не против, только если вы не против, я бы мог понести вашего сына, тогда мой супруг возьмёт вас на свой меч, и вы не будете бояться уронить Сюаньюя. — Вы знаете, как его… — девушка заливается краской. Теперь она решит, что Вэй Усяня послал отец мальчика, и будет относиться к ним с большим доверием, но от Вэй Усяня не ускользают острые взгляды, которые бросают на него Цзян Чэн и Лань Чжань. — Разумеется, — улыбается он. — Вторая госпожа Мо, меня зовут Вэй Усянь. Это Цзян Ваньинь и мой супруг, Лань Ванцзи. Каждый раз, как Вэй Усянь произносит «мой супруг», Лань Чжань просто светится от удовольствия. Это так мило! — Я благодарю вас за предложение, молодой господин Вэй, — отвечает девушка. — Давайте поступим, как вы сказали. Она передаёт ему ребёнка. Вэй Усянь берёт его на руки и испытывает странное, пьянящее чувство, как будто сталкиваются разные миры. Мо Сюаньюй сонно моргает и улыбается. Он — очаровательное дитя, и ничто в нём пока не предвещает измученного юношу, уничтожившего собственную душу в обмен на отмщение. «Я прослежу, чтобы ты был в безопасности, Мо Сюаньюй, — думает Вэй Усянь. — А когда подрастёшь, найду кого-нибудь, кто научит тебя краситься правильно». Он бережно прижимает к себе ребёнка, и они взлетают.

***

Им предстоит встретиться с остальными в Ланьлине этим же вечером. Цзяны и Цзинь Цзысюань путешествуют не на такой головокружительной скорости, а багаж, необходимый для их продолжительного визита, и вовсе еле тащится следом, сопровождаемый несколькими старейшинами из клана Цзян. Они приводят вторую госпожу Мо и Мо Сюаньюя в заранее выбранную очень приличную гостиницу и оставляют их в комнате — отдохнуть после непривычного путешествия. Вторая госпожа Мо перенесла свой первый полёт достаточно хорошо, но он определённо утомил её. Мо Сюаньюй, похоже, спокойно проспал всю дорогу. Вэй Усянь прекрасно понимает, что Цзян Чэн ждёт не дождётся, когда уже можно будет потребовать объяснений, но в зале гостиницы снуёт слишком много посторонних людей, так что пока они ведут нейтральный разговор о тренировках Цзян Чэна с Цзыдянем и новостях (не сплетнях, сплетничать запрещено!), которые Цзян Чэн услышал от Не Хуайсана до того, как тот отбыл. Под вечер вторая госпожа Мо неуверенно появляется из комнаты. Они заказывают ужин и передают Мо Сюаньюя с рук на руки, чтобы каждый мог поесть. Вэй Усянь поднимает взгляд от своей тарелки и замечает, что Лань Чжань держит Мо Сюаньюя, глядя на него сверху вниз со слегка озадаченной улыбкой. (Вэй Усянь старательно сосредоточивается на умилении от этой сцены, вместо раздумий о том, что видеть Лань Чжаня, держащего на руках этого конкретного младенца, возможно, ещё страннее, чем баюкать его самому.) — Ребёнок очарователен, — заявляет Лань Чжань через несколько секунд с таким видом, как будто пришёл к подобному выводу на основании тщательных размышлений. Вэй Усянь полагает, что чудеса сдержанности, проявленные им самим, чтобы не запищать от умиления вслух, воистину великое свершение, потому что Лань Чжань тоже очарователен. — Дети — они такие, — откликается Цзян Чэн. Он переводит взгляд с Лань Чжаня на Вэй Усяня и закатывает глаза. — Пожалуйста, не обращайте внимания на Вэй Усяня и его выражение лица, — обращается он ко второй госпоже Мо. — Они только три дня, как женаты. — Мне кажется, это очень мило, — отвечает вторая госпожа Мо и смотрит в пол. Вэй Усянь одаривает Цзян Чэна сердитым взглядом: «Молодец, что сказать! Заговорил о свадьбе перед незамужней матерью!» Цзян Чэн морщится. Может быть, даже хорошо, что в этот момент прибывают остальные. Вэй Усянь торопится встретить их прямо у двери. — Дядя Цзян, шиму, шицзе, Цзысюань, — быстро говорит он, — у нас гостья. Госпожа Юй всматривается вглубь зала. — Вижу, — соглашается она. — Даже двое гостей. Если, конечно, вы с Лань Чжанем ещё не решили сделать меня бабушкой? — заканчивает она лукаво. — Ни в коем случае, — мотает головой Вэй Усянь. — Ребёнок — сын этой юной госпожи. Госпожа Юй хмурится. — Сколько ей лет? — Семнадцать. — А ребёнку? — Год. Короткая пауза. — Кто его отец? — об интонацию госпожи Юй запросто можно порезаться. Вэй Усянь откашливается. — Насколько я понял, заклинатель из ордена Ланьлин Цзинь. — Что?! — задыхается Цзинь Цзысюань. — Ты уверен?! Когда ей было шестнадцать лет? Даже мой отец не стал бы… — он заливается краской и замолкает. Вэй Усянь отводит взгляд. Он знает, что Цзинь Цзысюань стесняется скандальных похождений своего отца и будет готов провалиться сквозь землю, когда поймёт, что только что невольно признал их. Вэй Усянь также знает, что да, на самом деле отец Цзысюаня стал бы, более того, именно это он и сделал. — Мы остановились в деревне, чтобы перекусить и поспрашивать о необычных происшествиях, и так я услышал о девушке и ребёнке. Её семейство… не отличается дружелюбием, так что мы решили, что будет лучше забрать её оттуда. — И правильно, — соглашается госпожа Юй. — Как называлась деревня, Вэй Ин? Он встречается с ней взглядом: — Деревня Мо. — И видит, как в её глазах вспыхивает понимание. — А-Ли, Цзысюань, Фэнмянь, идите есть, — твёрдо командует она. — Вэй Ин, познакомь меня с девочкой. — Да, шиму. Пока он провожает её к столу, госпожа Юй шепчет: — Надеюсь, у тебя есть план. — Разумеется, — отвечает Вэй Усянь. — Госпожа Юй, могу я представить вам вторую молодую госпожу Мо?

***

Поздним вечером Цзян Чэн решительно заходит за Вэй Усянем и Лань Чжанем к ним в комнату. — Объясняй! Вэй Усянь на секунду задумывается, не прогнать ли Цзян Чэна прочь, начав беззастенчиво заигрывать с Лань Чжанем, но супруг также смотрит на него выжидающе. Он вздыхает. — Вы же помните, что я умер… однажды? — Ни Лань Чжань, ни Цзян Чэн не рады очередному напоминанию об этом, но оба кивают. — Я вернулся благодаря некой древней технике, запретной технике. Применив её, человек может пожертвовать свою жизнь и душу и призвать в своё тело злобного духа, чтобы тот отомстил его обидчикам… — Вэй Усянь на секунду замолкает. — Я хочу подчеркнуть, что на самом деле я был вполне мирным блуждающим духом, ни разу никому не навредил и по-прежнему негодую, что меня сочли злобным, но… он призвал меня по имени. — И как это связано с… О нет! — Цзян Чэн выглядит ужасно расстроенным. — Этот милый ребёнок? — Да, он… прожил не очень счастливую жизнь. Ну, очевидно. И в возрасте восемнадцати лет он вернул меня к жизни, уничтожив самого себя полностью. — Вэй Усянь вздыхает. — Если так подумать, всё это… принесло мне только пользу, да? Но на этот раз я не собираюсь умирать и чувствую, что вроде как… задолжал парнишке лучшую жизнь. Точнее, ну даже если бы я и не был ему должен, всё равно не смог бы просто жить, зная, как хреново с ним обходились, и ничего в итоге не предпринять. — Да, — говорит Цзян Чэн. — Понимаю.

***

Они добираются до Башни золотого карпа следующим утром. Госпожа Цзинь очень радуется встрече с госпожой Юй и Цзян Яньли и достойно приветствует остальных прибывших. Вэй Усяня немного забавляет, что его статус в глазах госпожи Цзинь определённо повысился: он больше не «сын слуги» и «воспитанник, которому незаслуженно потакают», а супруг второго молодого господина Ланя, в конце концов. Госпожа Юй представляет вторую молодую госпожу Мо как бедную, крайне несправедливо пострадавшую девушку. «Мы предпринимаем шаги для исправления этой ситуации, ну, вы понимаете». Госпожа Цзинь с радостью готова принять гостью своей дорогой подруги. Вэй Усянь держит на руках Мо Сюаньюя. Дядя Цзян, поприветствовав хозяйку дома, немедленно отправляется на встречу с другими главами кланов. — Возможно, второй молодой госпоже Мо стоит прилечь отдохнуть, — говорит Вэй Усянь. — Я отнесу ребёнка встретиться с его отцом и потом быстро принесу обратно. Госпожа Юй выгибает бровь. Вэй Усянь улыбается. — Отличная идея, — соглашается госпожа Юй. Госпожа Цзинь вызывает слугу, который уводит девушку в отведённые ей покои. После того как вторая молодая госпожа Мо выходит, госпожа Юй оборачивается обратно к Вэй Усяню и сверлит его взглядом. — И как же ты собираешься сделать это, Вэй Ин? Он ухмыляется и передаёт ребёнка Лань Чжаню. (Потому что Лань Чжань, как обычно, стоит к нему ближе всех, а не потому, что вид Лань Чжаня, укачивающего младенца, вызывает странное чувство у него в груди.) — Можем мы выйти в общий зал? Это проще сделать в месте, где много людей. — Разумеется, — соглашается госпожа Цзинь. — Я так понимаю, что вы не знаете, чьё это дитя? — Мы знаем, что его отец — заклинатель из клана Цзинь, — отвечает госпожа Юй. Госпожа Цзинь сбивается с шага — всего на секунду. — Сколько, вы сказали, девушке лет? — Семнадцать, — холодно сообщает госпожа Юй. Госпожа Цзинь, видимо, тоже не верит, что Цзинь Гуаншань мог пасть так низко, потому что, кажется, этот ответ приносит ей некоторое облегчение. Они выходят в общий зал. Здесь толпится множество заклинателей в одеждах ордена Ланьлин Цзинь, есть также некоторое количество Не и Ланей. — Я придумал новый талисман, — жизнерадостно объявляет Вэй Усянь. — Думаю, он будет очень полезен. Нередко во время ночных охот мы сталкиваемся с духами, чьи проблемы с переходом как-то связаны с родственниками, вот только у них осталось слишком мало духовной сущности, чтобы объяснить нам, кто именно — члены их семей. Мой талисман поможет ответить на этот вопрос. — Вэй Усянь быстро рисует несколько знаков на листке бумаги. — Цвет зависит от поколения. Синий соединяет братьев и сестёр. Белый — детей и их родителей. Поскольку я тоже касаюсь талисмана, то если бы мои родные находились поблизости, он бы их указал. Но, разумеется, кровных родственников у меня нет! Вокруг собирается небольшая толпа. Вэй Усянь замечает несколько ухмылок и косых взглядов, кажется, кое-кто среди собравшихся всё ещё верит в слухи о том, что он незаконнорождённый сын дяди Цзяна. Что ж, сейчас он их развеет. Вэй Усяню всегда нравились эффективные методы. — Я могу продемонстрировать его в действии, — провозглашает он, поднимая талисман вверх. Никаких линий не появляется, пока Вэй Усянь не прикладывает его к руке Цзян Чэна. Синий луч устремляется от Цзян Чэна к шицзе, белый — к госпоже Юй. Ещё один белый луч тянется за дверь, к павильону, где заседают главы кланов. — Обратите внимание! От брата Цзян Яньли — к его сестре, от сына госпожи Юй — к его матери, от сына Цзян Фэнмяня — к его отцу. К сожалению, у них в павильоне луча не видно, хотя это было бы очень забавно! — усмехается Вэй Усянь. — Луч рассеивается достаточно близко от талисмана, но указывает правильное направление, которому вы можете следовать. Как видите, он точно указал всех ближайших родственников! Линии гаснут, когда он убирает талисман от запястья Цзян Чэна. Вэй Усянь делает глубокий вдох, на мгновение встречается взглядом с госпожой Юй, а потом прижимает бумагу к крохотному кулачку Мо Сюаньюя. Синие лучи бьют сразу во многих направлениях. Люди ахают. А затем они замечают, что один из лучей соединяет Мо Сюаньюя с Цзинь Цзысюанем, а один из белых — снова тянется куда-то наружу. Цзинь Цзысюань мертвенно бледнеет, потом краснеет, и его рука сжимается на рукояти Суйхуа. — Несите ребёнка за мной! — рявкает он и стремительным шагом направляется прочь, следуя за белым лучом. Все движутся за ним. Луч приводит их к дверям павильона. Сопровождающая Цзинь Цзысюаня толпа достаточно многочисленна. В ней, само собой, Вэй Усянь и Лань Чжань, но также госпожа Юй, дрожащая от холодной ярости госпожа Цзинь, шицзе, Цзян Чэн, Иньчжу, Цзиньчжу, да и большая часть находившихся в зале тоже подтягивается. Отдельные группы людей остались на месте и оттуда слышны разгорающиеся ссоры. Вэй Усянь сегодня нарушил покой во многих семьях. Их даже больше, чем он сам ожидал. Цзинь Цзысюань подходит к дверям. — Защищайте ребёнка! — суровым тоном командует он. — Если этот мальчик — мой брат, он должен быть в безопасности! — Госпожа Юй, — просит Лань Чжань, — пожалуйста, возьмите его. — Отдай ребёнка Цзиньчжу, — советует госпожа Юй. — Они с Иньчжу проследят, чтобы у него и волос с головы не упал. Цзиньчжу использует ткань широкого рукава, чтобы, не касаясь талисмана, прижимать его к ладошке Мо Сюаньюя. Иньчжу вытаскивает свой клинок и кивает. Цзинь Цзысюань рывком распахивает двери. Белый луч ярко светится, упираясь прямо в Цзинь Гуаншаня. Главы кланов поворачиваются к людям, столь грубо прервавшим их обсуждение. Цзинь Цзысюань обнажает меч и заходит внутрь. — Ты навлёк бесчестье на мою мать, — говорит Цзинь Цзысюань, и его голос постепенно набирает силу. — Ты позорил и унижал меня своими скандальными похождениями, и никто из нас не сказал тебе ни слова. Но надругаться над девочкой? Совсем ребёнком? Есть ли предел твоей гнусности?! Цзинь Гуаншань поднимается на ноги. — Что такое ты себе позво… Кто-то сзади уже некоторое время проталкивался сквозь толпу и, наконец прорвавшись, указывает дрожащей рукой на Цзинь Гуаншаня. Вэй Усянь узнаёт Цинь Цанье. «Возможно, я немного просчитался», — смущённо думает он, когда Цинь Цанье вопит: — Мою жену! Ты изнасиловал мою жену! Моя дочка… моя Цинь Су… — его голос прерывается. Цзинь Цзысюань прикрывает глаза — всего на мгновение, а потом делает шаг вперёд и приставляет остриё меча к горлу Цзинь Гуаншаня. — Убирайся! — рычит он. — Покинь Башню золотого карпа и никогда не возвращайся, тогда я позволю тебе уйти живым. Всё, что произойдёт с тобой после, — уже не моё дело. — Не смеши меня, — презрительно фыркает Цзинь Гуаншань. — Они всего лишь бабы. — Ты даже не отрицаешь?! — восклицает Цзинь Цзысюань. — Это твой последний шанс, и клянусь, мне не хочется давать тебе и его. — Да ну, забудь! — продолжает Цзинь Гуаншань. — Все они просто… Он замолкает, потому что Цзинь Цзысюань перерезал ему глотку. Цзинь Гуаншань хватается за горло, кровь сочится меж его пальцев, а широко открытые глаза изумлённо таращатся на сына, которого он признал. — Я тебя предупреждал, — говорит Цзинь Цзысюань. Цзинь Гуаншань падает, вдребезги разбивая низкий чайный столик. Цзинь Цзысюань оборачивается к главам кланов. — Этот недостойный приносит глубокие извинения за непредвиденную задержку. Я… — Он осекается, и его глаза расширяются. — Я… Ох, нет, — он мотает головой. — Я обязательно встречусь со всеми вами сегодня вечером. — Цзинь Цзысюань вытирает Суйхуа о тело своего отца, вкладывает его в ножны и поворачивается к пришедшей за ним толпе. — Глава клана Цзинь, — обращается к нему госпожа Цзинь, и её голос лишь немного дрожит. — Что вы собираетесь теперь делать? Цзинь Цзысюань наклоняет голову. — Молодой господин Вэй любезно предоставил нам средство, позволяющее идентифицировать моих… утерянных братьев и сестёр, — говорит он. — Я намереваюсь признать их всех как членов моей семьи и приложу все усилия, чтобы облегчить любые… любые сложности их нынешнего положения. И хотя я полностью сознаю, что от этого грехи моего отца не станут более простительными, всё же постараюсь предложить достойную компенсацию его жертвам. Госпожа Цзинь кивает. — С нетерпением жду возможности познакомиться с братьями и сёстрами моего любимого сына, — заявляет она и, повернувшись, подзывает испуганного слугу, мнущегося неподалёку. — Позови ещё людей, — приказывает она, — и уберите этот беспорядок в павильоне. Затем она оборачивается, окидывает ледяным взором собравшуюся толпу, и многие, как по волшебству, вспоминают, что у них были важные дела совсем в других местах. Среди тех, кто остаётся, госпожа Цинь, которая хоть и последовала за своим супругом, но не пыталась пробиться вперёд, а так и застыла — вся в слезах, и Цинь Су рыдает вместе с ней. Госпожа Цзинь подходит к ним и о чём-то ласково беседует с обеими дамами. Госпожа Юй кидает быстрый взгляд на Вэй Усяня, а потом присоединяется к своей подруге. Медленным, усталым шагом возвращается Цзинь Цзысюань. Смотрит на Мо Сюаньюя, хмуро хлопающего глазёнками на окружающий переполох, хоть Цзиньчжу и развернулась, чтобы своим телом заслонить ребёнка от того, что произошло в павильоне. — Можно? — спрашивает он, забирая младенца у Цзиньчжу, и, осторожно прижав его к груди, тихо шепчет: — Мой брат… Мо Сюаньюй тянется и тычет пальчиком в слёзы, текущие по щекам Цзинь Цзысюаня. Это удивительно трогательный момент, ровно до того мгновения, когда Мо Сюаньюй отводит ручонку и шлёпает Цзинь Цзысюаня по щеке, а потом начинает хихикать. Цзинь Цзысюань коротко усмехается. — Ты прав, — соглашается он. — Сегодня я это заслужил. Дядя Цзян, Цзэу-цзюнь и Не Минцзюэ выходят из павильона и кланяются Цзинь Цзысюаню. — Глава клана Цзинь, — обращается к нему дядя Цзян. — Мы достигли… определённого понимания относительно того, что случилось сегодня, и пришли к выводу, что ваши действия были справедливы и оправданны, а ваше право наследования не вызывает ни малейших сомнений. Цзинь Цзысюань неловко кланяется в ответ — непросто принять нужную для этого позу, одновременно держа на руках ребёнка. — Благодарю вас, глава клана Цзян. Сегодня… — он колеблется, — позор, который деяния моего отца навлекли на наш клан, стал слишком очевиден. Если орден Юньмэн Цзян решит разорвать мою помолвку с девой Цзян, орден Ланьлин Цзинь и я лично не воспримут это как обиду. — Категорически нет! — резко перебивает шицзе. Она выходит вперёд и кланяется Цзинь Цзысюаню, а затем — своему отцу. — Глава клана Цзинь может отказаться от женитьбы на мне, если сам её не желает. Никакие другие причины не принимаются! Вэй Усянь со страшной силой гордится ею в этот момент. И одновременно испытывает сильнейший страх, потому что Цзинь Цзысюань смотрит на неё как… как Лань Чжань — на Вэй Усяня, будто не может поверить, что кто-то настолько совершенный действительно существует. (Разумеется, в случае шицзе эта точка зрения объективно истинна, но… тем более!) — Первейшее желание этого недостойного — жениться на деве Цзян! — торопливо протестует Цзинь Цзысюань. — Я бы сыграл свадьбу завтра же, но… — Но вам предстоит слишком много дел. Вы только что стали главой своего клана, и мы готовимся к войне. Возможно, нам лучше подождать. И они улыбаются друг другу. Вэй Усянь кидает взгляд на Цзян Чэна, а Цзян Чэн — на Вэй Усяня, и они переживают момент редкого единодушия, потому что Цзян Чэн разделяет его боль. Сегодняшний план Вэй Усяня оказался хуже некуда, потому что он, конечно, сработал, но какой ценой!