И время лишь бумажная луна

Утро перед подготовленным Вэй Усянем испытанием выдаётся светлым и приятным, с голубым небом, лёгким ветерком и ощущением приближающегося лета, витающим в воздухе. В итоге они с Цзян Чэном решили подготовить две отдельные полосы препятствий, поделить учеников на две команды и посмотреть, кто быстрее успеет вывести всех из игры. (Ну или если часть учеников всё-таки доберётся до финала, то — кому удастся истребить большее число участников.) Каждой группе сообщили, что с ними пойдут (но ни в коем случае не для того, чтобы помогать, будь то советом или делом) двое взрослых заклинателей — нечто среднее между сопровождающими и судьями. Лань Чжань и Лань Цижэнь присматривали за группой Цзян Чэна, а Вэнь Цин и Лань Сичэнь отправятся вместе с командой Вэй Усяня. (Возможная предвзятость супругов и названных братьев вызвала долгие споры.) Вэй Усяню категорически запретили подсматривать («дабы не подавать ему дополнительные идеи»), а Лань Чжань поклялся честью, именем клана и, по настоянию Цзян Чэна, жизнью Вэй Усяня, что не расскажет ему ничего, пока соревнование не закончится. В группе Вэй Усяня — тридцать юных адептов, из которых примерно треть — Лани. Их настрой охватывает всю палитру чувств от откровенной нервозности до столь же явной самоуверенности, и в целом — они просто очаровательны. Вэй Усяню хочется ущипнуть их за щёчки. Вместо этого он торжественно объявляет: — Вы следовали за странными и угрожающими происшествиями, пока не оказались на дороге, ведущей в таинственный город. Произошедшие до сих пор события — явно результат чьего-то злого умысла. Дорога в город лежит через этот лес. Ваша задача выяснить, в чём причина всех этих странностей, и положить им конец. Полоса препятствий Вэй Усяня располагается отчасти в лесу, а отчасти — в долине, окружающей Облачные Глубины. Большинство «домов» едва намечено в виде каркасов из палок, верёвок и бумаги, но в долине есть и несколько настоящих построек, давно заброшенных из-за своего удалённого местоположения, и ему разрешили их использовать. В целом всё это не выглядит слишком реальным, но на этот счёт у Вэй Усяня есть план. Ученики заходят в лес. Вэнь Цин и Цзэу-цзюнь следуют за ними. Вэй Усянь прогулочным шагом плетётся в самом конце до тех пор, пока они уже почти не выходят в долину, где находится предполагаемый город. Когда впереди внезапно раздаются громкие крики и проклятия, он запрыгивает на Суйбянь и подлетает сверху, чтобы иметь лучший обзор. На учеников напало несколько десятков бумажных манекенов, оживлённых при помощи «призыва нарисованных глаз». На груди каждого манекена написано: «Привет! Я лютый мертвец!». Завязывается бурная схватка. Манекенам строго-настрого приказано не вредить юношам, однако они пытаются схватить их и оттащить от основной группы. Если им это удаётся, такой ученик считается «убитым». Вэй Усянь с удовольствием отмечает, что двое учеников, особенно кичившихся своей уверенностью в себе, попадают в число шестерых, «убитых» манекенами до того, как группа успевает порубить нападавших на части. Когда манекен повреждается, изнутри него вырываются клубы таинственной взвеси. (Вэй Усяню потребовалась почти неделя, чтобы изобрести эту взвесь. Она представляет собой смесь муки и специй с духовной энергией, и он очень, очень доволен результатом.) Ученики радостно поздравляют друг друга с победой, пока кто-то (Вэй Усянь намеревается потом узнать его имя, потому что, как ему кажется, этот парнишка не глуп) не говорит: — Постойте. Это были «ходячие мертвецы», и они осыпали нас порошком. Думаю, те, кто вдохнули или проглотили его, могут быть отравлены трупным ядом. Все замирают. — Но не может же быть… Один из учеников, особенно активно участвовавший в схватке и поэтому с ног до головы осыпанный толстым слоем порошка, бормочет: — Нет, возможно, он прав. Я чувствую… — и валится без сознания. Вэнь Цин оказывается рядом до того, как тот успевает коснуться земли. Она быстро осматривает пострадавшего и хмурится. — Он совершенно здоров, — констатирует она, а потом поднимает голову вверх, к Вэй Усяню, всё ещё кружащему над ними. — Что ты с ним сделал? Вэй Усянь ухмыляется. — На порошок наложено заклятие. Стоит ему достигнуть сердца, человек засыпает. Если вы заснёте до того, как получите противоядие, будете считаться «убитыми». Кто знает, как лечить отравление трупным ядом? Это лечится теми же самыми способами. Ученики молчат. — Я знаю. Но предполагается, что я просто наблюдатель. — Вэнь Цин смотрит прямо ему в глаза. Вэй Усянь оборачивается к ученикам. — Адепты! Можете считать, что вам очень повезло! Вы наткнулись на двух опытных заклинателей, которые согласились вам помочь! Внимательно слушайтесь их мудрых советов, и вы сможете вернуться живыми! Вэнь Цин выгибает бровь: — То есть мы теперь полностью в игре? — Так и есть! — Вэй Усянь широко раскидывает руки. — Это состязание. Мы с Цзян Чэном соревнуемся в том, кто выведет из игры больше участников. Помогая им выжить, ты можешь обеспечить ему победу. Потому что это они с Цзян Чэном, и для них нормально поднимать ставки. Цзян Чэн должен был сказать то же самое Лань Цижэню и Лань Чжаню. И Вэй Усяню не терпится услышать, как всё прошло. Ему ведь даже неизвестно, сколько участников выжило у Цзян Чэна. Вэнь Цин кивает и поворачивается к ученикам. — Все, кто отравлен, лучше признайтесь сейчас! — Когда они так и поступают, Вэнь Цин подходит к каждому пострадавшему и делает… что-то, что заставляет их застыть, как неподвижные статуи. — Остальным придётся нести отравленных. Старайтесь держать вертикально. Здесь небезопасно, так что мы не можем их оставить. Лань Сичэнь подхватывает по ученику в каждую руку и бросает на Вэй Усяня нечитаемый взгляд. Тот тихонько посмеивается. Лань Сичэнь ведь должен знать Вэй Усяня достаточно хорошо, так? Он ведь не решит, что теперь ему точно известно, что будет происходить дальше? Вэй Усянь подносит флейту к губам и начинает играть.

***

Вэнь Цин не может сказать, чего конкретно она ожидала, когда Вэй Усянь заиграл на флейте, но точно не этого. Вэй Усянь прославился как юное дарование, ещё когда они были подростками. Но при встрече он оказался совершенно не таким, как Вэнь Цин представляла: её воображение рисовало усердного ученика, целиком сосредоточенного на своём совершенствовании, а не этого несерьёзного, смешливого мальчишку. Даже после того, как он с лёгкостью превзошёл Вэнь Чао во время соревнований лучников в Безночном городе (и часть её откровенно радовалась унижению кузена, хотя Вэнь Цин уже тогда была не настолько глупа, чтобы показывать это открыто), она считала, что таланты Вэй Усяня по меньшей мере сильно преувеличены. Затем она услышала о его деяниях во время Низвержения солнца и, придя к выводу, что, вероятно, слава всё же была заслуженной, решила, что теперь уж точно знает ему цену. Когда вокруг них начинает подниматься туман, небо темнеет, а смехотворные намётки домов в долине начинают выглядеть как плотные, отбрасывающие густую тень постройки, Вэй Усяню ещё раз удаётся её поразить. Создание иллюзий не относится к традиционным техникам клана Цзян (как, впрочем, и клана Лань). Его практическая ценность невелика, и члены великих орденов редко тратят свои силы даже на изучение отдельных приёмов. Ещё меньше тех, кто владеет этим искусством в достаточной степени. Трудно представить, что Вэй Усянь вообще когда-то начал ему учиться, и уж совсем невероятно, что ему могло хватить времени освоить то, что он с лёгкостью творит сейчас. Нет, Вэнь Цин не сомневалась в рассказе госпожи Юй о том, что Вэй Усянь уже прожил жизнь, до того как родился вторично, но это было… лишь трудным для осознания фактом, не больше. То, что происходит на её глазах в настоящий момент, каким-то образом делает этот факт реальнее. Вэй Усянь оказался способен на большее, чем то, чему даже самый прилежный ученик смог бы научиться к его возрасту. Вэнь Цин знает, что как совершенствующаяся достаточно сильна. Она в состоянии почувствовать иллюзию, духовную энергию, трепещущей пеленой окутывающую окружающие её предметы, и, если очень сосредоточится, сможет увидеть, что сейчас разгар дня, а не туманная ночь в воображаемом городе. Но стоит сосредоточенности на мгновение дрогнуть, как иллюзия снова обретает полную силу. Даже памятуя о явном преимуществе, имевшемся у Вэй Усяня, Вэнь Цин готова признать, что ему удалось произвести на неё глубокое впечатление. В испытании, подготовленном её супругом, Вэнь Цин тоже играла роль, но та была куда проще: она изображала крестьянку, рассказывающую ученикам о происходящих в округе странностях. Правда, сведения, которые она сообщала, не отличались точностью. (Не злонамеренно, а, скорее, так, как обычно перевирают все далёкие от заклинательства жители глубинок просто по непониманию.) В испытании Вэй Усяня — Вэнь Цин отвечает за «выживание» двадцати трёх младших адептов. Тут вопрос уже не только в победе супруга, затронута её гордость. Она решительно заводит их в город. Откуда-то спереди доносится странный звук, как будто бамбуковой палкой быстро-быстро постукивают по дороге. Вэнь Цин отмечает этот звук, но пока не располагает достаточной информацией, чтобы решить, что с ним делать, и сейчас гораздо важнее найти что-нибудь, из чего можно приготовить противоядие. Вэнь Цин в достаточной степени уверена, что Вэй Усянь будет играть честно. Что не означает, что она обязана поступать так же. Иллюзия уже скрыла всё вокруг. Вэнь Цин может отличить её от реальности, но не разглядеть, что скрывается под нею. Однако она успела окинуть взглядом местность до того, как Вэй Усянь начал играть. Большинство строений — всего лишь палки, огороженные верёвкой, но среди них были и настоящие… где-то в той стороне. Постукивание прерывается, а затем перемещается немного вперёд и энергично возобновляется — прямо перед одним из домов в той части улицы, где, согласно воспоминаниям Вэнь Цин, должны находиться реальные постройки. С опаской Вэнь Цин приближается к дому, и странный звук прекращается. На всякий случай она решает постучать в дверь, махнув ученикам, чтобы те держались подальше. Дверь приоткрывается на узкую щёлку. В царящей за ней темноте смутно виднеются только белки чьих-то глаз. — Закрыто, — ворчливо отвечает, судя по голосу, пожилая женщина. — Прошу вас, госпожа, — перебивает Вэнь Цин. — Со мною пострадавшие дети, нуждающиеся в помощи. Если вы позволите нам укрыться тут на время, обещаю, что мы не задержимся надолго. — Закрыто, — повторяет голос, и дверь начинает закрываться, но Вэнь Цин успевает просунуть в щель ногу. — Сожалею, госпожа, но нам надо войти. Дверь распахивается шире, и обитательница, шаркая, удаляется куда-то вглубь. Вэнь Цин осторожно заходит, достав свой меч, чтобы оглядеться при его неярком свечении. Вэнь Цин выросла в Безночном городе во времена Вэнь Жоханя. Она сопровождала его в том числе и в Огненный дворец, а ещё чаще её вызывали туда немного подлечить допрашиваемых, чтобы Вэнь Жохань смог позабавиться с ними подольше. (Вэнь Цин не питает каких-либо иллюзий: несмотря на то, что сама она никогда не убивала и не проливала кровь с целью причинить кому-нибудь вред, на её душе тоже достаточно тёмных пятен.) Так или иначе, Вэнь Цин не вскрикивает, а ещё через пару мгновений осознаёт, что комната увешана не трупами, это всего лишь бумажные манекены. Некоторые из учеников откровенно вопят, и она шёпотом просит их держаться потише. После того как они затаскивают своих отравленных товарищей внутрь, Вэнь Цин плотно закрывает дверь. — Кто-то должен пойти со мной, — сообщает она, отправляясь на поиски кухни, пока Лань Сичэнь зажигает свечи. Вэнь Цин полагает, что там должно быть хоть что-нибудь, и точно — на кухне обнаруживается рис. Ей ни разу не приходилось готовить. Вот заваривать — да, в этом Вэнь Цин настоящий эксперт, будь то чай, целебные травы или вообще любые лекарства. Но готовить она не умеет. — Свари кашу из клейкого риса, — приказывает Вэнь Цин последовавшему за ней ученику. — А когда она сварится, надо будет накормить ею каждого из отравленных. Пока ученик орудует на кухне, Вэнь Цин отправляется переговорить с Лань Сичэнем. — Есть какие-нибудь мысли? — тихо спрашивает она. — Даже слишком много, — отзывается Лань Сичэнь. — Но боюсь, что не смогу помочь вам советом. Если попытаюсь, могу завлечь нас в худшую ловушку. Вэнь Цин хмурится. Со стороны одного из Двух нефритов подобная беспомощность как-то не впечатляет. Лань Сичэнь слабо улыбается. — Дело в том, что мне известно о… происшествии, крайне напоминающем то, что случилось с нами, — поясняет он. — Но Вэй Усянь в курсе, что я о нём знаю, и, полагаю, принял меры на случай, если я решу воспользоваться этим знанием, чтобы помочь нам найти разгадку. Поэтому я и опасаюсь, что любое моё слово может представлять для нас опасность. У Вэнь Цин нет привычки мерить шагами комнату. Нет привычки так открыто показывать свои эмоции, но её преследует чувство, что она что-то упускает. Она отжимает точки, освобождая пострадавших от временного паралича, хотя и советует им по-прежнему сохранять неподвижность, а затем подходит, чтобы выглянуть на улицу сквозь прорехи в бумажном окне и посмотреть, изменилось ли там что-нибудь за то время, пока они были внутри. На улице толкутся несколько ходячих мертвецов, которые теперь и выглядят соответственно. Юноша, которому Вэнь Цин поручила сварить кашу, выносит котёл, чтобы раздать по порции каждому отравленному. — Ты уверен, что это поможет? — спрашивает кто-то из них. — Так сказала госпожа Вэнь, — отвечает парнишка. Она слышит, как захлопывается дверь, когда он возвращается обратно на кухню. — А теперь все вместе, — сочувственно командует Вэнь Цин. — Три, два… начинаем жевать! Сзади слышатся странные звуки, будто несколько человек разом кашляют и отплёвываются. Вэнь Цин оборачивается, гадая, не оказался ли её помощник ещё худшим поваром, чем она сама. — У меня такое чувство, как будто язык вот-вот обуглится! — едва выговаривает один из учеников как раз, когда до неё доносится сильный аромат специй. — Госпожа Вэнь, там на самом деле должно быть так много перца? — Что? — встревоженно восклицает Лань Сичэнь. Он стоял у стены, казалось, погружённый в глубокие раздумья, но сейчас практически подбегает к заговорившему ученику. — Стоп! Не ешьте! Прекратите есть это немедленно! — Но госпожа Вэ… Не успев договорить, юноша валится без сознания. В течение буквально пары секунд то же самое происходит с другими. Вэнь Цин подходит к одному из них, но тот просто спит, как и парнишка, который «умер» от яда раньше. — Не понимаю, — недоумевает она. — Клейкий рис должен излечивать отравление трупным ядом. — Не в том случае, если сам рис был отравлен, — раздосадовано рычит Лань Сичэнь. — Госпожа Вэнь, сколько с нами учеников? — Двадцать три, — уверенно отвечает она. Было тридцать, семь вышли из игры. Одиннадцать отравились «трупным ядом». Лань Сичэнь смотрит на неё с мрачным видом. Вэнь Цин оборачивается и считает. Одиннадцать учеников — на полу без сознания. Двенадцать — замерли, охваченные ужасом. Парнишка, который унёс котёл обратно на кухню, так и не вернулся, но в комнате и без него двадцать три ученика. Двадцать три здесь, и один, который скрылся. Если бы пригляделась, смогла бы она увидеть поверх него наведённый морок? Вэнь Цин перестала обращать внимание на иллюзию, когда всё вокруг стало иллюзорным, но он, должно быть, зашёл в дом вместе со всеми. Только двенадцать учеников всё ещё остались в игре, живыми. Вэй Усянь истребил больше половины их подопечных, а игра только началась. — В группы по трое, — командует Вэнь Цин, и её голос звучит ровно. Её голос всегда звучит ровно. Прежде чем закончится этот день, она прикончит кое-кого голыми руками, но её голос звучит очень ровно. — Держаться рядом каждую секунду. Не терять друг друга из виду, что бы ни случилось. Убедитесь, что хорошо запомнили своих партнёров, и ни в коем случае — не меняйтесь группами. Она отправляется проверить кухню. Там ещё остался несваренный рис, если, конечно, его можно считать безопасным. Остатки специй и порошок фальшивого трупного яда, изготовленного Вэй Усянем, рассыпаны по столу. В кухне ожидаемо никого нет. Старушка, которая была в доме, когда они прибыли, неподвижно сидит в своей тёмной комнате. Дверь туда находится между входом и кухней, они бы заметили, если бы она выходила. С этим, пожалуй, всё. В большой комнате ученики уже успели разбиться на группы. В каждой точно по три человека, и самих групп — четыре. Когда она возвращается, одна из групп толпится возле окна, прижавшись друг к другу, чтобы выглянуть наружу, и кто-то из них («Тот же паренёк, который догадался про отравление трупным ядом», — припоминает Вэнь Цин) оборачивается к ней и хмурится. — Госпожа Вэнь, — сообщает он. — Снаружи ходячие мертвецы. И кажется, я видел привидение. — Думаю, здесь мы в безопасности, — они не слишком продвинулись к достижению цели, но в доме у них хотя бы есть возможность поразмыслить и выработать какой-нибудь план. — Я знаю, — соглашается парнишка. — Но мертвецы и не пытаются пробраться внутрь. Просто движутся по улице, и, похоже, все они направляются в одну и ту же сторону. Вэнь Цин моргает. — Как тебя зовут? Юноша поспешно склоняется в поклоне. — Этого недостойного ученика зовут Не Цзян, имя в быту Гои. Она кивает. — Лань Сичэнь, насколько близко вы находились к этому «трупному яду»? — Он вообще не попал на меня. — Отлично. — Вэнь Цин подходит к нему и, достав острый нож, отхватывает полу его верхнего ханьфу. — Поскольку от вас всё равно никакой помощи, можете, по крайней мере, поделиться частью одежды. — Она разрезает материал на полоски и сосредоточивается, напитывая каждую духовной энергией. Это одна из техник её семьи. Вэнь Цин прижимает полоску поверх своих рта и носа, и ткань сама собой прилипает к коже, плотно прилегая краями. Сквозь такую маску можно дышать, но она не пропустит ядовитые пары или отравленные частицы. Затем Вэнь Цин быстро раздаёт по полоске каждому из выживших. — Не снимайте их, — резко приказывает Вэнь Цин. — Они защитят вас от трупного яда. И всё же её не оставляет ощущение, что впереди их ждёт новая ловушка. — Мы выйдем через заднюю дверь, — со вздохом сообщает она. — И будем пробираться по крышам. Ходячие мертвецы не смогут забраться туда, но всё равно постарайтесь передвигаться как можно тише. Давайте посмотрим, куда направляются все эти мертвецы.

***

Снаружи ни ветерка, всё по-прежнему затянуто густым туманом. Вэнь Цин ведёт учеников по крышам, перепрыгивая с одного дома на другой. Некоторое расстояние уже позади, когда она внезапно вспоминает, что дом, где они скрывались, — единственная реальная постройка. Эти были сделаны из веток, верёвочек и бумаги, у них не было крыш. Вэнь Цин проверяет кровлю ногой. Та кажется совершенно твёрдой. Интересно, упала бы она на землю, если бы сосредоточилась достаточно, чтобы посмотреть сквозь иллюзию?.. Ходячие мертвецы и правда движутся вполне целенаправленно. Сквозь туман слишком плохо видно, чтобы разглядеть — куда, так что Вэнь Цин просто следует за ними, бесшумно и осторожно, и в какой-то момент впереди начинает проступать огромное, громоздкое здание, окутанное смутным светящимся ореолом. Вэнь Цин останавливается и ждёт, пока подтянутся остальные. Ученики догоняют её, тройка за тройкой, и она скрупулёзно пересчитывает их по головам. Ровно двенадцать. Но это всё. — Где, — шепчет она, — Лань Сичэнь? Мальчишки оглядываются. — Он шёл за нами, — говорит Не Гои. — Он был… совсем рядом. Кто-то из учеников тихонько скулит. Вэнь Цин едва удерживается, чтобы не сказать что-нибудь такое, что наверняка «запрещено в Облачных Глубинах». Но спустя несколько мгновений из тумана появляется знакомая изящная фигура. — Прошу прощения, — извиняется Лань Сичэнь. — Показалось, что я что-то увидел. — Он выглядит очень скованным. — Не отставайте больше, — бормочет Вэнь Цин и снова начинает с опаской пробираться вперёд. В этой части города туман как будто становится менее плотным. Улица упирается в площадь, над которой нависает какой-то… Дворец? Храм? Что-то. Фасад здания освещают горящие фонари. А потом на площадь спрыгивают две фигуры, сверкая мечами. Один из мечей окутан странной тёмной дымкой, как и лицо человека, который им сражается. Другой меч отсвечивает бледным светом, а его владелец… Вэнь Цин застывает. Переводит взгляд с заклинателя на площади на Лань Сичэня и обратно. В тумане и неверном свете, с масками, надёжно закрывающими нижнюю часть лица, они выглядят идентично. «Два нефрита клана Лань…» — думает Вэнь Цин. Один из них точно Лань Сичэнь, но… — Что делает здесь Ванцзи? — спрашивают у неё над ухом. Кто бы это ни был, он приблизился и сейчас стоит рядом с ней. Маска мешает увидеть выражение, а единственный метод, при помощи которого Вэнь Цин пока что умеет различать их, это: «Лань Сичэнь улыбается, а Лань Ванцзи — нет». И она недостаточно знакома с их мечами, чтобы отличить один от другого, не читая иероглифы, написанные на клинке. Если она поинтересуется, он поймёт, что у неё возникли подозрения. Вэнь Цин сглатывает. Она вырезала кусок из ханьфу Лань Сичэня. Заклинатель на площади стоит не тем боком. Ей не видно то место, где должен быть разрез. Вэнь Цин смотрит на одежды человека, стоящего возле неё. Всё в идеальном порядке, абсолютно никаких повреждений. Она видит, что Не Гои прослеживает её взгляд. Видит, как его глаза расширяются от внезапного осознания. Он бросает на Вэнь Цин вопросительный взгляд, опуская ладонь на рукоять своей сабли. Вэнь Цин кивает. Не Гои одним плавным движением вытаскивает саблю из ножен и наносит могучий рубящий удар, разворачивая лезвие, только когда то оказывается у самой шеи Лань Ванцзи, и легко касается кожи тупой стороной клинка. — Господин, — шепчет Не Гои, — вы мертвы. Лань Ванцзи печально кивает и уходит, снова растворяясь в тумане. Внизу Лань Сичэнь теснит укрытого тёмной дымкой заклинателя всё дальше, дальше, дальше, а потом тот вдруг резко отпрыгивает назад и ищет укрытия в гигантском здании. Лань Сичэнь гонится за ним, тоже скрываясь в тёмном проёме двери. Со стороны улицы тем временем бредут всё новые и новые ходячие мертвецы. Они не заходят, а распределяются по сторонам площади, словно выстраиваются в караул вокруг загадочного «дворца». Всё это вызывает у Вэнь Цин определённо нехорошее чувство. Под влиянием импульса она оглядывается на свою команду учеников и… едва сдерживается, чтобы не завопить в голос. Одна из групп пропала. С ней осталось только девять учеников.

***

Вэнь Цин ужасно не хочется заходить внутрь, настолько, что она всерьёз обдумывает, засчитают ли им, что они справились с угрожающей городу проблемой, если они просто подожгут это здание. К сожалению, скорее всего, нет. Лань Сичэнь появляется изнутри и грациозно запрыгивает к ним на крышу. (Вэнь Цин окидывает взглядом его одежды, просто на всякий случай. Они разрезаны.) — Он там, — хмуро сообщает Лань Сичэнь. — Сторожит какой-то артефакт. — Один? — Да. Вэнь Цин вздыхает. Это всё очень плохо кончится. — Идём, — решает она.

***

За входной дверью им предстаёт один огромный, похожий на пещеру зал. Благодаря изобилию ламп и свечей он на удивление хорошо освещён. В самой глубине возвышается гигантская, грубо вырубленная каменная статуя, изображающая танцующую женщину. Человек с лицом, полностью скрытым маской, стоит ближе к середине, склонившись над постаментом, на котором покоится старинный, изъеденный временем колокол. Как только они заходят, двери за ними захлопываются. Человек в маске выпрямляется и, кажется, смотрит на них. Телосложением он вроде бы не похож на Вэй Усяня, но на данном этапе Вэнь Цин уже не в состоянии отличить реальность от иллюзии. — Отдай нам артефакт! — выкрикивает один из учеников, выступая вперёд. Вэнь Цин за шкирку оттаскивает его обратно. Человек мотает головой. — Что вы здесь затеяли? — спрашивает Вэнь Цин. — Это тёмный заклинатель, — сообщает Лань Сичэнь. — Он похищал души у жителей города, чтобы придать силы своему творению, но их было недостаточно. Поэтому он заманил сюда заклинателей, чтобы обрести куда большую силу… после нашего уничтожения, — заканчивает он мрачно. — И что же нам делать? — вырывается у кого-то из учеников. — Сейчас? — переспрашивает Лань Сичэнь. — Погибнуть. Он стаскивает маску. Это не Лань Сичэнь. Вэнь Цин словно окатывает леденящей волной. Она не может отличить, что иллюзия, а что нет. Были ли одежды того, другого, действительно целы, или над нею подшутил очередной морок? Один из учеников выхватывает меч и замахивается на Лань Ванцзи, но Бичэнь вылетает из ножен, блокируя удар, после чего Лань Ванцзи с лёгкостью разоружает парнишку и плашмя касается его клинком. — Убит, — спокойно констатирует он. К смятению и ярости Вэнь Цин, ещё несколько учеников бросаются в атаку. — Нет! Все назад! — вопит она, волоча за собой Не Гои. Четырём ученикам удаётся вырваться из схватки и отступить вместе с ними. «Пятеро!» — думает Вэнь Цин, балансируя на грани истерики. Нет ни малейшего шанса, что кто-то из трёх мальчишек, фехтующих с Ханьгуан-цзюнем, выживет, пусть даже страх нанести им реальные увечья мешает тому расправиться с ними быстро. И если они не придумают что-нибудь в ближайшее время, после этого он, без сомнения, займётся остальными. — Госпожа Вэнь, — настойчиво шепчет Не Гои. — Если вы отвлечёте человека в маске, думаю, я смогу разбить его артефакт. На данный момент ей трудно придумать план действий лучше. Поэтому Вэнь Цин вытаскивает свой меч и атакует. Это точно не Вэй Усянь. В его стиле боя нет ничего от присущих тому непредсказуемости и шика, но, кто бы он ни был, этот человек очень, очень искусен и двигается с безупречной точностью. Вэнь Цин сразу же приходится туго. Нельзя сказать, что она совсем уж неумёха с мечом, но и особыми талантами не блещет, её всегда интересовало совсем иное. Вэнь Цин — целительница, её не воспитывали как воина, и Вэнь Жохань никогда не позволил бы ей участвовать в ночных охотах. Остаётся только надеяться, что Не Гои поторопится. Ей всё-таки удаётся увести человека в маске от постамента — отступая под его напором, да, но, так или иначе, постамент остаётся без охраны, и краем глаза Вэнь Цин замечает, как Не Гои бросается вперёд, со всей силы обрушивая свою саблю на изъеденный временем колокол. Тот раскалывается с ужасающим звоном. Человек в маске прекращает фехтовать с ней и отпрыгивает назад. Вэнь Цин оглядывается. Не Гои застыл возле постамента и рассыпавшихся осколков колокола. Ученики, сражавшиеся с Лань Ванцзи, сидят на полу вокруг него, предположительно официально «убитые». Как, впрочем, и один из тех, кто чуть раньше успел отступить. Но и Лань Ванцзи тоже отпрянул в сторону двери, закончив бой сразу после того, как разбился колокол. — Это было… неблагоразумно, — сообщает Лань Ванцзи. Земля сотрясается, по всему залу разносится пугающий треск. Статуя начала двигаться. Вэнь Цин — всего на миг — прикрывает глаза.

***

То, что следует за этим, попросту бойня.