И время лишь бумажная луна

Лань Ванцзи возвращается в гостевые покои так быстро, как только может, но всё же не настолько, как ему бы хотелось. Брат упорствует, что Лань Ванцзи непременно нужно поесть, и сын требует внимания с необычной настойчивостью. Проходит целая вечность, прежде чем Лань Ванцзи наконец удаётся оставить А-Юаня на попечение дядей и вернуться к ложу своего раненого супруга. Вэй Ин по-прежнему бледен, но за ночь его отмыли от грязи, заодно убрав с кровати обрезки одежды. И он слишком неподвижен. Вэй Ин постоянно вертится даже во сне. Лань Ванцзи понадобилось время, чтобы привыкнуть к этой его особенности. Сегодня ночью он то и дело просыпался, оттого что никто не ворочался рядом. Возле Вэй Ина сидит Лань Шанмянь, передавая ему духовную энергию. Почему-то это кажется странно раздражающим. Лань Ванцзи не вмешивается. Он встаёт в уголке, чтобы не преграждать никому путь, и просто ждёт, не отводя взгляда от Вэй Ина. Он не знает, что делать. Не знает, как заботиться об их сыне — без Вэй Ина. В его присутствии А-Юань начинает нервничать, и Лань Ванцзи не понимает, как это исправить. Догадывается, что причина в его собственном расстройстве, но не в состоянии вести себя иначе, пока Вэй Ину так плохо. Лань Ванцзи всегда сложно давалось взаимодействие с другими людьми. Он сознаёт, что слишком холоден, слишком отстранён, слишком неловок и неприступен, слишком… отличается. Окружающие старались держаться от него на расстоянии и побаивались — пока в Облачных Глубинах не появился Вэй Ин. Вэй Ин поддразнивал и тормошил его, вовлекая Лань Ванцзи в общую беседу, и тогда другие люди тоже начинали реагировать на Лань Ванцзи иначе, без обычных опаски и почтительности. Но это работает только рядом с Вэй Ином. Лань Ванцзи не умеет общаться без него. Он так и не научился свободно и легко излагать свои мысли и быть более открытым. Годами при любой встрече ему было достаточно просто находиться подле Вэй Ина, просто смотреть, как Вэй Ин болтает, жестикулирует, улыбается. Лань Ванцзи не представляет, почему Вэй Ин отправился в Цайи в одиночестве. Если бы Лань Ванцзи знал, что Вэй Ин не собирается позвать Цзян Ваньиня, он бы нашёл возможность и пошёл с ним сам. И Лань Ванцзи не понимает, почему Вэй Ин неизменно бережен, заботлив и нежен по отношению к нему, но становится настолько ужасающе беспечным, когда речь идёт о себе самом. Если бы на его месте оказался Лань Ванцзи, Вэй Ин в лепёшку разбился бы, лишь бы защитить его от чего-то гораздо менее опасного, чем то, что случилось. Вэнь Цин заверила его, что Вэй Ин поправится. И когда он поправится, Лань Ванцзи приложит все усилия, чтобы втолковать ему это. Спустя какое-то время на смену Лань Шанмяню является Лань Бубай, который заодно приносит еду и оставляет её на кухне. Вскоре после этого Вэнь Цин покидает свою спальню, завтракает, а потом подходит к Вэй Ину. — Отвернись, — командует она Лань Бубаю. — Мне надо его осмотреть. Лань Бубай кивает. Его глаза и без того сосредоточенно закрыты. Вэнь Цин пристально изучает раны на ногах Вэй Ина, а потом откидывает покрывало до талии, обнажая верхнюю часть туловища. Лань Ванцзи чувствует тошноту. Кровоподтёков не прибавилось, но они расползлись шире, как это происходит всегда, если не излечить их посредством духовной энергии. Это ужасно. Следы чьей-то безжалостной хватки на запястьях и предплечьях Вэй Ина, тёмно-лиловые пятна на рёбрах и животе, глубокие, уродливые царапины на груди — Лань Ванцзи ненавидит их всеми фибрами души. — Знаю, что со стороны так не кажется, — говорит Вэнь Цин, — но всё выглядит довольно неплохо. Инфекции нет, состояние не ухудшилось, и рёбра тоже не сместились. — Она легонько проводит пальцами по груди Вэй Усяня. — Если, — она подчёркивает голосом это слово, — ты уже восстановился, можешь немного помочь своей духовной силой. Ненадолго. Лань Ванцзи поспешно подчиняется. Он ощущает странное, тянущее чувство. Очевидно, Вэнь Цин обнаружила то, что искала, и направляет поток их энергии в какую-то конкретную точку. — Госпожа Вэнь, — бормочет Лань Бубай, — я… — Можешь остановиться, — перебивает его Вэнь Цин. — Ванцзи, ты тоже. Лань Ванцзи немедленно прекращает. Он не станет тратить свои силы, пока она не будет готова их использовать. Лань Бубай откланивается с немного извиняющимся видом и уходит. Вэнь Цин снова накидывает покрывало. Лань Ванцзи слышит, что кто-то ещё заходит в комнату, но не отводит взгляда от Вэй Ина. — Состояние по-прежнему довольно тяжёлое. Если бы у нас было несколько сильных заклинателей… хорошо отдохнувших сильных заклинателей, — уточняет Вэнь Цин, строго глядя на Ванцзи, — я сумела бы срастить кости в достаточной степени, чтобы его разбудить. Не хочу, чтобы дурная кровь слишком застаивалась, но сейчас кашель чреват… слишком серьёзными повреждениями. — Я целиком в вашем распоряжении, — произносит женский голос за спиной у Лань Ванцзи. — И если понадобится, орден Цзинь с радостью пришлёт сильнейших заклинателей, каких только сможет предоставить. Лань Ванцзи оборачивается. Это госпожа Цзинь.

***

Немного ранее. С момента, когда супруга Ханьгуан-цзюня принесли из Цайи тяжело раненным, Облачные Глубины пребывали в состоянии повышенной готовности. Прибытие госпожи Цзинь — одной, без какой-либо свиты — поставило стражников в затруднительное положение, и ей пришлось ждать у ворот, пока сообщение о визите не доставят по назначению. Госпожа Цзинь ожидала с исключительным спокойствием и терпением. Спустя недолгое время к ней вышли Лань Цижэнь и Лань Сичэнь. — Госпожа Цзинь, — поклонился Лань Сичэнь. — Чем я могу вам служить? Госпожа Цзинь склонилась в ответном поклоне и, оставаясь согбенной, заговорила: — Глава клана Лань, с огромными скорбью и стыдом мой сын и я выслушали рассказ о преступлениях, совершённых моим племянником. Я отдаю себя в ваше полное распоряжение. Цзини готовы предоставить любую помощь, какая может потребоваться, а также обсудить компенсацию пострадавшим. — Она выпрямилась. — Мой сын передаёт свои извинения за то, что он пока не может покинуть Башню золотого карпа и прибыть сюда лично. Цзян Яньли глубоко опечалена, но, увы, нынешнее состояние не позволяет ей путешествовать. Я привезла письмо от неё Вэй Усяню. — Я понял, — кивнул Лань Сичэнь. — Вы можете войти. Он сопроводил госпожу Цзинь в гостевые комнаты. — Если вы хотите помочь, — объяснил он, — мы сейчас испытываем нужду в заклинателях достаточной силы, чтобы поделиться духовной энергией. — Я сделаю всё, что смогу, — пообещала госпожа Цзинь. — Мой племянник навлёк позор на всю нашу семью. Если мне будет позволено спросить… Цзинь Цзысюню удалось сбежать? Он жив? — Нет, — ответил ей Лань Сичэнь. — Он мёртв. — Это хорошо.

***

По слухам (насколько они доходили до Лань Ванцзи), госпожа Цзинь — сильная заклинательница. Говорят, что раньше, когда они обе были моложе и не замужем, госпожа Цзинь нередко ходила на ночные охоты вместе со своей подругой, госпожой Юй. Но если последняя продолжила заниматься этим и после рождения детей, то госпожа Цзинь полностью оставила это занятие. Она зашла в гостевые комнаты вместе с дядей и братом одновременно с уходом Лань Бубая и сейчас, увидев Лань Ванцзи, останавливается и преклоняет колени. — Ханьгуан-цзюнь, — произносит она. — От лица своей семьи я приношу глубокие извинения за преступления моего племянника. Лань Ванцзи не знает, что сказать, и в отчаянии косится на брата. Сичэнь ободряюще кивает ему, а затем оборачивается к госпоже Цзинь. — Пожалуйста, поднимитесь, — говорит он. — Мой брат не силён в речах, но заверяю вас, он не затаил обиды или вражды в отношении вашей семьи и вашего клана. — Совершенно верно, — выдавливает Лань Ванцзи. Он не винит клан Цзинь и Цзинь Цзысюаня за то, что сделал Цзинь Цзысюнь. Он просто безумно, безумно боится за Вэй Усяня.

***

Госпожа Цзинь встаёт и поворачивается к Вэнь Цин. — Что надо делать? — спрашивает она. Вэнь Цин на мгновение хмурится, потом выдыхает. Она совсем не уверена в мотивах госпожи Цзинь и клана Цзинь в целом. Они богаты и сильны, а богатым и сильным свойственно прикрывать грешки молодых балбесов из своего семейства. В то же время Вэнь Цин не сомневается, что при необходимости сможет помешать госпоже Цзинь причинить зло Усяню. — Сращивание костей — трудное дело, — объясняет она. — Даже сильному заклинателю на это потребуются недели. Но нам, — её взгляд всего на миг перемещается на Ванцзи, — нужно сделать это для Усяня гораздо быстрее. При наличии необходимой энергии это возможно. Ванцзи совсем не нужно знать, как близок к смерти был его супруг вчера, также как и о том, что одно неосторожное движение всё ещё может убить его сегодня. И то, что Усянь вообще продержался до возвращения в Облачные Глубины — с таким количеством внутренних повреждений и множественными переломами рёбер, практически чудо и ещё одно свидетельство его исключительной силы. — Я сделаю всё, что смогу, — повторяет госпожа Цзинь. Мгновение она колеблется. — Госпожа Вэнь, вы ведь с самого начала занимались полученными им повреждениями? — Да, — холодно отвечает Вэнь Цин. — А в чём дело? — Она не собирается врать ради Цзиней. — Если бы я могла вас попросить, когда у вас… будет время и возможность, я… мы… были бы очень благодарны, если бы вы описали их во всех подробностях. Дело в том… что… в Башне золотого карпа есть люди, которые были недовольны изгнанием моего племянника и могут ещё больше возмутиться, узнав о его смерти. Мой сын хотел бы подготовиться, чтобы сразу дать достойный отпор. Вэнь Цин обдумывает её слова и потом кивает. — Боюсь, это описание будет не для слабонервных. Госпожа Цзинь склоняет голову. — Я знаю.

***

Вэнь Цин не может приступить к лечению немедленно. Она сама всё ещё истощена. В нормальной ситуации она никогда бы не потратила столько собственных сил на чьё-то исцеление. Целителям вдалбливают нецелесообразность этого с самого начала обучения: если бы, к примеру, Вэнь Цин в тот момент принесли ещё одного тяжелораненого, она уже мало чем могла бы ему помочь. Но это же Усянь. Даже не будь она к нему так привязана, Вэнь Цин всё равно бы понимала, как много он значит для Цзян Чэна, для своей семьи, и знала, что сама она перед ним — в неоплатном долгу. Именно благодаря Усяню её брат не просто выжил, но стал главой клана и сейчас восстанавливает орден Вэнь, всё более походящий на своего нового правителя. Его стараниями многие её сородичи остались живы, а Вэнь Цин получила супруга и безопасную жизнь, которой сейчас наслаждается. Так что Вэнь Цин не жалеет о потраченных силах, но тем не менее должна чётко их оценивать. Позволить себе перетрудиться до полного истощения было бы крайне безответственно с её стороны. Поэтому она перейдёт к следующему шагу, когда наберёт достаточно заклинателей для поддержки — и не раньше. Пока что Вэнь Цин начинает готовиться. Она заваривает самый сильный из своих восстанавливающих чаёв и даёт его Ванцзи, Сичэню и Лань Цижэню. Наливая чай Лань Цижэню, Вэнь Цин замечает, что тот смотрит на белую ленту, обвязанную вокруг её запястья. Когда он поднимает взгляд, Вэнь Цин встречает его — глаза в глаза. Лань Цижэнь ничего не говорит. Вэнь Цин не знает его достаточно хорошо, чтобы прочитать что-либо по лицу. Госпожа Юй прибывает в тот момент, когда Вэнь Цин только-только позволила Ванцзи немного приподнять голову Усяня, чтобы самой влить ему в горло смесь питательного бульона и трав, как ей прекрасно известно, абсолютно отвратительную на вкус, но весьма эффективную — для пациентов, которые не могут внезапно прийти в сознание. Её супруг тихо заводит госпожу Юй в комнату, и та терпеливо ждёт, пока они не закончат и Усяня благополучно не уложат обратно, прежде чем заговорить. — Я вылетела сразу же, как получила известие, — негромко сообщает она. — Цзян Фэнмянь хотел отправиться со мной, но я настояла, чтобы он остался. У него много работы, и… — она делает вдох, неотрывно глядя на Усяня, — не думаю, что ему следует видеть Вэй Ина таким. — Госпожа Юй подходит ближе к кровати и обращается к Вэнь Цин совсем шёпотом: — Насколько всё плохо? Вэнь Цин качает головой и целенаправленно указывает взглядом в сторону Ванцзи. — Значит, настолько… — шепчет госпожа Юй, и Вэнь Цин кивает.

***

После обеда Вэнь Цин решает, что готова приступить. Задача, которую ей предстоит выполнить, очень деликатна, и она приходит к мнению, что легче будет работать с небольшим числом потоков энергии. Да и в любом случае воздействие духовной энергии в значительной степени зависит от воли, а следовательно, эмоций заклинателя, и Вэнь Цин предпочла бы, чтобы напрямую Вэй Усяню её передавали те, кто больше всего его любит. Непосредственно контактировать с Вэй Усянем будут Ванцзи и А-Чэн. Госпожа Юй и госпожа Цзинь поддержат А-Чэна, а Сичэнь и Лань Цижэнь смогут внести свою лепту через Ванцзи. Другие заклинатели, имён которых Вэнь Цин не знает, выстраиваются за ними. Вэнь Цин не объясняет, что операция, которую она намеревается совершить, находится почти за гранью возможностей целителей. Очевидно, при необходимости ей бы удалось даже пересадить золотое ядро. В сравнении с этим сегодняшняя задача — не такая уж сложная. Вэнь Цин откидывает покрывало, обнажая Усяня до пояса, слышит резкий вздох госпожи Юй и сдавленный звук, который издаёт госпожа Цзинь, и воздерживается от комментариев. Самой ей вид избитого тела Усяня кажется вполне удовлетворительным. Изначально всё выглядело гораздо хуже. — Начинаем, — командует она и пробегает кончиками пальцев по его груди, находя и подхватывая два потока энергии: силу Ванцзи (прохладно-голубоватую, оставляющую на языке медовую сладость) и силу А-Чэна (фиолетовые искры и запах озона после грозы). Вэнь Цин вбирает и направляет их, перемещаясь из одной точки в другую, используя нажатие пальцев и свою собственную силу, чтобы вернуть осколки рёбер на положенные места, и запуская процесс образования костной мозоли. Усяню придётся страдать от боли ещё недели, если не месяцы, пока они не срастутся полностью, сейчас ей нужно всего лишь сделать так, чтобы он мог сесть, не рискуя тем, что обломок кости вонзится в лёгкие или сердце. Операция длится часы. Рисунок энергии меняется, когда другие заклинатели начинают делиться своими силами, несмотря на то, что они делают это через Ванцзи и её супруга. Наконец всё закончено. Вэнь Цин ещё раз на всякий случай проверяет каждое ребро и убеждается, что они в целом восстановлены. Усянь по-прежнему будет нуждаться в уходе и осторожности, будет подвергаться риску из-за едва схватившихся трещин по всей грудной клетке, но, по крайней мере, ему уже можно позволить очнуться. — Достаточно, — командует Вэнь Цин. А-Чэн и Ванцзи не останавливаются, и она закатывает глаза и силой заставляет их убрать руки. — Все, кроме членов семьи, пожалуйста, выйдите из комнаты. Заклинатели, имён которых она не знает, и госпожа Цзинь следуют наружу. Лань Цижэнь на мгновение колеблется. — Я — член его семьи, — задумчиво произносит он, — но не думаю, что он будет рад, если я останусь. Он кланяется: — Госпожа Вэнь, ваши таланты произвели на меня впечатление. — И выходит. Вэнь Цин приводит Усяня в сознание.

***

Первое, что ощущает Вэй Усянь, это то, что всё его тело ноет. — Помогите ему сесть, — распоряжается кто-то, и его поднимают, болезненно задевая покрывающие его синяки. Он делает вдох, и даже дышать — мука, но она не идёт ни в какое сравнение со слепящей агонией, пронизывающей Вэй Усяня, когда он закашливается. Он чувствует кровь на языке и край какой-то посудины, подставленной под подбородок. Когда кашель стихает, посудину убирают, а подбородок протирают влажной тряпицей. Вэй Усяня опускают обратно на обнаруживающиеся за спиной подушки, и он — кажется, целую вечность — просто лежит плашмя, с трудом втягивая воздух и пытаясь собраться с мыслями. Похоже, что его схватили. Очевидно, он тяжело ранен, и даже если пока что тюремщики обходятся с ним довольно бережно, это не значит, что он в безопасности. Особенно учитывая, что Вэй Усянь, скорее всего, не в состоянии даже двинуться без посторонней помощи. Ноги словно распухли и ноют, и когда он напрягает мышцы, пытаясь шевельнуть ими, тело пронизывает новая слепящая вспышка. Что есть у него в запасе?.. Вопрос бессмысленный. Может быть, ему и сложно ориентироваться из-за боли, но Вэй Усянь почти уверен, что под одеялом он полностью раздет. Веки вроде бы действуют, так что он открывает глаза. Вэй Усянь находится в комнате, чистой и достаточно уютной, и если это не сами Облачные Глубины, то хозяину точно хотелось воспроизвести их до малейших деталей. Не поворачивая головы, он может увидеть… О! Лань Чжань склоняется над его постелью и выглядит очень встревоженным, а с другой стороны — не менее встревоженный — стоит Цзян Чэн. В памяти у Вэй Усяня сплошной туман, но, кажется, он и правда говорил, что согласен вернуться в Гусу. О чём он ещё, несомненно, пожалеет в будущем, но, учитывая, как всё болит у него даже сейчас, возможно, тогда у него не было другого выбора. — Вэй Ин, — шепчет Лань Чжань со страхом и печалью в голосе, и это просто нечестно — ведь наверняка именно Лань Чжань решил, что Вэй Усяня следует доставить сюда. А потом в поле зрения Вэй Усяня появляется Вэнь Цин. Она одета в цвета клана Цзян, так что, вероятно, тем, кто захватил её, был Цзян Чэн. И может быть, этими одеждами он даже пытается её защитить. Это было бы здорово… — Выпей это, — говорит Вэнь Цин и подносит пиалу к его губам. Вэй Усянь пьёт. Он хочет расспросить её — об остальных Вэнях, об А-Юане, но не осмеливается делать это в присутствии Лань Чжаня и Цзян Чэна, и, кажется, ему только что дали снотворное, потому что сознание снова постепенно затуманивается. По крайней мере, это даст ему передышку от боли. Вэнь Цин всегда была к нему добра.

***

Ему снится госпожа Юй. Во сне Вэй Усянь опять просыпается в той же комнате, но ночью. Он точно так же не может даже шевельнуться от боли, но Цзян Чэна и Лань Чжаня рядом нет, а на краю его постели сидит госпожа Юй. — Вэй Ин, — произносит она, и её голос звучит ласково. — Не пытайся двигаться. — Госпожа Юй поднимает руку, словно хочет дотронуться до него, но затем роняет её обратно. — Ты тяжело ранен. А потом к нему подходит Вэнь Нин… но это не Вэнь Нин! Этот Вэнь Нин жив и одет в незнакомые одежды, которые тем не менее выглядят добротными и дорогостоящими. — Цзе-цзе отдыхает, — сообщает живой Вэнь Нин, — но она оставила указания. — И он протягивает Вэй Усяню пиалу с соломинкой, через которую можно пить. Это какой-то охлаждённый травяной настой. Вэй Усяню любопытно, что всё это означает. Он снова соскальзывает в беспамятство, и, несмотря на боль, ему немного жаль. Вэнь Нин и госпожа Юй. Это такой хороший сон.

***

Вэй Усянь то выныривает из беспамятства, то снова засыпает на протяжении, как ему кажется, нескольких дней. Как правило, где-то рядом с ним оказывается Вэнь Цин. Лань Чжань же вообще поблизости практически всегда — видимо, предпочитает охранять его лично. Вэй Усянь мог бы сказать ему, что не стоит прикладывать столько усилий, Вэй Усянь не сможет встать, даже если очень постарается, но говорить — слишком большой труд, и оно того не стоит. Иногда ему по-прежнему чудятся живой Вэнь Нин и госпожа Юй. И он искренне печалится, когда живой Вэнь Нин подходит сказать, что он рад тому, что молодой господин Вэй поправляется, но ему, к сожалению, пора возвращаться в Цишань. Может быть, живой Вэнь Нин и галлюцинация, но такая милая. Ещё через пару дней Вэнь Цин снимает швы у него на ногах. После этого она объявляет, что он достаточно здоров, чтобы вернуться «домой». Вэй Усянь удивлён, он совсем не уверен, что готов к подобному путешествию. В любом случае — возможности уйти ему не дают. Лань Чжань и Цзян Чэн одевают Вэй Усяня (его тело всё ещё нестерпимо ноет и к тому же ослабло так, что Вэй Усянь вообще не в состоянии согнуться, он действительно нуждается в помощи), а потом добывают откуда-то настоящий паланкин, усаживают его туда и несут через Облачные Глубины к отдельно расположенному домику. В этом есть смысл. Здесь когда-то отец Лань Чжаня держал в неволе его мать. И если Вэй Усяню предстоит стать пленником своего любовника, его, вероятно, тоже запрут здесь. Рассудок Вэй Усяня ещё не вполне прояснился от боли и слабости (только усиливающейся из-за того, что боль позволяет ему спать только короткими урывками), и он не помнит, как именно они добрались до этой стадии, но помнит вкус кожи Лань Чжаня, помнит ощущение его тела, они — любовники, он уверен. Лань Чжань переносит его из паланкина в дом и бережно опускает на кровать. Внезапно Вэй Усяню приходит в голову мысль. — А-Юань, — торопливо спрашивает Вэй Усянь, — Лань Чжань, Лань Чжань, где А-Юань? — А-Юань сейчас с братом, — отвечает Лань Чжань Хотя его и несли всю дорогу, путешествие утомило Вэй Усяня. Он снова засыпает.