Amame amor

      Шура прикрыла глаза. Дорогу окутала сонная пелена, теперь она тоже была похожа на тот сон, что виделся ей на балу.       "Это просто бред. Скоро я проснусь и в памяти уже не будет ни бала, ни побега, ни Винсента..."       Мысли путались. Сознание удалялось.       "Еще немного и я просто свалюсь с седла" - подумала женщина перед тем как окончательно забыться.       Испанец крепко прижал её к себе. Холод приближающегося утра незаметно подступал ближе остужая горячую голову. Впереди показалась крыша маленького поместья, которое грозило стать новым родовым гнездом Сальгари.       Мужчина перевел коня на шаг. Шура дремала в его объятьях, зажигая внутри маленько солнце, греющее утомленную душу, но это не на долго - скоро ему придется разбудить ее, а потом отпустить, скорее всего - навсегда. В голову приходили мрачные, тоскливые мысли:       "¿Qué haces Vincent? Ella es una mujer casada. Ella ama a su esposo. Eres solo un amigo ...*" - рассуждал неумолимый внутренний голос.       Ехать "домой" не было никакого желания. Вот бы он мог увести Александру в Испанию, тогда!.. А что тогда? Там его считают мертвым. Вернется - посчитают предателем, а если и нет. Полюбит ли его Шурочка? Станет ли тосковать по гулящему мужу? Сбежит ли обратно в Россию?       Непонимание, несказанные слова, заглушенные эмоции, обвили цепкой хваткой и душили, не давая вздохнуть. Хотелось уйти, оставить её одну, забыться в объятиях юной девы и наконец полюбить другую - как прежде! Сколько раз он влюблялся, там, на Родине. А может он и не любил раньше? Может все это - свидания, фразы, улыбки, поцелуи - была не любовь? Судьба вдруг решила сыграть с ним злую шутку - влюбившись по настоящему, мужчина упустил её, как упускают воду сквозь пальцы - быстро и безвозвратно.       Кто знает, до чего довели бы мужчину его мысли, но вот показался забор, а за ним и стены. Большой двор, полный людей днем - пустовал, темно-коричневое здание, смотрелось уныло на фоне хозяйственных построек. Лишь в одном окне горит свет. Видимо сторож, Игнат, ровесник Шуриного Ивана, ещё ждет хозяина. Он один, кто с самого начала относился к "нерусскому барину" по доброму, стал верным слугой, который засиживался допоздна, ожидая графа.       Винсенто отпустил поводья коня, дремавшего на ходу, и положил вторую руку на женское плечо. Последний миг.       - Пора просыпаться, mi alegria**, мы приехали домой. - Мужчина говорил почти касаясь носом уха возлюбленной. - Шура. Mi felicidad, despierta.***       Женщина закрутила головой. Граф провел кончиком носа описывая ухо возлюбленной,пытаясь вдохнуть как можно больше запаха этой чудесной кожи и отстранился. Благо, Шура достаточно проснулась, чтобы сидеть в седле.       Сальгари спешился. Конь устало фыркнул, показывая свое отношение и к Винсенто, который нагло вырвал его из лап сна, и Азаровой, что больно цеплялась всю дорогу за его гриву, и к ситуации в целом.       - Ну хватит. - Испанец похлопал конскую шею - Хватит ворчать Фернандо, а то скоро поседеешь и высыпятся зубы.       Азарова терла глаза, пытаясь отогнать липший к ней сон. Мужчина потянул к женщине руки.       - Иди ко мне - я помогу.       Шура, несмотря на все ожидания Винсента, не стала возражать, а потянулась в ответ. К несчастью, это все на что она была способна и испанцу пришлось выволочь её с коня, от чего животное недовольно заржало.       Испанец повел Александру к крыльцу.       Массивные двери открылись совсем не охотно. Догадки оказалось правдивы - Игнат при свете лучины, сидел в прихожей, ожидая барина. Так было всегда - даже если граф приезжал под утро, его встречал Игнат. Молчаливый, все понимающий, покровительтвующий над "нерусским барином", помогающий советом. Редко бывало, вздохнёт он по стариковски и скажет, думая что Винсент не слышит: "Зря ты барин за замужней - то бегаешь. Зря... не любит она тебя." или "не принято у нас барин за замужними бегать. Не принято душу из -за них рвать. Зря барин себя мучаешь..."       Винсенто и сам понимал, что зря, а поделать с собой ничего не мог. Как не старался забыть её смех, как не старался забыть её огромные, сверкающие радостью глаза, похлопывание по плечу. Не мог. Больше недели не мог оставаться в поместье ни разу не увидев её. В одну из таких попыток забыть свои чувства к Шурочке, уже вскочил на коня, не в силах удерживать рвущееся в клочья сердце, как его окликнули. Не разу не упрекнувший его, старик смотрел с искренней печалью: " Не надобно , барин, сегодня ехать. Подожди денек - два, легче станет, не будет сердце так рваться. Обожди, посмотри хоть сколь крестьяночек ладных! Али вон - Агнисья, дочь Петра Иоанновича, ладная барыня - коса до пояса, глаза два лесных озера, ручки белёхоньки, а уста - то! Обожди барин,не надо ехать! А? "       Сальгари ничего не ответил, лишь пришпорил коня.       Прискакал поздно - разбитый, готовый рухнуть на пол и кричать отчаявшись, проклиная собственное бессилие, глупое сердце и душу, а Игнат... Игнат ничего не сказал, покачал головой сочувственно, помог барину раздеться и принес ягодный отвар, что в России принято называть чаем.       Вот и сейчас старик только покачал головой.       - Игнат, разбуди Глашу и скажи: " барин приказал постелить в гостевой".       - Сделаю - с, барин.       Старик поднялся, желая помочь барину с верхней одеждой, но испанец остановил его жестом. Игнат тут же отправился выполнять поручение.       - Да заведи коня! - Уже вдогонку крикнул мужчина.       - Сделаю -с!       Винсент приобнимал Шуру за плечи, также как обнимал у французов. Совершенно не к месту вспомнилось радость вперемешку с гневом на юнца корнета. Тогда он был волен обнимать и тискать Азарову, как хочет и никто не усмотрел бы в этом неприличия. Впрочем, он и сам бы не усмотрел.       - Как ты чувствуешь себя?       Александра мотнула головой.       - Жутко хочу спааааать...       - Сейчас устроим. - Натянув на лицо добродушную улыбку сказал испанец убирая руку с женских плеч.       Из - за угла вынырнула сонная девушка.       - Все приготовлено барин.       Смерив опасливым взглядом Азарову, Глафира напевно и недоверчиво произнесла:       - Прикажете отвести барыню Азарову в гостевую?       - Да Глаша, потрудись. Благодарю тебя.       - За что? - Непонимающе моргнула девушка.       - За быстроту и неворчливость. - Улыбнулся Винсент, заставляя отвести девушку взгляд.       - Ну так...Работа моя такая барин... Всегда пожалуйста. А Вас прошу за мной.       Служанка махнула рукой и заспешила прочь. Ей очень хотелось, как можно быстрее довести Азарову до предложенной комнаты и самой отправится в ещё теплую постель. Не долго думая Винсенто тоже отправился спать.       Сегодня сон совершенно не шел, мысли то и дело возвращались к Шурочке и Ржевскому. Испанец в красках представлял: что скажет этому гаду, как схватит его за грудки и! Разорвет его на месте!       Мужчина ворочался, злился, проклиная Ржевского, всеми возможными способами, себя за то что послушал женщину и не понадовал мерзавцу тумаков прямо во время бала.       Заснуть удалось только под утро, и Винсент почти сразу пожалел о своих ночных метаниях. Игнат довольно сильно тряс его, ибо барин приказал будить его с первыми солнечными лучами, да приказал так строго, что Игнат не разу не опоздал.       - В чем дело, Игнат? - Морщась и неуклюже ворочаясь, раздраженно, почти мученически прошептал испанец.       - Так это... Вставать пора! Вы ж сами наказали: "буди..."       - Да - да! Уж-жееее...       Игнат кивнул.       - Хорошо, спустись - прикажи чтоб к обеду приготовили суп с курицей и... Пожалуй картошку. Пока пусть поставят чай.       - Как прикажите барин, А с Азаровой - то что делать?       -М?       -Ну, то бишь, будить али как?       - Нет, пускай спит.       Старик кивнул и направился прочь. Как только хлопнула дверь Винсент оторвал голову от подушки и почувствовал необычайную легкость, которая обычно бывает после непродолжительного сна. Но даже не смотря на неё, туалет занялся куда больше время чем обычно.       Спустившись, наконец, в столовую, он дал пару вялых указаний, поинтересовался, случилось ли что - то в его отсутствии и услышав, что - то вроде: "Да нет барин, что тут может случиться?", позволил себе расслабиться и обменялся парой шутливых фраз со слугами.       Имение, подаренное ему,императором вместе с крестьянами, было отменным. Часто испанец с улыбкой вспоминал, как упросил императора, чтобы имение находилось не в окрестностях Москвы, а как можно ближе к поместью Азаровых. Поймав полный непонимания взгляд Александра, Винсенто лишь миролюбиво ответил: " Азаровы - единственный, кого я знаю в России, рядом с ними мне будет спокойнее, хоть поговорить с кем будет." Александр просиял, ответив : "Ничего, освоитесь! У нас люди добрые, миролюбивые..." Но пожалуй,дорогому читателю будет интересно другое.       Глаша вошла в столовую и теперь, её можно было представить во всей красе. Это была - крепкая девушка, с загорелым лицом и руками, темной косой и, пожалуй, с таким же темным характером. Она поставила на стол поднос с кружками и сладостями.       - Ты не знаешь, Александра ещё спит?       - Барыня - то? Нет - не спит. Одевается. Прикажете позвать?       - Да... Да, позови пожалуйста.       Несмотря на то, что Винсенто понимал, глупость и опасность своих вчерашних действий. Он был очень рад возможности побыть с Шурой наедине.       Послышались быстрые шаги. Скрипнул пол. Азарова, иначе и не скажешь, влетела в столовую       - Как ты спала, Александра?       Женщина нахмурилась.       - Не называй меня так.       - Что?       - Александра. Называй меня Шуркой, Сашкой, да как хочешь.       - Почему?       - Все близкие зовут меня Шуркой. - Пожала плечами женщина.       - И? - не уверенно спросил испанец. - Ты можешь назвать меня близким?       - Конечно erano.       - Hermano****. - поправил испанец. - hermano... - равнодушно выдохнул он.       - Прости. Я бездарная ученица.       - Вовсе нет. Ты делаешь большие успехи. Знаешь Алее-е--е...       - Если хочешь, можешь звать меня Азаровой. Только не Александрой. Очень тебя прошу.       - Или Ржевской. - Ехидно улыбнувшись протянул испанец.       - Нет!       - Но...       -Нет! Азаровой.       Винсенто улыбнулся. Сам не зная почему он радовался, хотя мозг твердил : "она просто обижена, поэтому не хочет называться фамилией мужа".       Налив кружку чая, испанец передал её Александре. Сегодня помощь слуг казалось ему обузой - хотелось все сделать самому. Винсенто сам нарезал хлеб и намазав один кусок вареньем подал его Шуре.       - Так как ты спала?       - Замечательно.       - Что - то снилось? - Испанец с интересом посмотрел на Александру. Хлеб с вишневым вареньем отправился в рот и мужчина в очередной раз похвалил местных женщин за умелые руки.       - Нет. А тебе?       - Тоже... - В голову графу вдруг ударила странная мысль, которую он давно не решался озвучить. - Ответь мне Шура... почему, когда ты ссоришься с супругом, ты идешь ко мне, а не к дяде или... - Винсенто мысленно перебрал имена Шурочкиных подружек. - К Лизавете, например.       Шура немного нахмурилась.       - Просто ты... Слушаешь как - то по особенному. Любая из моих подружек, да та же Лизонька,начнет перебивать, рассказывать, как у нее все плохо. Дядя скажет - терпи,это твой муж, сама его выбрала, а теперь примирятся учись.        Граф хмыкнул, намазывая очередной ломтик хлеба вареньем. Слова сорвавшиеся с губ принесли долгожданное облегчение, ровно до этого момента.       - Ты читала что - нибудь из Аргенсола? Или книга которую я тебе дал, отправилась пылится с остальными? - Спросил граф, стараясь общими темами отойти от болезненной.       - Читала...       - А что нибудь запомнилось?       Александра запрокинула голову, пытаясь вспомнить хоть строчку.       - Lo que merece nombre de esperanza... nace de causa... de esperar dosa,       Граф усмехнулся и медленно стал поправлять:       -... esperar dudosa, si se espera sin       -....ella, y fe anisa,       - Аnimosa.       - Аnimosa! А... - Александра зажмурилась.       - ...si con seguridad es confianza. - Закончил мужчина.       Кружка с недопитым чаем была немедленно отставлена. О чём говорить дальше граф не представлял. Мысли в голове вертелись как юла, но все они были тоскливы и глупы. А на что он рассчитывал? Что Азарова бросится к нему на шею? Что будет считать его своим спасителем? Что он сможет стать большим чем друг? Брат...Да вот его удел.       - Ты расстроился?       - М? - Винценто только понял, что сидел чернее тучи. - Нет! Нет! Нет! Это я так, думаю просто.       - Расстроился.       - Да нет же! Знаешь, мне было учить русский куда трудней.       - А... Откуда ты знаешь русский? Мне всегда было интересно, но то спросить забываю, то вопрос не к месту.       - У моего отца, было много знакомы в России. Он хотел, чтобы поступил здесь на службу и... - начал было Винсенто, но тут же в комнату вошла Глафира.       - Барин, там поручик Ржевский приехал, Вас просит. - Девушка говорила с графом, но взглядом сверлила Азарову. Хоть голос её был спокойным, мимика выдавала с головой.       - Хорошо, передай что сейчас выйду.       - Как прикажите. - Проворчала девушка.       Александра смерила взглядом удаляющийся силуэт.       - Кажется, ты ей нравишься. Она определенно ревнует.       Винсенто грустно улыбнулся.       - У испанцев всегда особая репутация среди женщин.       Сложив руки на столе, он словно пытался замедлить время. Боль снова нарастала в груди,слова бились о кожу в районе солнечного сплетения, заставляя подскакивать к языку новые.       - Выйдешь со мной или мне сказать твоему супругу, что я не знаю, где ты?       - Нет смысла, ему наверняка уже растрепали что я здесь, а судя по лицу Глаши ещё и приукрасили. Скажи... Что я не хочу его видеть.       Мужчина встал и чеканным шагом направился прочь. Дверь хлопнула чуть громче положенного. Он до хруста сжал челюсть. Благая, казалось бы злость, сдерживаемая внутри, превратилась в яд. Он стал ненавидеть себя за покорность. Кто бы сказал, что Винсенто Сальгари, станет покорной, ручной шавкой, на железном тянущем поводке. Кто бы сказал его отцу, что его сын потеряет голову от любви, Эдмундо наверняка обсмеял идиота предположившего это. Увы и ах, жизнь великолепно играет в карты, тусуя масти и разбивая колоды...       Двери во двор были открыты. Граф сразу увидел его. В голове будто что - то взорвалось и обдало все тело жаром. Ржевский тоже заметил испанца и ещё издали крикнул:       - Здравствуй, Сальгари! Шура у тебя?!       - ¿Estás cansado de los besos de esta porquería?*****       - Что?       - Ничего. Просто вчера ночью, тебя почему то не заботило, куда делась твоя жена. Было кому греть ложе?       - Я не понимаю о чем ты испанец. - Спокойно ответил поручик, но злые нотки очень хорошо прослеживались.       - Конечно, игра в приличного человека - сложная игра. - Винсето вальяжно подошел прямо к Ржевскому.       - Я спросил, но ты видимо не понял, все таки у нас очень сложный язык, поэтому я спрошу снова: " моя жена - у тебя"? Мо-я же-на. Шу-ра. Понимаешь?       - Она не хочет тебя видеть.       - Я этого не спрашивал.       - Жаль, но больше ничем помочь не могу.       - Нарываешься испанец!       - Я? - Винсенто изобразил искреннее удивление.        Ржевский покосился на стоявших вдали мужиков. Крестьяне с тревогой наблюдали за ними и, казалось готовы были вступиться за барина при надобности. Один нервно крутил в руке топор. Не то чтобы Ржевский боялся его, но тон решил снизить. Так - на всякий...       - Как ты спал сегодняшнюю ночь. - Невзначай спросил граф.       - Чудесно. - Шипя ответил поручик.       - Ну да, между чужих женский бедер ночевать куда приятнее - обязанностей нет, да и о жене вспоминать не надо.       - Что?       - Не ври, Дмитрий****** , ты прекрасно меня понял.       - Попрошу без панибратства!       - Подружке своей тоже так говорил?       - Да я!.. Да я!..       - Реплику забыл?       - Лариса - она!.. Да с чего это я перед тобой оправдываться должен?       - Действительно, с чего? - Испанец изобразил задумчивость. - Так эту мерзость зовут Лариса? Я думал у тебя получше вкус на женщин. Что, Шура уже не краше всех? Разве ты не клялся ей в любви? Не клялся в верности, когда венчались?       - Тебе - то что с того?       - Да так... - скучающие произнес испанец. - Просто был о тебе лучшего мнения. Теперь вижу, как ошибся.       - Меня осыпаешь нравоучениями, а у самого жена моя ночует! - Вспылил Ржевский. Терпение у него кончалось даже быстрее вина в угодившей в руки бутылке.       - Надеюсь, поручик, вы понимаете, что ночевать в одном доме и спать в одной кровати - вещи разные.       - Понимаю, но и тебе следует понять, что у нас так не принято.       - Так - это как? Обиженной жене ночевать в доме брата? А где ей еще ночевать, если муж на глазах у всех с любовницами обжимается?       - Ты ей далеко не брат, испанец.       - А ты ей, судя по всему, далеко не муж, раз позволяешь себе таскаться за женщинами в присутствии жены.       Глаза поручика округлились до размера колес, невысказанная брань застыла на приоткрытых губах. Ржевский вдруг приветливо улыбнулся и раскинул руки для объятий.       - Шурочка, а я тебя ищу! С ног сбился, радость моя.       - Так сбился, что прискакал к полудню. - Проворчал испанец.       Поручик попытался обогнуть испанца, но Винсенто схватил его за ворот мундира и дернул к себе. Ржевский, ощетинился как бродячий кот, тоже схватив испанца за грудки.       - Тебя никто в мой двор не пускал. - Граф старался говорить как можно спокойней, но голос предательски подрагивал.       - Ты что забыл, кто победил в воине, испанец!       - Что - лично ты? Как -то пропустил. Да и что - то не припомню, чтобы власть победителей распространялась на меня.       - Так я напомню! - прокричал поручик, подмечая, что крестьяне поднялись со скамеек и направились к ним.       - Хмммх. - Усмехнулся испанец и до приторности добродушно произнес. - Еще хоть раз ее обидишь, или не дай Бог, я увижу тебя с другой - убью.       - Что?!       - Винсенто! Дмитрий!Прекратите! - Шура вскочила между мужчинами разрывая их руки.       - Она - моя жена! И пойдет со мной! Тебе не должно быть никакого дела до обид моей жены! - Казалось поручик готов лопнуть. - А тебя, - обратился он к Шуре, - впредь, прошу ночевать дома! И если твоему другу не понять, что в России свои рамки приличия, то ты обязана об этом знать!       - Я... - Конечно она знала, что и без того переступила слишком много законов, но...       - Молчи!        Винсенто схватил Ржевского. Встряхнул его. Поручик пронзил кулаком воздух.       - Стойте! Прекратите!       Винсент кинул поручика на землю. Оставалось надеется, что у того не было с собой пистолета. Шурин крик немного отрезвил его голову. Ржевский вскочил. Достал пистолет и!.. Шура выскочила перед испанцем.       - Так значит?!       - Так! Ты с ума сошел Ржевский! Что ты делаешь!?       - Я пытаюсь смыть позор, что ты семье приносишь!       - Винсенто мой друг! Друг! Не более! Да и не позор ли то что ты Ларису обхаживал на балу!       Мужчина убрал пистолет. Шура разозлила его, но и заставила думать головой, а не руководствоваться эмоциями. Поручик потянулся было к жене, но тут же отдернул руку.       - Поехали домой.       - Прости, Винсент. До встречи.       Шура поспешила вслед за мужем. Испанец стоял, сверкал глазами и не мог ничего сделать. Гроза бушующая внутри медленно и верно била по стенкам сознания разрушая их. Вот - вот она выплеснется наружу потоком болезненных криков, проклятий, злобы. Только бы доиграть спектакль. Только бы не сейчас...       Ржевский помог вскарабкаться Шуре на коня и сесть " на манер приличных дам". Винсент еле сдержал рвущийся из груди смех. Поручик пришпорил коня. ___________________________________________________________________________________________________ * Что ты делаешь, Винсент? Она замужняя женщина. Она любит своего мужа. Ты просто друг ... ** Моя радость *** Счастье мое, очнись **** Брат ***** А что, поцелуи этой дряни надоели? ****** Героя пьесы Александра Гладкова «Давным-давно» поручика Ржевского звали Дмитрий.