Amame amor

      Утро началось донельзя хорошо. Есть же у человека такая глупая черта, как прощать обиды. Особенно у женщин…       Шура оставила белые пятнышки крема на лице.       «Ржевский, все же, хорош, а эти глупости… Это так! Это от пьянства. Ну ничего, вылечим. Вы-ле-чим.»       — Ммммммф-ф! — Нарушитель ее спокойствия потянулся на кровати.       — Bonjour, mon amour. (Доброе утро милая.|фран|)       — Доброе. Как спалось? Небось Ларочку видел во сне?       — Ну прекрати! Нет!.. Спалось — замечательно, с учетом, что жена под боком, но вот утро, пока не радует. Надеюсь, к испанцу своему опять не сбежишь.       — А что? Ревнуешь?       — Да! Три тысячи!.. — Рявкнул поручик, будто и не спал пару мгновений назад, а раздавал приказы на поле боя.       — Винсенто… Просто друг. Я обязана ему жизнью. Он мне тоже.       — Выходит — вы квиты и бегать друг за другом не обязаны.       — Mon cher (Милый |фран|), он просто близкий друг. Ну хочешь — назови его моим братом. У меня даже повода не было чтобы!.. Да даже мысли!.. — Шура запнулась. В зеркале, она увидела, как Ржевский закатил глаза.       — Ладно, прости меня. Сам не знаю, что на меня нашло. Просто — этот испанец, слишком много себе позволяет.       Вещи, сложенные заботливой шуриной рукой, лежали на прикроватной тумбе.       «Что ж, хоть искать не придётся.» — Лениво подумал поручик. Тело ещё не хотело просыпаться, а мысли уже бежали вперёд, обгоняя одна другую. Однако одна мысль уже неделю вертелась в его голове, как назойливый кавалер перед окном юной возлюбленной: «Отгулять бы хорошенько, до возвращения в полк». Как ни как, оставалось чуть больше недели.       — И что же он себе позволяет, чего не позволяют себе русские помещики или офицеры? — Улыбнулась женщина.       — Как помещик, он может и неплох. — Проворчал Ржевский, натягивая штаны. — А как человек, редкая гнида(см. блоха).       — Я с тобой не согласна. Будь он плохим человеком, он бы не стал прикрывать меня у французов, рискуя своей жизнью.       Ржевский ничего не ответил. Лишь его недовольное пыхтение нарушало тишину.       Александра уже успела причесать отросшие волосы. Кудри приятно щекотали плечи, и от чего-то, совершенно не к месту, вспомнилось, как они развивались на ветру. Сознание подталкивало сладкие воспоминания ближе и вот она уже чувствует запах той ночи, ветер, крепкие руки, что держали её за талию…       — Как же ты хороша у меня! — От неожиданности Александра вздрогнула. — Просто загляденье. — Словно не замечая смятения жены, продолжил поручик. — Не зря даже испанец голову потерял. — Чмокнув супругу в щеку, поручик направился прочь.       — А?!       — Прости, любовь моя — дела. Но к балу буду. Даю слово.       — Куда ты хоть?..       — К Болотину. Говорят, ему недавно привезли отменных рысаков.       Женщина сделала было шаг на встречу, но поручик тут же захлопнул дверь.       «Да ну что с ним!» — Мыли, вскипели словно попавшая в огонь капля воды. — «Не мог же мой побег, который, к слову, даже нельзя таковым назвать, настолько его разозлить! Он просто глумиться надо мной! Раньше его не так волновало, куда вдруг пропала его жена! Столько дней прошло! Ну сколько можно дуться?!»       Шура гневно поглядела в зеркало. На неё смотрел отнюдь не корнет, а молодая, капризно надувшая губки женщина. Разве это — то, чего она таким трудом добивалась? Нет.       Вдруг её посетила грандиозная идея. Она все меньше походит на корнета, значит, вполне может потягаться с модницами здешних мест. А уж вернуть любовь мужа, в образе молоденькой и непорочной дворянки — будет проще простого. Решено: раз мужу нравятся подобные Диане*, то сегодня она будет блистать! Но для этого надо потрудиться: найти и расчесать накладные кудри, перебрать платья, подобрать туфли, аромат духов!.. Вообщем — крутится все день, как заводной игрушке!

***

      Сегодня Азаровы дают последний бал, до отъезда Ржевского в полк. Путь у Александры ещё оставалась пара недель, которые она выкроила для благоустройства хозяйства, женщину переполняла решимость — нужно уехать с мужем. Она не представляла, чем будет заниматься дома в отсутствии супруга, и потому лишь ждала возможности объявить о решении публично.       «Дядя справится и без меня, к тому же я почти ничего не смыслю в управлении землей» — думала она отвешивая поклоны прибывшим гостям.       Среди череды незамысловатых мыслей об отъезде, передаче дел, подготовки речи, загорелась одна особенная «нужно извиниться перед Винсенто», но так же быстро как она зажглась, так быстро она погасла под потоком повторяемых фраз.       «Полк и воинская служба покорили женское сердце. Разве я могу противиться его зову? Нет, господа. Моё сердце, как год назад рвется на службу. Я люблю Родину и готова служить ей, а если случится, то и положить жизнь ради её спасения!» — Александра уже видела восторженные лица, восхищенные её смелостью. Слышала рукоплескания и одобряющие возгласы. Оставалось только дождаться мужа, и, наконец, произнести речь в слух.       Комплименты сыпались отовсюду. О! Это пожалуй, единственное, чего не хватало ей этого в полку. Пусть некоторые и пытались уколоть, сказав, что Шура перестала ребячиться и приняла свою женскую сущность. Женщина совершенно не хотела это замечать. Уши словно ватой набила уверенность. Чувство превосходства, не только над девушками, но и над мужчинами, рвалось из груди язвительностью.       Тут на пороге появился тот, кого она меньше всего ожидала увидеть:       — Полковник гвардии его Величества Алексей Петрович Булыгин. — Объявил дворецкий.       — Добрый вечер Алексей Петрович. — Улыбнулась Александра.       — Был бы он добрым… — полковник хмуро оглядел Шуру с ног до головы. — Что за непотребный вид у Вас!       — Простите… — Опешила Ржевская.       — Спешу напомнить, mon cher ami (мой дорогой друг |фран|), что вы теперь приняты на службу в армию его величества и что — то я не припомню, чтобы в каком — то из полков были проведены подобные реформы. — Генерал обвел рукой Шурино платье.       — Простите, но ведь — бал…       — Какая к Дьяволу разница! — Рявкнул мужчина, привлекая всеобщее внимание. — Вы получили военный титул, будьте добры не только его носить, но и бережно хранить его чистоту и честь! Тезка Ваш, не только по имени, но и по происхождению ЛександАндреич**, не разу за всю службу в женской одежде замечен не был.       Александра ощутила жар на щеках. Уверенность со звоном покатилась по ступенькам и слету разбилась о гранитный пол.       — Приведите себя в надлежащий вид. — Уже на порядок тише проговорил он, но глаза до краёв налились злостью. Еще мгновенье, и мужчина мог бы разразится новыми ядовитыми, негодующими репликами, однако Шура поспешила ретироваться, спасая остатки, своей без того изломанной чести.       Подозвав служанку, Александра велела ей помочь с переодеванием. Все это время она прятала слезы за криками гнева, пощипыванием и легкими шлепками по рукам. Молоденькая девушка лишь понятливо качала головой и сочувственно вздыхала, поглядывая на платье       Облачившись в форму, Александра прогнала девушку, сказав в след, что — то уж очень едкое.       Голова гудела и кружилась от злости.       «Да как он смеет!» и «Сама виновата!» затянулись вокруг горла петлёй.       «Дмитрий меня так и не увидел. Где носит?! Черт бы его побрал!» — подумала Шура.       Она вышла в зал с гордо поднятой головой. Полковник демонстративно не замечал еë.       «Ну и пусть!» — Надувшись подумала Александра. — " Будто мне есть до него какое — то дело.» — Она обвела взглядом зал, надеясь отыскать поддержку в чьем нибудь — лице. Знакомые гусары, были слишком заняты своими дамами. Шура обвела зал взглядом ещё раз, и ещё. Что — то определенно было не так, только вот что?       «Где Винсенто?» — Промелькнуло в сознании. Как она не заметила его отсутствие раньше?       Мысли женщины ещё больше потускнели.       «Он всегда говорил, если не мог приехать. Что же случилось? Быть может он обиделся? О Боже… " — Усталость сдавила плечи. — «Где же Ржевский? Все это было лишь для него, ну не мог же он настолько задержаться у Болотного…»       Александра обошла зал.       «Сколько дней прошло с того момента, как мы покинули Винсенто? Вроде — бы три… Все как один миг. За тот миг и не письма, да даже строчки? Как не похоже на него. Кажется, мы договаривались съехаться верхом во вторник. Сегодня уже четверг. Господи! Шурка — дурочка!» — Стало ужасно стыдно за то, что все эти три дня она блаженствовала в объятиях мужа, совершенно не вспоминая о графе. А ведь Сальгори несмотря на свои проблемы и радости — всегда помнил о ней.       — Не можете найти себе место, барыня? — Иван улыбнулся.       Женщина беспокойно повела глазами.       — Скажи, Иван, ты видел Димитрия?       — Да.       — Давно же он проехал?       — Порядочно. — Слуга опустил глаза и нервно огладил усы.       — Так где же он?!       — Кажется, в сад направился.       Александра опрометью бросилась из зала.       Чуть не столкнувшись со служанками она вылетела в коридор. Минула холл. Выскочила наружу.       Ночь — светлая. Душно.       Ступеньки терялись под ногами. Дорога рассыпалась.       «Ну где — же? Где — же Дмитрий!»       Темные аллейки сада сменяли друг друга, но Ржевского не было негде, как вдруг! Два словно слившихся силуэта — мужчина наклонился к даме… Предательский ком подкатил к горлу, уж эту спину она узнает из тысячи — Ржевский. Он целует… Золотые кудри, розовое платьице, родинка на шике. Лизонька…       — Что здесь происходит! — Взвизгнула Александра теряя контроль над собой. _______________________________________________________________________________________________________ *Диана — греческая богиня. Сестра Аполлона. Считается жестокой по отношению к распутным людям, так как сама хранит чистоту и невинность. **Имеется ввиду Дурова Надежда Андреевна, реально существующая личность — послужившая прототипом Азаровой. Была известна, как «кавалерист — девица». Служила под именем Александр Андреевич Александров. Согласно легенде такое имя ей дал Император поражённый желанием женщины служить Родине. До этого она называла себя Александром Васильевичем Соколовым.