Amame amor

      Винсент ударил кулаком о стену. Ещё раз. Ещё… Ещё, ещё!       Боль, ненависть, клокочущая и пенящаяся злость, готовая вырваться на свободу — отравляла. Она заставляла биться в агонии. Разливаясь и разливаясь по телу.       Ещё удар. Ещё.       Хотелось кричать. Проклинать себя за глупость и беспомощность. Разорвать томящуюся от боли грудь. Вырвать собственное сердце. Разорвать его на осколки и раскидать по округе. Только бы ничего больше ничего не чувствовать…       Испанец рухнул на пол. Прижался спиной к стене.       — «Señor Yahshua, reconozco que he caminado lejos de tu voluntad, mi alma se encuentra afligida, solo tú tienes el poder de salvarme, redimirme, justificarme. Clamo a ti porque eres bueno y tu voluntad es buena, sé que no es por mi justicia que acudes a mi ayuda sino por tu mucha misericordia.*» (Господь Яхве, я понимаю, что я ушел далеко от Твоей воли, моя душа страдает, только у тебя есть сила спасти меня, искупить меня, оправдать меня. Я взываю к тебе, потому что ты добрый и у тебя добрая воля. Я знаю, что ты пришел мне на помощь не ради моей справедливости, а ради своей великой милости|исп.|) — мужчина закрыл глаза.       Изредка из горла вырывались болезненные стоны, тогда Винсенто лишь сильнее сжимал губы.       «Oh santa doncella, ¿por qué me torturas? ¿Por qué pecados, Padre, me envió tal castigo?» (О, святая дева, за что ты мучаешь меня? За какие грехи, Отец небесный, послал мне такое наказание? |исп.|)       Испанец знал, за какие грехи: слишком часто влюблялся, слишком часто предавался веселью, был гордецом. Бог дал ему чудесные крылья, позволил парить высоко и долго, а затем вырвал их не оставляя надежды на спасение.       Вечер, как игривый юноша вскочил на улицу. Глянул весёлым взглядом в окно и сконфуженно отпрянул. Согнулся, бедный, и стыдливо, на носочках отступил прочь, вслед за ускользающим Солнцем.       Винсент отдал пару вялых указаний. Приказал подать скудный ужин, заведомо зная, что так и не притронется к еде. Слуги, а особенно Игнат, сочувственно косились на барина. Старик качал головой, но Винсенто это не заботило, как не заботило и то, что звучали слова «поделом» и «нечего за замужней бегать». Не заботило, что весь день он слонялся по комнате, разбрасывая вещи, молясь и сотрясая воздух отборными проклятиями в адрес Ржевского, себя, принца Мюрата и Наполеона, что привели его в Россию.       Мужчина добрался до столовой, схватив по пути первую попавшуюся книгу. «Галатея», недавно забавлявшая и дразнящая ум, теперь читалась тяжело. Какая ирония… Часто, будучи юношей, Винсенто сам представлял себя на месте Элисьо, а теперь его жизнь — прямое продолжение романа. Жаль сеньор Сервантес не завершил произведение. Можно было бы подсмотреть, чем закончиться история… Может у неё такой же печальный конец?       Девушка, Глаша, принесла ужин. Винсент глянул хмуро на неё и продолжил читать книгу. Не то, что бы она сильно его интересовала, просто надо было занять мысли хоть чем — то.       — Оставь еду, и можешь идти.       Девушка послушно кивнула.       — Вы бы барин, так себя не мучили. Пустое это.       — Какое дело тебе до того, что творится у меня в душе?       — Ну как — какое. — Девушка помолчала и не придумав ничего лучше, сказала: «Вы ведь мой барин, а ежели у барина настроения нет, то и крестьянам плохо.»       Винсенто сильнее сжал книгу. Говорить, ему вовсе не хотелось. Открывать свою душу неизвестно кому — тем более.       — Покушайте. Книжку почитать ещё успеете.       «Тебя забыл спросить, что и когда мне делать. " — хотел ответить мужчина, но вместо слов наградил Глашу тяжёлым вздохом.       Девушка расставила тарелки на столе. Но отчего — то уходить она не спешила.       — Зря, Вы так. Она замужняя. Да и по вольностям больно на юнца походит.       — Я, по — моему, просил тебя уйти, как только оставишь еду.       — Да, просили. Только у меня сердце кровью обливается, когда вижу вас таким.       — Что творится с твоим сердцем, меня не интересует.       Испанец почувствовал, как на плечо легла девичья рука.       — Барин, я же Вам добра желаю. Помочь хочу…       — Помочь? И как же, скажи на милость. — Подавившись возмущённым возгласом, спросил Сальгари. Его стала забавлять смелость русских крестьян. Ни одна испанская служанка не посмела бы прикоснуться к нему.       Винсенто окинул взглядом девушку. Хороша: талия узкая, бедра широкие, руки нежные, загорелые под палящим солнцем, грудь вздымается нервно, красивое личико с курносым носиком, большие глаза. Хороша… Но не та.       — А как хотите — так и помогу. — Голос стал тише. Сбитое дыхание само говорило, какую помощь она рассчитывает оказать барину.       «А что если попробовать забыть?» — мелькнула мысль в голове.       Винсенто криво усмехнулся. Печально. В отвращении самому к себе утопая. Рывком он усадил девушку к себе на колени. Глаза её на миг сделались больше. С щенячей покорностью Глаша посмотрела на графа. Сама потянулась к губам.       Страстный поцелуй обжёг. Винсето судорожно дернулся. Захотелось оттолкнуть. Выгнать эту мерзость из столовой. Не такой умелой ему представлялась молоденькая служанка. Мужчина приобнял девушку за талию. Ответ на поцелуй получился слишком уставшим. Будто старый, переживший уже не одну жену дворянин, целовал молоденькую невесту.       » No, eso no…» (Нет, не то…|исп.|) — Пронеслось в голове, мужчина закрыл глаза, пытаясь уловить хоть тоненькую нить удовольствия, но вместо этого в душе нарастало отвращение.       Девушка оставила цепь поцелуев на шее мужчины, борясь с завязками на вороте рубашки.       Улыбнувшись она приняла болезненный стон, за страстный. Кто их разберет с закрытых губ? Приобняв мужчину за плечи снова потянулась в его губам.       «¡Eso no! ¡Eso no! ¡Eso no!» (Не то! Не то! Не то! |исп.|)       Винсето тряхнул в отчаянье головой, но глупая, так пылающая страстью девушка, не поняла этого.       Испанец коснулся девичей шее, пытаясь найти хоть что -то, что зацепит.       Она пахла елью.       » No es eso!» (Совсем не то! |исп.|)— тоскливо подумал он. Винсенто сжал в руках женские волосы, так что бы остановить, но не сделать больно.       Девушка замерла, немного разочарованно вздохнув.       — Пошла вон. — Прошептал ей на ухо.       — Что?.. — Опешила девушка.       — Пошла вон! — Испанец почти скинул девушку с колен.       Та изумленно застыла перед ним.       — Вон пошла, дура! — Винсент хлопнул по столу и встал, чтобы выпроводить девушку, но та сама выскочила за дверь.       Испанец сел обратно.       Вечер, бал, Шура, Ржевский, ночь, Игнат, опять Шура, снова Ржевский, испуганные глаза Глаши — все пронеслось мимолётными картинками перед глазами.       Мужчина закрыл лицо руками.       «Señor, ¿por qué? Idiota… ¡Idiota! ¡Más estúpido que tú, Vincent, no hay hombre más estúpido en el mundo!» (Господи, за что? Идиот… Идиот! Глупее тебя, Винсенто, на свете не найти мужчины! |исп.|)       Испанец схватил себя за волосы.       — А! А-аа-аа-а-а! А! А! а!       Винсенто уперся головой о стол. Наверно весь дом слышал его отчаянный крик.       «Amor, Vintento es la mayor maldición. No lo juegues. Cuando encuentres el amor verdadero, te arrepentirás de tus acciones. y solo espero arrepentirme y no morir.» (Любовь, Винтенто — самое большое проклятье. Не стоит с ней играть. Когда ты найдешь настоящую любовь, она либо заставит тебя раскается в своих поступках… И я надеюсь, что только раскается, а не умереть.|исп.|) — Звучал голос отца сурового отца.       Он сделал это — Бог наградил его истинной любовью, чтобы сломить.       «¡Padre! ¿Sabías que hay cosas peores que la muerte?»(Отец! Знал ли ты, что есть вещи в разы хуже смерти? |исп.|)       Сколько он просидел в столовой, Винсенто не знал. Он вышел на негнущихся ногах, когда в доме было совсем тихо. Добравшись до своей комнаты, он лег в кровать, не раздеваясь. Сон не приходил. Спустя пару минут мужчина оставил глупые попытки заснуть.       Испанец сел на край кровати и потер лицо руками. Мысли о прошедшем дне были слишком яркими. Оставался один, проверенный не одним поколением способ.       Испанец встал на колени. Сложил руки в молитвенном жесте и зашептал:       **"Господь Яхве, я понимаю, что я ушёл далеко от Твоей воли, моя душа страдает, только у тебя есть сила спасти меня, искупить меня, оправдать меня. Я взываю к Тебе, потому что Ты добрый и у Тебя добрая воля. Я знаю, что Ты пришел мне на помощь не ради моей справедливости, а ради своей великой милости. Я сожалею о своих грехах, что не внял Твоему призыву раньше и поступил согласно своим желаниям и интересам, сегодня я знаю, что все суета и что Только в Тебе есть жизнь. Я прошу дать мне дар спасения, потому что только Ты способны дать жизнь и воскресить то, что умерло. Восстанови меня, измени меня, преобрази меня. Сегодня я отдаю себя в Твои руки, чтобы Ты исцелил моё сердце и сделал меня новым человеком. Только Ты хорош и можете делать то, что другие считают невозможным. Я исповедую перед тобой Яхве, как моего единственного Господа и Спасителя, Твоя воля будет исполнена в моей жизни, и я могу быть инструментом в Твоих руках, чтобы служить Тем, кто также в Тебе нуждается.»       Он молился всю ночь. Казалось, после, молитва будет ещё долго звучать в голове эхом.       Как только появился первый солнечный луч и затопали по коридорам слуги. Винсенто поднялся на ноги. Он чувствовал себя совершенно разбито.       Ноги снова унесли его в столовую, где служанки только накрывали на стол. Глаша зыркнкула на него испуганно и тут же опустила взгляд.       — Выйдете — все. — Проговорил Винсент, сам не узнав свой севший голос.       Девушки поклонились и поспешили прочь.       — Нет, ты останься. — Винсенто схватил Глашу за руку, когда та попыталась проскочить мимо.       — Чего изволите, барин?       Дождавшись, пока столовая опустеет, он начал:       — Прости меня за вчерашнее… Я не хотел чтобы ты предлагала себя как… замену. Ты очень красивая, добрая и нежная девушка. Ты достойна любви. Другого отношения к себе, а не…       Глафира прижалась к нему. Пальцы, скомкавшие рубашку на спине, подрагивали. Девушка готова была разрыдаться.       Граф приобнял хрупкое тельце, так доверчиво прижавшееся к нему.       — Глаша…       Девушка схватила ладонями его лицо, принялась лихорадочно целовать щеки, губы.       -¡No lo hagas, por favor! (Не надо, прошу! |исп.|) — он отвёл её руки, легко поцеловав, как недавно на балу поцеловал руки Александре. И отстранился.       — Я не смогу полюбить тебя. Мне очень жаль, но это так. Прошу… Забудь обо всем.       Винсент отпустил её. Дал надежду и захлопнул дверь перед носом. Навсегда. _______________________________________________________________________________________________ *Испанская молитва о спасении души **Сделано для уменьшения текста. Т.к Не вижу смысла полностью приводить оригинал.