Злодеяния Старейшины Илина

Случилось так, что двое адептов ордена Гусу Лань развеяли в деревне Хуаси лютого мертвеца. Адепты эти были отправлены на ночную охоту без присмотра старших всего лишь второй или третий раз в жизни. Когда на мирной деревенской дороге на них внезапно выскочило чудище, они среагировали по намертво вбитой в них Лань Цижэнем привычке: пара печатей в лоб, два удара мечами крест-накрест и по заклинанию упокоения от каждого сверху; по утоптанной глинистой тропке с грохотом покатилось, расплёскивая воду, деревянное ведро. С заклинаниями, правда, пришлось повозиться — покойница всё никак не хотела затихать. Спустя четверть часа адепты с изумлением упёрлись в вилы и дреколье, встретившие их у дома старосты — вместо ожидаемого гостеприимства и благодарности. Взъярённые крестьяне гнали учеников до самой границы деревни, осыпая их бранью и угрозами. Так как юноши были воспитаны в строгих канонах ордена Гусу Лань, внешне они отнеслись к происшествию со всей возможной сдержанностью — и уже только за пределами Хуаси обрели достаточную концентрацию, чтобы суметь встать на мечи. Разумеется, они тотчас доложили о странном случае старшим, однако охота в тот раз выдалась тяжёлая, было несколько раненых, и рассмотрение вопроса отложили. Неделю спустя в Облачные Глубины голубиной почтой была доставлена официально составленная жалоба. Воспользовавшись услугами бродячего писца, староста деревни Хуаси сообщал следующее. Некоторое время назад он обратился к Старейшине Илина с просьбой о содействии в деле возвращения с того света его, старосты, любимой тёщи. В качестве платы староста отослал Старейшине треть своего урожая отборнейшей репы и полдюжины бутылок лучшего рисового вина, делать которое покойница была непревзойдённая мастерица. Ударили по рукам, и Старейшина честь по чести поднял старостину родственницу, а для пущей верности выдал на руки патент: мол, я, Старейшина Илина, свидетельствую, что оная покойница, именуемая матушка Ли, не имеет пристрастия к человеческой плоти, благонравна, обладает полностью пробуждённым сознанием и вредить живым людям не будет. Несколько месяцев староста Хуаси нарадоваться не мог на совершённую сделку. Благонравия у тёщи как не было при жизни, так и не прибавилось, однако же теперь она сделалась неутомима в работе. Целыми днями тёща пропадала в поле и обихаживала дом, а взамен требовала только почитания, положенного ей как уважаемому предку. Счастливый зять охотно заказал самолучшую поминальную табличку из дорогого сандала, как у какой-нибудь купеческой или дворянской жены, и пачками сжигал ритуальные деньги. И вот тут-то гуй принёс в Хуаси адептов Гусу Лань. Возвращавшаяся от колодца с полным ведром матушка Ли не успела даже пикнуть. Безутешный зять требовал от ордена Гусу Лань возмещения убытка в размере пятикратной платы, отданной им за обряд воскрешения, а в противном случае грозил судебным иском с привлечением Старейшины Илина в качестве свидетеля истца (копия патента прилагается; дата, отпечаток пальца). В ордене Гусу Лань приключился скандал. Втайне Лань Цижэнь сочувствовал своим адептам. Деревню Хуаси он знал, заклинатели частенько возвращались через неё в обитель. По его мнению, старостину тёщу и при жизни было немудрено перепутать с нечистью: пару раз такую ошибку делали даже старшие ученики. Однако тогда дело ограничивалось общей неловкостью, несколькими днями почесухи, которую вызывало использование заклинаний против лютых мертвецов на живом человеке, да парой монет пострадавшей — в качестве извинения. На сей же раз матушку Ли не собрали бы в одну кучу даже с помощью флейты Вэй Усяня. Надобно сказать, пресловутый патент Вэй Усянь составил и выдал старосте из чистого озорства. Его позабавил простолюдин, проявивший храбрость, небрезгливость и практическую рассудительность там, где образованные заклинатели задирали нос и читали нотации, потрясая гуцинем. К тому же на примере матушки Ли Вэй Усянь выяснил, что если заранее заручиться согласием родственников и самого будущего покойника, заклинателю не только не придётся мыкаться с лопатой ночью, прячась за кустами, — ещё и поднять настоящего, полноценного пробуждённого мертвеца становится куда легче. Разница была как между попытками тащить за верёвку упирающегося осла и ослом, который сам бежит тебе навстречу. Это было важное знание. А кроме того, злосчастная охота вблизи Хуаси приключилась почти осенью, когда к горе Луаньцзан уже подступили холода. В другое время Вэй Усянь со спокойной душой оставил бы дело как есть, но треть урожая репы — это было серьёзно. Он вступился перед Гусу Лань за матушку Ли, как тигрица за своего тигрёнка. Возмещение было выплачено. Прецедент создан. Заработок Вэй Усяня остался при нём, а слухи широко разошлись по округе. Так было положено начало ордену Илин Вэй — не как жалкой кучке оборванцев-изгнанников, но как полнокровному клану, а Вэй Усянь добавил ещё один плевок в клепсидру терпения прочих заклинателей. В последующие годы лютые мертвецы с патентами стали встречаться на землях Поднебесной куда чаще.