Маньяк с обложки

Тэхен вернулся, когда на улице еще виднелся алый закат. Чонгук с легким наслаждением и тоской смог уловить эти несколько секунд блаженства, а после дверь снова с грохотом закрылась и все помещение погрузилось практически в кромешную тьму, которая лишь освещалась несколькими лампами, что, кажется, начинали гореть все тише и тише. — Скучал? — Тэхен с улыбкой и чуть ли не вприпрыжку подходил к клетке, — Я — безумно! Тэхен снял свое пальто, в этот раз на нем был элегантный зеленый костюм и прическа была не такой как обычно. Кажется, сегодня у него был важный день, хотя какое Чонгуку было до этого дело? Ему бы о себе думать, а не о расписании психа, что держит его взаперти. Парень достал бутылку из ящика под столом, Чонгук уже давно заметил, что помимо ножей и всяких других штук в этом помещении хранится очень даже приличное количество алкоголя. Несколько коробок было наполнено вином, они были как небольшие холодильнички, так что явно могли храниться здесь очень даже долго. Также стоял небольшой холодильник недалеко от клетки, из которого Тэхен в прошлый раз доставал Чону соджу. Парень в зеленом костюме и с прилизанными по бокам волосами налил себе больше половины бокала вина и сел на стул недалеко от клетки, на его лице было наслаждение, примерно так выглядит бизнесмен после заключения удачного контракта, который в будущем принесет ему очеень много денег, возможно, именно это и произошло с Тэхеном. Чонгук сидел на полу, лишь глупо и практически обессиленно наблюдая за парнем. Тэхен очень долго сидел с счастливой улыбкой на лице и лишь после на ней начал проявляться истерический смех. Он начал с трясущимися руками заливаться смехом, но его глаза заполнялись слезами. Он держал бокал, но его руки тряслись вместе со всем телом, и жидкость выплескивалась через края. — Идиот, — повторял Тэхен, когда заливистый смех ненадолго прекращался. Он прикрывал глаза рукой, а после закидывая голову слегка назад, закрывал глаза и снова начинал смеяться, — Придурок, — Он резко опустил голову вниз и посмотрел на Чонгука. Пристально. Словно вот-вот задаст ему серьезный вопрос, но лишь продолжал собственный монолог, который явно не требовал от Чонгука никакого участия, лишь наблюдения, — Эта мразь… Да как он мог? Как он, черт возьми, посмел вообще? Я шел к этому всю жизнь, все свое детство и юность потратил на это, а что в итоге? А в итоге он завещал всю компанию сестре. Этой дуре, которая даже высшее образование не получила, которая только и умеет, что тратить деньги. Да она же разорит всю компанию быстрее, чем я этот бокал допью, — парень поднял бокал к своему лицу, показывая насколько незначительно и быстро это произойдет. — Вот поэтому он и гниёт в могиле, — Тэхен поднес бокал к губам и выпил остатки вина залпом, резко бросив бокал недалеко от клетки Чонгука. Бокал разбился вдребезги, стекла разлетелись в разные стороны, несколько маленьких осколков упало недалеко от Чонгука. После началось самое ужасное, как только парень прицепил Чона обратно в центр, вытащив, словно собаку из клетки, в этот раз Тэхен уже не держал в руках небольшой нож или тонкое лезвие, он держал в руках биту, которой избивал парня так, словно это Чонгук был тем, кто испортил всю его жизнь, словно он был тем тираном, который мучил его все детство и не покидал мысли даже после собственной смерти. Чонгук старался не издавать ни звука, но когда бита касалась ребер, которые были готовы треснуть, помещение наполнялось протяжным криком, а после в горле словно застревал комок. Это была кровь. Парень плевал ее во все стороны, он уже не чувствовал спины, не мог даже кончиками пальцев стоять на ногах, его голова, словно мешок свисала вниз, а глаза закрывались сразу же, как только бита отходила от тела. Замах, удар, вопль, раздирающий все вокруг и пробирающий до холодной дрожи, закрытые глаза и гробовая тишина. Тэхен тоже кричал, кричал каждый раз, когда замахивался и наносил удар. Он пытался освободиться, пытался выбросить все из головы, но мысли налетали на него вновь и вновь. Он убил отца, сжег его тело, а точнее то, что от него осталось, испоганил все его самые любимые вещи, на некоторые даже сперва обмочился, но даже это не помогло ему избавиться от тени отца, которая сейчас все еще нависает над ним. Сколько бы он не старался, сколько бы не убегал, он не мог убежать от него. Он был все тем же ребенком, который был не способен обрести свободу. — Ты мертв! Ты, черт возьми, мертв! — кричал парень, а Чонгук был уже без сознания. Тэхен упал на пол, на его белой рубашке, что виднелась под зеленой жилеткой, была кровь, на его милом личике был пот с красной примесью. Несколько плевков от Чонгука прилетели ему на брюки. Он даже не заметил этого и после, сидя на ледяном полу, он увидел алые пятна. Он поднял голову, чтобы посмотреть на Чонгука, и теперь в этих глазах уже не было бешеной ярости, которая лишь несколько минут назад полыхала в нем и сочилась из него, словно пламя. Теперь он мирно сидел на полу, желая обнять Чонгука и прижать его к себе. Он с трудом поднялся, отцепил руки, и тело Чонгука упало прямо на него. Не выдержав, он упал на пол вместе с ним. Он сидел на кровавой клеёнке, держа в руках голову Чонгука и пытался стереть кровь с его губ. По его глазам начинали бежать слезы, он шмыгал носом, прижимая Чонгука к себе и заливаясь слезами от боли, которую ощущал внутри от сломанных клеток в своем организме, которые никак не хотели восстанавливаться. Он был сломан. Он был сломан изнутри, но все же продолжал бороться.

***

— Почему ты не можешь быть нормальным ребенком, — крик разрывал комнату, а удары от палки разрывали раны от прошлых побоев. Удары касались старых синяков и от этого боль удваивалась. Подросток молчал, хотя внутри него все вопило от боли, но это было не из-за ударов, которые наносили урон его телу, это вопила душа, раны на которой никто не мог увидеть.

***

Противный запах лекарств, тот самый, когда ты лишь только раскрываешь дверь больницы и проходишь в коридор, но уже чувствуешь этот неповторимый аромат. Чонгук ощущал этот запах сквозь сон, медленно приходя в себя, он начал ощущать свое тело, которое болело и ныло. Оно ныло настолько сильно, что казалось это можно было услышать. Тихий тоненький писк на последнем издыхании, примерно так пищит маленький птенчик перед тем как сделать последний вздох. Глаза медленно раскрылись и перед глазами предстало лицо Тэхена с все той же прилизанной прической, которая теперь уже беспорядочно болталась на голове. Зеленый пиджак уже валялся где-то на полу, рукава рубашки были закатаны и слегка испачканы кровью. Тэхен сидел рядом за столом, наблюдая за Чонгуком и держа его за руку. Рука была теплой, она была на удивление теплой и даже приятной. В какую-то секунду это стало единственной приятной вещью во всем этом новом мире. Приятная вещь — рука человека, который причинил тебе столько боли. Чонгук с трудом раскрыл глаза чуть шире, но виски были такими тяжелыми, что хотелось закрыть их обратно и снова заснуть. Может быть, это было бы даже и лучше, но Чон начал пронзать все своим медленным и заторможенным взглядом. Парень лежал на кровати, которой раньше не было, хотя быть может она просто стояла в другом углу, в который практически не падал свет, и Чонгук просто был не способен ее рассмотреть. Это была небольшая одноместная кровать, к которой были привязаны ноги и руки Чонгука, даже в самом эмоциональной состоянии Тэхен никогда не забывал о безопасности, это лишь лишний раз напоминало о том, что у Чонгука нет ни единого шанса на спасение. Он с болью прикрыл глаза и отвернул голову в бок, пытаясь избежать пытливого взгляда своего мучителя. Тэхен смотрел на него с болью в глазах, словно он был матерью, которая наблюдала страдания собственного ребенка и не могла ничем ему помочь. Чонгук ощутил иголку под кожей, увидел капельницу недалеко от кровати и кучу различных мазей и таблеток на столике. Сначала Тэхен избивал до полусмерти, приносил ужасную боль, а после с трепетом и заботой ухаживал за пострадавшим. «Зачем он это делает…» — даже мысли в собственной голове Чонгука звучали болезненно и медленно, словно внутренний голос пострадал не меньше ребер, которые явно сейчас не все были в порядке. — Отец избивал тебя, — тихий, еле слышный голос из дрожащих губ. Тэхен повернулся, бросив усталый взгляд на помятое лицо парня, который был бледным, весь в синяках и царапинах, но все еще выглядел до безумия обворожительным. Почему Тэхен замечал это? Почему думал об этом даже в такие моменты, когда ему хотелось раствориться в воздухе и больше никогда не появляться на этой планете? Он не задавал себе таких вопросов, поэтому никто не получал ответ. — Мне повезло меньше тебя. — Поэтому ты это делаешь? — тихий голос пронзал воздух из последних сил, но вопросы появлялись в голове сами собой, а держать их в себе уже не было смысла. В этом состоянии Чонгук был готов уже на все, он не мог пошевелиться, не потому что был скован, а потому что у него уже не было сил, не только физических, но и душевных. — Нет, — Тэхен слегка ухмыльнулся, устало, но в этот раз в этой ухмылке не было зла, она была обычной, даже дружелюбной, — я не могу назвать тебе причину, прости… Чонгук отвернул голову в сторону, чтобы не видеть сожалеющего лица своего мучителя, потому что видеть его таким было непривычно, кажется, он боялся, что после этого станет ненавидеть его чуточку меньше.

***

В таком ритме прошло несколько дней, пока Чонгук не смог самостоятельно ходить в туалет и держать ложку в руках, после этого Тэхен вновь переместил его в клетку, а кровать отправил в угол, где она судя по всему и находилась прежде в разобранном виде. За это время Тэхен уходил лишь несколько раз и старался возвращаться как можно быстрее. Он молчал все время, лишь с болью смотрел на Чонгука и словно ощущал вину за его боль или, возможно, сожаление. Было сложно сказать, что именно таится в его глазах, но в них явно была грусть, которая читалась на всем его лице. Порой они разговаривали, но диалог был больше похож на ситуацию вопрос-ответ. Кто-то задавал вопрос, а кто-то отвечал или не отвечал, все зависело от вопроса и желания. — Где ты научился так обрабатывать раны? — спросил Чонгук прежде, чем Тэхен ушел, забрав свои вещи. — Никто не обрабатывал мои.

***

Мальчик сидел в своей огромной комнате, которая для некоторых могла стать полноценным домом. Комната была большой и просторной, красиво обставленной, а на кровати сидел мальчик, обрабатывая удары, которые лишь несколько минут назад появились на его теле. Отец толкнул его в сторону, когда тот лишь хотел задать вопрос, ребенок упал, расшиб колено и поцарапал руку. Было больно, ужасно щипало, мальчик дул на собственную коленку и плакал. Обычно подобными вещами занимаются родители, он много раз видел на улице, как мама ребенка заботливо дует на его коленку и гладит ребенка по спине, прижимая к своей теплой груди. Мать мальчика постоянно была в разъездах, а когда возвращалась домой проводила большую часть времени с мужем и дочерью, порой мальчику начинало казаться, что он чужой для этой семьи, но после он замечал, как отец срывается и на матери. Они часто ругались, на кухне гремела посуда, а прислуге всегда приходилось долго убираться после их ссор. Возможно, поэтому матери часто не было дома — она просто не хотела видеть собственного мужа, от которого родила двух детей. Почему такие браки продолжают существование? Всегда разные причины, обычно о них знают лишь сами участники.

***

— Черт, — с отвращением прошипел Чонгук, когда приподняв крышку на подносе, он увидел дохлую крысу. Чон все же решился попросить Тэхена о другой еде, парень промолчал в ответ, но видимо исполнять просьбу умирающего он не собирался. Даже когда тот выглядел добрым, стоило помнить о сущности, которая никогда не исчезала. Крыса лежала на тарелке, которая была наполнена морепродуктами, свежими овощами и фруктами. Чонгук хотел есть, он ощущал этот прекрасный аромат пищи вместе с запахом дохлой крысы. Слегка потянувшись, он схватил ее за огромный хвост и отбросил в сторону ближе к ведру, а после вновь посмотрел на тарелку. На ней уже не было крысы, но он все еще ее видел, словно ее не убрать, словно ее суть отпечаталась на этой тарелке. Чонгук долго пытался перебороть свои желания, отворачивался, не смотрел на тарелку, пялился на крысу, но в глубине себя он уже давно прекрасно понимал, что он не сможет это перебороть, он сдастся. Иначе зачем ему было убирать эту крысу с тарелки? Даже будучи холодной эта еда была в сотни раз лучше той, что Тэхен получал все это время до этого дня. Он ощущал привкус дохлой крысы, даже если его и не было, он все равно его чувствовал, потому что сознание помнило, потому что воображение уже начинало свое действие, потому что человек слишком сильно умеет надумывать себе лишнее. Даже не положив лимон в рот, но просто представив его картинку себе в голове, можно легко ощутить этот вкус во рту. Чонгук не знал какая на вкус дохлая крыса, но ощущения отвращения от этого все равно не исчезало. Именно поэтому кладя в рот очередной кусочек, он ощущал что-то омерзительное, из-за чего хотелось выплюнуть пищу обратно.