Маньяк с обложки

— Ты столько времени тратил на тренировки, неужели совсем не хотелось пожить жизнью свободной? Насладиться моментом, отдыхом с друзьями или близкими. Тэхен бил метко и точно, аккуратно, но напористо. — Я шел к цели, у меня не было на это времени, — бурчал Чонгук, сидя в клетке и не наблюдая за тем, как парень допивает очередной бокал. В этот раз он не предложил ему соджу. — Да неужели? Ты уверен в этом? А может все дело в том, что у тебя нет друзей и никогда не было. А все самые близкие люди покинули тебя, предали, а ты после не смог подпустить кого-то к себе. Хотя нееет, постой, никто и не пытался сблизиться с тобой с тех пор, ведь ты настолько жалок. Ты терпел неудачи сотни раз, ты даже далеко не лучший в агентстве, а готовился к дебюту лишь потому что певица, которая должна была дебютировать попала в больницу, и они решили заменить ее на тебя. Ты ведь знаешь это все лучше чем я, так почему я должен повторять это тебе? Или с тобой все настолько плохо? А может ты отрицаешь реальность и пытаешься жить в маленьком мире, придуманном тобой? Сидишь в этой уютной клетке, мечтаешь обо всем мире, но даже не хочешь ножку высунуть. Ты жалок. Чонгук прожигал его взглядом. Если бы вместо зрачков было пламя, он давно бы оставил от него лишь пепел. Его глаза сверкали злостью и болью, они наливались слезами. Как бы сильно он не желал врезать Тэхену за каждое его слово, он понимал, что ни одно из них не было ложью. Все действительно так, но Чонгук всегда отказывался это принимать. Кажется, теперь он понимал, насколько много рассказал ему в тот раз, хотя, возможно, это было той частью, которую Тэхен успел выяснить самостоятельно, пока следил за ним. — Ты жалок, признай уже это наконец, — он стал прежним, снова этот ядовитый голос без единой капли жалости в глазах, а лишь с ядом, что капает из его уст. — Да пошел ты. Посмотри на себя, псих недоделанный, маньяк хренов, который ничего больше и не может, — огрызался и переводил диалог на Тэхена, потому что ему было больно. Кто-то пытается нанести удар в ответ, когда ощущает его на себе, вместо того чтобы принять или ответить. Человек ощущает себя слабым и хочет, чтобы собеседник ощутил тоже самое. — Ничего не может?

***

— Что это опять за паршивый звук? Ты на скрипке играешь или на моих нервах? Фальшивишь через каждые полсекунды, не можешь даже ее нормально в руках держать, дай сюда, — мужчина выхватил скрипку и всучил обратно в руки, заставляя при это взять инструмент правильно. Он с силой сжимал руки, а мальчик со скрипом в зубах терпел эту боль, от которой ему хотелось плакать, потому что в этот раз он искренни надеялся, что отцу понравится его игра.

***

— Отвратительно, — отец выплюнул еду в сторону и скинул тарелку со стола, осколки разлетелись по полу, а еда отпечаталась на поверхности. Подросток сжался, ожидая очередного удара. — Даже это приготовить нормально не можешь. На что ты вообще способен? — Но месье сказал, что вышло отлично. — Правда? — нотка явной иронии, которая сразу же показала свой истинный смысл и намерения, — Ведите его ко мне, он попробует это еще раз. Повара привели с кухни и заставили пробовать блюдо еще раз. Блюдо, которое лежало вместе с разбитой тарелкой недалеко от стола. — В следующий раз ему придется есть его вместе с тарелкой, ты запомнил? После него будешь ты, так что учись, пока у тебя еще есть на это время, поганец.

***

— Знаешь, порой я задумываюсь о том, а действительно ли человеку нужно столько всего уметь. Неужели его нельзя любить без всего этого, просто за то какой он есть? Без всех этих талантов и навыков? Неужели он был не в состоянии принять меня, пока я не научусь играть на скрипке или не стану профессиональным поваром? И снова этот взгляд, такой глубокий, отдаленный и загруженный. Каждый раз, когда Тэхен начинал говорить подобные вещи, в его глазах тух весь огонь, а сам он словно сжимался в маленький комочек. Чонгук не хотел ничего спрашивать, язвить или давить на больное, он не собирался мстить. Ему было жаль. Кажется, он начинал понимать, почему Тэхен стал тем, кем он стал. — Он был не прав. — Почему ОН не мог этого понять? Почему?! — Тэхен резко подскочил со стула и начал бить кулаками клетку, на руках появлялась кровь, а он истерически продолжал махать руками, пинать ногами и кричать, что есть силы, — ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ?! Чонгук сидел на полу клетки, прикрыв глаза, он ощущал, как все вокруг потрясывает и от этого его раны снова давали о себе знать. Он ненавидел Тэхена, но ему было его жаль.

***

Чонгук начинал замечать изменения в поведении Тэхена. После того случая с постельным режимом Чонгука, Тэхен стал иным. Сложно описать человека, а еще сложнее описать его изменения, которые ты просто чувствуешь, но не знаешь как передать. Порой Чонгуку начинала казаться, что Тэхен стал чаще на него смотреть, что взгляд задерживает дольше, что порой он даже становится мягче обычного. — Тебя, наверное, мучает дикая жажда, не так ли? — практически каждый день Тэхен продолжал подвешивать Чонгука на цепи, доставал нож и продолжал что-то вырисовывать лезвием на его теле. Вся спина, грудь и плечи были изрезаны в мелких царапинах, которые не кровоточили сильно, но все же горсть маленьких камушков тоже наносит урон. Сложно сказать, что больнее: одно серьезное ранение или множество небольших.

***

— Так красиво, — Тэхен ладонью проводил по щеке Чонгука, спускаясь к шее и касаясь ключиц. Он, словно одурманенный, смотрел на его тело, спускаясь взглядом все ниже. Парень сделал шаг ближе, он прикрыл глаза и спустился ладонями по телу ниже, коснулся торса, дошел до штанов. Обвил руками талию Чонгука и прижал его к себе, он медленно поднимался ладонями по его спине, касаясь порезов, которые начинали ныть от малейшего прикосновения. Чонгук молчал, отвернув голову в сторону, а Тэхен по несколько минут стоял, обнимая это полуоголенное тело. Он ничего не говорил, лишь опускал голову на плечо, прижимался к шее, проводил пальцами по ранам, порой даже слегка надавливая на них, но слыша глубокий вздох Чонгука, сразу же отстранял пальцы.

***

Когда человек теряет большое количество крови, его начинает мучить жажда, Чонгук и представить не мог, сколько именно он уже потерял, но знал, что не мало. — Скажи, что тебе нравится больше всего в профессии айдола? Пение? Танцы? Что-то другое? — Танцы, — каждый ответ, который вроде бы ничего из себя не представляет, может порой понести за собой очень серьезные последствия. Чонгук не спрашивал зачем Тэхену это было нужно, какой в этом смысл? Чтобы Тэхен не делал, кажется, никто не в курсе, почему он это делает и зачем. У него свои причины, которые скорее всего никто не в силах будет понять, возможно, никто и не будет пытаться. Зачем? Зачем ставить себя на место убийцы и стараться его понять, когда можно просто осудить и вынести собственный приговор. Ведь все люди такие правильные и умные, могут все решать за других, осуждать их или поощрять. Не нарушаешь закон, соблюдаешь все правила? Значит хороший. Убил человека? Ты плохой и нет тебе никакого оправдания. Нет, оправдывать убийцу — это не благое дело, но кто говорит об оправдании, когда порой достаточно лишь обычного понимания. Не нужно винить людей или осуждать, порой вам просто следует попытаться их понять, даже если это не под силу вам, сделайте все возможное, чтобы хотя бы частично представить это.

***

Чонгук очнулся вновь на кровати, его руки и ноги были привязаны веревками к углам. Цепи здесь и не требовались, у Чонгука не было сил уже ни на какое сопротивление. Тэхен стоял рядом, держа в руках биту. — Знаешь, что нужно отобрать у человека, чтобы причинить ему настоящую боль? Чонгук начинал думать о том, что это последние минуты его жизни, еще несколько последних слов этого маньяка, и Чонгук закроет глаза навсегда. Он слушал его через раз, слова путались у него в голове и не могли выстроиться в единое целое, это как дрожащими руками выкладывать ровную линию из маленьких бусинок — пустая трата времени. Чонгук боялся, он не хотел умирать, а кто хочет? Человек в здравом уме никогда не захочет собственной смерти, потому что еще не все сделал в этом мире, еще не все успел попробовать, не испытал множество удовольствий, что предлагает общество в наше время. Он просто боится. Это нормально бояться смерти, бояться неизвестности, чего-то, что ты никак не можешь предугадать, ведь никто не знает будет ли что-то дальше, после того как ты закроешь свои глаза и сердце перестанет биться. Да, постепенно тело начнет разлагаться, но, а как же душа, о которой все так часто говорят? А как же сознание? Это все тоже потухнет навсегда? Никто не хочет в это верить, а кому захочется думать о том, что когда он умрет, больше с ним уже ничего и никогда не произойдет, его тело закопают в землю, а после им насладятся черви. Разве кому-то хочется верить в темноту? Чонгук испытывал именно страх, он уже не думал о своих несбывшихся мечтах и фантазиях, он боялся. Он думал о том насколько больно ему будет и как быстро кислород перестанет поступать в легкие. А свет впереди тоннеля будет? — То, что он любит больше всего, — сказал Тэхен, а после резко размахнулся и ударил по ноге Чонгука. Он бил по правой ноге между коленом и ступней, бил прямо по кости вновь и вновь, слыша как Чонгук задыхается в собственных криках. Было слышно как хрустнула его кость, но Тэхен продолжал наносить удары, раздрабливая ее в ничто. Он был беспощаден, словно Чонгук являлся его смертельным врагом, которого он всегда мечтал прикончить собственными руками. Тэхен держал биту обеими руками, замахивался каждый раз, как в первый и наносил удары все сильнее. А после резко отбросил биту в сторону, когда крики Чонгука уже перестали доносить до его слуха. Чон потерял сознание от болевого шока и недостаточного количества энергии. Он и так был истощен, его организм не мог вытерпеть подобных выходок и сознание отключилось, наверное, это было к лучшему, иначе Чонгук мог бы не пережить сегодняшний день. Его сердце вполне могло остановиться от такой боли, потому что никаких сил не было уже даже у него, а Тэхен бы продолжал бить, пока крики все еще продолжают звучать. Тишина — своего рода сигнал «стоп» для него. Он упал рядом с кроватью, смотря на ногу Чонгука, которая была больше похожа на сплошное месиво. Он знал, что когда тот проснется, снова будет кричать от боли, он еще долго будет ее ощущать, а главное — отпечаток теперь не исчезнет никогда.

***

— Господин, Ким, ваш отец оставил вам письмо. — Компанию передал этой дуре, а мне оставил кусочек бумажки? — Тэхен выхватил конверт и вышел из здания, где всего несколько минут назад озвучили последнюю волю его отца, то заветное завещание, которое продуманный старик все же успел составить. «Продолжает портить мне жизнь даже после смерти, чертов старик» Тэхен сел в машину и раскрыл конверт доставая письмо. Он узнал этот идеальный почерк с первой буквы. Его отец вел дневник, Тэхен узнал о нем, когда учился в средней школе. В этом дневнике отец писал обо всех членах их семьи, он писал не что-то обыденное, а нечто ужасное. Именно из этого дневника Тэхен узнал, что отец следит за каждым из них, когда они вне дома. Его отец знал, что жена ему изменяет, он знал каждого ее любовника пофамильно, некоторые из них даже были гостями в его доме. Были до тех пор, пока Миссис Ким не ложилась к ним в кровать, раздвигая ножки, после этого на работе у этих людей или же у них в семье случалось что-то непредвиденное и ужасное. У кого-то член семьи отправлялся в больницу из-за несчастного случая, у кого-то рушился весь бизнес, кто-то попадал на заголовки всех газет, потому что поднимались все грязные делишки этих людей. Миссис Ким знала об этом, она знала, что ее муж причастен к каждому несчастному случаю с ее любовниками и все равно продолжала их заводить. Она обрекала молодых людей на страдания, заманивая их в свои сети. Отец «присматривал» и за своими детьми. Именно поэтому у сестры Тэхена не было парней — все боялись ее отца, но когда она подросла и начала шляться по клубам и спать с со всеми подряд, отец просто начал избивать до полусмерти этих бедолаг, которые лишь просто хотели присунуть симпатичной девочке, не зная даже кто ее отец. Девчонка не только не училась, она даже несколько раз подсаживалась на какую-то дрянь, отец отправлял ее в лечебницы, а когда она возвращалась, все начиналось по новой. Тэхен был лучшим из этой семейки, если посмотреть биографию каждого. Он усердно учился, старался угодить отцу и не шлялся по клубам, как его малолетняя сестра. По крайней мере, он не делал это настолько открыто, как она. За годы жизни под присмотром охраны, он научился сбегать из дома незамеченным, научился протаскивать вещи, которые не следует, и ставить дневник отца обратно на полку незамеченным. Чаще всего отец писал факты, он не добавлял к ним какие-либо эмоции, что-то по типу: «Сегодня она была с Паком в гостинице «Якорь», провела с ним всю ночь и лишь только после этого уехала в аэропорт на свой рейс» или еще одно про дочь: «Снова начала что-то принимать, в этот раз слабее предыдущего. Дать несколько дней, а после отправить в больницу» и, конечно, же Тэхен: «Занял второе место на олимпиаде, отказал какой-то девчонке в отношениях, сломал дверь в своей комнате». У Тэхена были приступы ярости и гнева, и чем старше он становился, тем ярче они начинали проявляться.

***

«Это последний урок, который ты получишь от меня, маленький трус. Чтобы причинить человеку наибольшую боль, нужно забрать у него самое дорогое. Ты не любишь ни свою мать, ни сестру — забирать их нет смысла. Будь ты художником или пианистом, я бы отнял твои пальцы, но ты терпеть не можешь игру на пианино, так что играй дальше, сынок. Ты не танцор, чтобы я отнимал твои ноги, но я знаю, чего ты хочешь. Ты хочешь то, что принадлежит мне. Ты хочешь этого больше всего на свете. Хочешь мою компанию, хочешь управлять ею, ощущать, что ты находишься со мной на равных, но ты не получишь этого, потому что ты — ничтожество, которое так и не смогло ничего добиться. Ты усвоил хоть один мой урок, который я преподал тебе? Ты с самого детства не уважал меня и лишь старался угодить, боялся голос подать, был трусом и слабаком. Живи с этим дальше, я не позволю такому как ты продолжать мое дело.» — Аааааааааа, — машину затопило криками, руки долбили о руль, а губы начинали расплываться в припадочной улыбке. Салон начал заливаться смехом. Смехом, который расплывался, как тающая шоколадка, — Аахахах, вот же тварь. Ублюдок. Да чтоб ты сгнил на том свете. — Тэхен разорвал конверт с письмом и выбросил в окно, — Не волнуйся, этот урок я запомню, обещаю.