Моля зверя о любви

Так как Сяо Син Чэнь не помнил, как заснул, то неожиданное пробуждение несколько испугало не до конца пришедшего в себя заклинателя. Он открыл глаза и обнаружил, что его голова покоится на согнутых в локтях руках, что лежали на столе. Моргнув несколько раз, он медленно, чувствуя неприятную ломоту во всем теле начал выпрямляться, и не достаточно прозревшими глазами осмотрелся. Он находился в каком-то заведении, что почему-то было абсолютно пустым. Ставни и двери были открыты, внутри гулял неприятный холодок, а снаружи было белым-бело, словно бы улицу затопил непроглядный туман, который обычно бывает в местах приближенных к горам, или же в тех, где очень плохой фэншуй, не позволяющий природе развеять эту непроглядную мглу. Ветер, врываясь внутрь, шевелил занавеси и приводил в движение разбросанные на полу старые опавшие листья, чей шорох напоминал шелест в сухой траве. С первого взгляда было очевидно, что место это заброшено, но вот почему он в нем оказался, Сяо Син Чэнь не знал. Он поднялся, став на прямые ноги, и пошатнувшись ощутил невероятную слабость, что почти что пригибала его к земле. Он явственно ощущал, как что-то всё сильнее наваливается на него, а сил сопротивляться было так мало, что не выдержав мужчина повалился на колени, удивившись тому насколько же его тело ощущалось тяжелым. Кое-как выбравшись на улицу, Син Чэнь не мог рассмотреть даже очертания домов, настолько всё было скрыто бесплотным слоем тумана, чьи кольца, медленно обвиваясь вокруг тела заклинателя спадали с него вниз, струясь по одежде и распластываясь на земле. Он шел вперед, но туман казался ему настолько живым, что, кажется, не было ложным ощущение будто тот с интересом окутывает его, обвивается вокруг тела и отступает, позволяя мужчине идти вперед. На самом деле было довольно страшно, потому что тишина стояла такая, что со временем ему начало казаться, будто он слышит, как собственная кровь бежит по венам и шумит в голове. Он инстинктивно прислушивался ко всему, но так как звуков действительно не было, то самыми громкими становились звуки его дыхания, биение собственного сердца и даже дрожащая челюсть, потому что было довольно холодно. Вдыхая туман он чувствовал, как густой поток оседает в его легких и как будто холодит их изнутри… Блуждая по пустынным улицам он старался заглядывать в дома, но, как и ожидалось, в них никого не было. Это был словно мёртвый город, хотя дома и улицы были такими же, как и в Куйчжоу, только совершенно заброшенные, обветшавшие и… устрашающие своей тишиной. Вдруг Сяо Син Чэнь замер и напрягся всем телом. Он совершенно точно услышал очень приглушенный, но довольно четкий звук, напоминающий движение чего-то в рыхлой почве. Обрадовавшись и напрягшись одновременно он быстро пошел на источник звука, понимая, что тот уводит его из улиц куда-то за пределы домов, выводя на сторону леса. Лес тоже был необычным, ведь деревья казались непривычно высокими, а листья на них были того же оттенка, как и на металле, что съела коррозия. Эти «железные» листья практически не двигал ветер, они висели мертвым грузом, источая неприятный солоноватый запах. — Что это? — тихо прошептал Сяо Син Чэнь, когда уходя все дальше вместо соли учуял какую-то сладость, причем очень знакомую. — Пахнет так, словно… Сперва ему показалось, что запах приятный и почему-то очень знаком ему. Пахло какой-то терпкой сладостью, с легкой горчинкой, щекотавшей ноздри, но потом запах резко переменился, и хотя сладость осталась, однако стала какой-то удушающе тяжелой. Это уже была вонь, которую могла источать лишь одна вещь на свете — трупы. Только они способны воспроизводить этот запах, запах отвратительного гниения вздувшейся плоти. «Привет». Син Чэнь замер, так как на его глаза неожиданно легли чьи-то теплые ладони, и та вонь, что он прежде вдыхал, будто исчезла. Взамен ей снова появился этот кружащий голову терпкий запах, который пробуждал в нем какие-то неясные чувства ненависти и любви одновременно, будто бы он обожал его и тут же презирал, ненавидел лишь потому, что тот имел над ним власть. Мужчина коснулся рук, что закрывали ему глаза, но те тут же отнялись, и он обернулся. За спиной никого не было, лишь туман, кажется, шевелился быстрее обычного, словно бы кто-то за спиной все же был и очень быстро спрятался. «Знаешь, тебе очень повезло, что на твоем пути тебе встретился именно я, потому что я не пройду мимо...» Голос был невероятно знаком ему, но звуча где-то в глубинах тумана не давал увидеть его владельца, будучи лишь двигающимся эхом, окутывающим так же, как и эта непроглядная мгла. «Если не знаешь, как идти за или против течения, зачем вообще туда лезть?» И тут Сяо Син Чэнь понял, что это было. Эти похожие на обрывки какого-то разговора слова и вопросы, возникающие из ниоткуда и убывающие в никуда, звук голоса, что был так ему знаком, и этот запах… Хрусть Замерев, Сяо Син Чэнь медленно обернулся. Ни голоса, ни запаха больше не было, а там, буквально в двадцати шагах от него среди тумана появилось черное пятно, пригнувшееся к земле. Оно медленно двигалось в земле руками, будто что-то копало, или же наоборот, пыталось достать. Приглядевшись, Сяо Син Чэнь увидел торчащую из земли неподвижную руку и еще одну пару рук, что доставали этот труп из земли. Человек, осквернивший могилу, сидел в согнутом положении и вдруг поднял на него взгляд. Верхнюю часть лица, где были глаза, не дал рассмотреть капюшон черной накидки из плотного сукна, что был натянут почти до середины лица, дав увидеть лишь ярко-алые губы на светлой коже лица. Заметив, что за ним наблюдают, человек этот широко улыбнулся, обнажив зубы, и неторопливо, но уверенно поднялся. «Он талантлив, но слишком импульсивен, — голос Яо неожиданно прозвучал в голове Сяо Син Чэня. — Его удалось ранить, потому что этого человека спровоцировали и вывели из себя…» — Разоритель Могил?.. — прошептал он, сделав шаг вперед. Мужчина перед ним тоже сделал шаг вперед. Смотря на него, Сяо Син Чэнь отмечал, что, как и говорил Мэн Яо, тот был не слишком высок, но гордая осанка и твердый уверенный шаг ясно давали понять, что лучше бы проявить осторожность. Из-за накидки он не мог толком увидеть ни лица, ни оценить его телосложение. Лишь крепкие ноги в черных штанах, да белеющие ладони, выглядывающие из рукавов, — вот и всё, что ему удалось рассмотреть. Всё так же улыбаясь, мужчина протянул руку, будто приглашал подойти к нему, и нахмурившись Син Чэнь не сдвинулся с места, однако каково же было его удивление, когда он почувствовал за своей спиной какое-то движение, и выйдя вперед его обошел какой-то человек с небрежно затянутыми в пучок волосами. Цвет его одежды, багрово-фиолетовый, намертво врезался в глаза Син Чэню, заставив сделать судорожный вздох и невольно протянуть руки к нему. На удивление заклинателя его ноги будто прилипли к земле, он не смог сделать ни одного шага. — Постой! — крикнул он. Син Чэнь узнал этого юношу, но так как все еще не знал его имени, больше ничего не мог сказать. — Не приближайся к нему! Но юноша, что повстречался ему в Куйчжоу, не замедлился даже на мгновение, а подойдя к мужчине в черном нежно обнял его, получив в ответ такие же нежные объятия. Подняв прядь его волос и пропустив сквозь них пальцы, мужчина обернулся на Сяо Син Чэня и улыбнулся ему так, словно держал в руках свою собственность.

***

«Мать твою, чтоб её псы до смерти покусали!» Хоть и приглушенные, но все же слишком шумные голоса болезненным эхом разносились вдоль всё еще замутненного сознания Син Чэня, что лежа на кровати всё сильнее потел и дрожал телом. «А я говорил тебе не гнать всех собак на меня. Видишь, моей вины в этом нет, да и твоей тоже». «Она хоть понимает, что я с ней сделаю, если это выльется в серьезную проблему! Какую? Я стану её проблемой, а после этого не всякий выживает. Вот же дерьма кусок, пусть не думает, что это сойдет ей с рук…» Голоса затихли, громко хлопнула дверь, после чего в наступившей тишине мужчина услышал, как тихий, немного взволнованный голос осторожно дозывается его. — Даоцзан? Даоцзан, ты меня слышишь? Сон еще не до конца улетучился, а потому Син Чэнь никак не мог понять, что есть сон, а что явь. Нежное прикосновение чьей-то теплой ласковой руки немного успокоило его, и он затих. — Как странно, — поглаживая мужчину по влажным волосам, Сюэ Ян прилег рядом с ним, внимательным взглядом рассматривая его лицо. — Хотел просто проучить тебя и научить не быть таким доверчивым, а заодно выставить себя в положительном свете, потому что тогда я бы остался рядом с тобой, подождал бы, пока проспишься, а в итоге… в итоге спасаю тебя от твоей же ошибки. Хотя, знаешь, слуга то подумал, что я хочу тебя ограбить. Затем, слегка призадумавшись, пробормотал: — Любопытно, а желание завладеть сердцем считается кражей? Слегка ворочаясь во сне, Син Чэнь отчего-то нахмурился, на что Сюэ Ян прыснул со смеху и, не сдержавшись, прильнул к нему ближе, плотнее соприкасаясь телом. Он обнял его, положив свою голову на грудь мужчины, слыша, как бьется его сердце. Этот звук был таким приятным, что юноша не счелся, как неизвестной природы томление сморило его так быстро, что он и сам не понял, как намертво склеившись веки уже не разомкнулись, а сам он погрузился сначала в чуткий, а потом очень глубокий сон. И снова день близился к вечеру, который двое настолько разных мужчин встретили вместе. Сяо Син Чэнь очнулся первым. Голова его раскалывалась, дышалось тяжело, словно бы неизвестной природы вес придавливал его грудную клетку, а неприятное чувство влажной одежды, так как он сильно пропотел, он нашел просто невыносимым. Внезапно в поле его зрения попала копна черных волос, что узкими и широкими лентами распласталась по его груди и рукам, а так же тело, что довольно мирно прижавшись к его груди издавало тихие мирные вдохи, и даже посапывало. Этот юноша (благо, что в одежде) прильнул к нему, и, кажется, крепко спал. Картина неописуемой очаровательной красоты, однако не для того, у кого уже был опыт одного печального пробуждения. — Снова ты… — дабы не разбудить эту беду, тихо-тихо прошептал Сяо Син Чэнь. — Ну всё, в этот раз ты так просто не отделаешься. Только с заранее спланированным умыслом молния бьет в одно место дважды, вот только что ей нужно от меня я понять не в силах… Осторожно, дабы не спугнуть, Сяо Син Чэнь начал выбираться из этого живого одеяла, что, к слову, было настолько теплым и приятным, что снять его с себя вот так сразу оказалось даже большим трудом, чем мужчина мог предположить. Юноша был чист и опрятен, его одежда и волосы хорошо пахли, от кожи тоже исходил какой-то слабый, нейтрально-сладкий аромат. Во сне он слегка надул губы, чуть дрожащие ресницы трепетали, отбрасывая едва различимые тени на щеки, слабый румянец на которых выглядел так невинно, что нехотя закрадывались сомнения, а тот ли это порочный демон, не погнушавшийся воспользоваться уязвимым состоянием человека в своих лишенных всякого приличия целях. Но именно из-за того насколько очаровательно выглядело это лицо во сне, Син Чэнь и не мог оторвать от него взгляд, рассматривая юношу точно так же, как недавно тот сам рассматривал его, и не сбрасывал его с себя, боясь потревожить слишком сильно, чтобы тот проснулся. Он хотел тихо выползти из-под него, но не то не рассчитав силу, не то сам Сюэ Ян уже был готов проснуться, но тело его зашевелилось, а веки медленно начали открываться. — Так тепло… — томно пробормотал он еще слабым после сна голосом. — Живые люди такие теплые… Прозвучав довольно странно, его слова не успели вызвать даже толики удивления, когда вдруг он всполошился и резко поднял голову. — Ты очнулся! — бросившись ему на шею, громко воскликнул Сюэ Ян. — Боги, я так сильно переживал! Даоцзан, те клецки, что ты съел, они были испорчены! Тебе свалило прямо внизу, пока мы пили чай. Я так испугался, что даже расплакался, и слез моих было больше, чем с тебя сошло пота! — Клецки? — только и проговорил он. — Но я съел всего одну. — И оказался слаб перед традиционным рыночным угощением, — рассмеялся Сюэ Ян. — Видимо, твой желудок так слаб, что способен переваривать лишь траву и отвары из неё. Сюэ Ян не лгал, потому то его слова и звучали так убедительно. Когда Син Чэнь отрубился, его даже не успели перенести в комнату наверху, когда начались первые признаки того, что в его желудок попала какая-то инфекция, вызвавшая повышение температуры и подступающую лихорадку. В чашке с чаем и правда было слабое снотворное, но из очень хороших трав, и их мягкое воздействие, а так же последующий эффект сна, можно сказать, сослужили добрую службу. Распереживавшись от неожиданной реакции его тела и еще раз обсудив всё со слугой, Сюэ Ян вспомнил о клецках, быстро достал одну из бумажного пакетика, разломил, принюхался… Да, она определённо была чем-то испорчена, чем и объяснялся её странный приторный вкус. Промыв мужчине желудок, влив в него огромное количество воды в нескольких подходах, Сюэ Ян, можно сказать, спас его от более тяжелых последствий, а потому, что мужчина спал, начал обильно потеть, и более серьезные последствия этой лихорадки его не затронули. Плюс ко всему сам Сюэ Ян взял на себя роль грелки, согревая его теплом своего тела, что так же положительно сказалось как на физическом, так и на духовном состоянии мужчины. В конце концов, когда к тебе, дрожащему и испуганному из-за событий сна прижимается что-то теплое и благоухающее, тут хочешь не хочешь, а в ответ прижмешься лишь плотнее… — Видишь, я не виноват, — продолжал улыбаться Сюэ Ян. — Я уже два раза спасаю тебя, и не понимаю, как ты вообще выживал до сих пор. Ты даже не способен есть пищу, в которую попал безобидный, для меня хотя бы, грибок плесени, и должно быть чай из мутной чашки для тебя тоже отрава. Интересно, а если воздух будет грязным, ты тоже свалишься без чувств? Син Чэнь, не отнимая взгляда от его буквально переливающихся глаз внимательно слушал всё, что он говорил, и находил, что юноша не лжет. Благодаря настолько очевидной искренности в словах Сюэ Яна и резонных, не лишенных логики разъяснений Сяо Син Чэнь поверил ему и с нежностью смотрел на юношу, находя его быструю сбивчивую речь настолько очаровательной, насколько может быть очаровательным маленький ребенок, что не умея достаточно четко говорить с возбуждением рассказывает о том, что с ним происходило. Он и сам не заметил, как его глаза, не мигая уставились на продолжающего говорить юношу, и стоило тому начать жестикулировать или крутить головой, как глаза Син Чэня двигались вслед за его движениями, приглушенно поблескивая в процессе. Он наблюдал, попутно изучая его, а почему не знал. Просто смотрел, словно для него это было естественно, наблюдать за тем, какие оттенки принимают различные эмоции на лице и в движениях этого человека… — Если свалюсь в твои руки, — с мягкой улыбкой, сказал он, — то могу не беспокоиться, что меня оставят умирать. Спасибо тебе, и… прости за ту грубость, что проявил к тебе. Глаза Сюэ Яна распахнулись чуть шире, и не успел он опомниться, как его губы разошлись в широкой искренней улыбке до ушей, а глаза сверкнули неподдельным восторгом. — Всегда пожалуйста, — зардевшись, сказал он. — Может быть ты голоден? Ну конечно голоден, что за глупый вопрос… Быстро вскочив с места, он быстрым шагом направился к двери, и открыв её громко прокричал что-то. Откуда-то внизу послышался ответ, приглушенный разделяющим этажом и наличием стен, поэтому Син Чэню так и не удалось ничего расслышать. Как оказалось, юноша позаботился о том, чтобы им принесли еду, и её правда очень быстро принесли, причем много, тарелки едва умещались на деревянном подносе. — Вот, — поставив всё прямо на кровать, Сюэ Ян поблагодарил слугу и усевшись по другую сторону подноса принялся чуть раздвигать тарелки. — Не волнуйся, тут всё чисто, потому что если грязно, то вечером им придётся смывать с пола кровь. Ха-ха, чего ты так смотришь на меня? Не видишь, весел я, решил шутку толкнуть, но чует мое сердце, толкнул я пробудиться твое острое чувство справедливости. Ты кушай-кушай, а то слишком худой. — Откуда знаешь? — беря палочками рис, спросил Син Чэнь. — Волей судьбы и желанием одного зверюги мне выпал шанс всё прекрасно рассмотреть, — отпивая из пиалы чай, спокойно ответил Сюэ Ян. Сяо Син Чэнь чуть не поперхнулся, но вовремя задержал дыхание и все-таки проглотил этот несчастный рис. Сюэ Ян же, нисколько не смущаясь, ел быстро и очень много, на удивление заклинателя запивая еду чаем. Когда рот юноши был набит так, что надувались щеки, и скорее всего ему тяжело было прожевать, он брал чай и запивал им. В настоящем культе еды, которым китайцы сделали свою трапезу, не подразумевалось запивание пищи во время её приема, это считалось вредным и неуместным, поэтому такое поведение Сюэ Яна и удивило Сяо Син Чэня. — Ты можешь есть больше? — слегка нахмурившись, спросил он, когда опустошив почти половину того, что было на подносе, Сюэ Ян увидел, что за всё это время Син Чэнь съел лишь одну плошку риса. — Мне не жаль заказать для тебя второй поднос, но сердце болит от мысли, что из-за того, что ты так медленно ешь, всё остынет. — Я не привередлив, — ответил Син Чэнь. — Поэтому могу съесть и холодным. — Чудак ты, — неожиданно добродушно улыбнулся юноша. — Но чудак с хорошим телом. Странно, у нас с тобой похожее телосложение, но я ниже тебя, а ты, несмотря на свою худобу, все равно покрупнее будешь. Смотри! Син Чэнь, держа в руках уже свободные палочки, так как успел положить рот баоцзы, удивленно поднял глаза. Челюсть его еще работала, не до конца обработанная зубами пельмешка уперлась в щеку, слегка надув её. — Видишь, — обнажившись по пояс, Сюэ Ян оголил не только плечи, но и грудь с животом. — Вот, потрогай, она упругая. Посмеиваясь, он постукивал подушечками пальцев по своей груди, потому что у него действительно была красивая мужская грудь, а не прилипшая к ребрам кожа с болезненно торчащими на ней крохотными сосками. Нет, его грудь и правда можно было пощупать, а набухая соски становились больше, но чтобы сие чудо узреть над ними нужно было усердно поработать. С пару секунд не двигая ни одной мышцей лица, Сяо Син Чэнь смотрел на обнажившегося юношу, после чего челюсть его задвигалась вновь, баоцзы успешно превращался в то, что можно было спокойно проглотить, и на искреннее удивление Сюэ Яна, пока мужчина продолжал жевать наклонился чуть вперед и действительно протянул руку, после чего даже не его пальцы, а целая ладонь легла на поверхность груди юноши. — И правда упругая, — сглотнув то, что жевал, задумчиво сказал Сяо Син Чэнь. Сюэ Ян, который ожидал проклятий в свою сторону или очередного испуга со стороны заклинателя во все глаза уставился на него, когда тот, как будто растеряв всё свое смущение, без какого-либо стеснения положил и вторую свою ладонь, начав поглаживать слегка вздрогнувшего юношу. «Я что, обдолбался до галлюцинаций? — видя перед собой склонённую к его груди макушку полную длинных черных волос, Сюэ Ян даже мотнул головой, словно бы прогоняя это видение. — Или те клецки съел не он, а я, и сейчас я лежу где-то в собственной блювотине и вижу цветные сны?» Как бы там ни было, а ему уже стало не до смеха, когда вместо поглаживаний Сяо Син Чэнь начал откровенно мять его грудь без какой-либо тени смущения на лице, и что страннее всего, оно было полностью сосредоточенным, как будто бы перед ним не полуобнаженный юноша был, а какой-нибудь заклинательский трактат, так остро привлекший его внимание. Дыхание Сюэ Яна стало глубже, когда нечаянно пальцы Син Чэня задевали соски, и те очень быстро затвердели, став приятно покалывать изнутри. — Даоцзан, — тише, чем рассчитывал, позвал его Сюэ Ян. — Это… я смущаюсь. — Что? — спросил Син Чэнь, аккуратно надавливая подушечками пальцев в кожу, будто проверяя не останется ли в ней впадинок. — Ну, я не женщина, конечно, но если ты продолжишь, у меня встанет. Словно бы окунувшись в ледяную прорубь, Син Чэнь наконец очнулся, резко замер и быстро выпрямился. Рука его, что прежде вливала в кожу Сюэ Яна тепло, так же отстранилась, и с чувством сожаления юноша ощущал, как это тепло исчезло, оставив после себя лишь зыбкое марево воспоминаний. — Разве это не больно? — неожиданно спросил мужчина. — Что? — удивился Сюэ Ян и бросил взгляд на свою грудь. — А-а, ты, должно быть, имеешь в виду прокол. Ну, если игла пройдет чисто через нерв, то… — Я не совсем об этом, — потупившись, сказал Сяо Син Чэнь и взгляд его опустился ниже. — Там ведь… очень больно? Невозможно невинными и большими глазами Сюэ Ян уставился на него, хлопая своими длинными черными ресницами. Он в принципе не привык, чтобы хоть кто-либо переживал за него, и уж тем более едва ли не впервые слышал, чтобы кто-то не то чтобы интересовался, а переживал, что ему может быть… больно. Некоторых людей приводило в шок, когда им причиняли эту самую боль, Сюэ Яна же парализовало от того, что кто-то спрашивал не больно ли ему. Не совсем понимая, что это за диковинное такое существо сидит перед ним, Сюэ Ян продолжал молча всматриваться в него, его глаза будто искали что-то, за что можно будет ухватиться тем, что ему близко и что хорошо знакомо. Например, что этот мужчина захочет ударить его, а значит нужно следить за движением рук; или что этот мужчина захочет бранить его, в таком случае нужно напрячь слух. Но Сяо Син Чэнь даже не дернулся, он просто молчаливо взирал на его тело с таким взглядом, будто его точило какое-то сожаление, печаль… — Я думаю, — со слабой, но все равно грустной полуулыбкой начал он, — что тот шарик действительно вызвал во мне переживание, однако не сексуальное. Я припал к нему губами, потому что подумал насколько же больно тебе было в тот момент, когда его зашивали в тебя, и должно быть проникшись этим слишком сильно никак не мог оторваться от него. На самом деле я, должно быть, и правда не знал как облегчить твою боль, ибо в тот момент действительно думал, что тебе все еще больно, вот и… поцеловал. Я не был уверен, можно ли трогать, вдруг сделаю больно, а губы, они… мягче пальцев, и тепла излучают больше, чем дыхание, — вдруг он поднял голову и мягко улыбнулся. — Говорят дыхание, скользящее на коже, можно сравнить с касанием крыла бабочки. В таком случае я думаю, что поцелуй — это встреча бабочки и цветка. «Что?» Сюэ Ян почти замер, неподвижно смотря в эти чистые, полные неподдельной искренности глаза. Так проникся шариком, потому что его трансплантация в член принесла боль? Сюэ Ян скорее почувствовал, нежели догадался, как сильно в тот момент он покраснел, и невиданное доселе чувство мгновенно затопило его, наполнив тело горячей волной непреодолимого желания. Он даже пропустил мимо сознания те прекрасные слова о бабочке и цветке, и упустил тот момент, когда они, так скромно прозвучав этим тихим нежным голосом, мгновенно пустили корни в одном ускорившим свою пульсацию сердце. «Хочу взять его прямо сейчас, — не мигая, тяжело думал Сюэ Ян. — Прямо сейчас почувствовать его внутри и начать двигаться так быстро, чтобы даже не понять, когда кончу… Хочу его всего, хочу, чтобы он сейчас же стал моим… нет, чтобы он был моим, моим, только моим. Хочу сейчас же, в сию минуту!» Одним бесконтрольным движением, он, под всё такой же теплый, но ставшим немного озадаченным взгляд легко повалил мужчину на спину и быстро забрался сверху. Дыхание его ускорилось, лоб покрылся слабой испариной, а глаза заблестели, став похожими на два переливающихся драгоценных камня. О, как тяжело ему было держать себя в руках. Он внезапно вспомнил до чего же удачно сложилась ситуация с этим отравлением, что этот мужчина теперь ему доверяет, и что нельзя, нельзя похотливая и обворожительная ты сволочь вот так набрасываться на него, нельзя! Сюэ Ян зло сжал зубы и титаническим усилием убедил себя спокойно, насколько мог, слезть с Сяо Син Чэня и выдавить из себя дежурную улыбку. Что ж, в этом раунде между похотью и… еще большей похотью победила та похоть, которую он убедил (или она его) немного подождать, потому что Сюэ Ян чувствовал, что если сорвется тогда, когда мужчина вполне себе в сознании и способен оказать сопротивление… Впрочем и эта мысль его возбудила. Близость, похожая на сражение… Звучит так же красиво, как не бой на мечах, а танец на мечах. В силу своей полной безопытности, Сяо Син Чэнь так и не догадался, что это только что такое было. Сюэ Ян сразу понял, что тот не смотрит на него как на объект вожделения, потому что взгляд Сяо Син Чэня полнился больше теплом, нежели жаром, и в глубине души юноша очень сильно ненавидел такой его взгляд. В конце концов он познал этого мужчину совершенно не таким, ведь тот открылся ему иначе. Огонь, что высвободил юноша, сжигал его так страстно, что боль обратилась наслаждением, и сейчас, будучи так близко с тем самым мужчиной, юноша не мог не желать, чтобы это самое пламя поглотило его еще раз. — Знаешь, без колечек твое лицо выглядит гораздо… мягче и милее, — Сяо Син Чэнь практически невесомо коснулся его лица кончиками пальцев и улыбнулся. — Ты очень красивый молодой юноша. Сюэ Ян мысленно сжал зубы, потому что боялся, что если сделает это на самом деле, мужчина услышит скрип и станет задавать вопросы. Черт возьми, как же сильно он возненавидел факт того, что между ними сейчас происходит. Эта полная наивного дружелюбия атмосфера, ласковые слова и эти девственные прикосновения! Сяо Син Чэнь был настолько невинен, что испорченный страстными волнениями Сюэ Ян просто не мог не сглатывать слюну, понимая, как сильно желает снять этот покров невинности и вновь обнажить всё то, что между ними было. Одна ночь, всего лишь одна ночь… но он не в силах забыть её, не в силах забыть, потому что тот мужчина, который был перед ним сейчас… «Да твою же мать! — сокрушался Сюэ Ян. — Почему я вижу одно, а слышу совершенно другое! Лицо то же, даже запах тот же, но вот слова, действия и взгляды… Он не смотрит на меня как на того, с кем бы хотел иметь связь, он, черт возьми, смотрит на меня как на младшего брата, которого нужно оберегать!» — Так значит, тебе нравится мое лицо? — достаточно спокойно улыбнувшись, Сюэ Ян чуть склонил голову. — Что ж, оно в твоем распоряжении, если это всё, чего бы тебе хотелось. Сяо Син Чэнь молчаливо посмотрел на него, а Сюэ Ян, слабо хмыкнув, неспешно встал с кровати и как обычно запустил ладонь в свои волосы, немного потрепав их. — Ну хоть прогуляйся со мной, что ли, — в полуобороте сказал он. — Как там почтенные старцы говорили? «После еды нужно сделать хотя бы сто шагов, чтобы пища усвоилась равномерно».