Моля зверя о любви

— Почему этот дом такой чёрный? — Глупости не говори, — шикнул Сюэ Ян. — Просто свет не горит. — Как можно ночью не держать хотя бы один зажженный светильник?! — А ты знаешь сколько они стоят? — огрызнулся Сюэ Ян. — А масло для поддержания пламени? Для человека искусства, особенно его, нет ничего привычней, чем бедность, а она учит экономии. Хотя, если уж быть совсем честным, то он обычный старый скряга. На что ему ночью свет? Он рисует только при свете дня… С перекинутой через плечо, постиранной, хорошо отжатой одеждой Сяо Син Чэня, Сюэ Ян, впереди которого бесился Нечто, ловко вышагивал вперед, ни разу не зацепившись и не оступившись. Дом, в который он привел мужчину, утопал в черноте, а возможность увидеть его очертания дал лишь свет полумесяца, слегка выделив эту непроглядную тьму на фоне другой тьмы. Тихонько открыв ворота он первым делом пустил внутрь собаку и прислушался. Та спокойно резвилась по двору, перекидывая пустые корзины и прыгая на клетки, в которых раньше держали мелкую птицу. — Отлично, он спит, — не услышав никакую реакцию на воспроизводимый шум удовлетворённо выдохнул юноша, и пихнув дверцу, что жалобно скрипнула под его не щадящим движением, улыбнулся. — Входи. Они прошли небольшой дворик, пока наконец Сяо Син Чэнь не услышал скрип другой двери, что вела уже в сам дом. Сюэ Ян вошел почти крадучись, словно вор, и нащупав на подоконнике масляную лампу мигом зажег огонь. — Идем, — он поднял лампу на уровень своего лица, став ногой на ступеньку. — Нужно подняться по лестнице. Там будет несколько комнат и чердак. Но комнаты плохо обустроены, поэтому поспишь у меня. — А где ты спишь? — На чердаке, — выдохнул Сюэ Ян. — Но он хорошо обустроен, не волнуйся. Мне нравится ощущение высоты, поэтому там и обустроил себе комнату, чтобы отдыхать. Потолки низкие, но крыша хорошо утеплена и не протекает, я сам её ладил. — А почему другие комнаты плохо обустроены? Пройдя по коридору Сюэ Ян обернулся, проверив, не отстает ли Син Чэнь. — Ну, — неохотно протянул он, явно в нежелании вдаваться в подробности. — Плохо не в смысле комфорта, там по-своему комфортно, просто… это больше студии, а не комнаты, и в них не живут, а работают. В одной хранятся стеллажи со свитками, рисунками и другими бумагами, а так же художественными принадлежностями, другие служат декорацией для определенных… зарисовок. В остальных иногда ночуют молодые ученики и ученицы, а так же слуги, без которых иногда не обойтись. Но это, конечно же, только в лучшие времена, когда денег хватает настолько, что можно нанять слугу. Это подростки в основном, что носят воду, стирают и прибирают в доме. — А ты, значит, обустроился на высоте? — глаза Сяо Син Чэня неотрывно следили за мерцающим изгибом пламени. — Люблю смотреть сверху-вниз, — заговорчески подмигнул Сюэ Ян. — Приятное же было зрелище, не так ли? Не стал ли он уточнять, что это за зрелище, потому что снова захотел поиграть, или потому что поднял квадратный люк, перед этим забравшись на короткую лестницу, так и осталось неизвестным, как и не было произнесено вслух то, что Сюэ Яну вполне комфортно было взобраться и, пожиная все полученные привилегии от этого подъема, устроиться на Сяо Син Чэне, так как в их первую ночь он, к превеликой радости последнего оседлал его, и не один раз. Воспоминания об этом вынудили взгляд юноши потеплеть, и Сюэ Ян ловким движением руки шутливо коснулся подбородка мужчины, буквально скользнув по нему подушечками пальцев, чтобы заставить его серьезное лицо посмотреть вверх. — Ну же, не хмурься, милый даоцзан, — улыбнулся Сюэ Ян, — или ты заставишь меня приложить больше усилий, чтобы развеять твою скуку. — А как же наш уговор? — услышав это, спросил Син Чэнь. — Или уже забыл? — Не забыл, — улыбнулся Сюэ Ян. — Но, кажется, ты сам запамятовал, что при определённых обстоятельствах у меня вполне может появиться на это право. Бросив на него быстрый взгляд, Сяо Син Чэнь промолчал, из-за чего Сюэ Ян принял до того цветущий вид, словно до отвала объелся разными сластями… Всё это восхождение приобрело настолько волнительный оттенок, что Сяо Син Чэнь, позабыв о всех тревогах, поднялся по короткой лестнице, на последней ступеньке которой исчезли ноги юноши, так как он полностью поднялся наверх. Заглянув внутрь, первое, что Син Чэнь отметил, это много простора, а также большое окно, в которое бил лунный свет. Именно он наполнял комнату этим дымчато-голубым свечением, да так отчетливо, что не было надобности зажигать свечи или фонари. Сюэ Ян поставил лампу у кровати, подошел к окну и задернул бамбуковые жалюзи. Они с легким шумом опустились вниз, так что теперь только нити лунного света проникали внутрь, причудливыми узорами расползаясь на немного смятом одеяле. — Утром рассмотришь тут все в свое удовольствие, — сидя на кровати, с улыбкой сказал Сюэ Ян. Син Чэнь не спешил составить ему в этом компанию, что юноша отлично понимал. — Знаешь, высокие точки полезны тем, что, во-первых, приглушают шум снизу, ведь первый этаж то еще испытание для тех, кого раздражает шум. Ну, а во-вторых, что уже тебе будет ближе как охотнику, высокие точки хорошие помощники в удержании контроля над ситуацией. Скажем, если кто-то захочет тебя убить, обладая замечательным слухом ты услышишь, как он крадется по крыше или лезет по стене в окно. Люк можешь закрыть чем-нибудь сверху, я не стану тебя тревожить или рваться к тебе. — А где будешь спать ты? — неожиданно для себя всполошившись, поскольку ранее задумчиво рассматривал комнату, спросил Син Чэнь. Видно было, что он заволновался от того, что ему отдают такую большую комнату, да еще и к тому же принадлежащую этому человеку. Волнение Син Чэня привело Сюэ Яна в восторг, и он, улыбаясь, встал, и подойдя к мужчине нежно взял его руки в свои, сомкнув их ладони. — Не переживай. Я отдаю тебе эту комнату, потому что желаю, чтобы ты отдохнул вволю и чувствовал себя спокойно. На втором этаже есть комнаты, но они тебе не подойдут, а на первом спит мой художник, его компания тебе так же не подходит. — А он хоть знает, что я здесь? — А ему до этого не должно быть дела, даже если я ему не скажу, — фыркнул Сюэ Ян, и вдруг поднявшись на носочки весьма ловко приблизил свое лицо к лицу мужчины, опалив его губы своим дыханием. — Моя власть. Уголки его губ поднялись, взгляд стал донельзя лукавым. — Ты о доме, или о том, что внутри? — не сумев справиться с ответным порывом, Син Чэнь, кажется, искренне захотел вовлечься в эту странную, немного пьянящую волну, которую сейчас представлял из себя Сюэ Ян. Тот испытующе и хитро прищурился, словно прислушиваясь к тому, насколько искренни эти слова, и вдруг улыбнулся еще более обворожительной улыбкой. — Ты такой забавный, — с легким смешком сказал он. Обаяние его улыбки очаровывало, как и сияние глаз. — Власть на то и власть, чтобы делать кого-то хозяином положения, а старый сварливый тролль никогда меня не переупрямит, так что захватить эту крепость было даже проще, чем освободить красавицу из лап дракона. Он позволил себе еще с несколько секунд подержать в ладонях его руки, чтобы затем, медленно обойдя мужчину, неширокой поступью начать спускаться вниз. — Место для самоизоляции на первом этаже, — высунувшись из проема, напоследок сказал Сюэ Ян. — Может чего-то принести? Воды там или еды какой. Признаюсь, большую часть времени в доме царит отсутствие твердой хозяйственной руки, поэтому из еды только холодная лапша. Син Чэнь отрицательно покачал головой, не забыв поблагодарить за оказанное внимание. Бровь Сюэ Яна слегка дернулась, словно он был удивлен тем, что услышал, но затем он окончательно исчез, тихо и мягко опустив деревянный квадратный люк. Оставшись в одиночестве, Сяо Син Чэнь сделал медленный полукруг по комнате, словно в попытке приноровиться к здешнему феншую, после чего, подняв бамбуковые жалюзи, сел на кровать и положил руки на колени. Было тихо, и затушив лампадку единственным источником света остался лунный свет, на который он смотрел и думал. На самом деле много думал, однако все его мысли были брошены на повтор всего произошедшего. Впрочем, произошедшего в самом близком временном промежутке, а именно после того, как Сюэ Ян вылез из его кадки и занялся стиркой… Они довольно долго молчали после своих небольших переругиваний, и честно сказать Син Чэнь молчал, потому что был в шоке. Он не поверил, что Старейшина жив, этого просто не может быть. Да, сомнения в его смерти всё же были, точнее разногласия касались того как именно он погиб, но то, что погиб, было неоспоримо. Никто в радиусе многих сотен метров не мог выжить в том взрыве, которым закончилось уничтожение Печати, и так получилось, что странствуя Сяо Син Чэнь побывал на той горе. Он видел, как сами горы раскололись от мощнейшего взрыва, как на камнях остались ужасные следы разрушений… Как-либо спрятаться, укрыться от ударной волны еще можно было под землей, но этот вариант отмели сразу, поскольку исследовав местность заключили, что никаких подземных каналов нет. Однако ладно, пусть даже и был шанс, что он уцелел. Логично, что потеряв свою армию, что потеряв своего самого сильного лютого мертвеца он захотел бы вернуть хотя бы его, создать заново, это еще можно было понять. Но ведь у Старейшины была дьявольская флейта, именно с помощью неё он заставлял мертвых вставать из могил. Флейта сейчас была в Пристани Лотоса, а нынешний глава не был настолько тихим, чтобы утаить её возможную пропажу, тем более, что Вэй У Сяня он ненавидел и желал предать его сотням смертей, если бы тот попал ему в руки. Почему если тогда он уцелел он не кинулся возвратить свою флейту, что он забыл в этом городе? Могил по всей Поднебесной полно, почему его повлекло именно сюда? Но самое худшее было не в этом… «Мы ему сострадаем…» — так ведь сказал Сюэ Ян. Что могло его, столь безнравственного и необузданного заставить кому-то сопереживать, он даже ему, Син Чэню, нисколько не сопереживал, когда увлекал его за собой в разврат! И снова воспоминания о той ночи вихрем закружились в голове мужчины, и уже в который раз он плотно сжал челюсть, мешая этим воспоминаниям насиловать свой разум… — Мр-р-р, — тихонько прозвучало прямо у самого уха, и Син Чэнь дернулся, резко повернув свое лицо и чуть не столкнулся губами с губами юноши, что тут же разошлись в улыбке. — О небеса, и как такой невнимательный пугливый человек стал заклинателем? Ты только погляди как взволнованно бьется твое сердце, даже по воде волны пошли. Согнув руки в локтях он положил их на края кадки, начав игриво блуждать кончиком пальца в воде, но очень недолго смотрел на воду, так как снова повернул взгляд на заклинателя и вжался щекой в свою руку. Как же Син Чэнь мог забыть об удивительной, обольстительной и загадочной улыбке, которой этот юноша заворожил его глаза, и томный магический блеск его взгляда, что словно говорил ему что-то, вопрошал к чему-то. Сюэ Ян не отрицал, что ему нравилось смотреть на этого человека, но должно быть и сам не подозревал, что в зависимости от своих мыслей его взгляд тоже менялся, и более искушенный человек сразу бы угадал суть его мыслей, но этот… этот еще не умел его читать, но инстинктивно улавливал ту энергию, что излучали эти чёрные глаза. Боги, какими же обворожительными они были, какими манящими. В глазах Сяо Син Чэня Сюэ Ян был самим воплощением ночи, и как же ему хотелось сказать ему об этом, поделиться своими чувствами. Он бы сказал ему: «Ты темный, ты сама ночь. Когда смотрю на тебя, не могу противиться мысли, что ни в одном человеке я еще не видел такого яркого воплощения ночи, как в тебе…» Но он очень боялся, что испорченный юноша воспримет его слова как «особый» призыв, и тогда уже не объяснить, что Син Чэнь просто хотел поговорить, а не к чему-то подталкивать их времяпровождение. Но он очень ошибался. Услышь такое Сюэ Ян, он бы просто попросил сказать еще. Ему нравился этот голос, ему нравились слова, что извлекал этот рот, да и рот сам тоже нравился, форма губ, их цвет, порой расслабленная, порой туго сжатая челюсть. Всё нравилось, поэтому он и поедал его глазами, впрочем, достаточно откровенно это делая в попытке наиболее нежно и скромно показать свою страсть, не прибегая к каким-либо движениям. Но проблема (или соблазн), был в том, что в его взгляде волнения души были так подвижны, что смотря на него Син Чэнь чувствовал, как то холодит, то обжигает кожу, как кровь приливает то к лицу, то в другие места. Но он не мог отвести взгляд. Его приковывали демонические чары этой улыбки и взгляда, ему нравилось то чувство погружения, когда он терялся в своих эмоциях, а перед глазами была эта пьянящая, завлекающая в себя темнота. — Так ты скажешь мне? — нарушив тишину, спокойно спросил Сяо Син Чэнь. В глазах Сюэ Яна мелькнуло недовольство. — Нет. — И не поможешь? — Не помогу. — Будь я на твоем месте, — во взгляде Син Чэня промелькнул тот же недовольный огонек, — я сделал бы всё, чтобы загладить свою вину, а если у тебя не хватает стыда признать её, то хотя бы помочь тому, чтобы поймать это чудовище. Уголок губ Сюэ Яна чуть дернулся, и он, подняв голову, впился в мужчину своим темным взглядом. — Ты никогда не будешь на моем месте, — несколько высокомерно протянул он. — Если бы ты был на моем месте, то ты бы привязал меня к кровати и шептал мне, как сильно ты меня любишь. Сяо Син Чэнь замер от таких слов, лицо его начало гореть. — Что?.. — слабо протянул он, взгляд его стал каким-то потерянным. Сюэ Ян хмыкнул, уголки его губ снова поднялись в улыбке. — Вставай давай, — погрузив пальцы в воду он шутливо брызнул на него немного. — Вода уже остыла, ты весь жар на себя перетянул, — и дотронувшись до его плеча тут же добавил: — Кровь у тебя только горячая, что ли? Сколько не греешься, а кожа так и остается прохладной. Что же в твоем теле крадет тепло? Уж не сердце ли?.. Сяо Син Чэнь его не слушал, сосредоточившись на том, как пылали собственные щеки. То, что он сказал, что это значило? Это он хотел бы, чтобы с ним сделали так, или же он сам хочет сделать это с Син Чэнем? Если так, то как тогда расценивать фразу, где значилось слово «любовь». Это же не могло быть признанием… «Не от такого подлеца, как ты», — было воспротивился своим чувствам Сяо Син Чэнь, стараясь отразить этот удар всем тем, в чем юноша был перед ним виновен, никак не желая поддаться чарам его власти над ним. Этот человек умел очаровывать и умел затягивать в свою чувственную паутину слов и взглядов, но Сяо Син Чэнь не хотел верить ему. Если бы не та ночь, если бы не те насмешки… — Ты улыбался, — когда Син Чэнь покинул кадку, вытерся и надел нижний халат, он, словно долго сомневаясь, наконец-то сказал то, что хотел сказать. — В смысле? — до этого будучи повернутым к нему спиной, чтобы не смущать его выход из воды, удивленно спросил Сюэ Ян. — Смотрел на меня, испуганного и загнанного в угол в том, в чем мать родила, и улыбался, — слегка понизив голос, продолжал мужчина. — У тебя нет никакого чувства вины за то, что ты со мной сделал. — А что я сделал? — достаточно твердо и непреклонно спросил Сюэ Ян. По его взгляду видно было, что он очень устал от этой темы. — Я не ощущаю ни вины, ни раскаяния в том, что я, как ты говоришь «сделал», потому что я всегда честен в своих чувствах, так чего же ты от меня хочешь? Видимо, чтобы я со всей ответственностью и сожалением за «проступок» должным образом попросил у тебя прощения? Этого не будет. Тут на его взгляд снова легла тень, и он, сделав несколько шагов, подошёл к Син Чэню. — Никогда моего прощения не дождется тот, кто был «тверд» и непреклонен, пока терзал мое тело почти до рассвета, и моментами стонал даже громче, чем это делал я. Знаешь, в сравнении со мной твоя доброжелательность достаточно сомнительного происхождения, ты так не думаешь? Плетешь тут про чувство вины, но кто из нас злодей? По факту большая ответственность всегда на том, кто внутри, а ведь я даже не отбивался. Вдруг я просто не мог? Так проси тогда прощения у меня, ведь это я проснулся в твоем семени, и это меня мучило расстройство желудка после долгой тряски. Заметь, после всего этого я заботился о тебе, я вылечил твое отравление, я вывел тебя из леса, я даже вымыл тебя, черт подери! Не дождешься ты от меня ничего, я не скажу тебе ни слова о том, что ты так хочешь знать! — Ты боишься его? — в лоб спросил Син Чэнь. — Если это так, то позволь мне отплатить на твое добро, я смогу тебя защитить. Сюэ Ян даже моргнул несколько раз, поскольку не понял такой внезапной перемены в энергии их разговора. Он ожидал, что они снова начнут ругаться, и уже был готов к более откровенным обвинениям, что выдаст ему этот мужчина, но что это сейчас такое было? А где же продолжение банкета в честь сорванной вишенки одного блаженного даоцзана? Где нападки, упреки, выговор в конце концов! — Тебе настолько меня не жаль? — вдруг нахмурился Сюэ Ян. — Да ты хоть знаешь, что такое иметь дело с убийцей? Смерти совсем не боишься? А вот я боюсь. — А моей не боишься? — вдруг прямо спросил Син Чэнь. Едва это успело прозвучать, как брови Сюэ Яна взметнулись вверх. — Ведь если я не преуспею, большая вероятность, что смерть моя будет куда более страшной, чем ты можешь себе вообразить. У меня сильное тело, но, как ты тонко подметил, слабый и пугливый разум. Меня легко будет подчинить, если перед смертью моя воля будет сломлена чем-то, например поражением. Я не люблю проигрывать, как ты уже заметил, и сразу же впадаю в апатию от отчаяния, это ты тоже заметил. — Ты себя унижаешь или исповедуешься мне? — сделав еще более удивленное лицо, спросил Сюэ Ян. — Сяо Син Чэнь, ты… что происходит? Тебе голову продуло, пока ты из кадки вылезал? Какой заклинатель станет говорить о себе такие вещи? — Я стану, — твердо сказал Син Чэнь и вдруг взял его руки в свои. — Потому если я сумел попасться такому, как ты, то тому другому не составит труда унизить меня куда более извращенно. — Опять ты за свое! — вырвав свои ладони, огрызнулся Сюэ Ян. — Всё, хватит, иди домой, то есть поднимайся в свою комнату. Раз уж ты такой слабый, то это мне впору стало тебя защищать, так что… Он не закончил, так как неожиданно смолк и словно задумавшись о чем-то отвел глаза. Но очень быстро вернул взгляд на заклинателя. — Хм, — сложив руки на груди, губы Сюэ Яна разошлись в хитрой усмешке. — Так кто же из нас боится? Ты? Не поверю. Могу я предположить, что всем вышесказанным бредом ты пытаешься ловко и незаметно проложить тропу к чему-то другому, а, Сяо Син Чэнь? Тот не ответил, но судя по тому, как поджались его губы, он действительно что-то скрывал, но так как его попытки это утаить являли собой более чем жалкую бесхитростность, Сюэ Ян не удержался, чтобы сразу вскрыть эту глупую уловку. — Мне некуда идти, — тихо буркнул Сяо Син Чэнь. Сюэ Ян с удивлением уставился на него. — Уже несколько дней как я не плачу за комнату, лишь обещая это сделать в конце месяца, но их глаза дали мне понять, что мне не верят. — Почему? — нахмурив брови, медленно спросил юноша. Сяо Син Чэнь бросил на него хмурый взгляд. — Потому что благодаря одному вору, у меня больше нет ни денег, ни «чести». Закашлявшись, словно поперхнувшись, Сюэ Ян скрыл свои подергивающиеся не то в улыбке, не то просто нервно губы, и сурово нахмурившись он смотрел куда-то в сторону, пытаясь выровнять свое душевное потрясение. «Вот же гад, — зло подумал он. — Даже глотнув не в то горло он все равно умудрится обвинить в этом меня, ну что за несправедливость! Как может человек, поимев другого человека в свое удовольствие, так бессовестно ныть и жаловаться, да еще и так искусно, что я на самом деле чувствую себя виноватым, хотя за что? Я же взял не так много, всего-то невинность и пару монет. Не может же такого быть, что даос-заклинатель, лишившись такой мелочи, вдруг стал таким беспомощным…» — Ну хорошо, — Сюэ Ян сделал донельзя серьезное, даже немного высокомерное лицо, и молвил: — В таком случае, если тебе негде жить, я могу дать тебе временное жилье. Чувствуя внутренне превосходство за свою так удачно подвернувшуюся значимость, Сюэ Ян ожидал, что этот человек сейчас рассыпется перед ним в благодарностях, но никак не думал, что после того, как Сяо Син Чэнь, словно вторя ему, безразлично дернет бровью, повернется к нему спиной и выдаст лишь одно четкое слово. — Нет. В этот момент можно было услышать, как челюсть Сюэ Яна грохнулась об пол. От такой наглости он даже забыл, как дышать, и когда легкие неудовлетворительно сжались от отсутствия кислорода он шумно втянул носом воздух, и резко обойдя повернувшегося к нему спиной заклинателя стал перед его лицом. — Что? — все же имея надежду, что ослышался, произнёс он. — Я сейчас всё правильно услышал? Ты сказал «нет»? — Ты правильно расслышал, — спокойно ответил Син Чэнь. — А теперь позволь я уйду, мне еще нужно как-то просушить волосы, холодный ночной ветер вполне подойдет. Видя, что он на полном серьезе намерен выйти, Сюэ Ян преградил ему путь. — Я тебе поражаюсь, — с легким придыханием сказал он. — Тебе предлагают возможность спать в тепле и покое, а ты говоришь «нет»? Сяо Син Чэнь слегка склонил голову. — Ты уверен, что даже при наличии между нами стен, однако сам факт пребывания под одной крышей сделает мой сон спокойным? Лицо Сюэ Яна слегка покраснело, губы сжались в упрямую линию. — К тому же, — довольно мягко протянул Син Чэнь, — мне никак не отплатить тебе за такую доброту. Впрочем, ты уже достаточно для меня сделал, нужного и не очень. Даже слишком «не очень». — То есть, я правильно сейчас понял, — отмахнувшись от его речей взмахом ладони, Сюэ Ян слегка нахмурил брови, — ты мне не доверяешь? — Не доверяю. — Но ты позволил раздеть себя! — И ты прекрасно составил мне в этом компанию. Никогда еще Сюэ Ян не чувствовал такого острого желания от всего сердца врезать кому-то промеж глаз. — Но ты позволял трогать себя. — Страшно представить до чего бы дошло, если бы выказал сопротивление. — Минуточку. Уж не хочешь ли ты сказать, что из двух зол выбрал меньшее? — Возможно. — Ты!.. Сюэ Ян заскрипел зубами, упрямым злобным взглядом уставившись в спокойные, словно озёрная гладь, глаза Син Чэнь. В них сиял лишь теплый отблеск света и, как только и могло показаться забытому в гневе разуму, легкая насмешка. — Не играй со мной! — неожиданно громко, даже как-то обидчиво воскликнул он и протянул к мужчине руки, чтобы ухватить его за ворот, как мгновенно его запястья были перехвачены, и Син Чэнь, подняв его руки, прижал их к двери над головой юноши. — Я тебя тоже об этом просил, когда ты, строптивец, изживал мне душу и терзал своими дьявольскими глазами, — тихо, но низко прошептал Син Чэнь, ощутимо прильнув к нему. Тело Сюэ Яна мгновенно окутала дрожь, и он почему-то сразу подумал, что ради таких моментов можно стерпеть не одну насмешку. — Ты первым надо мной посмеялся, и теперь я на тебя обижен. Ты отказался загладить свою вину и ожидаешь, что я стану плясать под твою дудку? Я вполне привычен к тяготам походных условий, так что вполне способен найти себе укрытие в пещере или даже под деревом, невелика разница, чем морозить себе спину. Не путай меня со своим псом, я не побегу за тобой только потому, что в руках у тебя будет миска с горячей похлёбкой и покрывало на ночь. Он говорил, а лицо его было так близко, что Сюэ Ян чувствовал тепло его дыхания, даже звук того, как соприкасались друг с другом его влажные губы, пока он произносил свои слова. Поднятые вверх руки были крепко прижаты к двери, ладони онемели от пережатых запястий. Жар от его тела исходил такой, что Сюэ Ян сразу ощутил, как запекло ему между ног, словно к нему прильнула печка, а не человек. Разве люди могут быть такими горячими? Этот мог. Обычно холодный он распалялся в приступе гнева или сильных эмоций, но ведь сейчас его лицо было спокойным, так что же стало причиной такого жара? Неужели Син Чэнь бессознательно ждал момента, когда смог бы вкусить радость от преобладания над притихнувшим в его руках юношей, чьи глаза горели затягивающей в себя тьмой, пока он жадно, с нарастающим томлением не отрывал от него взгляд… Син Чэнь замолчал и с несколько секунд позволил себе в окружившей их тишине неподвижно смотреть в эту тьму, после чего глаза Сюэ Яна вдруг широко распахнулись, так как лицо мужчины неожиданно склонилось к нему, но миновав губы и щеку Син Чэнь скользнул дальше, кончик его носа легчайше задел прохладную мочку. Вдруг Сюэ Ян ощутил, как что-то бархатисто-нежное коснулось местечка под ушком, и угадав в этой нежности касание горячих губ застыл, не имея силы даже моргнуть. Син Чэнь поцеловал его, легко коснувшись кожи своими губами, после чего всего ничего задержавшись у пульсирующей жилки на шее вновь посмотрел на него. — Благодарность за ванну и приятную беседу, — плавящим уши Сюэ Яна голосом сказал он. — Самое меньшее, что могу, но все же могу, несмотря на то, что это ты. Он медленно отпустил его, помогая его рукам вновь опуститься вдоль тела, и только тогда полностью разомкнул пальцы, но когда поднял свой взгляд неожиданно для себя застыл, ощутив, как по позвоночнику пробежала дрожь. Никогда еще Син Чэнь не видел настолько обжигающего взгляда, направленного на себя. Глаза Сюэ Яна горели черным пламенем, и их взгляд был таковым, что проникая под кожу будоражил в крови страх и трепет. Ощущение складывалось такое, словно юноша забыл себя, потому что в его взгляде было нечто настолько глубокое и обжигающее, словно за мужчиной наблюдали не глаза, а что-то большее, что-то, что тихонько подсматривает в маленькое окошко зрачков. Будучи буквально пронзённым этим взглядом, Син Чэнь сразу ощутил, как в его теле зашевелилось что-то первородное, что-то, что довольно сложно было сразу взять под контроль своей воли, потому что оно заглушало эту самую волю, сжимало её в пламенном кольце, огонь которого обещал насытить кровь удовольствием. Эхо невидимого зова заставило низ его живота напрячься, а ладони мгновенно вспотеть. Он ощущал, как неосознанно откликается на что-то, что уже влияет на него, что обволакивает так медленно и тесно, словно змея, окольцовывая его плоть. В этот момент он забыл, что они уже занимались любовью, и что тело помнит, как зарождается этот импульс, а раз помнит, то снова попав под те же чары Сяо Син Чэнь не смог сразу осознать, что его тело просто отзывается на зов чужой плоти… Это было странное, безумное, полное хаотичности наваждение, что неудержимой волной мгновенно смыло все его мысли и размышления, побуждая немедленно схватить это лицо и прижать к себе. Син Чэнь не мог выдержать настолько откровенного взгляда, чувствуя, что с каждой секундой приближается тот миг, когда он не сможет сопротивляться клокочущему в нем порыву сорваться с цепи благоразумия. Он отошел от юноши на один шаг, не прерывая зрительного контакта, и брови его нахмурились. Ему вдруг стало так страшно от той власти, которую над ним имеет этот взгляд, что собственные чувства повергли его в сильное замешательство и, как следствие, мгновенное сопротивление, породившее резкое и довольно болезненное отторжение этого порыва. Некоторое время он так и стоял, опустив глаза в пол, лицо его было необычайно серьёзным. Он не хотел признавать, что подобное его состояние было итогом его собственных волнений, ведь если посмотреть здраво, юноша его никак не провоцировал. Сюэ Ян не трогал его, не просил, не кричал, не ругался. Он просто смотрел, всего лишь смотрел, а Сяо Син Чэнь уже чувствовал к каким последствиям может привести просто то, что на него так смотрят. И что смотрит именно этот человек. Если бы в этот момент он что-то сделал, кто сказал бы, что виноват Сюэ Ян? Тот лишь неподвижно стоял, даже глаза его не двигались. Но тем не менее это уже было причиной того, что на него могли напасть. Он просто смотрел, а внутри Син Чэня всё переворачивалось. Конечно же он не мог знать, что такое немой зов плоти, когда разговаривали глаза, вливая в душу человека тот сладчайший яд, в котором хочется утонуть без остатка, безумно упиваясь столь сладострастным наслаждением от постигаемых пределов собственной похоти. Именно этим и обволакивал заклинателя взгляд юноши, в котором притаилась жадная всепоглощающая страсть, пламенное желание обладать и быть захваченным, спровоцировать на немедленное действие и яростно сопротивляться, упиваясь ощущением того, как под давлением удовольствия сопротивление слабеет, а вершиной ощущений становится обоюдный экстаз, сцепивший их друг в друге намертво в момент выбрасывающего душу из тела наслаждения. И Син Чэнь испугался, испугался того, что в какую бы крайность ни зашел не сможет удержать контроль, не сможет преобладать над сущностью этого человека. Этот юноша с глазами чернее самой ночи даже будучи истерзанным им все равно будет тем, в чьих руках сосредоточиться всё превосходство, превосходство над ним, мужчиной, который не сможет его подчинить как бы ни пытался. Хуже того, что он даже не заметит, когда сам окажется в его власти… — Как насчет сделки? — несколько тихий, но твёрдый голос Сюэ Яна заставил Син Чэня поднять глаза. — Сделки? Их молчание было до того долгим, что снова начав говорить они делали это медленно, словно постепенно просыпаясь от заставшего их врасплох наваждения. — Да, сделки, — ранее будучи тяжёлым от переполнявшего его внутреннего жара, теперь взгляд этих глаз стал легче из-за пляшущей в нем лукавости, сопряженной с игривой лисьей хитростью. — Ты сам по доброй воле согласишься жить со мной в моем доме и будешь уделять мне знаки внимания, чтобы я не чувствовал себя одиноко. Сяо Син Чэнь внимательно на него посмотрел. — О каких знаках внимания идет речь? Сюэ Ян тихонько выдохнул и ласково улыбнулся. — Я ни к чему тебя принуждать не стану из того, что тебя пугает или отвращает, — спокойно сказал он. — Но если сам захочешь, противиться не стану. Однако до момента, когда это произойдет, от меня не будет исходить никакой инициативы, согласен? — А что взамен? — спросил Син Чэнь. Взгляд юноши стал немного уже. — Если это окажется в моей власти, я помогу тебе поймать того, кого ты ищешь, — сказал он. — И если буду чувствовать, что ты искренен со мной, поделюсь с тобой тем, что знаю и… что мне было позволено узнать. Они смотрели друг на друга и молчали, взгляды их становились всё более нечитаемые, словно между их внутренними состояниями шла некая тихая борьба друг с другом, однако против чего они боролись или ради чего… В любом случае то, что они сейчас испытывали, не иначе как столкновением назвать было нельзя, и будь то столкновение интересов, потребностей, подозрительности уже не имело значения. Сяо Син Чэнь тогда не ответил ему и просто вышел. Сюэ Ян, перебросив через плечо его постиранную одежду вышел вслед за ним и тихо обрадовался, когда мужчина вывел их на улицу, а не поднялся к себе в комнату. Так как Син Чэнь не дал ответа, Сюэ Ян, интуитивно чувствуя, что лучше будет напрямую не спрашивать, как бы про между прочим предложил ему пойти вместе с ним. И удивился, услышав согласие. Это, наверное, не было согласие на представленные ранее условия, во всяком случае не прямое, однако пойти за ним подразумевалось, что Син Чэнь принял условия сделки, ибо к чему тогда было то жаркое столкновение, когда, а Сюэ Ян был уверен, если бы не неожиданный поцелуй Син Чэня, они бы снова вцепились друг другу в глотки. Это странное, уже почти ставшее привычным состояние, когда они в чем-то начинали спорить, когда столкновение их несогласий друг с другом проявляло себя слишком тяжело, слишком агрессивно, невероятно быстро подводя их к тому, чтобы спор перерос едва ли не в драку. Но пока что до этого не доходило, потому что замолчав и начав сверлить друг друга глазами градус накалялся уже в другой плоскости, и вместо того, чтобы продолжать рычать друг на друга, они чувствовали потребность спалить свой гнев весьма и весьма чувственным способом… Может вся причина была в том, что грызясь в их ментальном и физическом теле скапливаясь слишком много агрессивной энергии, которую и в самом деле нужно было немедленно сжечь? Вот только ни разу пока еще до этого не доходило, и они оба не задумывались, что если её не сжигать она копится, а переполнив может стать причиной разных последствий… Однако не всё так просто. Сидя на кровати, Сяо Син Чэнь то и дело перебирал пальцами, словно пытаясь сбросить внутренне напряжение, что терзало его уже несколько часов. С того самого момента, как схваченный за волосы юноша «признался» в том, что разыскиваемый Син Чэнем человек ему и правда известен, Сяо Син Чэнь не просто так молчаливо просиживал в кадке, устремив свой неподвижный взгляд в исходящую паром воду. Во-первых, признание юноши повергло его в шок сравнимый лишь с тем, когда глаза ослепляет кромешная тьма, а во-вторых, он мучительно стал обдумывать каждое его слово, воспроизводя в памяти любое изменение тона, любую перемену взгляда, даже шум дыхания, когда оно становилось медленней или быстрее. Он пытался вычислить где была сказана правда, а где ложь. Он вообще не доверял этому человеку, хотя и признавал, что плохо сопротивляется его влиянию на себя. Неважно, солгал он об этом или не нет, но раз уж сказал, такой шанс ведь упускать нельзя, верно? Первым, что сделал Син Чэнь, это как следует продумал, как наиболее незаметно будет напроситься к нему домой, да так, чтобы юноша сам его пригласил, не учуяв в его словах ни намека на острое желание по собственной воле попасть туда. Легче всего было выставить себя тем, за кого его и принимали, то есть за наивного, но упрямого простачка, абсолютно бесхитростного и подверженного чужому влиянию на себя или свои решения. К его удивлению Сюэ Ян сразу вычислил его притворство, все-таки уловив за покровом многослойности слов совсем иные намерения, но на удачу Син Чэня дать им точное определение не смог. А Син Чэнь ему и не дал на это времени, поскольку молниеносно подстроившись под перемену тона игры выдал версию про отсутствие денег, подействовав на нервы юноши тем, к чему он относился весьма нервно, а именно напомнив ему о совершённом «преступлении». Сяо Син Чэнь уже и сам не относился к этому с той же импульсивностью, что поначалу, но видя, как подобное заставляет Сюэ Яна слегка ослабить бдительность, решил прибегнуть к проверенному способу сбить его со следа. Предвидев, что тот явно не без задних мыслей предложит ему вариант (он просто обязан был это сделать) пожить у него, Сяо Син Чэнь сделал самое безразличное из всех своих лиц и твердо отказал ему, предвкушая в какую ослепляющую злобу это приведет юношу. И не прогадал. На самом деле он хотел лишь немного позлить его, а затем, сославшись на знаменитую фразу «по старым счетам платят дважды» все же согласиться, не забыв при этом наиболее ярко дать понять о своем «сомнении» такого решения, а после, дабы уж наверняка вогнать последний гвоздь в уже погруженный в яму гроб под названием «Бдительность одного содомита» решился на даже его взволновавшую близость, когда коснулся губами нежной кожи под ушком юноши. Но он никак не ожидал, что последовавший за этим взгляд Сюэ Яна заставит его так глубоко потеряться в себе, что он едва ли не забудет всё то, что планировал, и чуть не свершит то, что в его планы совсем не входило. Он очень испугался как своей реакции, так и этого взгляда, ведь глаза эти словно обнажали его, и было чувство, словно юноша ведает о его лжи и просто тихо ожидает, когда этот спектакль закончится и можно будет наконец отведать «сладенького». От того, как он об этом подумал, Сяо Син Чэнь сам себя обругал и крепко сцепил пальцы. «Сладенького, да?» — удивившись такому набору слов в своих мыслях, мужчина горько усмехнулся. Он смутно догадывался, что у этой сладости пряный мускусный запах и обжигающий, с кровавым оттенком вкус, соленый, как кровь или пот. Он уже чувствовал на языке эту соль, когда вгрызался в нежную кожу окруженный горячим тельным запахом и задыхался от переполнявшей его страсти, усладить которую мог лишь погружаясь в еще более обжигающий жар внутри отзывающегося на его безумства тела… И всё же Сяо Син Чэнь не отрицал вариант того, что юноша ему возможно солгал, хотя его слова звучали точно и взвешенно, и совсем не видно было, чтобы он на ходу что-то сочинил. В зависимости от того, правдой это окажется или нет, в голове Син Чэня было несколько вариантов действий. Первое, он сознательно использует влечение этого юноши к себе, чтобы с помощью него подобраться к тому человеку или же хитрыми уловками подвести Сюэ Яна к тому, чтобы тот непреднамеренно чем-то его выдал. Думая о втором варианте, Сяо Син Чэнь достал из рукава мешочек Цянькунь, и раскрыв его медленно вытащил наружу длинный, поблёскивающий в свете луны… абсолютно чёрный меч. На удивление заклинателя он не был холодным, словно источал тепло, и едва коснувшись его он почувствовал, как меч стал нагреваться еще сильнее, точно реагируя на его касание. Это был меч Разорителя Могил, который Син Чэнь добыл в их бою, и наверняка та сторона уже должна была заметить и, должно быть, оценить ту ловкость, с которой Сяо Син Чэнь, прибегнув к талисману обратной подмены, обманул мужчину. Когда их противостояние прекратило появление собаки, Син Чэнь, как наверняка думал преступник, держал в руках его меч. Но это было не так, потому что Син Чэнь держал свой, и именно его преступник выбил у него из рук и унес с собой, а Сяо Син Чэню остался его чёрный и, как ни странно, покладистый меч. Талисман обратной подмены был хорош тем, что не менял предметы местами, оставляя их первоначальный вид, а накладывал иллюзию, что смотря на, как ты думаешь, принадлежащую тебе вещь она таковой не является. В глазах преступника Шуанхуа был его мечом, и даже через тактильное касание он не почувствовал разницу, а даже если и почувствовал, то сбегая не обратил на это внимание. Теперь в руках Син Чэня был этот дьявольский меч, отнявший не одну жизнь, и ввиду отсутствия сопротивления, пустить его в ход не находило никаких препятствий. Он мог им сражаться, и самое главное, что с такой пропажей преступник вынужден будет вернуться и найти заклинателя, так как его лишили шанса сославшись на то, что его разоблачили, немедленно покинуть город. Он не покинет, и даже больше, сам даст о себе знать, если эта вещь ему дорога. Принимая предложенную Сюэ Яном сделку, Син Чэнь тогда не подумал, что подобным планом может поставить его под угрозу, потому что третьим вариантом развития событий предполагал еще кое что. До сих пор, несмотря на все факты, он не снимал со счетов того, что именно этот человек может оказаться тем самым Разорителем Могил, и что находясь к юноше так близко, как он и хотел, он мог обнаружить в его поведении или реакциях то, что искал. Свои сомнения он не мог и не хотел списать на то, что из-за причиненной ему обиды искал возмездия за перенесенное унижение, поскольку его не покидало чувство, что что-то все равно не так. И он улавливал корень своих сомнений именно в Сюэ Яне, четко ощущая, что есть деталь, которая если не уже указала, то обязательно укажет ему на неопровержимость этих сомнений, но что он мог сделать, коль юноша опроверг все его подозрения. Рана на ноге, запах, движения тела… Ничего не подтвердилось, ничто не нашло повторений или схожести. Голова Сяо Син Чэня кипела от напряжения. Он вновь и вновь воспоминаниями возвращался в тот лес, снова опрокидывал юношу, снова вдыхал окружающий его запах и задирал подол его одежды. Что же было не так, что же не давало ему покоя? Всё его существо возвращалось именно к этому моменту и ожидаемо билось головой о глухую стену под названием «Ничего». Отчаявшись, он даже решил, что если будет биться о неё сильнее, столь желанные им трещины, в которые могли бы просочиться его сомнения таки возникнут, но нет, стена была так же глуха, как и голос разума, призывающий его прекратить подобные истязания. «Рана, запах, движения… — мысленно перечислял он. — Что я мог упустить, чего я не смог рассмотреть? Характер раны другой, того запаха не ощущалось ни на грамм, про движения я вообще молчу. Но почему в столь четкой неопровержимой картине я все равно ищу подвох? Нет, не ищу, я словно смотрю на него, но не вижу, а потому и четкого заключения дать не могу. Боги, помогите мне не сойти с ума…» Он уже сам стал говорить себе, что будучи взволнованным своими чувствами в отношении Сюэ Яна, возможно таким способом пытается сопротивляться тому притяжению, что властвует над ним и которое он продолжал отрицать, но с каждым разом всё тише и тише. Жить с ним под одной крышей, как это будет, что оно за собой повлечет? Не омрачиться ли из-за подобной близости с ним разум Син Чэня, как омрачился в момент их молчаливых гляделок, когда казалось, что застыло всё, даже само время; не станет ли юноша причиной того, что он забудет о предосторожности и допустит роковой промах, стоящий ему не только заклинательской чести, но и, возможно, жизни. В какие бы глубокие раздумья он не впадал, факт оставался фактом: он не может не реагировать на этого человека, и градус этой реакции способен меняться так быстро, что и не уследишь, а если не уследишь, то велика вероятность сорваться и что-то совершить. И подсознание Сяо Син Чэня тихонько шептало ему, что возможно не так уж и против он это «что-то» совершить.