Моля зверя о любви

В легких, действительно легких раздумьях, что не давили ни на сердце, ни на разум, Сюэ Ян пошел обратно, быстро и точно размышляя о некоторых деталях, и наверное из-за этого не услышал приглушенный, словно смещенные тонкие серебряные пластины, звук голоса, больше походивший на отдаленный смешок. Он не услышал, а потому замерев в проходе с невероятным удивлением, да и вообще потрясением, уставился на то, как Сяо Син Чэнь, держа пальцами палочки, а между палочками рис кормит из своих рук нечто, что Сюэ Ян не то чтобы совсем не ожидал увидеть, но во всяком случае не сегодня и, конечно же, не так. Сяо Син Чэнь же в свою очередь обернулся в тот же момент, как те, кто были рядом с ним, со смешинками в глазах ответно уставились на Сюэ Яна, который сперва секундно побледнел, а затем, когда кровь ударила ему в голову, немножко зарумянился. Это, конечно, было не совсем подходящее слово его внутреннему напряжению, но очень редко он багровел от гнева, и зачастую его щечки лишь украшала легкая алость, делающая цвет его кожи более возбуждающим. — Сюэ Я-ан, — ему помахали рукой и счастливо улыбнулись. — Доброе утро. Это были женщины. Две, если точнее, и ладно бы просто женщины, но это были… голые женщины. Ну, практически голые, ведь полупрозрачный хитон, наброшенный абы как, ведь нельзя считать одеждой, правда же? Если быть более точным, то одеждой это могло именоваться лишь на рисунках, и вот уже отталкиваясь от этого слова можно было начать смутно догадываться почему они шляются по дому полураздетыми, почему на них именно хитон… Но, к сожалению, это не давало разгадку тому, почему эти беззастенчивые девицы оказались на кухне и почему их неожиданно спокойно и миролюбиво кормит тот, кто от обнаженных тел как прокаженный шарахается! «Это же я, я хотел тебя покормить! — румянец на щеках Сюэ Яна стал похож на бок белого наливного яблока, тронутого «стыдливостью». — Так какого черта ты скармливаешь им рис, который я хотел скормить тебе!» Он, конечно же, не мог дать волю своему гневу, поэтому немного постояв в ступоре, застыв как каменный истукан (безумно красивый истукан, если что), Сюэ Ян вдруг тепло улыбнулся, из его горла послышался какой-то звук похожий на хмык, вот только хмык сопровождаемый улыбкой, и он, быстро-быстро зашуршав своим подолом по полу подошел к Сяо Син Чэню, по пути ловко и быстро развязав свой пояс и буквально намотал его в три слоя на голову мужчины так, чтобы не только его глаза, но и все лицо оказалось закрытым, нигде и щели не было пробиться. Сяо Син Чэнь такого его поступка не понял, но отчего-то срывать этот «занавес» не спешил, слыша, как те девушки, что сидели рядом с ним вдруг издали громкий визг, потом послышались звуки ходьбы, потом еще какой-то резкий звук, заставивший их мигом замолчать. По слуховым ощущениям это вроде как был шлепок, очень звонкий и наверняка сильный, потому что дальним эхом отбивался слабый всхлип и тихое шипение. — Эх, даоцзан, — Сяо Син Чэнь почувствовал, как к его макушке прислонилось что-то горячее, а вдоль грудной клетки свесились руки. — Я сердечно прошу прощения за то, что в этом порочном гнезде мне не удаётся скрыть от твоих глаз подобное зрелище. Хотя с другой стороны, знал бы, что ты так спокойно отнесешься к голой плоти, подумал бы еще раз, а не одеться ли мне в воздух вместо этих плотных слоев ткани. Положив подбородок ему на голову, Сюэ Ян, перекинув руки через его плечи и свесив их вниз начал легонько покачиваться из стороны в сторону, словно баюкал все еще покрытого трехслойной тьмой Сяо Син Чэня. На самом деле всё было гораздо проще. Когда Сюэ Ян ушел, Син Чэнь продолжил есть свой завтрак, но не успели его палочки нырнуть в пиалу хотя бы трижды, как краем глаза он уловил, что за ним кто-то тихо подсматривает. Он в этот момент как раз жевал, и его правая щека немножко надулась. Девушки, видя, что он не кричит, не ругается, да и вообще выглядит очень дружелюбно вышли из своего укрытия и осторожно подсели рядом, мигом заведя беседу. Не сказать, что Сяо Син Чэнь не подвис так же, как Сюэ Ян, когда увидел их внешний вид. Эти девушки были натурщицами для художника, и в эту ночь остались ночевать в доме. Рано утром они снова должны были позировать, художник начал работу почти с восходом солнца, и вот теперь, уставшие, они вышли поесть и передохнуть, а «рабочий» костюм снимать не стали, так как предстоял еще день кропотливой работы. Син Чэнь увидел их блестящие от голода глаза и пожалел бедняжек, предложив им свою пиалу. Те были не против, и тут же наваливаясь друг на друга подставили лица, словно маленькие милые щеночки, и стали ожидать, пока их покормят, в чем Син Чэнь им и не отказал. На этом моменте их и застал Сюэ Ян. — Как же мне стыдно, — прижимаясь грудью к его спине, Сюэ Ян испытывал всё многообразие своих чувств, но хоть ты тресни, а стыда там и в помине не было. — О, как же мне стыдно, я так виноват. Как мне загладить перед тобой свою вину? Учти, я могу многое. На этой фразе, как и ожидалось, его голос слегка приглушился, но серьезности своей не потерял. Сяо Син Чэнь молча спустил с лица пояс и не оборачиваясь спокойно сказал: — Ты ведь говорил, что не станешь прилагать никаких «усилий». — Что заставляет тебя думать, что я прикладываю какие-то «усилия»? — с улыбкой молвил Сюэ Ян. — Я греюсь, холодно очень. — На дворе светит солнце. — А в моем сердце глубокие льды, — тут же ответил Сюэ Ян. — Да и потом, не так уж ярко оно светит, во всяком случае не ярче, чем твое. Сяо Син Чэнь дернул бровью и довольно пассивно потянулся за пирожком, чувствуя необходимость чем-то занять свой рот, чтобы даже в случае словесной провокации иметь оправдание для своего молчания. — Оу, — неожиданно у самого его уха усмехнулся Сюэ Ян, и так ловко пропустил свои пальцы между пальцами его правой руки, что Син Чэнь инстинктивно повернул к нему голову, да так, что их носы едва ли не столкнулись друг с другом. — Как мило, ты трогал мои вещи? Не понимая, как он его вычислил, Сяо Син Чэнь продолжил жевать пирожок, смотря на юношу через плечо. — Так-так, — поднеся его пальцы к своему лицу, Сюэ Ян сделал один глубокий, но медленный вдох. — Судя по всему… тебя больше всего заинтересовал ладан, я прав? О, почему вдруг твой взгляд стал шире, это ведь проще простого. Ты взял мою прекрасную шкатулку с секретами, пооткрывал все бутылочки, так как я чувствую мешанину из разных запахов, что остались на твоих пальцах. Знаешь, закупорил то я их не стеклянными, а деревянными пробками, а дерево, особенно мягкое дерево, впитывает запах даже лучше, чем пух или ткань. Так вот, отчетливей всего я чувствую ладан, ведь его ты держал в руках дольше, чем остальные пузырьки, верно? Позволь спросить, этот запах пришелся тебе по душе или раздразнил старые воспоминания, что ты уделил ему гораздо больше времени, чем следовало твоему любопытному носику? Сюэ Я так смотрел на него, как обычно хитрые, но ласковые родители смотрят на своих еще неразумных маленьких детей, которые еще не умеют лгать и не имеют достаточной сноровки, чтобы скрыть свои секреты. Это был взгляд достаточно снисходительный, с легкими нотками превосходства и той глубокой нежности, что питает душу безусловной чистой и искренней любовью. Так смотрят родители, которые стремятся стать своим детям прежде всего сердечными друзьями, дабы получить их безграничное доверие, и как следствие занять в их сердце прочную позицию незаменимого наставника, личности, которая расскажет и покажет, объяснит и укажет на ошибку, при этом не осуждая и не браня, лишь донося суть. — Я никогда прежде не видел, чтобы ладан переработали в духи, — спокойно ответил Сяо Син Чэнь, когда после недолгого размышления понял, что ему никак не выкрутиться, и дабы не признавать то, что он и правда открыл шкатулку, что было равносильно тому, что он лазил по чужому имуществу, он решил сдвинуть разговор так, словно не так уж и важно то, что он исследовал его вещи. — Ладан это ведь смола, при сожжении запах извлечь легко, но технология переработки запаха в жидкость требует влаги, а если эти два вещества совмещать, запах утратит свою яркость. — Ты ведаешь о тайнах изготовления духов? — Сюэ Ян дернул бровью и моргнул несколько раз. — Вот это да… Увлекаешься таким? Впрочем, ты немного не прав. Во-первых, то, что пузырьках, это не духи, а то из чего делают духи, то есть компонент, но да, это сердце запаха, но одного запаха, а не симбиоза разных ароматов. Во-вторых, ладан для меня запах особенный, я не разбрасываюсь им как попало, а ты вот взял и перебил немножко запаха себе на пальцы. — Прости, — тут же опустил глаза Син Чэнь и почему-то ощутил на душе неяркую вспышку расстроенности. Сюэ Ян сказал, что запах этот для него особенный, а значит не особенные люди к нему прикасаться не могут. Но вещества в пузырьке было чуть больше половины, от самого Сюэ Яна ладаном не пахло. Так куда делось остальное, или… кому оно отошло? Он не видел, как эмоции преображают выражение его глаз и изгиб губ, а потому смотря на него такого Сюэ Ян подумал, что Сяо Син Чэнь достигает верха своего раскаяния, и мягко улыбнулся. — А в-третьих, ты забываешь что если концентрат влаги и пара не будет равен, то на исходе мы получим более маслянистую жидкость. — Ты не использовал воду? — удивился Сяо Син Чэнь. — Но… тогда как же он получился таким прозрачным? — А тебе прямо все секреты расскажи? — тепло улыбнувшись, Сюэ Ян, пригнувшись, смотрел на него так близко, что Син Чэнь, в пылу их беседы, не сразу это и заметил, а когда заметил мигом дернулся назад, не слишком резко, но видно было, что слегка пугливо. — Такая информация для любителя ароматов станет едва ли не подарком, а потому, раз уж мы так мило беседуем, то я требую, чтобы ты одарил меня… благами. — Благами? — Сяо Син Чэнь повернулся к нему, и Сюэ Ян в нетерпении заложил руки за поясницу. — Хочу подарок, — объяснил он. Глаза его влажно поблёскивали, с губ не сходила нежная, но из-за особенности его взгляда все же лукавая улыбка. Сюэ Ян был так обаятелен, так прекрасен, что не мог не привлекать внимание, не мог не притягивать к себе взор. И Сяо Син Чэнь не мог противостоять его чарам, хотя бы внутренне, но не мог. Он смотрел на него и смотрел, видя, как исходя из того, что происходит у юноши в голове, меняется тон его взгляда. В зрачках виден блеск, и он как бы трепещет, да так, что кажется и не заметишь, а заметит только тот, кто не просто смотрит, а еще и видит. И этот блеск ему очень шел, эта завораживающая смесь из стыдливости и лукавства, словно девственно белое и яростно красное, смешавшись, создают прекрасный нежный розовый оттенок, примерно тот, который сейчас играл на щеках юноши. — Хочешь подарок? — неожиданно мягко улыбнулся Син Чэнь. Глаза Сюэ Яна стали сиять ярче. — Хочу, — с обворожительной улыбкой согласился он и в нетерпении даже немного поерзал на стуле. Вид у него был таков, что ему страх как не терпелось, чтобы его немедленно побаловали, и даже больше — чтобы побаловал именно этот человек. Кажется, Сюэ Ян на самом деле искренне хотел быть интересным Сяо Син Чэню, и очень сильно желал стать причиной и его заинтересованности собой. — Хорошо, — кивнул Син Чэнь. — Но взамен, ты знаешь, я спрошу с тебя ответы. — Что угодно, — тут же расцвел Сюэ Ян и придвинулся ближе к нему. — Ну, что ты мне подаришь? Он согнул локти и прижал костяшки пальцев к своим щекам, выражая острое нетерпение и волнение. Сяо Син Чэнь попросил его встать, закрыть глаза и вытянуть раскрытые ладони. Сюэ Ян еще более беспечно немедленно выполнил его просьбу, став, как и было велено, отчего Сяо Син Чэнь ощутил острый укол совести, подумав, что, наверное, поступает слишком подло. Эта улыбка, эта искренняя радость и счастье сильно смутили его. Он чувствовал словно предает человека, который безоговорочно верит ему. Сяо Син Чэнь не заметил, что в тайное отверстие за ним кое-кто следит. Это был художник. Увидев выражение лица заклинателя он сразу понял, что у того на уме какие-то сомнения, и напрягся, чувствуя, что немедленно должен вмешаться. Он и сам был удивлен такой покорности Сюэ Яна, как и был уверен, что этот человек действительно обрушит на их головы тяжелые несчастья. Но пока что он лишь наблюдал, да и даже если мог вмешаться не сделал бы этого. Он слишком хорошо знал Сюэ Яна и его окружение. Сюэ Ян никогда никому и ни при каких обстоятельствах не позволит себя обидеть… Сяо Син Чэнь достал мешочек цянькунь, и, аккуратно извлекая из него черный меч, с колебанием посмотрел на юношу. Тот стоял, слегка улыбаясь, и ждал. Когда же Сяо Син Чэнь положил на его руки меч, довольно напряженно и медленно это сделав, он никак не ожидал, что с громким «Ой!» Сюэ Ян резко опустится на землю, словно ему на руки положили не меч, а тяжелую каменную глыбу. Он резко сел, меч в его руках сильно придавил ладони к полу, и слегка ошарашенное лицо Сюэ Яна выдавало его замешательство. — Прости, — тут же опустившись рядом с ним на колени, Син Чэнь поднял меч, удивившись его неощутимой, почти как перышко, легкости. Ну, он был заклинателем, меч для него был не тяжелее, чем палочки для еды. Но он никак не ожидал, что меч, попав в руки Сюэ Яна, сам себя утяжелит, словно лишь коснувшись этих рук уже был недоволен, что попал в них. — Ты вот это мне даришь? — с удивлением обозревая черный меч, Сюэ Ян нахмурился. — Это твой? Какой мрачный и страшный… как бы не задымился часом. Он с любопытством вновь потянулся к нему руками, Сяо Син Чэнь внимательно следил за ним. Разумеется, глупо было ожидать чего-то сверхъестественного от их встречи, а при своих подозрениях вот так отдавать меч было вообще рискованно, но! Преступник, понятное дело, и так уже знал у кого его меч, и меч его был, мягко скажем, не совсем обычным. Сяо Син Чэнь ожидал, что оружие как-то отреагирует на Сюэ Яна, но оно, кажется, озлобилось, и это было странно, ведь в руках Син Чэня, того, кто его, по сути, украл, меч был очень тихим, послушным, даже можно сказать ластившимся, ведь он нагревался в его руках, но не обжигал, а словно согревал, передавая свое энергетическое тепло. Но Сяо Син Чэнь хоть и знал, чем рискует, почему-то решил вести свою игру именно так, и создавать ситуации, которые можно было считать неожиданными. Он прекрасно знал, что истину всегда выдает самая первая реакция, и нужно застать человека врасплох, дабы он не успел вовремя среагировать и составить план действий. Но опять же, он ничего сверхъестественного не ожидал, просто сделал ход, движение, которое может проложить ему путь на следующий ход в этой с самого начала не задавшейся игре. — Ай! — когда он обхватил пальцами ножны, лицо Сюэ Яна выразило боль. — Ай-ай-ай-ай! Больно! Он безуспешно пытался отнять руку, и Сяо Син Чэнь первые секунды не мог понять, что происходит. Но едва ощутив запах гари немедленно схватил меч и, отбросив его в сторону, резко взял руки Сюэ Яна в свои. Он был в шоке, когда увидел, что ладони… обожжены, причем так глубоко и болезненно, что по его сердцу сразу же резануло стальным кинжалом, будто это боль была его собственной. — Прости, — видя слезы, навернувшиеся на глаза Сюэ Яна, он затрясся всем телом, взгляд его стал стеклянным. — Пожалуйста, прости меня, прости. Сюэ Ян начал всхлипывать и тоже задрожал, низко опустив голову. — Прости меня! — Сяо Син Чэнь поднес его ладони к своим губам и уже было хотел коснуться, но тут же вспомнил, что это лишь усилит боль. — Я правда не хотел, я… Решив, что словами делу не поможешь, он нырнул пальцами в свой рукав и вытащил оттуда баночку с мазью. Подвигав в ней подушечками пальцев, Сяо Син Чэнь начал медленно и аккуратно скользить ими по обожжённой коже Сюэ Яна. — Эта мазь заживит твои раны до вечера, будь уверен, — тут же стал заверять он. — И она облегчит боль. Сюэ Ян со склонившейся головой продолжал молчать, лишь плечи его подергивались, как если бы он плакал. Его молчание лишь удвоило раскаяние Сяо Син Чэня, и он, раздираемый чувством вины чуть не сошел с ума от ставшей между ними тишины. — Знакомо пахнет… — спустя какое-то время тихо и без всхлипов пробормотал Сюэ Ян. Сяо Син Чэнь облегченно выдохнул, и коснувшись костяшками пальцев его макушки ласково позвал: — Пожалуйста, подними голову, посмотри на меня. Я правда очень сожалею, я… не знал, что так произойдет, и поверь, ни в коем случае не хотел сделать тебе больно, я… — Почему не поцеловал? — тихо-тихо спросил Сюэ Ян, и только тогда поднял на него свои глаза. Странно, но даже уголки его век не были красными, разве что щечки чуть сильнее зарумянились, словно бы у него была легкая горячка. — Я же видел, что ты хотел. Почему не поцеловал? Сяо Син Чэнь застыл. — Потому что это лишь усилило бы твою боль, — беспомощно пробормотал он, на что Сюэ Ян резко нахмурил брови. — Да к черту боль! — неожиданно дерзко и громко воскликнул он. — Пусть будет больно, только… прикоснись. На последнем слове его голос так сильно сбавил громкость, что Сяо Син Чэнь скорее угадал по движению его губ, нежели расслышал. Лицо Сюэ Яна скривила маска боли и сожаления, он бросил ничего не значащий взгляд на свои руки и внезапно слабая улыбка затронула его губы. — Зелено-голубой… — смотря на мазь вдруг тепло сказал он. — Какой красивый цвет… почти как у моего платья. Он улыбнулся шире, из-за чего от сердца Син Чэня тут же отлегло. Сюэ Ян попросил баночку с мазью, открыл её, с улыбкой посмотрел на цвет и принюхался к содержимому. — Здесь есть морская трава, да? — Как ты узнал? — Масло, извлекаемое из морских растений, имеет довольно чёткий, с легкой кислой остротой запах, очень концентрованный. Дары моря, что включают в себя не только рыбу, часто попадают и на наш рынок, поэтому я точно знаю, как пахнет морская трава. Она усиливает процесс заживления ран, вот в чем её ценность. К тому же именно эти травы придают столь интересный цвет, особенно если в составе есть мраморные листья, названные так из-за своего белого цвета. Поначалу цвет отчетливо зеленый, но из-за этих листьев происходит химия цветов и они смягчаются, наложенные друг на друга, вот на выходе и получается то, что я сейчас вижу. — Да ты просто кладезь знаний, — искренне восхитился Син Чэнь, но тут же стал серьезным. — Тебе что, приходилось врачевать тяжелые раны? Сюэ Ян посмотрел на него и с какое-то время молчал. — С чего ты взял? — его губы растянула медленная улыбка. — Просто эта мазь прекрасно заменяет отсутствие масла. Сяо Син Чэнь сначала не понял, но когда, смутно догадавшись о чем речь все же осознал, легкий румянец просочился и на его лицо, что невероятно потешило сорванца Сюэ Яна. — Ты не находишь, что улучшающая скольжение, да еще и одновременно лечившая мазь будет прекрасным спутником на нелегкой тропе любви? — черти в глазах Сюэ Яна начали водить хороводы, и блеск их дьявольского пламени тут же распускался огненными цветами в таком же огненном взгляде. — Вот только еще никогда я не покрывал ею ладони, что были бы изранены подарком. Сяо Син Чэнь виновато опустил взгляд и плотно сомкнул губы. Меч так и оставался лежать заброшенным куда-то в неизвестность, и ни Сяо Син Чэнь, ни Сюэ Ян ни разу не бросили и мимолетный взгляд, чтобы его отыскать. Видя всю чистоту его раскаяния, Сюэ Ян в своей обиде, если таковая была, продержался недолго, а потому, дабы сбросить градус напряжения, сказал: — Так тяжко стало на душе, как никогда прежде… Голова Сяо Син Чэня склонилась еще ниже, но еще не настолько унизительно, словно бы он, в желании вымолить прощение, ему бы поклонился. Это, конечно, градус не сбросило, а скорее послужило почвой для кое-чего другого, ведь если бы не уверенность в том, а теперь он лишь сильнее убедился, что ему так успешно удается дергать за ниточки совести у этого провинившегося мужчины, Сюэ Ян поразмыслил о том, что этим нужно немедленно воспользоваться, пока есть такой шанс. — Но сладости всегда мне помогали превозмочь печаль, — с мягкой улыбкой сказал он, но на глаза его тут же легла грустная тень. — Как жаль, что в этом порочном гнезде нет даже сахара, не говоря уже о чем-то более изысканном. Сяо Син Чэнь мигом поднял на него взгляд. — Ты любишь яблоки в карамели? — возбужденно спросил он. — А засахаренные плоды на палочке? Улыбка Сюэ Яна стала хитрее. — Может быть, — он согнул руки в локтях, прижав к щекам лишь одни пальчики, потому что ладони были в мази, после чего склонил голову и лениво моргнул, да так, что взмах его ресниц породил бурю в сердце смотрящего на него мужчины. О боже, до чего же очаровательным выглядело это лицо, до чего завораживающим был блеск глаз и прелесть этих малиновых губ! Сюэ Ян ведь был так молод, всё в нем уже заходилось в цветении, обещая обильное пышноцветие, запах которого сведет с ума и навеки пригвоздит к месту, где сосредоточатся эти неописуемые ароматы. Любование какими весенними деревьями сравнится с очарованием этого юноши, какие звезды найдут путь к сердцу так, как это могут сделать его глаза? Разве морскому бризу сравниться с влажной прелестью его губ, что своей теплой поблескивающей влагой обещают что-то такое, от чего сердце заходится в трепете, а тело ощущает неизменную дрожь, и даже кончики пальцев наливаются теплом, жаждая подобно кисти пройтись по обнаженной коже, рисуя иероглифы с особым, преисполненным томной неги значением… Веки Сюэ Яна снова пришли в движение, а вместе с ними и ресницы, что в красоте своей подобны двум черным веерам, что словно спутники в ночи держат руки тёмного бога, праздно идущего под луной, наслаждаясь прохладным ночным ветром… Эти веера, должно быть, трепещут так же, как трепетали бы и эти ресницы, если бы была причина, по которой Сюэ Ян испытал что-то, что послужило бы… послужило… Глаза Син Чэня метнулись в сторону, но выражение лица не изменилось. Оно не было отстранённым, скорее уж каким-то возвышенным. Но с него так же пропала и прежняя мягкость, он больше ничего не спрашивал. Его сердце зашлось в груди, душу посетили волнения. Он смутился даже не столько своих мыслей, сколько вообще их наличия в своей голове, а потому стараясь на юношу не смотреть привел в порядок этот томный хаос своего сознания. Дыхание его стало медленней, глубже, сердце понемногу успокаивалось. — Я куплю тебе столько сладостей, сколько пожелаешь, — с улыбкой посмотрев на Сюэ Яна, выражение его лица стало мягче, но в голосе слышалась серьезность, смешанная с какими-то тёплыми нотками, выдающими всю чистоту его добрых намерений. — О, и правда купишь? — перекинув ногу через ногу, Сюэ Ян слабо качнул носком своей обуви, и увы глаза Син Чэня среагировали раньше, чем это сделал его мозг. Он бросил взгляд на эту ногу, на это движение, чувствуя, что в груди снова непривычно жмет. У юноши был сравнительно небольшой размер ноги, меньше чем у Син Чэня, и тот хорошо об этом знал. Как и то, как выглядит эта нога без обуви, какого цвета пятки, какой длины пальцы. У Сюэ Яна были очень бледные ноги, но вот ступни и пальцы, разгорячившись, становились розовыми, а вот подъем оставался белым. Этот контраст нежно-розового и молочно-белого был так люб глазам и сердцу Син Чэня, что он, забывшись, вспоминал, что этими самыми ногами делал в их первую ночь, какими горячими они были, и как шаловливо эти пальчики скользили по его… Сяо Син Чэнь неслышно выдохнул и мысленно обратился к знакомой мантре, успокаивающей мятежный дух. Сюэ Ян же, откровенно наслаждаясь тем, насколько сильно заклинатель сейчас беззащитен из-за своего чувства вины, без зазрения совести нарушал данное им же обещание, хоть и не тактильно, однако начав делать то, что вполне можно было расценивать как флирт. — Но, должен сказать, я жуткий обжора, а еще страшно ненасытен. Я хочу много, много из того, что ты сможешь мне дать… Последнее он сказал уже откровенно склонившись к нему, привстав со стула так, что его ягодицы оторвались от деревянной поверхности, и, пожалуй, не хватало лишь одного движения, чтобы он лег на стол, и они бы задрались, словно ожидая хорошей порки. — Почему даоцзан так на меня смотрит? Ты пообещал мне сладостей, их-то я с тебя и спишу столько, сколько смогу. Мои бедные руки теперь бесполезны, даже палочки удержать не смогу… Если бы не последняя фраза, Сяо Син Чэнь еще мог бы справедливо пожурить его за то, что тот так неожиданно и близко приблизился к нему, да так, что мужчина ощутил тепло его дыхания. Но снова напомнив о том «страшном» безобразии, что учинил заклинатель, Сюэ Ян отрезал ему все пути к отступлению именно за счет вины, хотя пути эти были. Но хитрый Сюэ Ян очень быстро смекнул что чувствуя вину этот человек становится безнадежно глупым, утопая в этом дурном чувстве, и, наверное, пока вину свою не искупит, покоя вновь не обретет. «Какая прекрасная возможность начать без опасений наглаживать эту нежную шерстку, — в привычной для себя пошлой манере думал Сюэ Ян. — А пока наглаживаю, тебе придется спрятать когти, ведь по твоей глупости оцарапан оказался именно я…» Они поболтали еще с пару минут, после чего воодушевленный и приятно раздразнённый Сюэ Ян встал, уже нетерпеливо ожидая их прогулки, когда неожиданно Сяо Син Чэнь вдруг остановил его. — Что? — замерев у прохода, спросил Сюэ Ян. По глазам было видно, что мужчина будто колеблется, и Сюэ Ян правда удивился, так как совсем не мог понять, что же не так, что он может сейчас ему сказать. — Ты не хочешь… — было начал Син Чэнь, и прочистив горло более твёрдым голосом продолжил: — Не хочешь переодеться? Брови Сюэ Яна взметнулись вверх. Он моргнул несколько раз, подключая весь свой мыслительный процесс к тому, что услышал. — А? — это было наиболее невозмутимым и единственным серьёзным звуком, что он мог сейчас выдать. — Переодеться? Я плохо выгляжу? Сяо Син Чэнь немножко криво посмотрел на него, пытаясь сделать свои взгляды более естественными, но у него это плохо получалось, потому что… этот чертов пояс заставлял его зубы скрипеть! Когда Сюэ Ян встал, вся его фигура оказалась у Син Чэня перед глазами, а ведь фигура-то была о-го-го, глаз не отвести. Но пока что это были только его глаза, а ведь на улице будет еще много глаз. Своему противоречию Син Чэнь и сам не находил ответа, просто Сюэ Ян выглядел так хорошо… даже слишком хорошо. Он просто не может так выглядеть для всех, это недопустимо! — Зеленый цвет тебе совершенно не идет, — и глазом не моргнув, мигом соврал Сяо Син Чэнь. — Не идет? — вспыхнувшее на лице Сюэ Яна удивление, можно сказать, застало врасплох их обоих. — Как это… не идет? Губы Син Чэня неодобрительно поджались. Он явно не хотел продолжать этот разговор и стремился побыстрее его закончить. — Не тот тон… — уже мягче, словно спеша ретироваться, медленно выдал он. — Тебе идут светлые цвета, но этот… боюсь ты потеряешься среди зелени, трудно будет тебя отыскать. Сюэ Ян задержал на нем взгляд, и неожиданно медленная улыбка растянула его губы. — Если даоцзан возьмет меня за руку и весь путь будет её держать, — в его очаровательной улыбке обнажились белые зубки, дав увидеть пару очаровательных клычков, — то я ни за что не потеряюсь. Сюэ Ян был очень бесстыдным и очень хитрым, и конечно же ожидал выиграть в этом немого странном словесном противостоянии, но никак не ожидал, что голова его собеседника хоть и имела странный наполнитель, но вряд ли это мешало разуму в нужные моменты реагировать быстрее и достойно отвечать на подобные маневры. — Невозможно, — мягко ответил Син Чэнь. — Твои ладони ведь нужно перебинтовать. Если я возьму тебя за руку, тебе будет некомфортно из-за ран. Теперь уже очередь Сюэ Яна была скрипнуть зубами. Он сдержался, конечно, но на малую долю секунды тень разочарования все же задела его глаза, и увы его собеседник успел это заметить, так как получив немалое удовольствие от своего неожиданного реванша теперь смотрел более уверенно, даже сказать с легким налетом превосходства. Получив такое преимущество и речи быть не могло о его прежней неловкости и уклонении. На его удачу Сюэ Ян вовремя не нашелся с нужным ответом, а сделать это погодя уже было бессмысленным и неуместным, так как драгоценные секунды прошли, лишив его возможного ответа должной эффектности и своевременности. — Как скажешь. А что еще ему оставалось ответить? Он раздосадовано закатил глаза уже обернувшись к заклинателю спиной, а потому не увидел, что тот, сделав шаг, оповестил это движение весьма отчетливым стуком своей обуви, из-за чего у впереди идущего не было сомнений, что за ним немедленно последовали. И Сюэ Ян не увидел, как заложив руки за спину Сяо Син Чэнь бросил мешочек цянькунь ровно в то место, куда упал меч. Мешочек, столкнувшись с землей, немедленно раскрылся, быстро втянув в себя меч и поглотив его слегка раздулся, после чего, будто у него внутри была пружина, оторвался от земли и дугой прыгнул вперед, потом еще раз, пока наконец-то не очутился на самой нижней полке, где стояли различные горшки и корзинки. Цвет и вид мешочка изменился, он забился в самый дальний угол, очутившись рядом с мешочками с солью и приправами, совершенно ничем не отличаясь от них. Притаившись он замер и застыл неподвижно, полностью скрыв свое присутствие как артефакта в этой комнате.

***

Поднявшись на второй этаж, Сюэ Ян весьма неохотно последовал к одной из комнат, чувствуя неутихающее раздражение от своего поражения. Он не стал бы это принимать так близко к сердцу, если бы блеск в глазах Сяо Син Чэня не дал ему понять, что мужчина, явно желающий сыграть с ним в словесные кошки-мышки, был так счастлив, что поймал его своими словами, что аж светился от самодовольства. Это было настолько несерьёзно и глупо, этот гнев, словно Сюэ Ян и Сяо Син Чэнь маленькие босые мальчишки, соревнующиеся в том, кто дальше пустит струю. Сюэ Ян проиграл, а чувствуя радость победившего его человека даже приуныл немного, из-за чего дверь, открытая пинком, громко ударилась о стену и с глухим скрипом медленно начала возвращаться на место. Войдя в комнату, Сюэ Ян подошел к длинному шкафу и потянул за ручки. — Итак, — открыв его, юноша обнаружил перед глазами Син Чэня внушительный ряд различных платьев. — Выбирай, какое тебе нравится. Я его немедленно надену. Сказать, что Сяо Син Чэнь был удивлен, было бы непростительным занижением его подлинных чувств. Он, мало того, что был озадачен, так еще и изрядно потерялся среди разноцветия шелков и батиста, аккуратно развешенного внутри шкафа. Были, конечно, и другие полки, на которых аккуратными стопками расположилась другая одежда, но судя по всему не такая изысканная, как эта. — Откуда… — было начал он и снова прокашлялся, так как голос его прозвучал немного сипло и глухо. — Откуда столько одежды? То и дело поджимая губы, словно пребывая в утомляющем его безделье, Сюэ Ян бросил на заклинателя совершенно безучастный взгляд. — Мой художник человек известный, — лениво начал он. — А у человека с хорошим вкусом всё должно соответствовать его положению. Из этого мне ничего не принадлежит, но пользоваться могу. — И всё подходит по размеру? — медленно спросил Син Чэнь. — Ну… почти, — задумчиво ответил Сюэ Ян. — Здесь есть и женские, и мужские платья… хотя, как по мне, если цвета не слишком пестрые, то мужчина и женское надеть может, невелика разница будет, ведь главное, чтобы шло. Эти платья были участниками разных сцен в позировании, так что некоторые зашиты. — Почему? Бровь Сюэ Яна слегка поднялась вверх. — Потому что их разрывали, — спокойно ответил он и устало прислонился к дверце шкафа, скрестив руки на груди. — Не понимаю, почему твой взгляд вдруг переменился? Хорошо себя чувствуешь? На самом деле сложно было сказать, намеренно он издевался или же на самом деле устал и просто скучал, словно напрочь лишился желания и дальше забавляться. Несмотря на нанесенную мазь, его ладони достаточно сильно жгли и болели, и вынужденно концентрируясь на этой боли Сюэ Ян и сам немного помрачнел, словно бы прежняя пелена сошла с глаз и вот теперь он, кажется… был немного расстроен. Однако в этом состоянии он пробыл недолго. Юноша вздрогнул, когда с громким звуком обе дверцы шкафа шумно захлопнулись, и спалив его одним нещадным, невероятно обозлённым взглядом, Сяо Син Чэнь опустил руки, с легким налетом пренебрежения смотря на него. — Что? — неожиданно весело улыбнулся Сюэ Ян. — И эта одежда не пришлась тебе по вкусу? Ну, тогда мои руки совсем связаны, и единственное, что остается, это пойти голым, потому что последний комплект одежды, которым я владею, это моя кожа. Подойдет? Сюэ Ян потянул за пояс ханьфу и начал его развязывать. Ни слишком медленно, ни слишком быстро — скорее на абсолютном серьезе, без тени сомнения. Пояс упал на пол, верхний слой неторопливо был спущен с плеч, обнажая тонкий чёрный шёлковый халат, уже нательный, судя по всему. Руками Сюэ Яна он медленно раскрылся до солнечного сплетения и очень быстро начал обнажать все остальное… Было ли так задумано им с самого начала, чтобы спровоцировать мужчину на тактильный контакт, воспользовавшись тем, что он ни за что не даст ему обнажиться? Было или не было, но слабое тепло пальцев Син Чэня Сюэ Ян все же ощутил, когда тот придержал разрез ворота, но, как ни странно, не сомкнул его назад. Просто не дал разойтись еще больше. Сюэ Ян остался только в нательном шелковом халате чёрного цвета, оттеняющим перламутровыми переливами, и уже только по этому можно было определить насколько ткань была нежной, гладкой, и как она должна была ощущаться на теле, учитывая, что под этим халатом только оно и было. Сложно было не подумать, что, во-первых, вид юноши стал донельзя интимным, а во-вторых до чего же выгодно это одеяние подчеркивало его… да всё! Сложно было выделить что-то одно, когда перед тобой стоит коварный обольститель мужского пола, но с глазами столь невинными, что очаровавшись ими не сразу и заметишь то глубокое, невероятно горячее пламя затаенной хищности, что спрятавшись в ночи этих глаз только и ждет, когда можно будет сделать свой роковой прыжок. Хищные кошки зачастую не преследуют свою добычу, и если сразу не удалось сцапать, то вряд ли есть вероятность того, что они за ней погонятся, так как сберечь силы для нового прыжка будет выгодней. Но если хищная кошка живет в человеке, сердце которого избирательно остановило свой выбор на чем-то одном, то охота и любовное томление могут слиться воедино, и если в период весеннего зова одна особь будет преследовать другую, пока не получит желаемого, то хищник, живущий в человеке, может не сразу понять по какой причине преследует свою цель. «Убить» и «любить» для человеческой души почти одно и тоже, потому что за этими двумя действиями тянется один и тот же шлейф — желание обладать и сделать своим. — В какой одежде ты хочешь меня видеть? — практически интимно спросил Сюэ Ян, снизив звучание своего голоса. Полнившаяся грехом легкая улыбка коснулась его повлажневших губ. — Неужели все-таки кожа… Голос его стал немного приглушенным, в глазах появились дьявольские искры, способные разжечь море горячего огня в сухих листьях, трепещущих в порыве стать сырьём для неудержимого пламени. Ресницы Син Чэня трепетали точно сухие листья в набирающем оборот потоке ветра, и если этот ветер донесет хоть одну искру… Если воля человека являет собой сухие листья, как признак увядания прежних страстей, то, наверное, и не всякая искра будет им по вкусу, но даже так искра есть искра, пламени не избежать. В таком случае вопрос стоит в том, какому ветру будет позволено забрести в эти края, храня под боком животрепещущую искру, и будет ли ему позволено сбросить её в эти сухие листья, чтобы учинить настоящую огненную бурю… — Ты обещал, — их лица снова были близко, а потому непроизвольно Син Чэнь перешел на шепот. — Свои обещания я держу, уж поверь, — спокойно улыбнулся Сюэ Ян. — Но если это тебя не оскорбит излишне, опусти свой взгляд вниз и увидь, кто нарушает поставленные нами условия, безбожно используя добродетель своей репутации против того, кто честно держит свое слово. Я просто стою подле тебя, Сяо Син Чэнь. Какой частью тела стоишь ко мне ты? Мужчина держал его за ворот, не слишком сильно или грубо, но так получилось, что всего немножко кожа его пальцев соприкасалась с кожей на груди юноши. От этого легчайшего соприкосновения одной плоти к другой веяло таким жаром, словно два пылающих уголька слились в одном потоке, воссияв темным рубиновым переливающимся пламенем, и сжигая друг друга лишь уплотняли этот огонь, этот беспощадный огонь, горячей кровью обжигающий тонкую паутину нервных окончаний, натянутой по всему телу подобно красным веревкам на рисунках шибари… Неизвестно почему, неизвестно в какой момент, но перед глазами Сяо Син Чэня встали те бесстыдные рисунки, один из которых он запомнил слишком отчетливо, и не потому, что тот сам врезался в глаза. Это глаза Син Чэня врезались в него. На том рисунке была изображена женщина с низко склонившейся головой. Её черные смольные волосы разметались вокруг её тела, её почти обнажённого тела. Халат с бесчисленными цветочными узорами закрывал лишь ягодицы и частично бедра, словно кто-то снизу тянул его вверх, а от плеч тянули вниз. На груди акцента не было, она даже не попала в рисунок. Женщина прижималась лицом к полу, и её спина и руки, её ноги и плечи — все было перетянуто этими красными веревками, и видно было, что они довольно туго сжимают её столь привлекательную белую кожу. Верёвки сходились в одном узле, что связывал её запястья с лодыжками, а дальше веревка уходила вверх и была перекинута через балку, из-за чего женщину можно было подвесить. Почему Син Чэнь решил, что это женщина, если ни лица, ни груди он не видел? Да просто таких округлых бедер да длинных стройных ног он не видел у мужчины, и даже представить себе такого не мог, а возможно… возможно, что вполне мог представить, достаточно было лишь кое-кого вспомнить, да вот только он сразу воспротивился этому и сам для себя определил, что на рисунке — женщина. Но это был невероятно дьявольский рисунок. Из-за цветовой гаммы он казался тихим и нежным, но в этой опущенной голове с разметавшимися волосами читалось столько страдания и вынужденной покорности, а стянутое веревками тело, что обещало даже после их снятия оставить на себе эти метки… и руки, которые были связаны, и лодыжки, которые тоже были связаны… Так беспомощно, что взор околдовался этим тихим очарованием, в котором ворочаются плотоядные демоны обнажённой похоти, вместо одежды носящие лишь собственную кожу, побуждающие к тому, дабы и одежда других была такая же… Порыв спустить с этих белых плеч прикрывающую их ткань был настолько ошеломляющим, настолько перекрывающим все иные потоки мыслей, что не поняв этого в своей голове, доверив все свое сознание собственным рукам, ладони Син Чэня, не отрываясь от самого тела, медленно скользнули к этим плечам, и жар его кожи ощущался даже через ткань. Ладони горели как разогретое внутренними течениями жерло вулкана, готовящееся высвободить всю затаенную силу своих подлинных желаний. Снести все, что преграждает путь этим потокам, и взметнуться в небо как гейзер с жидким пламенем и не останавливаться, пока внутри не останется ничего, пока последняя капля не выльется наружу, что так сильно сдавливала ранее пустое пространство внутри. Оно заполнено жидким огнем, языки пламени лижут трепещущие стенки, обжигают их, проникают в трещины и ползут по этим каналам вверх, хоть как-либо пытаясь унять это страдание. Оно не может копиться внутри, оно хочет наружу, оно хочет, чтобы ему помогли вырваться из этого плена, чтобы стены наконец рухнули и более ничего не мешало устремиться вверх… Прядь волос соскользнула с плеча Сюэ Яна одновременно с его горячим выдохом, скользнувшим между чуть распахнутыми губами. Он наблюдал за Сяо Син Чэнем, взгляд его стал томным, черная луна взошла на белесых небосводах белков его глаз. Снова это наваждение, оставившие между ними лишь одну стену — излучающее тепло их тел, тепло дыхания, то есть все лишенное плотности и материи, абсолютно бесплотное, и эту границу можно пересечь физическим телом, оно просто не найдёт препятствия. Всё, что в этот момент оставалось, лишь исполненный теплотой их тел воздух, в котором буйствовали зачатки таких же бесплотных цветов, распустить которые может лишь одно единственное столкновение губ, между которыми они и распустятся, истекая влажными горячими соками, обещая сладострастное забвение. В изгибе языка таится жало, источающее сладкий яд, и стоит этой змее из плоти цвета алого ликориса начать извиваться, как пути назад уже не будет. Яд покроет внутренние стенки щек, стечет с них, горячих и обжигающих, тонкой нитью, проступая в уголках губ. Тягучая капля стекает, скользя вдоль подбородка, скользя вдоль горла, стремясь обозначить эту влажную линию на ключице и груди, скользит еще дальше, минуя плоский живот, пока наконец не затеряется в густой поросли волос, которая не даст ей добраться до сокровенного. Но ведь есть место, где этой капли — целое море. Всего лишь опуститься на колени, всего лишь разомкнуть губы, чтобы гибкое жало языка сперва ощутило прохладу воздуха, что, впрочем, не иссушит это влажное море, а после губы между собой уже не смогут сомкнуться, так как будут сомкнуты на том, что источает жар гораздо больший, с более свирепствующим огнем внутри. Как и лава он жидкий и горячий, но в отличии от лавы не обладает цветом пламени. Его цвет иной, холодный. Но холод этот обжигает… Зубы Сюэ Яна начали слегка постукивать друг о друга, так как он сдерживал себя от ответного порыва прикоснуться, но если бы прикоснулся, то жутко хотел обнять этого мужчину за талию, дабы прильнуть к нему передней частью своего тела. Он возбудился, но вынужден был укрощать эти порывы едва ли не железными цепями своей воли, и именно из-за этого его тело напряглось еще сильнее, так как на него было оказано сильное давление, не позволяющее расслабить напряженные мышцы. Однако жар, что до этого плавил ему плечи неожиданно исчез, и резкий холод, сковавший их, заставил глаза Сюэ Яна расшириться от нахлынувшей на него сильнейшей злобы, которой он не позволил просочиться ни через свой взгляд, ни уж тем более через слова. Сяо Син Чэнь, убрав руки, отвел взгляд, словно бы задумался о чем-то, и чувствуя, как его снова отвергли, Сюэ Ян испытал приступ такой сильной ненависти, что его прежде розовые щеки почти побелели, кровь отошла даже от губ, и куда она отливала было вопросом. Что не в нижнюю часть тела это точно, скорее всего к сердцу, что глухо забилось в груди, как это обычно бывало, когда разгневавшись перестаешь контролировать те свои порывы, что взывают к проявлению жестокости. — Скажи… — было начал Син Чэнь, и спустя пару секунд все же посмотрел юноше в глаза. Казалось в его голове созрел не один, а несколько вопросов, но по глазам видно было, что каждый из них был преисполнен двойным дном. — Ты… Он не стал задавать вопрос, который так его измучил. «Это ты на тех рисунках?» Он просто не мог этого спросить в страхе перед ответом «Да», потому что Сяо Син Чэнь совсем не знал, что же ему делать после такого ответа, как вообще… дальше продолжать спокойно дышать. В своих руках он ощутил дрожь, и лишь разум, каким-то образом сохранивший самообладание, можно сказать, еще держал его на ногах. «Я не понимаю… — в легкой потерянности думал он. — Что происходит? Мое сознание словно попадает под какой-то урон, мне тяжело удерживать то состояние, в котором я существовал прежде. И я не понимаю, что ждет меня там, где это состояние удерживать не нужно…» Не сказать, что прямо уж совсем не понимал, что дьявольские чары человека напротив себя он ощущал так остро, что не мог не признать: что-то в нем пробуждалось от присутствия рядом с собой Сюэ Яна и влекло его к юноше. Что бы произошло, если бы не их сделка? Он даже не понимал, когда и под каким влиянием возникали эти внезапные паузы между ними, в которых происходило больше, чем он мог бы осознать… но чувствовал это, и желание обратить невидимое в жизнь было похоже на голод, который нужно утолить, потому что иначе он сведет тебя с ума. И мысли о том, насколько мягкие эти губы, и насколько возбуждающа их влага… сильнейшей власти над ним до сих пор еще не существовало, ибо ничему в своей жизни он так не мог противостоять, как желанию вкусить этот плод из плоти и крови… крови, вкус которой он знал, и влаги, вкус которой он уже познал. Сюэ Ян чувствовал столь сильные колебания его существа, потому что раньше дыхания и солнечного света они разогревали воздух между ними, и раньше, чем юноши коснулись бы руки, касался взгляд, касалась энергия, излучаемая этим мужчиной. Она первее тела, первее движений обволакивала его, и это невозможно было не почувствовать, равно как и обуздать, причем обоим. «Нет, не убежишь! — мысленно скрипнув зубами, взгляд Сюэ Яна стал темнее. — Сдайся уже, или я заставлю тебя испить чашу моих страданий до самого дна!» А было ли у Сюэ Яна двойное дно, под которым еще могли постучать, как бы напоминая о том, что никакие победы не играют роли, потому что он не тот, кто проиграет войну. Битва — это просто схватка, как и первое слияние тел, ровным счетом не приводящее ни к чему. Там нет выигравших, нет проигравших. Просто две волны, что сошлись и разошлись, так как обе гонятся вперед и силой природных явлений вынуждены отступить назад. А вот тот, кто поглотит в себя эту волну, кто получит над ней власть, тот и будет считаться победителем, и только схватку за право абсолютного поглощения можно считать войной… Сделав шаг вперед, Сюэ Ян как будто попытался сократить дистанцию между ними, что определённо таковым не являлось. Син Чэнь же, подумав именно об этом, невольно отступил, очень даже уверенно отступил, потому что появилось действие на которое он справедливо мог среагировать ответным действием, оставляя право выбора за собой как именно это сделать. Он выбрал уклонение, и Сюэ Ян подобного ожидал. Но Син Чэнь никак не мог предугадать, что юноша, вскрикнув словно от боли, начнет падать, и вот на такое его действие Син Чэнь отреагировал еще быстрее. Он подхватил его на руки, снова прикоснувшись к нему, но не то Сюэ Ян вдруг стал слишком тяжелым, не то бури магнитные вновь взбесились, но потеряв координацию он начал падать, и так получилось, что по инерции он утащил юношу за собой. Конечно, он еще пытался сопротивляться, невольно ухватившись второй рукой за ручку шкафа, из-за чего дверца открылась, но Син Чэнь падал очень быстро, а потому и силу приложил немалую. Прежде, чем ручка полностью оторвалась, сама дверца успела частично выйти из верхней петли, из-за чего послышался треск, а после и грохот упавших тел. Но так как шкаф покачнулся, изнутри выпала одежда, большая её часть, и упала на уже лежащих на полу мужчин, присыпав их разноцветными шелками и батистом. «Хех, — ощущая вес тела заклинателя, Сюэ Ян, прикрытый одеждами, позволил себе грязненькую улыбку. — И снова ты попался…» — А-ах! — мгновенно застонал он. — Небеса, я сейчас задохнусь от боли и от твоего веса! Как же больно, как же больно… бедные мои спинка и ручки, что уже и так настрадались! Сяо Син Чэнь вжал ладони в пол и поднял туловище. На голове его лежал розовый батист, частично закрывший лицо, но вопреки всему он не слетел, когда мужчина встряхнул головой, напротив: его черные волосы лишь сильнее путались в шелках, потому что ткань была длинной и спадала с него как кольца тюрбана. Сюэ Ян умилился с этого очаровывающего душу зрелища, и беззлобно хихикнув протянул к нему руки, стараясь как можно ловчее и аккуратней снять этот кусок распутавшейся ткани. Он снимал очень нежно, так как боялся потянуть за волосы, а потому несколько раз его пальцы скользнули по лицу заклинателя, действительно ненамеренно, но не без улыбки одного очарованного чертенка. Он диву дивился, как столь простое действие заставило его лицо явственно порозоветь. — Привет, — нежно улыбнулся он, когда снова встретился с впившимся в него немного потерянным взглядом. — А ты сегодня очень активный как я погляжу. Обжег мне руки, устыдил мой вкус, опрокинул меня наземь, сломал мой шкаф, разбросал мою одежду… Вдруг его глаза стрельнули немножко левее, и Сюэ Ян мягко подался вперед, из-за чего Сяо Син Чэнь невольно вздрогнул. Но это еще было ничего, если учитывать, что подавшись вперед Сюэ Ян легонько дунул на несколько скользнувших к губам мужчины длинных волосков, чтобы те не щекотали их поверхность, из-за чего Сяо Син Чэнь буквально оцепенел. Дыхание юноши было свежим и теплым, и оно куда больше раздразнило успевшие приоткрыться губы, нежели те несколько несчастных длинных волосков, что от этого дуновения хоть и отошли назад, но всего на миг, после чего снова вернулись, причем их в этот раз немного большим числом. Сюэ Ян снова улыбнулся, и в этот раз протянул пальцы, чтобы заправить уже целую прядь за ухо, что и сделал. Надо же, какой хитрец. Сперва дунул, хотя и знал, что это не сработает, и именно потому, что не сработает, у него появилась весомая причина воспользоваться руками. Но чего стоило это касание, если вспомнить, что между его слегка раздвинутых ног пристроилось чужое колено, а по обе стороны от собственного лица находились руки со вжатыми в пол ладонями. И волосы Сюэ Яна, что разметались вокруг его головы словно черный шелк, так интимно подчеркнули его немного повлажневший взгляд, что хоть сердце вырви, а кровь от этого зрелища все равно будет бурлить в жилах… «Ты это нарочно, — не такой уж и глупый был этот святоша с неизвестной горы. — А я, дурак, снова попался…» Но, как бы там ни было, а это неловкое падение серьезно разрядило межу ними тот острый чувственный накал, который так неожиданно и уже слишком часто стал заставать их врасплох. Их тела, вопреки всему, тянулись друг к другу, находя препятствие не в своей физиологии, а в голове, которой опорно-двигательный механизм, увы, не управлял, даже снять эту тыкву не мог, ибо от неё толку вообще не было. Тела были честнее, и чего уж греха таить, гораздо откровенней, но вот то, что сопротивлялось в голове, тормозило все их попытки к сближению. — О-о, — неожиданно удивленно протянул Син Чэнь. — Сюэ Ян, смотри. Кажется, я нашел одежду, которая подойдет тебе идеально для нашей прогулки. — Правда? — повернув голову и сгребая часть одёжек и шелка в сторону, Сюэ Ян попытался найти эту вещь. — Где? — Вот, — Сяо Син Чэнь поднял какой-то кусок ткани, из-за чего глаза Сюэ Яна мгновенно округлились. Нет, он, конечно, понимал, что Сяо Син Чэнь излишне невинен и недалек, но чтобы до такой степени…