Уложил по спирали и улыбнулся

— Тост! Тост есть у меня, сейчас я вам его… — Ты сломаешь эту херню, слезай! — «Стол» эта херня называется. — Сегодня великий для Антихайпа день! День, когда мы станем частью чего-то пока еще убогого, но мы сделаем это убогое лучше! Или погибнем с гордост… Бля! Он сломан, что ли? Фаллен заржал в голос. Вода в его кружке отдавала болотиной, он не сожрал ни единой таблетки за вечер, не скурил ни единого косяка, но по состоянию души был сегодня самым пьяным и упоротым. Это происходило постоянно перед важными событиями. Азарт и предвкушение. Что-то произойдет сегодня. — За нас, — кисло, но уверенно произнес Андрей, и кто-то даже поддержал тост, пока остальные помогали долговязому, пьяному в говно Славке слезть с покосившегося стола. — Это действительно важный день, и сегодня мы непременно покажем, чего стоим. Или в драке, или в делах. С тех пор как мы стали немного нужнее этому городу, нас подпирают со всех сторон. Мы не можем больше оставаться одни. Выбор, который мы сделали, — правильный. Рано или поздно вояки придут за нами, поэтому мы должны успеть первыми. Показать, что мы не как те тряпки из Солнечной. Не как сопляки, отдавшие им швейный и оружейку. Федоров нагнул газопереработку, а мы нагнем его! Кто-то расплескал пойло на пол, от криков уши закладывало, но Фаллену нравилась эта атмосфера предвкушения. Он почти не слушал, что ребята говорили, сидел на лавке, подложив под себя бушлат с оторванным рукавом и поджав ноги, рассеянно поглаживал кончиками пальцев сумку, опасаясь, как бы Славка на нее не сел. Сначала Славу не хотели брать с собой. Андрей сказал, что «без ботаника все равно всему пиздец», но сам Карелин настоял на том, что его нужно показать Федорову и его псам военным. Как жест доброй воли. Фаллен знал, что у Славы есть свои условия, которые не понравятся Андрею, в основном поэтому и не брал сегодня в рот ни капли. Если бы Славка умел держать люк своей репы плотно закрытым, все было бы проще. — А ты? Эй, Вань, ты уснул? — Миша больно ткнул локтем в бок, не рассчитав силу, и Фаллен врезал ему в ответ, прежде чем переспросить. — А я в Башню всегда мечтал переехать! — перебил Федя, с энтузиазмом размахивая наполненной снова кружкой. Его слова потонули в общем шутливом возмущении: — С делянки ни шагу! — Лови предателя! — Да лучше свою Башню построить. Вот что я сделаю, когда мы зарабатывать начнем! Построю нам вот такенный дом! — Ну столько мы не заработаем. — А ты чем займешься, когда Оксимирон нас под крылышко возьмет, Вань? Уже не будет нужды на вышке торчать. — Линзы поменяю, — пожал плечами Фаллен, щурясь на тусклый свет лампочки над головой. Генератор давно не справлялся. — Славка лампы новые в оранжереи хотел. Кто-то же должен эту хуету монтировать, если Федька в Башню переедет. Федя показал ему средний палец на всякий случай, а Славка поднялся с места, покачнулся, чуть было не усевшись все же на сумку, но выпрямился и наклонился к Фаллену, положил руки ему на плечи, едва не сбив с его носа очки. — Ванечка, — проникновенно сказал он, больно стискивая пальцы на плечах. На секунду он даже показался совершенно трезвым. — Ты, главное, не промахнись. Тебя не будет с нами внизу, но от тебя охренеть как много зависит. — Я промахивался когда-нибудь, слышь? — Фаллен поправил очки, снова бережно погладил сумку с винтовкой. Славка выдохнул сквозь сжатые зубы, он был так напряжен, словно готов был кинуться в драку, даже не попытавшись договориться. При том, что дрался он как ребенок двухнедельный. — Если все пойдет по пизде, первым выноси Охру. Иначе все по спиральке ляжем. Глянув мимо Славки на будто в противовес спокойного Андрея, Фаллен заметил, как тот едва заметно кивнул, соглашаясь. Он не думал всерьез, что Федоров потащит на встречу Охру, но все равно сдержанно улыбнулся. По такой черной мишени сложно было не попасть в серой Темени. *** Ему было даже обидно, что его никто не встретил. Многоэтажка из крошившихся бетонных блоков была единственным удачным местом для снайпера на территории, где они должны были встретиться, но ни на одном из этажей ему не попалось ни души. Либо Федоров не придет, либо решил, что их небольшая компания не представляет вообще никакой опасности. Фаллен выбрал позицию заранее, но не стал ничего там оставлять на случай засады, которой, похоже, не было. Смелый или глупый? Будь Федоров глупым, он бы не подгреб под себя половину Темени за какие-то три года. С неба лила грязная морось, стены многоэтажки пахли сыростью, по улицам внизу полз полупрозрачный туман, и Фаллен надвинул пониже капюшон черной тонкой куртки, пока курил в ожидании. Он неспеша собрал винтовку, поморгал, калибруя линзы, настраивая их на изменившиеся с утра погодные условия. Он тратил практически все, что зарабатывал с защиты делянки, на редкие высокотехнологические приблуды и патроны. С тех пор как колония утратила связь с Землей, выживать здесь стало гораздо труднее. Забавно было наблюдать за тем, как человечество медленно деградирует, теряя технологии или возможность что-то производить. Забавно и жутко. Линзы становились все дороже — это была единственная причина, по которой Ваня проголосовал «за», когда Андрей предложил просить помощи у Башни. Сдать Федорову все, чего они добивались с нуля. Славка чуть не плакал, когда все было решено. Он единственный проголосовал против. — Симбиотики мне как дети, а вы их этому отдать хотите?! — орал он, ожидая, что уж Фаллен-то его поддержит. — Слав, нас убьют за них. Не тупи, нам нужна «крыша». Карелин долго еще орал, остальные терпеливо ждали, когда он успокоится и согласится, потому что иначе было нельзя, и даже Слава это понимал. Они за неделю отбили три атаки, и последняя почти удалась. Если бы Фаллена тогда сняли с вышки, все бы подохли. Это была последняя капля. Федоров предсказуемо опоздал. Он приехал на внедорожнике, а не как Андрей с ребятами — пешком. Кто бы сомневался. Фаллен ожидал процессию побольше, но у пятиэтажки напротив припарковался только один автомобиль. Он мог бы вместить в себя небольшой отряд, но оттуда выбрались лишь трое. Сам Федоров, начальник его службы безопасности Порчи — оба в серо-голубой форме винкарских восточных наемников — и Охра в черном плаще с глубоким капюшоном. Приоделись с тех пор, как отжали у Серого швейный. Охра огляделся, последним захлопнул дверцу внедорожника и остановился за спиной Федорова. Фаллен выругался сквозь зубы, прикидывая, скольких тот сможет срезать, прежде чем он выстрелит хоть раз. Ближе всех к Охре был Миша, затем Славка — их можно было сразу списывать со счетов, если что-то действительно пойдет не так. Линзы и прицел винтовки давали очень четкую картинку, Фаллен даже мог разглядеть на платке, закрывающем нижнюю половину лица Охры, нарисованные белой светящейся в темноте краской острые зубы. Выпендрежник. Об Охре и так в Темени не слышал только глухой. Он успел за три года стать городской легендой, страшилкой на ночь, только в его реальности сомневаться не приходилось. Охру отправляли, если договариваться было не нужно. Если требовалось не напугать, не пригрозить, а полностью зачистить, уничтожить, стереть все следы существования. Поговаривали разное. Что он бессмертный, чудовище, которое Федоров притащил с востока. Что Охра — это только образ, что там, под маской и капюшоном, разные люди, и если его убить, на замену придет другой. Что это тот отбитый пацан с Солнечной плантации, который всех перебил там и прямо с картофельных грядок махнул воевать за винкарское бабло. Всякое болтали. Но сейчас Фаллен держал его в прицеле винтовки и думал о том, что может проверить. Стоило только нажать на спуск, и он узнает, так ли бессмертен монстр с востока. Тогда он и сам мог бы стать легендой, простой снайпер Ванька Светло, который убил Охру. Звучало так забавно, что Фаллен почти хотел выстрелить. Ладони зудели от предвкушения, стоило лишь помнить, что это все испортит. Цена за любопытство была непозволительно высокой. Фаллен жалел, что у картинки нет звука. Ему было нужно знать, как повернется разговор, он мог видеть спокойное лицо Андрея, объясняющего, насколько всем выгодно это сотрудничество, как Славка, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, иногда вставляет какие-то идиотские, наверное, комментарии, но не мог знать, насколько все идет хорошо. Он старался не выпускать Охру из поля зрения, но по его затылку нельзя было сказать, насколько ровно вояки восприняли предложение. В какой-то момент плечи Охры напряглись, он, и без того почти неподвижный, выпрямился и совсем замер, как будто прислушиваясь. Позже Фаллен не мог объяснить, что в ту секунду удержало его от выстрела, он отчетливо ощутил, как палец на спуске дрогнул, но Охра вдруг обернулся, вскинув голову, и уставился прямо на него. С такого расстояния можно было бы ошибиться, но наверняка профессиональный наемник, даже не видя его в действительности, сразу понял бы, где самая удачная снайперская позиция. Фаллен едва не отшатнулся, с трудом взяв себя в руки. Он не видел глаз Охры, но тот будто специально для него скалился нарисованной улыбкой, как бы говоря «ты попался». Позади раздался тихий скрежет, и Фаллен успел только обернуться, как тут же получил по лицу чем-то тяжелым. В голове вспыхнула боль, когда он упал на бок, так сильно ударившись об крупный осколок бетона, что перед глазами побагровело, а где-то внизу раздались пулеметные выстрелы. «Вот суки!» — зло подумал он о тех, кто внизу напал на его безоружных товарищей. Славку было жаль почти до слез, зря взяли его с собой все-таки. Не надо было Федорову верить, не просто же Охра приехал, вот и эти семеро, если в глазах не двоится, конечно, с перевязанными рожами, дресс-код у них такой там, что ли? Попытался сфокусироваться — точно семеро, так что с ним все уже было ясно. Внизу стреляли, и даже что-то с жутким грохотом взорвалось. Кто-то страшно закричал и тут же смолк. — Ты чей? — рявкнул крупный мужик, стоявший ближе всех, успев удивить идиотским вопросом. Чей-чей, вы как свою подставу планировали вообще? Спастись Фаллен даже не рассчитывал, но помирать за так тоже не собирался. Выхватил из-за пояса пистолет, выстрелил трижды, прежде чем по руке ударили ногой, выбивая оружие. Пальцы обожгло болью — сломали, что ли? А какая разница уже, до второго все равно не дотянуться. — Чей, блядь?! — Антихайповский, бля буду. Есть у них там один такой меткий. — Пиздец, всех троих в голову уделал! Стрелок хуев. Прострели ему колени. — Да валите его, и все. Охра там, Порчи. Нахера вообще поперлись? — Не. — Здоровяк примерился кулаком, и Фаллен с досадой поморщился, предчувствуя еще один удар по голове. Отключаясь уже, услышал: — С собой возьмем, может, пригодится. Вот и договорились. *** Виски ломило так, что Фаллен моментально пожелал провалиться в забытье обратно, но едва не подскочил на месте, поняв, что даже не связан. Вовремя остановился, заставив себя лежать на месте — судя по ощущениям, на бетонном полу, от холода которого дрожь пробирала до костей. Куртку отобрали и второй пистолет тоже. Оставили ботинки, хоть на том спасибо. Позади бормотали голоса, Фаллен прислушался, различил четверых — наверное, те, которых он пристрелить не успел. — Нормально получилось. Оксимироновские живы. — Зато нашим всем пиздец, кто внизу был. — Ну, Охру никто предсказать не мог. «А Оксимироновские не ваши, что ли? — зло подумал Фаллен. Как кипятком обожгла мысль, что его ребята, наверное, все погибли, и только потом дошло, о чем говорили эти уроды. Это не люди Федорова, они не знали, на чьей стороне Фаллен и не ждали Охру. — Минуту еще полежу, встану и убью их всех». Решение было сомнительным, дрался Фаллен не то чтобы хуже, чем стрелял… Он вообще драться не умел. И это абсолютно нормально для человека, который с двадцати метров белке в глаз камнем попадает! — А с этим-то че делать будем? — Колян, ты притащил, ты и разбирайся. — Боссу он не нужен. — Придумаем что-нибудь. Эй! Тяжелый ботинок врезался в бок, и Фаллен закашлялся, резко вдохнув бетонную пыль. — Живой, уже хорошо. — На хуй пройди, — хрипло отозвался Фаллен. Кто-то присел рядом, загородив мутный свет. Линзы не отобрали, конечно, но разглядеть что-то вокруг даже в них было сложно. — Значит, так, лапушка. Ничего интересного ты нам не расскажешь все равно, не убили тебя еще только потому, что я так захотел, — голос был низкий и прокуренный, Фаллен все равно не смог бы его опознать, но поднял голову, чтобы иметь возможность хотя бы смотреть на того, с кем говорит. Лицо серое, небритое, со скошенным носом, платок свой дел куда-то — значит, отпускать не планируют. — Так что выбор у тебя небольшой. Можешь пригодиться нам, если правда стрелять умеешь. Может, и уговорим босса тебя взять, мы многих потеряли сегодня, замена нужна. — Хорошо, давай так. — Фаллен снова откашлялся и с трудом сел, чтобы быть хоть немного вровень с Коляном, или как там его. Ощупал висок, на котором запеклась кровь, кончики пальцев проследили длинную царапину. — Ты писать умеешь? Напиши свое предложение на бумажке, потом аккуратно скрути ее в трубочку — вот так, понял? И засунь ее себе в ж… Кулак выбил из легких весь воздух, и вдобавок Фаллен снова приложился головой о пол, но зато остался собой доволен. — Ты, видимо, не догоняешь. Я сейчас тебе объясню. — Его вздернули вверх, потянув за ворот посеревшей от бетонной пыли майки. — Второй раз я предлагать не буду. И твой выбор становится несколько меньше. Точнее, мой выбор. Продать тебя в угольные шахты или отрезать руки и ноги и отдать извращенцам? Знаешь, мне почему-то кажется, второе тебе больше понравится. Фаллен пару секунд размышлял, что ему дороже, целый череп или гордость, и решил, что все-таки соберет в себе еще каплю сил. Нос Коляна хрустнул, когда Фаллен врезался лбом в его лицо, а у самого перед глазами вспыхнули звезды. Он почти отключился, но несколько сильных пинков в живот все возвращали в ускользающее сознание. — Сука! Тащите пилу и жгуты. Сейчас веселее пойдет. «Надо было на шахты соглашаться», — мысленно усмехнулся Фаллен. Как ни крути, расклад был так себе. Над ним склонился кто-то, и как он ни пытался рассмотреть, линзы будто сбросили настройки, или их забрать успели? По силуэту он бы легко опознал Славика, но откуда ему тут взяться? — Дебил ты, Ванечка, — произнес насмешливый Славкин голос. — Дебилом жил, дебилом и помрешь. — Завали ебало, — прохрипел тот с трудом, а Слава вдруг повернул голову в сторону и глубокомысленно изрек: «О!», а потом просто растворился в воздухе. Фаллен снова часто заморгал, возвращая зрению четкость, и сел. Где-то рядом раздавались выстрелы: одиночные и целые пулеметные очереди. Все-таки он вырубился, и сколько провалялся так, непонятно, а его похитители, кажется, успели ввязаться в заварушку. — Не стреляйте! Нельзя его убивать! — заорали совсем рядом, за дверью, но крик тут же захлебнулся, перешел в сдавленный хрип. — Да валите же его, валите! Кое-как Фаллен встал на четвереньки, но на большее сил не хватило. Он не был уверен, что хочет выбираться туда, где стреляли и, судя по звукам, умирали люди, поэтому с трудом сел, обхватив руками колени. Холодно было ужасно. Фаллен огляделся, но так и не понял, где находится. Здание какое-то недостроенное, серые стены, голый бетонный пол. Такие были только на окраине Темени, там завод строился, да без поставок с Земли так и бросили его, а потом не до того стало. А может, какая-то из многоэтажек — материалы при строительстве говно были, все разворовали, как обычно. Они быстро в негодность пришли, так что люди после Разрухи забрали все, что смогли оторвать или разобрать, и ушли жить на первые этажи. Стихло. Фаллен ждал несколько минут, уже думая, что все просто перебили друг друга, но как только дернулся было встать, комната снова поплыла перед глазами и внутри все скрутилось в узел. Пальцы на правой руке плохо сгибались. Сильно его приложили. Не запертая почему-то дверь распахнулась внезапно, Фаллен даже вздрогнул от неожиданности, дальше отползать было некуда, он и так уперся лопатками в стену, хотя силуэт в дверном проеме больше удивил, чем напугал. Хотя бы потому, что светящийся в темноте нарисованный оскал он опознал сразу. Охра выждал секунду, наверное, обводил помещение взглядом — из-под капюшона все еще не было видно глаз, — а потом сделал несколько осторожных шагов навстречу. Фаллен устало и обреченно прикрыл глаза. Его подташнивало, внутри все болело, а сил сопротивляться не было уже совсем. — Ну и где пила? — едва слышно спросил он. Охра ожидаемо не ответил, зато когда Фаллен открыл глаза, ухмыляющийся монстр вдруг протянул ему руку. Обычную, человеческую, в перчатке, открывающей только кончики пальцев, немного перепачканные кровью. Он держал ее ладонью вверх, будто предлагая помощь, и Фаллен, не особо контролируя свое тело, почему-то подал здоровую руку в ответ, позволяя поставить себя на ноги. Пошатнулся и сделал шаг мимо Охры, а потом еще один, его никто не остановил, пока нетвердыми шагами он добирался до дверей. Распахнул, желая сделать хоть один нормальный вдох без раздражающей пыли, от которой свербело в носу. Подавился воздухом, и его все-таки стошнило желчью и, кажется, кровью, а может, и показалось, потому что крови вокруг было слишком много. Тела, кое-как небрежно набросанные, были уложены неровной спиралью – любимая, но не обязательная инсталляция Охры, которая безотказно действовала на всех несогласных с политикой Федорова. Сейчас даже слишком небрежная, как будто он торопился и накидал как попало, хотя других своими глазами Фаллен не видел, но слышал об этом достаточно. «Это ненормальный какой-то, видели бы вы, что он с мертвыми делает». Фаллен с трудом выпрямился, почесал нос, в котором отчаянно кололо, потер грязным запястьем заслезившиеся глаза. Во рту остался мерзкий привкус и нестерпимо хотелось курить, а еще никогда больше не видеть этот пиздец вокруг него. Позади под чужой ногой хрустнул какой-то мусор, и Фаллен медленно обернулся, наверное, осознав, что сейчас может лечь тут вместе со всеми, завершая уродскую композицию. Охра стоял прямо напротив и — только теперь стало заметно — тяжело дышал. Он тоже носил линзы, только цветные, теперь можно было разглядеть глаза, белые с узкими точками зрачков — против окна стоял, и серый утренний свет выхватывал верхнюю половину лица, вымазанную черной краской, которая чуть поплыла от пота. Фаллен, только окинув взглядом спираль, насчитал двенадцать разных тел, включая Коляна, с которым они почти подружились. «Жаль, не на него блеванул», — подумал он отстраненно. Охра не нападал, даже оружия в его руках видно не было, но это не значило, что он не мог свернуть Фаллену шею голыми руками. Но, в конце концов, молчание и терпение не были главными Ваниными добродетелями. — Как ты это сделал? — он мотнул головой в сторону тел. Нравится чуваку из трупов фигуры складывать — ради бога, но хоть перед смертью Фаллен обязан был узнать, как он, черт возьми, ухитряется выносить такую толпу в одно лицо?! — Страх убивает. — Фаллен ожидал услышать какое-нибудь рычание или хотя бы голос более хриплый и низкий, соответствующий образу, но он оказался на удивление приятным, молодым, со странным нездешним выговором. Каждый слог монстр произносил будто нарочито четко, иногда чуть растягивая гласные. — Я Охра. — Я понял, — Фаллен сглотнул. Он не ожидал, что с ним вообще будут разговаривать, если честно. Насколько он слышал, этот вообще никогда не разговаривал — зачем ему, если он не послания приходил передавать от Федорова, а исполнять его суровую волю? А зачем сюда пришел? Кажется, самого Федорова убивать не планировали. А кого тогда? Антихайп, что ли? Тогда и Фаллена бы убили, а идиоты эти даже не знали, куда бы его пристроить… — Обычно люди при знакомстве представляются в ответ, — напомнил о себе Охра с легкой насмешкой в голосе. Он немного понижал интонацию к концу предложения и звучало это так… Фаллен не мог сказать с уверенностью, что эти мурашки по голым рукам от холода, а не от голоса Охры под оглушающую тишину вокруг. — А, да… Фаллен. — Он не протянул руки, но Охра вроде бы и не ждал. Он расслабленно кивнул: — Хорошо, что ты Фаллен. Карелин очень просил тебя вернуть. — Он жив? — тут же вскинулся Фаллен. Тугой узел внутри разом исчез, и даже отбитые внутренности, казалось, стали болеть немного меньше. В ушибленной голове начало выстраиваться какое-то понимание происходящего. — Вы договорились? — Договорились, — неохотно произнес Охра. — У Карелина пока только одно условие — тебя вернуть. — А при чем здесь он? У нас Андрей… — Теперь Карелин за главного, — как-то жестко перебил Охра и прислушался, пока Фаллен переваривал эту короткую фразу, в которую было уложено слишком много всего. Слишком, блядь, много. — А вот и подкрепление. Никуда не уходи. Он проскользнул мимо, преодолел короткий коридор, ловко ухитряясь переступать через тела, и спустился по лестнице, быстро пропав из поля зрения. Только теперь Фаллен обратил внимание на шум работающих моторов где-то внизу. Он осторожно выглянул в окно, стараясь не попасть на огневую позицию. Три внедорожника внизу, еще один только подъезжал. Как минимум пятеро человек успели скрыться в здании, пока остальные не спеша выбирались наружу. Фаллен быстро сосчитал их. Пятнадцать. Интересно, они в курсе, кто ждет их внизу? «"Никуда не уходи", а?» Он быстро огляделся в поисках огнестрела, подобрал с пола автомат, проверил магазин. Со стороны лестницы закричали протяжно и отчаянно. «Ни-ку-да не у-хо-ди, принцесса в беде», — со злым весельем подумал Фаллен, сдвигая в сторону оконную раму. Звук потонул в грохоте выстрелов с первого этажа, люди от машин, перекрикиваясь, рванули в здание, но он, удобно оперевшись коленом в низкий подоконник, встретил их автоматной очередью, заставив дружно отпрянуть. Играться можно было, пока патроны не закончатся, но оружия вокруг валялось столько, что хватило бы вооружить отряд, и он сменил автомат на винтовку. Прострелил колеса, чтобы никто никуда не уехал уж наверняка, потом отстреливал по одному, показательно промахиваясь на раз и два, но добивая на третий. Жизнь каждого растягивалась на три слова. «Карелин. Теперь. Главный?» Несколько человек успели все же нырнуть в здание, трое укрылись за машинами, безуспешно отстреливаясь. На глаза Фаллену попалась самодельная граната, и на воздух взлетели все. «Никуда и не уходил», — он проверил магазин еще раз, оставшись собой доволен — последний патрон для того, чьи шаги неторопливо поднимались по лестнице. Внизу стояла тишина — там бой тоже закончился, но в чью пользу, пока не было ясно. Наверное, получилось бы неплохо, если б Охра снова вышел победителем из нечестной драки, ведь даже учитывая, какой он пугающий ублюдок, вроде бы теперь они были на одной стороне. Или нет? Фаллен опустился на одно колено, прицеливаясь. В своем стрелковом угаре он даже не заметил, как ноют ребра и болят пальцы правой руки — теперь боль будто вдвойне навалилась, мизинец и безымянный все еще плохо сгибались. Лестница будто бесконечная была, по виску скатилась капля пота. С улицы тянуло гарью и жженой резиной. Всего один патрон, только не промахнись, Ванечка. — Спасибо, — сказал монстр немного удивленно и одобрительно, останавливаясь на верхней ступеньке, не сводя взгляда с направленного на него оружия. — Ну ты и пиздец, Охра. — Ваня с видимым облегчением опустил винтовку, попытался размять пальцы. Кто бы мог подумать, что он когда-нибудь будет рад его видеть. — Ты тоже, Фаллен, — раздался сухой смешок. — Поехали, отвезу тебя к Карелину. Знакомый уже внедорожник ждал их чуть в стороне от брошенного административного здания, в котором держали Фаллена. Он только краем глаза окинул здания позади, убеждаясь, что это действительно недостроенный завод, и тут же отвернулся, следуя за Охрой к автомобилю. Ехали, конечно же, к Башне. Ее белый шпиль было видно из любого места в городе — единственное действительно капитальное строение в Темени когда-то выполняло роль правительственного здания, но после переворота его занимали все, кто был достаточно силен, чтобы выпнуть предыдущих обитателей. Пока не появился Оксимирон. Большой отряд вооруженных людей в военной форме отбил сперва Башню, а потом все, до чего дотягивался в Темени и за ее пределами. Хорошо организованные, вооруженные до зубов, с лучшим снаряжением, тренированные бойцы больше трех лет удерживали свои позиции, их ряды ширились и росли, а влияние достигло того предела, когда вояк следовало считать хозяевами не то что города, а всего района Унахи. Пятеро лидеров, часть из которых и сами были родом из Темени, а по слухам и вовсе начинали на Солнечной — туда раньше сгоняли детей-сирот работать на благо и процветание города, — как единый организм правили своей маленькой империей, оплетая все новые территории своими сетями. Федоров мог налить в уши такой сладкой лжи, что многие едва ли не на коленях умоляли его пустить их в маленький локальный рай, но не всем везло получить туда пропуск, а ворваться силой было попросту невозможно. Порчи обеспечивал внутреннюю безопасность Башни, Охра устранял врагов снаружи, — все это делало Башню неуязвимой, а ее обитателей недосягаемыми. Женечка организовывала работу внутри периметра, Рудбой вел какие-то дипломатические дела за его пределами — они превращали новых разрозненных обитателей поселения в единый отлаженный механизм, работающий так, как задумал Федоров. Эти пятеро пережили войну, которую проиграли, и больше не желали уступать ни единой битвы. Основной костяк в качестве наемников действительно участвовал в боевых действиях на востоке, в Викари, где люди смогли все же как-то утвердить новую власть и основать что-то вроде государства, но война была проиграна, и Федоров, собрав остатки бойцов, вернулся домой, чтобы установить здесь свой идиотский порядок. Фаллен, пожалуй, не сказал бы, что жить стало значительно хуже. Относительный порядок в некоторых районах все-таки наступил, но устраивал он далеко не всех. Светло и Карелин не были одними из них, но из природной вредности и бунтарского духа не могли не проехаться со своей ценной критикой по навязанному новому строю. Они так и не примкнули ни к одной группировке, наоборот, собрали свою маленькую компанию. Большую часть пути Охра молчал. Сперва Фаллен от скуки рассматривал салон и знакомые пейзажи за окном, но из-за неумолимо приближающейся Башни не мог не занервничать. — Ну и кто это был? — не выдержал он. Вообще-то Фаллен не собирался говорить об этом, пока не увидит Славку, да и вообще вдумываться в то, что произошло, пока не хотелось. Но рядом сидел гребаный Охра, и это, возможно, была последняя возможность поговорить с этим Призраком-Из-Башни. — Я не знаю, — коротко ответил тот. Фаллен удивленно моргнул, уставившись на него. — В смысле? Ты никого не допросил? — У меня было мало времени. — Мало времени?! Они в Федорова твоего стреляли, хоть и не планировали его валить, могли и попасть по лысой башке, она, знаешь ли, в темноте отличная мишень! — Там были я и Порчи, не попали бы, — сухо произнес Охра, но, Фаллен готов был поклясться, из-под платка, наполовину скрывающего лицо, донесся едва слышный смешок. — А ты откуда знаешь, что не планировали? — Они так сказали. Блядь, да я узнал больше, чем ты! — Мы бы подумали, что это ваши постарались, если бы вашего лидера не грохнули первым. Фаллен сжал зубы. Он еще разберется, как это вышло. — У нас нет врагов, только те, кто претендует на «каплю», — процедил он, и Охра молча кивнул. — Как ты меня нашел? Ты узнал, где искать, но не спросил, на кого они работают? — Я узнал, где их временная база, насчет остального они и сами, похоже, не в курсе. Пушечное мясо. — Голос Охры прозвучал удовлетворенно, наверное, ему нравилось пытать людей, так мог бы обернуть свою страсть на пользу и нормально допросить хоть одного ублюдка! — Хорошо, что тебя притащили именно туда. Они явно не планировали брать пленных. — Мог бы и поторопиться, — фыркнул Фаллен из вредности. — Они меня распилить хотели. Охра фыркнул в тон ему, будто передразнивая: — Мог бы выбрать менее очевидное место для засады, и тебя вообще бы не поймали. Так вот зачем нужна была пила. — Ее можно было использовать, чтобы узнать, откуда они такие умные и смелые — нападать на Оксимирона. — У меня было мало времени. — Да не пизди! — Я выполнял другой приказ — вернуть Фаллена. Все остальное несущественно. — Какая честь! А теперь, смелый рыцарь, позволь отблагодарить тебя за спасение! — Я бы с радостью, но мы приехали, — Охра обернулся к нему, иронично приподняв брови, и плавно затормозил перед воротами, появления которых Фаллен даже не заметил, увлекшись спором. Он и сам не знал, зачем драконит известного своей жестокостью монстра, но это неплохо снимало стресс. Как играть с кавли — опасно и приятно щекочет нервы. Но в случае с кавли Фаллен в конце просто стрелял им в голову, а сейчас у него была мысль, что с Охрой это не пройдет. Территория вокруг Башни была обнесена высоким забором — изначально декоративным, но потом его укрепили, по верху бросили колючую проволоку и расставили часовых через каждый десяток метров. К машине подошел черноволосый бородатый викариец, глянул напряженно, и Охра тут же начал совершать какие-то пассы руками. Фаллен озадаченно смотрел на быстрые движения пальцев — надо же, ладони мужские, а такие изящные — пока мужик не начал махать руками в ответ, только тогда дошло, что это язык жестов такой. Как можно было что-то прочитать по этим хаотичным, почти судорожным движениям, Фаллену было не очень понятно, но интереснее было, о чем именно они говорят, а не как. Когда мужик отошел и внедорожник тронулся с места, въезжая в раскрывшиеся ворота, он все же задал вопрос: — У вас на воротах глухой стоит? — Он не глухой. — Охра отвечал чаще скупо и коротко, но в его интонациях Фаллену неизбежно каждый раз мерещилось веселье, как будто Охру забавляли эти вопросы. Наверное, дело было в чужом выговоре, ведь про него все знали, что оксимироновский монстр не из смешливых. А может, и не знали, многие ли выживали после встречи с ним? — Это на случай, если ты тычешь мне в бок пистолетом. — Очень умно. А если бы я тебя за это застрелил? — Остался бы за воротами. — Охра выразительно посмотрел на него, и Фаллен пожал плечами, рассудив, что в общем-то он был прав. Видимо, все рекруты Оксимирона должны были в первую очередь научиться ценить безопасность своего лидера, а потом уж беспокоиться о собственной жизни. За забором когда-то был сад, но теперь от газона ничего не осталось, а редкое солнце оставляло мало возможностей для роста цветов. Почти всю территорию заняли вагончики и какие-то быстровозводимые постройки — наверное, здесь жили бойцы самого низкого ранга в иерархии или вроде того. Однако никаких признаков обжитости, в духе родных Фаллену поселков вокруг Темени, он не заметил. Лагерь выглядел так, как будто его в любой момент готовы свернуть и уйти. В стороне виднелось что-то вроде солнечных панелей, но обычно небо было затянуто серыми тучами, и от батарей на земле не было никакого толку. Впрочем, рассматривать у него не было времени, Фаллен старался не отставать от Охры, который, не оборачиваясь, быстрым шагом шел к Башне. Почти все встреченные люди были вооружены и одеты по-военному в нездешнюю форму, Охра здорово выделялся в своем идиотском плаще. По дороге с ним здоровались — обычно он отвечал коротким кивком или взмахом руки, иногда все теми же жестами, а пару раз даже произнес что-то на незнакомом языке. На Фаллена поглядывали с подозрением, и он подумал, что, наверное, Охра объясняет встречным патрулям, что гость под его присмотром. По крайней мере, к Фаллену никаких вопросов не возникло. В Башне было этажей девяносто, хотя даже снизу было видно, что многие верхние давно пришли в негодность — об этом говорили битые стекла и отсутствие освещения, но все равно даже с учетом этого она была довольно здоровой. — Нам же не придется тащиться по лестнице на самый верх, да? — протянул Фаллен, когда его пропустили в просторный холл. Там было прохладно и пусто, только несколько часовых поприветствовали их кивками. Широкая лестница раздваивалась и уходила в разных направлениях куда-то наверх. Меньше всего сейчас хотелось преодолевать миллион ступеней, чтобы явиться к Федорову заебанным, потным и злым. — В хорошую погоду мы забираемся по канату, — ровно и невозмутимо ответил Охра. — Ты же прикалываешься, да? — Фаллен издал нервный смешок. Звучало тупо, но от этих всего можно ждать, они же ебанутые все. — У нас не любят слабаков. — Охра остановился и обернулся через плечо. Хотелось посмотреть на его рожу целиком, Фаллен терпеть не мог чувствовать себя уязвимым и не понимать, серьезно с ним говорят или нет. Он резко протянул руку, намереваясь стащить с него платок, уже в процессе поняв, что, наверное, отключил голову, раз осмелился на такое, но тормозить было поздно. Охра перехватил его за запястье, остановив в каких-то миллиметрах от своего лица и сжав так, что едва не переломил кость. Краем глаза Фаллен заметил, что часовые даже не дернулись, а вот Охра серьезно напрягся. — Тогда нам на первый. — Фаллен с трудом сглотнул, но попытался придать себе как можно более расслабленный вид и не морщиться от боли. — Славка вряд ли забрался по канату. — Для таких гостей есть лифт. — Охра не сразу отпустил его, выждав несколько бесконечных секунд, как будто раздумывал, не стоит ли сломать наглую руку, а затем все же отступил на шаг и обернулся к дверям лифта, которые Фаллен сразу не заметил. По напряженной линии плеч можно было догадаться, что дурацкий Ванин жест все же вывел его из равновесия, но это почему-то удовлетворения не принесло, легко было понять, что, успей Фаллен стащить платок, Славке бы передали, что увы, твоего друга спасти не удалось, сгинул где-то, бедняга. Девушка с длинной рыжей косой и автоматом в руках вместо Охры нажала на кнопку вызова лифта, с любопытством глянув на Фаллена. — Лифт у них есть, — пожаловался он ей. — Живут же люди. Поднимались довольно долго: а где же еще размещаться такой важной персоне, как Федоров, как не на самом верху? Фаллен скривился от этой мысли и хотел было сказать что-нибудь неприятное или провокационное — в самом деле, Охру можно было как-то вывести из себя, не мог же монстр быть в самом деле таким тихоней? Но тот вдруг негромко обронил: — Мне жаль, что так вышло с вами. — Тебе похуй, — горько фыркнул Фаллен в ответ. Желание доебываться мгновенно пропало, а настроение испортилось. После этих слов и побои стали ощущаться как-то болезненнее, и осознание неотвратимости событий начало достигать спутанного сознания. Он почувствовал, что бесконечно устал за эту очень длинную ночь. Охра пожал плечами и больше не разговаривал. Лифт наконец остановился, двери распахнулись, выпуская их в широкий т-образный коридор. Когда-то, наверное, светлый от ряда софитов в потолке, но теперь свет в нем не горел — электричество экономили даже в Башне. Одинаковые двери вдоль стен были закрыты, кроме одной, которую оставили наверняка специально, чтобы сразу было понятно, куда идти, хотя Охра и так должен был это знать. Из дверного проема лился ровный свет и доносились голоса, один из которых, особенно громкий, Фаллен сразу узнал и облегченно выдохнул. — Я не хочу отдыхать! Я не хочу спать, жрать и срать, я хочу, чтобы мне сейчас же, немедленно вернули Ваньку! — И тут как по взмаху волшебной палочки появляюсь я, — торжественно объявил он с наигранным весельем, останавливаясь в дверном проеме и окидывая помещение цепким взглядом, по привычке давая линзам повесить маркеры на каждого. Хмурый Федоров сидел за круглым столом в центре просторной комнаты, буравя немигающим взглядом Славку, наклонившегося к нему с противоположной стороны, опираясь на руки. Сбоку стену подпирала молодая женщина, тоже одетая в военную форму — наверное, Женечка, хотя человека, которого так называют, Фаллен представлял себе совсем по-другому. Эту женщину хотелось звать не иначе, как по имени и отчеству. На ее лице было написано все, что она думала о Славе и Антихайпе, и Фаллена она окинула таким же взглядом. Позади Федорова стоял Порчи, на чьем лице оказалось куда больше беззлобной заинтересованности. — Ванечка, — Славка как будто тут же потерял интерес к Федорову, отвернулся от стола и кинулся к нему, осторожно коснулся скулы, где, судя по ощущениям, расцветал живописный синяк, повернул Ванину голову, рассматривая царапину с запекшейся кровью на виске. За его плечом Федоров смерил Фаллена почти брезгливым взглядом, словно удивляясь, из-за чего вообще столько шума. Фаллен на всякий случай ответил ему тем же. — Да цел я, цел, — пробурчал он, сбрасывая с себя Славкины руки, которые уже принялись ощупывать больные ребра. — Отпиздили только. — Ладно, — Слава сглотнул и с несчастным видом отступил на пару шагов. — Хорошо. Охра прошел мимо, остановился возле Федорова, наклонился к нему, чуть сжав плечо, и что-то сказал на ухо. Дождался сдержанного кивка и отошел за спину, замирая рядом с Порчи. — Теперь можно поговорить о деле? — спросил Федоров. Насколько Фаллен понял, лидер наемников тоже всю ночь вовсе не сладко спал, поэтому даже простил ему слегка раздраженный тон. — Можно. — Славка вернулся на свое место, сел и устало вытянул длинные ноги в проход. Женя ненадолго прикрыла глаза и изобразила что-то рукой, как будто поправляла волосы, но Фаллен уже научился различать эти штучки. Догадку подтвердил Порчи, следом за смазанным ответным жестом торопливо сделавший вид, будто просто чешет нос, но прячущий за ладонью улыбку, и Охра, который несколько раз глухо кашлянул, маскируя смех. Очень серьезная военная организация. — Нам нужна защита, но работать мы будем на своей территории. У нас специально оборудованная лаборатория, ее нельзя перевозить. — Справедливо, — кивнул Федоров. — Но часть сырья мы будем выращивать сами. — Нет, — предсказуемо нахохлился Славка, сложив руки на груди. — Это тонкая работа, все происходит только под моим контролем. С вас люди для защиты, с нас процент от дохода. — Мы возьмем товаром. Реализацией займемся сами. — Как конкуренты, что ли? Нахуй вам это надо? — Мы будем реализовывать весь товар от своего имени. — Вы пойдете на хуй с такими предложениями. Мы не дарим вам «каплю», мы просто платим за защиту. Федоров был спокоен или же отлично маскировал глухое раздражение, которое испытывал любой, кто сталкивался со Славкиным упрямством, его люди выглядели так, как будто все было уже решено, а сам Славка готов был полыхнуть от ярости и все испортить. И только один Фаллен ничего не понимал. — Погодите, какая «капля»? — влез он, перебивая раскрывшего было рот Федорова. Фаллен переводил взгляд с одного лидера на другого, с удивлением и злостью понимая, что оба смотрят на него, как на помеху их охуительно важным переговорам. — Вы не хотите обсудить, что это за уебки были? — Ванечка, сядь, пожалуйста, — непривычно сдержанно произнес Слава, выразительно глядя на него. Он был так не похож на себя самого, каким Фаллен знал его почти всю жизнь, что захотелось врезать по этой странно чужой физиономии. — В смысле «сядь»?! — рявкнул он. — Блядь, Слав, Андрюху убили, а ты «каплей» торгуешь? — Для этого мы и встретились, разве нет? — лениво поинтересовался Федоров. — Да похуй зачем, нашего человека убили! — Это больше не наша проблема, Вань. — Слава говорил вроде бы спокойно, но взгляд отвел и теперь старательно его прятал. Фаллен мог с уверенностью сказать, что ему сейчас очень стыдно, но почему вообще Слава так себя ведет, было неясно. — Что еще это значит? — Он устало потер лоб кончиками пальцев. Какая-то херня происходила, может, Фаллена просто слишком сильно ударили по голове, и он видит неправильный сон, в котором Славе похуй на своих друзей? — Что раз вы под нашей защитой, то это наше дело, и заниматься им будем мы, — неохотно встряла в разговор Женя. — Тебя допросят попозже. — Двадцать процентов от дохода, — воспользовался шансом сменить тему Славка, и Женя тут же огрызнулась: — И мы выделим вам трех бойцов, а за своего человека мстите сами. — Забились, — злобно влез Фаллен. — Вань! — Славка посмотрел на него умоляюще, и сразу все стало предельно ясно. У Фаллена даже дыхание перехватило от этого тоскливого отчаяния. — Кроме тебя, никто из нас не годится в мстители, а ты в одиночку уже получил пиздюлей. Так мы за Андрюху не отомстим. — Ясно, — горько произнес он, отвел взгляд, лишь бы не смотреть на Славку, который, оказывается, уже переступил через свою гордость, унижаясь этой ненужной ему сделкой перед Федоровым, лишь бы хоть какое-то утешение получить после сегодняшней ночи. Но больше смотреть было не на что: бесил Федоров своей непроницаемой рожей, бесил Охра нарисованным оскалом, сочувствующим взглядом бесил Порчи. — Где тут покурить можно? — На балконе, — подсказала Женя, кивнув в сторону плотно завешенной шторами стены, за которой действительно оказались грязные панорамные окна и выход на балкон, опоясывающий Башню почти по кругу. Пока Фаллен боролся с плотно закрытой дверью, голоса доносились до него, как сквозь толщу воды. — Ебитесь с реализацией сами, если хотите увеличить производство, но без меня вы ничего выращивать и производить не будете. И мне нужна стеклянная термостойкая посуда. Я составлю список. — Мы будем забирать половину. — Я согласен на единоразовую акцию. Фаллен закрыл дверь, обрубая разговор. От высоты сразу закружилась голова, пронизывающий ветер напомнил о том, что у Фаллена отняли куртку, в которую хоть как-то можно было закутаться, а вместе с ней и сигареты. Выругавшись сквозь зубы, он вцепился одной рукой в высокий металлический поручень, второй потер лицо. Сейчас бы покурить и спать завалиться, а не вот это вот все. — Сука, — пробормотал он, сдерживаясь от желания ударить больной рукой прямо по оконному стеклу, чтоб зазвенело так, что внизу бы услышали. Он сделал несколько шагов в сторону, без интереса разглядывая тяжелые тучи и белесый туман над городом, и не услышал, как дверь снова открылась и закрылась за кем-то. — Ванечка? — прозвучало за спиной насмешливо, но почему-то не обидно. — Фаллен, если тебе дороги твои зубы, — холодно отозвался тот. — Те, что под платком, я имею в виду. — Ладно, Фаллен, — сразу согласился Охра, которого явно забавляло то, что ему угрожают. Поэтому и подначивал, наверное. Ваня напомнил себе не вестись на это. — У тебя сигареты не отобрали? А Охра, оказывается, был святым человеком, и почему о нем говорили плохо? Фаллен принял протянутый блант едва ли не со слезами благодарности на глазах. — Спасибо, — так расчувствовался, что расщедрился на благодарность он. И добавил, когда Охра убрал зажигалку в карман, не подкурив себе: — За компанию не присоединишься? — Здоровеньким помереть хочу. — Или скорее ебальник палить не хочешь, — хмыкнул Фаллен, прищурившись. — Почему, кстати? Охра помолчал, без интереса разглядывая город внизу, и, когда уже казалось, что отвечать он не станет, все-таки произнес, так же по-дурацки четко выговаривая каждый слог, но уже без насмешки в голосе, от чего прозвучал неуместно грубо: — Чаще всего оказывается, что под маской монстра просто еще один монстр, даже хуже первого. Зачем на него смотреть? Фаллену очень захотелось ответить ему в тон, но почему-то не получилось — несмотря на грубость слов, почему-то вышло скорее устало: — Что, попортили мордашку? Охра обернулся к нему, зависнув на несколько секунд и словно размышляя над ответом. Его взгляд, кажущийся неживым из-за линз, скользнул по покрывшимся от холода мурашками Ваниным рукам и застыл на тлеющей сигарете. Фаллен подумал, что, зажав ее плохо гнущимися пальцами, выглядит как-то по-блядски. Идиотская неуместная мысль как-то разрядила обстановку, как будто Охра услышал ее или, скорее всего, тоже об этом подумал. Фаллену показалось, что он начинает понимать, когда Охра там улыбается под своим платком. Послышался тихий смешок, и тот все-таки ответил: — В каком-то смысле. Они помолчали еще немного. Фаллен докуривал, мысленно веселясь от того, как Охра молча бросал хмурые взгляды на его голые, покрытые гусиной кожей руки. Веселье было скорее нервным, и он безжалостно вдавил окурок в парапет. — Мы теперь с вами, значит? — спросил Фаллен, выдыхая напоследок сигаретный дым. Охра побарабанил пальцами по парапету — тоже хотел курить, наверное. Ничего, пусть помучается. — Если Мирон не убьет твоего Карелина, — ответил он. — Да ему похуй, походу. — Не, он пиздец злится. Они переглянулись и почему-то рассмеялись. У Охры был внезапно приятный смех, но ситуация все равно была говно, и Фаллен быстро заткнулся. Он хотел сказать что-нибудь, лишь бы не молчать и не думать, а лучше спросить о чем-то, чтобы Охра еще попиздел со своим прикольным акцентом, но балконная дверь снова открылась. — Ванечка! — крикнул Славка. Привычное обращение как-то не вязалось с глухим огорченным голосом, и настроение снова упало, возвращая Фаллена в безрадостную реальность. — Мы уходим. — Иду, — кивнул он и смущенно бросил Охре напоследок: — Спасибо. Ну, за то… За то, что забрал меня оттуда. Немного подумав, Фаллен рассудил, что и сам внес неплохой вклад в свое спасение, потому быстро поправился: — Найти смог. Охра пожал плечами. — Повезло просто. — Ага. Ну… — Фаллен не договорил, не зная, как еще попрощаться, зябко поежился и быстрым шагом отправился на выход. Перед тем, как перешагнуть порог, он обернулся — Охра все еще стоял спиной к нему, пытаясь подкурить на ветру. — Пока? — сказал Фаллен, надеясь, что на автомате тот обернется и покажет открытое лицо, но Охра только махнул рукой, злорадно ответив: — Пока, Ванечка. На поднятый средний палец Охра уже не отреагировал — к счастью, у этого монстра не было глаз на затылке.