Уложил по спирали и улыбнулся

Наверное, Слава должен был произнести какую-то речь, но он упорно молчал. Редко затыкающийся Фаллен молчал тоже, поэтому и остальные решили помалкивать. На их маленьком кладбище было уже четыре могильных камня, два успели за несколько лет зарасти мхом и травой — здесь всегда было сыро, и Фаллен именно этим объяснял свою нелюбовь торчать у могил часами, как мог Славка. Тот сидел на корточках у свежей могилы, смахивал рукой с отполированного камня какие-то несуществующие пылинки и, кажется, не собирался никуда уходить. А без него не решались уйти и остальные. Фаллен не мог оставить Славу в таком состоянии без своего пригляда, с него сталось бы на ночь тут зависнуть, сидеть так же на корточках с отрешенным видом, а потом слечь с температурой. Фаллен хорошо стрелял, но что он делал великолепно, так это лечил от простуды — практики хватало. — Слав, может, поедем? — негромко произнес Мишка, нервно ковыряя землю носком ноги. Он продрог на ветру, как и Фаллен в чужой куртке вместо той, которую отобрали, и уже подозрительно шмыгал носом. Все были мокрые, грязные, уставшие и не очень трезвые — могилу копали по очереди, прерываясь на бухло и вспоминая неуместно забавные случаи с участием Андрея, но не обращая внимания на разошедшийся дождь. Фаллен понятия не имел, как Славка ухитрился занять его место, лидер из него был тот еще. Славу никогда ничто не интересовало, кроме его работы, ему было плевать на организацию защиты и снабжения их делянки, у него просто не было времени решать какие-то еще вопросы. Почему не Витька, в конце концов? Сейчас и спрашивать уже смысла не имело, все решили без него, но он и против-то особо не был. И так было ясно, что для него ничего не изменится. Все бремя ответственности упадет на них с Витькой, а Славка запрется в лаборатории и хрен оттуда высунется. Звук подъехавшего автомобиля было отлично слышно, несмотря на то что дорогу даже не было видно за деревьями. Ее и дорогой назвать было нельзя — так, колея, и как только их нашли в такой глуши? — Кто там еще? — напрягся Витя, а Федька даже лопату с травы подобрал. Его примеру последовали и Сашки, когда на узкой вытоптанной в траве тропинке показалась знакомая фигура. Миша выругался как-то удивленно, и даже Слава, равнодушно повернувший голову в сторону уверенно шагающего к ним Охры, не отвернулся сразу же, а впился в него взглядом, постепенно приобретающим ясность. Фаллену захотелось протереть стекла очков, но он сдержался — в руках Охры был букет белых цветов с крупными красивыми бутонами, Славка наверняка знал их название, а Фаллен вот понятия не имел. Гораздо больше ему хотелось спросить, где Охра их вообще взял, в Темени-то. Какой-то абсурдности увиденному придавало и то, кто именно эти цветы пер – на Охре была черная толстовка с глубоким капюшоном и торчащим из-под него козырьком кепки и маска, жуткая зубастая рожа чудовища. Белые цветы в руках монстра смотрелись чужеродно и неправильно. Охра молча прошел мимо Сашек, забывших от удивления, зачем похватали лопаты, мимо хмурого Феди, мимо Фаллена, в сторону которого слегка повернул голову, но больше никак не обозначил, что узнал его, и остановился у могильного камня, не обращая внимания на Славу, который оторопело глядел на него снизу вверх. Положил букет на могилу и негромко пояснил: — Это от Мирона. А потом развернулся и так же молча отправился обратно. — От Мирона? — прошептал Славка, тупо глядя на букет, но на его лице тут же отразилась такая злоба, что в первый момент даже Фаллен не рискнул его остановить. — От Мирона?! Славка вскочил на ноги, хватая букет и кидаясь за Охрой так резко, что едва не сбил с ног Мишу. Тот попятился, а Федя, наоборот, ломанулся к нему. — Слава, нет! — В жопу ему этот веник засунь, пусть лучше ищет того, кто это сделал! Охра обернулся как раз в тот момент, когда Славка с размаху хлестнул его букетом — цветы задели только край маски и рассыпались по траве, сломанные, но все еще очень красивые. Фаллен беспомощно глядел на белые лепестки, ощущая, как охватывает его апатия и усталость. «Нам пиздец», — подумал он, как сквозь пелену глядя, как Витя и Федя повисли на Славке с двух сторон и даже не слыша, что еще друг орет в лицо замершему Охре, злость которого стала словно осязаемой. И отмер, только когда тот поднял руку, протягивая ее к Славе. Охра еще не успел завершить движение, как Фаллен вклинился между ним и Славкой, готовый, конечно, к чему угодно, но не к тому, что рука замрет, будто наткнувшись на препятствие. Нужно было быть полным идиотом, чтобы этим не воспользоваться. — Не надо, — быстро произнес он, особо не вникая даже, что именно несет. — Славян дурачок у нас, таких обижать — что щеночка пнуть. Ты же не пинаешь щенят? Он просто расстроен, а ты бы на его месте не был, а? Славка заткнулся и тяжело дышал за его спиной, Фаллен был очень благодарен ему за это, потому что спустя несколько долгих секунд ладонь Охры, как и в прошлый раз, затянутая в потертую перчатку, опустилась на его плечо. Он не успел это обдумать, как пальцы немного сжались, словно в ободряющем жесте, и выпустили его, а потом Охра развернулся и быстрым шагом ушел в сторону дороги. Что это жест означал на самом деле, можно было только гадать: то ли «мне ничего не стоит вырвать руку из сустава твоему другу, Карелин», то ли «сочувствую, что у тебя такие ебанутые друзья, Ванечка». Никто не отмер, пока звук мотора не стих где-то вдалеке. — Ты вообще ебанько?! — Фаллен обернулся и так толкнул Славку в грудь, что, не удерживай его по-прежнему Витя, тот бы наверняка упал. — Нахуя ты к нему лезешь?! — Ничего он нам не сделает. — Слава удивленно и обиженно закусил губу, потерев место удара. — Слав, нам всем тошно. — Федя размазал по лицу грязь, пытаясь утереть пот со лба, но даже не замечая этого. — Тебе себя не жалко — Ваньку хоть пожалей. Его тоже тут уложить хочешь? Он кивнул в сторону могил, Слава проследил это движение виноватым взглядом, и Фаллену даже на секунду показалось, что друг что-то понял. — Да Ванька сам кого хочешь доебет, — пробормотал Слава. — Ну спасибо, — съязвил Фаллен и, круто развернувшись, тоже зашагал к грузовичку, брошенному у дороги. Его, к слову, им тоже Федоров подогнал, и Слава что-то не сопротивлялся подарочку. — Вань! — крикнул он Фаллену вслед, но тот не обернулся, оставляя на белых бутонах грязные отпечатки своих ботинок. *** — Глазам не верю, — медленно произнес Слава, с отвращением отбрасывая окурок в мусорную корзину у крыльца. — Они даже не спрашивают, можно ли его впустить. — Дыши и думай о птичках, — со смешком посоветовал Фаллен. День был на редкость спокойный, сквозь просветы в тучах даже изредка пробивалось солнце, и оживление во дворе не так бесило, как обычно. Настроение вроде как поползло вверх, хотя прибытие гостей, особенно таких, ничего хорошего не сулило. Фаллен был уверен, что Охру больше не увидит, по крайней мере в ближайшее время. Но, как ни странно, вот он: выбрался из машины, которую люди Федорова впустили на территорию без Славкиного позволения, и как-то добродушно махнул рукой Илье: — Вольно, капитан. Федоров выделил им целый отряд под командованием одного из особо приближенных, тех, с кем вернулся из Викари. Это казалось очень щедрым жестом, но Антихайп этого, разумеется, не оценил. Илья был мужиком неплохим, но явно не из тех, кто позволит командовать собой кому-то, кто не выше его по званию. Пусть никакой армии давно не было, отчего-то он считал важным это никчемное прошлое. Фаллен считал, что каждый имеет право сходить с ума по-своему, главное, чтобы этот отряд выполнял свои функции, освободив его от скучного бдения на вышке и оставив больше времени на тренировки и помощь на грануляции. Они со Славкой молча смотрели, как Охра неторопливо идет к крыльцу, не дожидаясь, что кто-то выйдет его встречать. Он снова был в маске, но, к счастью, в этот раз не припер с собой цветы. Фаллену последние три ночи упорно снились белые лепестки, легко подхватываемые ветром и рассыпающиеся по траве. Он стоял там один, как дурак, и ждал, когда из леса появится… кто-то. Охра поднялся по лестнице на крыльцо — всего три ступеньки — и остановился, глядя на Фаллена. В прорезях для глаз было видно, что он снова в линзах, на этот раз красных, а значит, по глазам опять ничего не прочитать. — Здравствуй, — тихо сказал он Фаллену, показательно игнорируя Славу, и только затем как будто вдруг заметил его. — Карелин. — Давно не виделись, — хмыкнул тот со злым сарказмом. — Че надо? — На экскурсию приехал. Посмотреть, как у вас тут что. — На экскурсию? Ты? — Славка издевательски рассмеялся, а Фаллен нахмурился. Какой смысл отправлять сюда убийцу, чтобы он просто посмотрел? Фаллен окинул внимательным взглядом двор, но все вояки занимались своими делами, не обращая больше внимания на гостя, и не вели себя хоть сколько-нибудь подозрительно. Да и Охра обычно в одно лицо работал. — Да. — Охра склонил голову к плечу. — А что? — Нихуя, — отрезал Славка. — Нихуя я тебе не покажу, уебывай. — Слава, — максимально спокойно произнес Фаллен. Он смотрел на Охру, Охра смотрел в ответ. Никто не желал отводить взгляд первым. Но это вовсе не значило, что Охра не сможет разбить Славке нос локтем, не прерывая зрительного контакта с Ваней. — Помнишь, о чем я тебе говорил? — Ты понимаешь, что они делают? — возмутился Славка. — Что Федоров делает, присылая сюда его? Он же знает, что мы не откажем, покажем все, объясним, а потом они нас просто… Вот этот скомандует, и вся эта кодла… — Я еще здесь вообще-то. — Наконец-то Охра равнодушно перевел взгляд на палец, которым Славка тыкал то в него, то в курящего у ворот Илью, и Фаллен тоже обернулся к нему, взъерошивая волосы на затылке. — Если Федоров захочет, он из тебя и так все выбьет, без этих плясок, — устало сказал он. — Покажи ты уже свои грядки. Славка смотрел на него как на предателя, но Фаллен признал себе, что выебываться на Федорова и Охру не страшно только самому, а вот когда это делает лучший друг, который к тому же толком не может за себя постоять… Лучше уж пусть Славка злится на него, чем копать этой двухметровой шпале могилу. Вообще-то он не верил, что Слава сдастся быстро — Карелин не любил, когда в его работу совали нос, особенно тот, кого не звали. Недооценил только то, что дружище так и не простил ему, что Фаллен не поддержал его в голосовании против Оксимирона. — Сам показывай, — мстительно буркнул Слава и, крутанувшись на пятке, ушагал в дом. — Ну охуеть теперь, — шокировано пробормотал Фаллен. Вот так бросить его — наглость и настоящее предательство! — В лабораторию не суйтесь, — дал напоследок напутствие Славка, крикнул уже из дома: — И не трогайте там ничего! Фаллен верил, что вот-вот он вернется и скажет, что прикололся: серьезно, не пустит же он Охру в «оранжерею»? Но секунды шли, и ничего не происходило, кроме того что Охре надоело стоять на месте. — Проводишь? — безмятежно спросил он, кажется, совсем не расстроившись. Они со Славкой явно не любили друг друга абсолютно взаимно. — Да, — протянул Фаллен и, не глядя на него, махнул рукой, призывая следовать за собой. Он не мог сказать, что Охра откровенно не нравился ему, нет — тот был забавным, ну, как бывают забавными хищники в добродушном настроении. Но не стоило совать голову им в пасть. Допустим, Славка понадеялся, что Фаллен не так шарит в сраных посадках, как он, и не выдаст ничего особенного. Он побудет экскурсоводом в меру своих сил, но потом спросит с дорогого друга по всей строгости. Оставаться с Охрой вдвоем было странно, не страшно, а именно странно, потому что зловещий, немногословный и загадочный монстр наедине становился простым, пиздливым и чуточку ироничным. Обидно, что никто не поверит, если Фаллен расскажет. Хотя, конечно, делиться наблюдениями он не собирался, как и испытывать к нему симпатию — очевидно же, что это наеб такой, чтобы в доверие втереться. Охра никому не друг за пределами Башни. — Значит, Федоров инсайдов требует? — хрипло поинтересовался Фаллен, когда они обогнули дом, двухэтажную ветхую громадину, которая выполняла роль общежития для обитателей делянки. Делянкой они, разумеется, называли это место скорее по привычке — кто-то в шутку ляпнул, и прижилось. Давно еще. — Не, он не в курсе, что я здесь. Не сдавай меня. — Охра разговаривал всегда безмятежно и немного лениво, создавая у ненаблюдательного собеседника впечатление полной расслабленности и уязвимой невнимательности. Фаллен очень наблюдательным не был, но и дураком тоже. Спалится монстр, никуда не денется, Ванечка и не таких расколоть умел. — Интересно стало, чем вы занимаетесь. О вас в городе говорят, но у нас все руки не доходили познакомиться. Ты один это место защищал? Головой по сторонам Охра вертел вроде бы даже с искренним любопытством, делянка действительно была местом примечательным. Большая часть рабочих помещений находилась под землей, где можно было, в принципе, и осаду выдержать, но и наверху было на что посмотреть. Небольшой домик оброс таким количеством пристроек, что тянул уже на целую виллу. Склады тянулись слева и справа по обе стороны ограды, а вдоль неряшливо зацементированных дорожек Славка заставил насадить молодых деревьев «для уюта». Фаллен с улыбкой вспомнил, как мужики ругались и называли его ебаной дриадой и как довольно хвастались потом, у кого деревце живее растет. — Если надо, все могут пушку держать, да хоть кусок трубы, — он пожал плечами, отвечая на вопрос. — Я за безопасность отвечал, да. Но уже нет, видимо. — Грамотная оборона, — внезапно похвалил Охра. — Особенно белый дурман вокруг. На вас его пыльца как действует? — Никак. Во время цветения ветра дуют на северо-восток. Защищает со стороны леса, и только. — Подумал и неохотно добавил: — Ну и пьем мы отвар из корня иногда, на всякий случай. Славка нас травит на предмет всех ядов, с которыми работаем. Из-за ваших убирать придется все, бля. — И что делаете, когда он не цветет? Мины? — Кто бы сомневался, что прежде чем торжественно въехать на территорию, Охра все кусты вокруг облазит и все разглядит. С одной стороны — профессиональный подход, с другой — ну не идиот? Спросить же можно было. — Мины, растяжки, ловушки еще, — кивнул Фаллен, пряча улыбку. — Это мое. Дурман — Славкина работа, и осенняя погань тоже. — Надо же, погань не видел, — хмыкнул Охра. Фаллен не стал говорить, как ему повезло, что он и на половину сюрпризов не нарвался, для начала весны там не много приблуд рабочих оставалось. Капканы медвежьи, правда, еще были где-то, да он уже сам забыл где. Проверить надо бы… — Так не осень сейчас. — У входа в бункер пришлось остановиться и выдать, что у него сейчас ебало треснет от смеха. Вот бы они повеселились, если б Охра сдох у них под забором, Федорова бы удар хватил. — Не сезон. Охра остановился тоже, помедлил, несколько секунд разглядывая его, впрочем, без всякой враждебности, а потом странно моргнул, будто наваждение сбрасывал, и сменил тему: — Нам сюда? — Он кивнул на тяжелую металлическую дверь с цифровым кодом и дополнительной сенсорной панелью. — Ты же грядки обещал. — Увидишь ты грядки, не парься, — Фаллен приложил ладонь, а потом быстро набрал код. Дверь открылась неохотно, пришлось подтолкнуть плечом. Пропустил Охру вперед, плотно закрыл за собой, не хватало еще весь климат заруинить, хотя Славка сам виноват, надо было с ними идти. Проконтролировал бы, но и испортил все зачатки удовольствия от общения — Фаллен хоть и был начеку, но поболтать с кем-то новым было приятно, сто лет за пределы делянки нормально не вылезал. — Вы сами это построили? — Охра с неподдельным интересом пробежал пальцами по пластифицированным стенам длинного коридора. — Это же огромный труд. Нет, хорошо все-таки, что Фаллен один с ним пошел. Хрен бы Охра на такие мелочи внимание обратил в толпе. — В основном да. Здесь раньше наверху была нормальная лаборатория, мы ее разобрали, а подземный этаж переделали под свои нужды. Андрей проектировал, ну а мы собирали из говна и палок. Вот это «оранжерея». Еще одна запароленная дверь в конце коридора привела их к небольшому тамбуру, за которым уже начиналась Славкина территория. Фаллен отодвинул пластиковую занавеску, пропуская Охру, и улыбнулся, когда услышал удивленное: — Ого. Здесь, под землей, не было никакого солнечного света, но растениям, которые Славка выращивал, не нужно было солнце. Пришлось же им вдвоем полазить по пещерам, собирая семена для этой коллекции, — Фаллен даже вспоминать не хотел эти увлекательные приключения, навсегда зарекшись лезть куда-то вместе со Славой: они тогда ободрали себе все локти и колени, подхватили простуду, а в последний раз ухитрились попасть под обвал и проторчать в пещере два дня без еды. «Оранжерея» была похожа на какой-нибудь понтовый ночной клуб — над каждым рядом коробов тянулись синие и розовые неоновые ленты, а над некоторыми даже дефицитные лампы. Некоторые из них моргали с определенной частотой, какие-то через определенный промежуток времени меняли цвет. Влажный воздух наполнял гул вытяжек и шипение автоматических поливалок. — Отсюда мы холинолитики тянем, — пояснял Фаллен, ежась от сырости, когда они проходили по ряду, тыкая пальцем в нужный короб. Он не собирался рассказывать подробно, а Охра казался таким трогательно сбитым с толку, что ему можно было вообще что угодно наплести, но почему-то откровенно лгать не хотелось, по крайней мере пока. Фаллен не видел его лица и не мог сказать наверняка, что тот не притворяется, что ни черта не понимает. Казалось бы, откуда ему разбираться в тонкостях выращивания пещерных цветов и грибов? Но по Славке тоже не скажешь, что он специалист, а поди ж ты. — Вот эти светящиеся колокольчики для гиосциамина, вот эти, которые на залупы похожи, — для апрофена. — А это что? — Охра сунул нос в короб с псатиреллами, и Фаллен раздраженно закатил глаза — хотел же мимо проскочить! — Энтеогены, — осторожно пояснил он, но Охра обернулся и выжидающе уставился на него. Пришлось добавить раздраженно: — Грибы, как видишь. Они в состав «капли» не входят. — Но вы их не едите. — Мы — нет. — Ясно. — Грибы в сделку не включены. — Я помню. — Охра выждал еще немного, всем своим видом выражая осуждение, ведь никто не сказал Федорову, что у них тут целый сад-огород. А энтеогены, между прочим, тоже занимают свою долю на рынке! — Для специалиста по безопасности ты неплохо разбираешься в этих грядках. Как ни в чем не бывало Охра двинулся дальше. Освещение в «оранжерее» было хреновое, и было заметно, что зубы на его маске светятся в темноте. Он вообще органично смотрелся здесь, среди разноцветных ламп. Фаллен усмехнулся своим мыслям и не спеша двинулся следом. — Да не особо. Пообщайся со Славкой, начнешь и не в такой хуйне шарить. Я в посадках участия не принимаю, тут Славка один все делает. Это в лаборатории ему Сашки помогают, но мы туда не пойдем, там стерильно. — А остальные чем занимаются? — тоном проверяющего поинтересовался Охра, заглядывая везде, куда можно. Почему-то все это злости не вызвало, хотя должно было. Славке бы не понравилось такое наплевательское отношение Фаллена, но Славка в последнее время и сам здорово бесил. — Да кто чем. Федя электрослесарь, Витя плотником в основном, Миша оператор и машинист. Ну, с урожаем все помогают, с разгрузкой и загрузкой. Я на вышке обычно, знаешь уже, — болтал Фаллен и вдруг, подгадав момент, спросил на выдохе без перехода: — Вы все отберете, да? Было чертовски жаль своих усилий, но, честно говоря, умирать за них Фаллен не собирался. Они со Славкой десять лет вкалывали, ребят собирали, и Славка за эти псатиреллы костьми лечь готов был, а вот Ванечка почему-то нет. Поэтому Ванечка эгоистично согласился, когда они решали, обращаться ли за помощью к Федорову, но жаль все равно было. Как они на пустыре практически с нуля все собирали, лампы эти крепили, в земле и говне ковырялись. Под покровом ночи воровали оборудование и удирали с тяжеленным таблеточным прессом, случайно подняв тревогу, а Фаллен отстреливался, чтоб остальные успели ноги унести. Думал, бросят они тогда этот пресс, а нет, доперли. Охра остановился, разглядывая панель управления климатом — они как раз дошли до противоположной стены. Казалось, он пропустил вопрос Фаллена мимо ушей, вчитываясь в строки и цифры на экране, но в конце концов негромко спросил: — Зачем вы к нам пришли? — Заебались мы, — честно ответил Фаллен и развел руками, как бы указывая на все вокруг. — Такое шило в мешке не утаишь. — И на что рассчитывали? — Да не сдохнуть просто! — почему-то психанул он от этого ровного тона. — Просто не сдохнуть… — Однажды нас в плен взяли. — Фаллен удивленно моргнул, когда Охра круто развернулся и двинулся по другому ряду, но уже особо не обращая внимания на то, что там росло. Голос звучал так, как будто он вещал о веселом приключении, в котором все обязательно выжили, да еще и напились в конце. Внезапная смена темы сбила с толку на мгновение, но он последовал за Охрой, догадываясь, что за этим рассказом есть что-то большее. — В самом начале еще, почти весь отряд попался. Нас допрашивали. Когда до смерти запытали половину, мы уже с ума сходили от криков. Охра остановился, обернулся так же резко, как сорвался с места. Фаллен едва не врезался в него, и Охра вытянул вперед руки, упираясь ладонями в его плечи, удерживая на расстоянии, но отпускать не торопился. — Странно так… — продолжил он как ни в чем не бывало, глядя куда-то вверх. — Еще утром мы с этим человеком проснулись в одной палатке, готовили завтрак на костре, байки травили, а сейчас я думаю: «Да убейте его уже! И меня убейте, я больше не могу». Пальцы сжались на плечах Фаллена сильнее, но он и не подумал пытаться высвободиться, слушая как завороженный, никак не ожидав от Охры такой исповеди. — Мы мечтали вернуться домой, сильнее и умнее, чем раньше. Мы хотели все изменить — никакой работы за еду, все честно, все для людей. Но имело бы это смысл, если бы в пыточную успели забрать Мирона? — Охра чуть встряхнул Фаллена за плечи, призывая ответить, но сам же не дал и рта раскрыть, продолжая: — А если бы в пути мы потеряли Жэку? Чего стоила бы тогда эта война? Каждый раз, когда я просыпался живым, я пытался вспомнить, ради чего мои друзья умерли вчера. Замолчал, дыша немного тяжело, сам распалился и понял, что зря. Успокоился, руки убрал и совсем тихо заговорил: — Мы не хотим тащить эту войну домой, Вань. Устали драться. Устали убивать. Теперь мы желаем мира и покоя. — Скажи это всем, кого ты убил, с тех пор как вернулся, — криво усмехнулся тот. Почему-то пробрало. Лампы эти мигающие, жуткая маска, пальцы на плечах, по давлению которых ясно, где Охре больнее всего говорить. Подавляющий темный силуэт — Охра выше Фаллена был, а голос и интонации сумасшедше пробирали, это Фаллен еще в первую встречу заметил, под кожу забирались просто. Белые лепестки взметнулись и осыпались на траву вслед за тяжелыми стеблями. — Мы даем очень простой выбор. Мирону проще заключать союзы, чем обучать такому, — Охра окинул взглядом «оранжерею», — своих людей. Мы дружить с вами хотим. Помните об этом, пожалуйста. — Красивая речь, сам сочинял или дипломат ваш постарался? — Фаллен понял, о чем он говорит, и от сердца вроде бы немного отлегло, но не мог из вредности не поговниться немного. Чтобы Охра не думал, что он тут какое-то впечатление своей историей произвел. — Ванечка, — с укором произнес тот, легко подхватывая его настроение и прижимая ладонь к груди. — Я ведь от всего сердца говорю. — Не зови меня по имени, — тут же вскинулся Фаллен. — Иначе никакого мира и дружбы. Ванечка я только для своих. — Уел так уел, — с притворной грустью вздохнул Охра, а Фаллен ухмыльнулся: — Пойдем, покажу самое интересное. Провел к неприметной двери в самом углу. Со стороны казалось, что это какая-нибудь кладовка, но на двери тоже была сенсорная панель, а внутри — маленький космос. — Сразу предупрежу: Славке это не понравится, так что цени мое самопожертвование. — Фаллен вновь пропустил Охру первым и плотно прикрыл дверь. — Я ценю, — медленно произнес Охра, оглядываясь. Вокруг них раскинулось кислотно-зеленое море, переливающееся, мерцающее и, казалось, даже негромко шелестящее волнами, на которых качались воздушные пронзительно-розовые облака. Конечно, если приглядеться, в море можно было разглядеть мелкие ворсинки, облака были плотными и влажными, а площадь помещения на деле не превышала пятидесяти метров, но как же здорово это выглядело в темноте. — Что это? Включать свет Фаллен не стал, но волшебство пришлось разрушить приземленными пояснениями: — Самое сердце «капли». Гриб СВНП и его очаровательная подруга — плесень РБ. Их прелесть в том, что в природе они не растут в ассоциации. Когда Славка нашел в СВНП псилоцибин, мы его использовали… сам понимаешь. — Фаллен сделал неопределенное движение рукой, забыв, что Охра не видит ничего, кроме его силуэта, да и что вряд ли понимает, о чем речь. Он считал, что Славка иногда перегибает со своим фанатизмом по работе, но и сам, начиная болтать, часто увлекался. — Но мы никак не могли заставить грибницу плодоносить как следует, и оказалось, что СВНП не хватает некоторых минеральных веществ, которые может дать РБ, страдающая от нехватки азота. Немного магии, и теперь они дружно живут в симбиозе, производя нужный нам алкалоид. Смотри внимательно, в природе ты такого не увидишь. — Этот алкалоид — это то, что делает «каплю» «каплей»? — уточнил Охра неуверенно, ловко выделив из болтовни Фаллена самое основное. — Именно. Изохинолиновое ядро, двадцать углеродов… Представляешь себе схему протеиновой аминокислоты? — Фаллен замолчал, но ответа не дождался и смущенно потер лоб: — Ты нихуя не понимаешь, да? — Расскажи как тупому, — нашелся Охра. Фаллен вздохнул. Ну что ж, наверное, с этого следовало начать. С главной мысли, которую он пытался донести до него все это время. — Если совсем коротко: основной ингредиент «капли», который получается из СВНП, образуется благодаря симбиозу с РБ. Но в отличие от своих вольных родственников, наш гибрид погибнет друг без друга. А заставить их жить в мутуализме может только Слава. Понимаешь? «Без него вы хрен заставите эту систему работать, уебки». На это и делал ставку Андрей. — Да. Это мне понятно, — серьезно произнес Охра и тут же испортил всю серьезность момента: — Что вы с Карелиным тоже слегка… в мутуализме. — Ты прикалываешься? — возмутился Фаллен абсолютно искренне. Нет, слухи обещали ему мрачного убийцу-монстра-Охру, откуда вообще взялся этот клоун? Возможно, они со Славкой действительно слишком очевидно прикрывали друг другу жопы, но для этого и нужны друзья, нет? Уж не Охре над ним ржать! — Дальше что? — с усмешкой спросил тот, решив не начинать спор. — Как вы делаете из этого великолепия «каплю»? — Собираем урожай, сушим, чистим щелочью, сушим, получаем гравиметрическую форму, мешаем с крахмалом, сушим, гранулируем, таблетируем… — Фаллен залез в карман джинсов, где всегда была припрятана заначка, маленький квадратный зиплок с парой белых таблеток, и потряс перед лицом Охры. — Получаем самую забористую наркоту в Унахе. Угостить? — Я не употребляю, — хмыкнул тот. — Пиздишь, все употребляют. — Под кайфом я плохо владею телом. Никак не получается один маневр. — Драться не можешь? — с пониманием предположил Фаллен, но Охра притворно обиделся: — Один маневр! — и тут же сменил тему: — Что значит «СВНП» и «РБ»? — Производственные тайны посторонним не выдаем, — недовольно ответил Фаллен. Честно говоря, он бы с удовольствием еще послушал, какие у обдолбанного Охры есть слабости. На всякий случай. — Вы скрываете настоящие названия этой дряни, чтобы никто не смог составить вам конкуренцию? — После известия о том, что вся эта неоновая красота на самом деле банальная плесень, Охра слегка сбавил градус восхищения. И это он еще под микроскопом ее не видел. — Нам и так никто не составит конкуренцию, очнись, чувак, — рассмеялся Фаллен, немного даже обидевшись от такого нелепого предположения. — Ты вообще меня слушал? Нет. Просто, когда мы их нашли, оказалось, что в каталогах зарегистрированных на Исе растений и грибов таких образцов просто нет. Славка и Ма… Он вздохнул, решив, что Охра непременно зацепится за оговорку, но тот сделал вид, будто ничего не заметил, и Фаллен торопливо исправился: — Мы всю базу прошерстили, но не нашли ни единого упоминания. Так что пришлось придумывать самим. А что могут придумать шестнадцатилетки? — Я в этом возрасте предложил бы какой-нибудь «Мегатрон смерти-3000». — Сечешь фишку. Но в итоге мы остановились на том, на чем остановились. — Фаллен смущенно помялся и неохотно признался упавшим голосом: — «Славка и Ванечка Не Пидоры» и «Радиоактивная Блевотина». Охра помолчал немного и вдруг сделал шаг мимо, толкнул дверь, выбираясь обратно в «оранжерею», и быстрым шагом направился в сторону выхода, так ничего и не сказав. Фаллен вышел за ним, растерянно глядя вслед, пока не услышал уже не сдерживаемый слегка истеричный, но заразительный и приятный хохот. «Убийца-монстр-Охра, блядь. Загадочный и мрачный». Усмехнувшись, Фаллен покачал головой и двинулся за ним. Еще столько нужно было всего показать. — Ну что? — Славка уселся между Мишей и Фалленом на верхней ступеньке крыльца, где они курили, мрачно наблюдая, как за Охрой закрывают ворота. Можно было с уверенностью сказать, что Ваня весело провел время, но теперь настроение стремительно портилось. — Переврал половину, на пиздеже пойман не был, — ответил он, не сводя взгляда с ворот. — Мне не кажется, что он разбирается. Понятия не имею, зачем Федоров именно его послал. Может, и правда по своей инициативе приперся. — Вряд ли, — поморщился Славка и ткнул Фаллена локтем в бок. — Спалил ему симбиотиков моих? — Спалил, — Фаллен стряхнул пепел с сигареты, и ветер бросил его на Славкины джинсы. Пришлось отряхивать, пока он не разнылся. — Слушай, переименовать бы их, а то как-то несерьезно… — Да-а, не дай бог Федоров сдохнет от смеха, неловко получится. Че бабайка еще говорил? Фаллен задумался на несколько секунд, припоминая с необыкновенной четкостью, как сжимались на его плечах пальцы Охры. И голос все еще звучал в ушах, но гораздо-гораздо глуше, чем тогда. — Что мы с тобой в мутуализме, — недовольно признался он. Мишка заржал и поднял большой палец, а Слава предсказуемо надулся. — Вот мудила, — выругался он и тоже принялся страшным взглядом сверлить ворота, как будто Охра мог вернуться. — Это не так, Ванечка, я бы тебя и бесполезным любил. — Конечно, любил бы, — вздохнул тот. — Я же тебя люблю. Получив подзатыльник, Фаллен подхватил едва не свалившиеся с носа очки, встал на ноги и потянулся. Работы сегодня было еще до жопы.