Уложил по спирали и улыбнулся

Освободился Ваня ближе к ночи — сначала подстреленных зайцев освежевать пришлось, потом ужин готовить на походной газовой плите, зато когда переделал все дела, лег на широкий топчан, вытянулся, ощущая приятную усталость, на лице сама собой появилась улыбка. В последнее время Ване редко удавалось вырваться — сдавали партию товара, каждая пара рук на счету, поэтому как только Славка объявил: «Всем спасибо, все свободны въебывать дальше опять», Ваня тут же взял ружье калибром поменьше и рванул… Ему хотелось бы рвануть далеко в леса, но назавтра нужно было вернуться, поэтому выбор пришлось остановить на брошенном дачном поселке. Дачи принадлежали когда-то представителям власти из Башни, поэтому вслед за ней Федоров почистил от прежних обитателей и их — домики были хорошими, добротными, и здесь какое-то время жили наемники, пока обустраивались и укрепляли оборону в Башне. Охра очень подробно описывал поселок, когда рассказывал, как в прошлом году они отмечали здесь Женечкин день рождения, спалили половину домов, когда потеряли Порчи в лесу и с пьяных глаз пытались соорудить для него ориентир, а потом полночи ныряли в озеро, пытаясь достать любимый Федоровский нож, который он выронил во время заплыва с Охрой наперегонки. Ваня подозревал, что история слегка преувеличена, но начисто выгоревшие дома по одну сторону дороги дали понять, что хотя бы одна часть рассказа точно является правдой. Он занял крайний домик, ветхий, одноэтажный и совсем маленький, наверное, для охраны, глубоко в поселок уходить не хотелось — следы старого пожара будили в нем нехорошие воспоминания о Цветном и о кошмарах, которые снились первое время. Ваня серьезно рассчитывал хорошенько теперь отоспаться и даже надеялся, что Миша завтра забудет его забрать, и не тащиться же ему пешком до Темени? Можно будет провести еще один восхитительный день в тишине и покое, наедине с природой… Вдалеке что-то взорвалось так внезапно, что Ваня резко сел на топчане, автоматически потянувшись к ружью, но тут же себя одернул. Подумаешь, разборки чьи-то, его они не касались. Он снова лег, закинув за голову руку, и уставился в потолок. Сон больше не шел. Сначала мысли крутились вокруг этого взрыва и попыток вспомнить, что еще тут рядом находилось, кто мог бы устраивать на территории Оксимирона разборки. Потом плавно перешли на воспоминания о том, что уебков, подстреливших Андрея, похитивших Ваньку и чуть не испортивших важную встречу, они так и не нашли. Никаких следов, даже слухов о такой большой банде, неплохо вооруженной и организованной. Ладно, допустим, организация была так себе, раз рядовые члены позволили себе притащить на свою пусть временную, но базу Ваню, что в итоге привело их к тому, к чему привело. — Неместные, скорее всего, — предположил Охра и пожаловался на то, что хотел бы поискать следы за пределами Унахи, но Федоров высказался против. Славка на это высказался тоже, и Ване снова пришлось вставать между ними, подметив уже, что его вид действует на Охру странно успокаивающе. В конце концов он вроде бы даже задремал, когда вдруг явно услышал сквозь сон скрип досок крыльца и нетвердые шаги. Как будто прямо за дверью топтался кто-то пьяный или хорошо вмазанный. Ваня снова сел, но в этот раз беззвучно соскользнул с топчана, подхватив с тумбочки очки и безошибочно нашаривая ружье в темноте. Никак не удавалось вспомнить, куда он дел единственную масляную лампу, но было уже не до этого — дверь медленно качнулась, как будто у кого-то там не было толком сил, чтобы ее толкнуть, но все же распахнулась резковато, как от удара ногой. Ваня присел, чтобы не бросаться в глаза сразу, прицелился и непременно бы выстрелил, если бы не эти чертовы светящиеся зубы на платке. — Охра? — ляпнул он, забыв об осторожности и опуская ружье. Но кто еще в своем уме будет таскать такой платок? — Ваня? Ты что здесь делаешь? — раздалось хрипло и как-то испуганно после короткой паузы. Ванька голос узнал, конечно же, но интонации были чужими и незнакомыми, он представить себе не мог, чтобы Охра так разговаривал. В самом деле, разве можно было напугать его, выскочив из темноты? К тому же фигура Охры в дверном проеме была странной, сгорбленной, а тяжелое дыхание вырывалось с хрипом. Само собой вспомнилось, что лампа стояла на столе. Ваня потянулся к ней, отложив ружье, а Охра, лишь сообразив, что он собирается сделать, вдруг рявкнул: — Не включай свет! Но было поздно, да и слушать его Ваня не собирался, ощутив неясную тревогу. Ну понятно: взрыв этот, снова Охру бросили разбираться с какими-то конкурентами или слишком много о себе возомнившими идиотами, сунувшимися на чужую территорию, дачи недалеко, вот он сюда и зашел отдохнуть, потери свои подсчитать. Хотя откуда у Охры потери? Он же гребаный монстр бессмертный, выложил, наверное, всех врагов аккуратной спиралью и подорвал. Свет дрожащего огонька заплясал по стенам, когда Ваня поднял лампу повыше, с тревогой вглядываясь перед собой. Первым, что бросилось в глаза, была длинная светлая челка. Капюшон упал с головы Охры, кепку он, наверное, где-то по дороге потерял, и теперь Ваня впервые видел его влажные и растрепанные светлые волосы. Вторым — то, как Охра цеплялся за косяк окровавленными пальцами. Стук капель по полу в тишине был каким-то особенно громким, и Ваня опустил взгляд, тупо глядя на красное на полу, а когда поднял, заметил третье, то, что не увидел сразу: странная круглая рукоять, то ли от отвертки, то ли от шила какого-то, торчащая из его плеча. Охра невесело усмехнулся, пошатнулся, но заставил себя стоять на ногах. Сделал шаг вперед, тяжело оперся о стол, здоровой рукой. Под курткой, наверное, было еще что-то, потому что от крови промокла не только она, но и джинсы с левой стороны были залиты красным, из плеча бы столько не натекло. — Так, — произнес с обманчивым спокойствием Ваня. — Сядь. Сядь, я сейчас… — Не надо, — процедил Охра сквозь зубы, оттолкнулся от стола и с трудом опустился на колени в углу комнаты. Одна из плиток, которыми был выстлан пол, легко отошла, открывая тайник – конечно же, он не просто так именно сюда пришел. Достал из-под пола аптечку, кое-как открыл ее одной рукой. — Уйди, пожалуйста. — В смысле «уйди»? — Странное отупение было полезно хотя бы тем, что Ваня не паниковал и не суетился, пусть убитый вид Охры ему совершенно не нравился. Неизвестно еще было, сколько крови он успел потерять. — Ты как сам собрался эту штуку из плеча вытаскивать? Надо рану перевязать. — Не трогай меня, ладно? Свали куда-нибудь, я разберусь, — хмуро ответил тот, деловито копаясь в аптечке, выкладывая рядом с собой бинты, спирт, придирчиво рассмотрел изогнутую иглу. — Не первый раз замужем. — Охра, — Ваня решительно шагнул к нему, наконец-то отмерев, разозленный равнодушным тоном, как будто не он только что перепугался до усрачки, что его в таком виде застали. Но Охра повернул голову, не полностью, только в профиль, отчего прозвучал еще презрительнее, чем, видимо, собирался: — Фаллен, выйди вон. Ваня поджал губы. Ему очень хотелось помочь, было как-то жутко, до мороза по коже — то ли от самой мысли, что Охру могут ранить, то ли что отвертка эта могла у него в шее оказаться. Но, очевидно, помирать Охра не собирался и ни в какой помощи не нуждался. Еще и выебывался, как будто это Ваня виноват, что оказался здесь именно сегодня, что они вообще так часто пересекаются. Да блядь, это Охра таскается к нему, Ваня к Башне вообще не приближается, но никакого спасу от Охры нет — куда ни сунься, везде он! И гонит отовсюду, словно Ваня у него под ногами только путается, дохуя самостоятельный уебок: и поселок сожжет, и дырку в плече заштопает! Ваня с трудом подавил желание пнуть напоследок стул, даже вещи собирать не стал, только забрал ружье, куртку и наполовину разобранный рюкзак, и молча вышел наружу, не забыв хлопнуть как следует дверью. На улице было темно, хоть глаз выколи, но дорогу можно было различить. Если идти строго по ней, никуда не сворачивая, рано или поздно он вышел бы на трассу, а уж сворот к делянке Ваня точно не пропустит. К обеду был бы дома. В доме что-то с грохотом упало, возможно, даже Охра. Ваня выругался. Ружье прислонил к стене, бросил рюкзак на крыльцо и уселся на верхнюю ступеньку. Без удовольствия закурил. За дверью послышалось вялое копошение. Он успел продрогнуть, пока сидел там, и скурить почти весь свой запас. Один раз лампа погасла, и Ваня напряженно обернулся, но дрожащий тусклый свет вновь полился из окна, и он продолжил терпеливо ждать, стараясь перебороть желание плюнуть на все и… Нет, не уйти, боже, — пойти и помочь этому идиоту справиться со своими ранами. Деревья вокруг тихо шумели ветром в кронах, вдалеке пугающе и тоскливо кричала ночная птица, но, кроме этих звуков да возни в домике, больше ничего не было слышно. Все дома в поселке были окружены деревьями, отделяясь друг от друга, а этот и вовсе стоял на отшибе – можно было представить, что сейчас они в глубине темного дремучего леса, где на много километров вокруг нет никаких людей. К тому времени, как позади распахнулась дверь, Ваня почти задремал сидя. Он вздрогнул, но не обернулся, явственно чувствуя позади чужое присутствие, обжигающий взгляд между лопаток и резкий запах спирта. — Ты здесь, — наконец произнес Охра, но не разочарованно или раздраженно, а как-то… Ваня усмехнулся и немного сдвинулся, освобождая место. Охра с трудом опустился рядом, положив куртку на колени. Видимо, на нее сил уже не хватило, а вот белую когда-то, но теперь бурую от крови толстовку ухитрился напялить обратно — и это с пробитым-то плечом. — Не фанат пеших прогулок по ночному лесу, — сухо ответил Ваня, давая понять, что, несмотря ни на что, все еще злится. — Меня сюда привезли. — Извини, — тут же сдался Охра, рассеянным движением взъерошил и так растрепанные волосы. — Прости меня. Просто сначала ты годами въебываешь на репутацию, а потом кто-то, перед кем хочется выглядеть особенно непрошибаемым, видит тебя едва ли не ползком передвигающимся. Это раздражает. Ваня на это промолчал, решив не акцентировать внимание на цепляющем «кто-то» и сопутствующих вопросах. Волнение пришло сейчас, когда все уже было закончено, и он нервно скомкал пальцами край футболки, так что все, на что его хватило, это ядовитое: — Как это вообще вышло? — Как меня ранили? — Охра рассмеялся невесело и как-то расслабленно. Слишком расслабленно, сколько в нем было анальгетиков? Но в голосе послышалась горечь и острое сожаление: — Увы, я просто человек, Вань. Ткни в меня отверткой, и пойдет кровь. — Быть не может. — Обычно за сарказмом страх прятался очень хорошо, но Ване казалось, что сейчас он слишком откровенно лажает. Впрочем, догадка расставила все по местам. — Это и есть твой неудачный маневр? Ты под кайфом был? — Чуть-чуть, — признался Охра недовольно. — Я не собирался драться. Так получилось. — «Так получилось», — передразнил Ваня, слегка подтолкнул в бок локтем, чтобы не сделать больно, но выразить все свое негодование. — Не делай так больше. Надеюсь, тот, кто это сделал, мертв? — Иначе я бы тут не сидел. Повисло молчание. Ване было неуютно, Охра тоже занервничал, достал блант и зажигалку, но не прикуривал, вертел в руках, опустив голову. С минуту Ваня наблюдал за его страданиями, затем вздохнул, подвинулся назад и развернулся боком, вытянув затекшие в одном положении ноги. — Кури, — голосом обозначая все свое великодушие, произнес он. — Я не смотрю. Его немного задевало упорство Охры в сокрытии своей личности, он даже без перчаток ни разу не появлялся, как будто старался каждый лишний миллиметр кожи спрятать, а за открытое напоказ еще и приплачивал кому-то. Ване казалось, что они достаточно сблизились, чтобы ему открыться — в конце концов, что Охра мог прятать такого, что можно было использовать против него? Чем-то знаменит? Изуродован? Просто страшненький? Какая вообще разница? Ваня умел молчать, если было нужно. Возможно, дело было в доверии, а может, в чем-то более глубоком. Может, Охра себя более цельным ощущал, оставаясь для всех безликим монстром, или ему проще было, если Ваня Фаллен, как и все, видит его неуязвимым, не сопоставляя с обычным человеком, у которого может пойти кровь, если его ранить. Что ж, если это было важно для Охры, значит, будет важно и для Вани. — Спасибо, — с облегчением и искренней благодарностью выдохнул тот, зашуршал там позади своей курткой, боковое зрение перестало выхватывать его длинные ноги на ступенях, и Ваня крупно вздрогнул, когда Охра вдруг привалился спиной к его спине, тоже разваливаясь на крыльце. — Расскажешь всем? — О чем? Что ты блондинка? — Ваня заставил себя усмехнуться и, осмелев, прижался теснее с правой стороны, чтобы не тревожить раны. Охра был теплым и даже такой, ослабленный и раненый, все равно казался самым сильным. От ощущения этой силы Ванечка тащился больше, чем от «капли». Чем от всего, что пробовал раньше. — Конечно, представляешь, какая шумиха в Темени поднимется? Вот это я хайпану. — Да уж. — Не скажу, — тихо и серьезно сказал он. Стало как-то тошно и хорошо и плохо одновременно. В голову пришла мысль, что прямо сейчас Ване очень хочется Охру поцеловать. — Ты хранишь мой секрет, я — твой. Все честно, да? — Да, Вань. — Охра улыбался. Его голос всегда звучал очень особенно, когда он улыбался. Глуше и теплее. Всего-то и стоило обернуться, развернуть его к себе, может, даже зажмуриться, чтобы он не психанул. Только у Охры дырка в плече, и ему не до поцелуев, а еще он может не хотеть целоваться с Ваней, и это тоже серьезный аргумент «против». — Все честно. — В этом нет ничего особенного. У всех свои слабости. — Охра о своей давно рассказал, и сейчас Ване хотелось быть с ним на равных, чтобы действительно все по-честному. — Я, например, неплохой стрелок, даже отличный, но почти слепой, без очков или линз с трех метров промахиваюсь. Отними их, и можно голыми руками брать. — У тебя еще попробуй отними с расстояния выстрела, — проворчал Охра. — Самое слабое место защищаешь злее всего, — философски заметил Ваня, но даже чувствуя, что Охра оценил его честность, все равно пожалел, немного смутился и поспешил сменить тему: — Я тебе не верю. — Что? — Что ты обычный человек, — ехидно ответил он. — Читал «Восход Исы» Александра Альбаза? — Нет, — Охра резко, почти раздраженно выдохнул дым, и Ваня подумал, что, возможно, читать Охра научился уже на войне, и вовсе не потому, что у него было слишком много свободного времени на чтение. Спросил осторожно: — А вообще историю Исы знаешь? — В общем. — Охра, судя по движению, попытался пожать плечами, но жест не удался. Тихо зашипел от боли, но положения не поменял. — То, что все знают. Иса — первая колония Земли на поверхности другой планеты, а не на астероиде. Здесь быстро освоились и начали отстраиваться, город, заводы, но потом вдруг связь с Землей пропала и корабли перестали приходить. Скоро астероидные колонии тоже замолчали. Люди голодали, зверели, начались погромы и недовольства, правительство свергли, и на замену никому прийти так и не удалось. Все растащили, разворовали, разбежались, разделились на группировки. И до сих пор мы пытаемся делать вид, что все нормально. Ваня тоже иногда думал, как оно было бы, если б все осталось как раньше. Кем бы они со Славкой были, если бы не нужно было драться за свою жизнь? Были бы они полезны чем-то другим, а не тем, что умеют? Познакомились бы вообще? А кем был бы Охра? Нашлось бы в мире место для монстра, с которым на крыльце одинокого домика в лесу так здорово сидеть спиной к спине? — В Викари получилось организоваться как-то, иллюзию власти создать, но Викари из внутренних войн не вылезает. Честно говоря, я больше по военной истории тех краев, — немного смущенно закончил он и с интересом добавил: — Кто такой этот Альбаз? — Врач с колониального корабля. Умный мужик был, хоть и с придурью. — Прям как ты. — Иди на хуй, Охра. — Ваня несильно стукнул его затылком. — Альбаз написал книгу об Исе. Ты знаешь, что сперва сюда послали разведотряд? Они отправили сигнал, что можно садиться, а потом пропали с радаров. Когда колонисты прибыли, нашли только тела. Разведчики ушатали друг друга без всяких видимых причин. Кажется, они просто обдолбались, разгромили все оборудование и всюду оставили какие-то знаки. Рисовали кровью друг друга спирали и ломаные линии. Он замолчал, давая время обдумать услышанное. Охра мог подумать, что он так шутит неудачно, но Ваня помнил фотографии этих символов из книги, как будто читал ее еще вчера. Книга сгорела вместе с Цветным, а жаль, можно было дать Охре почитать. Ваня представлял себе его реакцию и искренне жалел, что сейчас ни одного экземпляра уже не найти. — Когда Альбаз вскрыл тела, он вроде бы нашел причину — они были полны паразитов. Представляешь, в их мозгах жили незнакомые науке черви. Тогда он выдвинул теорию: а что, если эти червяки – остатки жившей здесь разумной цивилизации? Может, они жили в симбиозе с какими-то другими организмами или паразитировали на них, не убивая, а попав в неприспособленные для этого тела людей, убили их? Но они пытались оставить какое-то послание. Ваня протянул руку перед собой и обрисовал указательным пальцем спираль в воздухе. На заключительной точке витка замер, жалея, что они не лицом к лицу сейчас, Ваня умел нести полную ерунду с серьезной миной, ни за что не угадаешь, врет или нет. — То есть ты хочешь сказать, что у меня черви в голове? — медленно, почти угрожающе произнес Охра, но его плечи тоже едва заметно подрагивали от смеха. — Ну, теория подтверждения не нашла, Альбаза оборжали, и он спился. Никаких следов других цивилизаций не обнаружили, решили, что разведчики просто подхватили паразитов, которые прожрали им мозги. Больше этих червей нигде встретить и изучить не удалось, поэтому «Восход Исы» воспринимается скорее как развлекательное чтиво, — быстро закончил Ваня невинным голосом, но в конце не удержался и зловеще добавил: — Но ты подумай об этом. Охра фыркнул: — Черви ни при чем. Я просто ебанутый. — А если серьезно, почему именно спираль? — Ваня намеренно раньше не касался этой темы, она была слишком личной, запретной, наверное, а еще хотелось думать, что тогда ему просто почудилось и Охра вовсе не такой. Но еще до встречи с ним он слышал все эти идиотские слухи, часть из которых точно была враньем, никакой это не кровожадный маньяк и не делает с трупами им убитых ничего противоестественного. В одном они сходились — Охра был странным. Но с этим можно было мириться. — Просто… Просто иногда я как-то… — Охра трогательно тупил, подбирая слова, потому что ему тоже было важно, чтобы Ваня его услышал. Это очень подкупало. — На меня накатывает будто, что нужно сделать все правильно. Нужно сделать как надо, понимаешь? Идеально. Вряд ли я отвечаю за свои действия в такие моменты. Но после этого мне хорошо. Очень хорошо. — Не забудь завещать тело науке, — оскалился в незлой усмешке Ваня, подсознательно догадавшись, что Охра не нуждается в сочувствии, принимает себя таким и ожидает этого от тех, кто остается с ним. Все прочее будет расценено не лучше отвращения, которого в Ване почему-то не было ни капли. — Все права на мое мертвое тело у Рестора, и когда я снова приду к нему с той же самой травмой, что и обычно, он мои мозги вместе с червями, если они там есть, выгрызет, — несчастным голосом поделился Охра и вдруг развернулся, поправив на лице платок, и добавил: — Вань, отвезти тебя домой? Правда, свою машину я взорвал — нечаянно, но я знаю, где взять другую, тут недалеко. — Ты собрался куда-то идти в таком состоянии? — искренне удивился тот, тоже разворачиваясь, чтобы поймать в темноте его взгляд. Отрываться от спины Охры не хотелось, но Ваня понимал, что сидеть всю ночь на крыльце тоже не заебись. Он бы с большим удовольствием переместился в домик, на топчане они бы уместились вдвоем и даже честно проспали до утра без всяких посторонних мыслей. Но Охра вряд ли доверяет настолько, чтобы уснуть рядом с Ваней. — Утром за мной Миша заедет, заодно и тебя отвезем. — Нет, — ожидаемо твердо отказался Охра и добавил уже совсем зря, окончательно разрушив уютную атмосферу: — Мирон будет ждать. — Ясно. Тогда иди, — Ваня не стал подниматься, рассеянно наблюдая, как Охра встал, чуть покачнувшись, придерживая раненый бок, забросил куртку на плечо. Обернулся, как будто ждал от Вани чего-то. — Не шатайся тут один. Мало ли кто может сюда завалиться. — Конечно, мам, как скажешь, — ответил Ваня серьезно, и Охра тоже не улыбнулся в ответ. Несмотря на белую толстовку, он растворился в темноте моментально, словно был ее частью. *** — Твой Охра как на работу сюда таскается. Пятый раз за неделю. Не заебал тебя еще? — Славкин голос звучал уже даже не раздраженно, а с какой-то тупой обреченностью, и Ваня с тревогой подумал, что друга нужно как-то отвлекать, пока он не психанул и не выгнал со своей территории вояк, разорвав к хуям все соглашения. Драма, скорее, была в том, что вояки уже не уйдут добровольно, а выставить их силой было попросту некому. — Меня поражает, как увлеченно ты считаешь его визиты, — заметил Ваня с наигранным весельем. Пока свести все к шутке, а потом можно будет поговорить с Охрой, выведать осторожно, зачем Федоров его сюда посылает. Или зачем сам приходит — что уж там. Разобраться с этим нужно было и безотносительно Славки, Ване самому нужна была какая-то определенность. Обычно, если ему кто-то нравился, он сам подкатывал, не дожидаясь знака свыше, но Охра – это Охра. К нему так просто не подкатишь. К тому же Ваня внезапно открыл в себе абсолютно новое и незнакомое, то, чему не мог дать ни названия, ни объяснения: он не готов был принять любой ответ. Так что дружба так дружба, это тоже нормально. Лишь бы ничего не менялось и Славка так же стоял у окна, с кислым видом глядя во двор и ворча себе под нос: «Опять этот, когда он уже ногу сломает и ходить сюда не сможет?» — А меня поражает, что я его твоим назвал, а тебе как будто нормально. — Он отвернулся от окна и прислонился к подоконнику, сложив руки на груди. Прищурился подозрительно, как будто просканировать хотел Ваньку и узнать все ответы. Потому что Ванька в последнее время скрытным стал, каким никогда не был, он и сам это понимал. Но как Славе объяснить, что неожиданно возникшая симпатия не уровня «хочу его трахнуть», а ближе к «хочу почувствовать его ладонь в своей». Ваня и себе это никак объяснить не мог, а уж выворачивать душу наизнанку перед кем-то другим, пусть это даже Славка, который ему как брат, тем более не смог бы. — А что я должен сделать? — накинулся на него Ваня, рассудив, что нападение — это лучшая защита. Он и правда не заметил ничего такого, ему нравилось, когда ребята Охру так называли, и делал вид, что подыгрывает, принимает эту шутку. — Трогательно смутиться и покраснеть? — Я бы не удивился. — Слав, ты ебу дал? Он к капитану таскается, отчеты собирает. — На что бы поспорить? — Слава возвел глаза к потолку, якобы задумавшись. — М-м-м… На желание! — Сам с собой разговариваешь? — с сочувствием спросил Ваня. Вообще-то ему вовсе не было весело. Хотелось спуститься во двор, поздороваться хотя бы, но он заставил себя сидеть на старом продавленном диване, где еще недавно они так уютно пили чай, пока Слава не услышал шум и не подошел к окошку глянуть, кого там еще принесло с утра пораньше. — Спорим на желание, что он к тебе? А отчеты — это только прикрытие, — ядовито сказал он, будто и забыл, что сам хотел, чтобы Ваня с Охрой подружился. Ну вот, теперь они неразлучны, так в чем дело? — Похуй, спорим. — Ваня закинул ногу на ногу, демонстрируя всем своим видом безразличие и уверенность, и тут же добавил, прекрасно зная Охру: — Зайти поздороваться не считается. Я, в отличие от некоторых, нормальный и общаюсь с разными людьми, а не только в лаборатории торчу как нелюдимый дед. И люди бывают рады зайти поболтать со мной минутку… — Здравствуй. — Охра ввалился как к себе домой, как обычно, первым выцепляя взглядом Ваньку, и только потом обратился к Славе, сухо и по делу, как всегда. — Карелин, я у тебя Ванечку заберу сегодня. Тот обернулся к Ване, едва ли не кулак победно вскинул, вовремя себя остановил, широко улыбнулся, довольный, что выиграл спор, и, только заметив удивленно приподнятые брови друга, резко обернулся к гостю. — Что? — Улыбка пропала с лица, а губы недовольно и упрямо поджались. — Нет! — Блядь, Охра… — Ваня спрятал лицо в ладонях, рассмеялся. Ну вот, желание из-за него продул. А мог загадать Славе не сучиться хоть раз, предложить Охре чай с печеньем и смотреть, как корежит их обоих. — М? — Охра перевел взгляд с одного на другого и обратно, но никто не спешил пояснять. Взгляд у него сегодня был странным, незнакомым, хотя, может, так казалось из-за того, что он был без капюшона и грима, хоть и натянул козырек черной бейсболки чуть ли не до носа. — Зачем он тебе? — спросил Слава. — Мне нужен снайпер. — И что? – Подошел ближе, стараясь задоминировать хотя бы ростом, это у длинного Славки очень хорошо получалось. Снова сложил руки на груди. — В Башне снайперы перевелись? — Мне нужен лучший. Фаллен лучший стрелок в Унахи. — Да, и это мой стрелок. — Вы заебали оба, — прервал их Ваня, устав слушать, как они равнодушно делят его, как будто он вещь и ни для одного Ванино мнение не значит вообще ничего. Он знал, что это не так, что они просто друг перед другом выебываются, но слушать и дальше было невыносимо. — Слав, ты мне не мамка. Охра… Не доебывай его, а? Я поеду с тобой. — А желание? — обиделся Славка. — Я вытяжки помою вместо тебя, ладно? — Ваня поднялся, хлопнул его по плечу утешающе и как в ледяную воду прыгнул, напомнил: — И помнишь, о чем ты меня просил? Не усложняй мне работу. Я за линзами и винтовкой схожу. Не поубивайте друг друга без меня. Оставлять их наедине не хотелось — с них сталось бы сцепиться, и Ваня сомневался, что Славка тут выйдет победителем. — Возьми штурмовую, — бросил вслед Охра совсем чуть-чуть потеплевшим тоном. Ваня кивнул и улыбнулся, поднимаясь на второй этаж и вслушиваясь в затихающий позади спор: — Ты сказал, тебе снайпер нужен. — Передумал. Так будет веселее. — Если с ним что, я тебе ебало отгрызу! — Серьезно? — Ваня пораженно уставился на черно-серебристый мотоцикл за воротами. Такого он никогда не видел, мотоциклы всегда собирали почти полностью вручную, каждый был уникален, но этот — этот, пожалуй, был самым потрясающим. В нем все заявляло о своем владельце, даже широкое заднее колесо и лаконичные декоративные изогнутые панели от переднего к рулю, не говоря уже о ломаных линиях в деталях и рисунках на их гладкой блестящей поверхности. Вот же выпендрежник. — Там, куда мы отправимся, не проехать на машине. Придется даже пешком прогуляться, – пояснил Охра и зачем-то добавил: — Не боишься? — Спятил? — Ваня рассмеялся сам над собой, не ожидая, что его оказалось так легко, как девчонку, впечатлить перспективой прокатиться на таком звере, но ведь мотоцикл и правда был очень крутой. — А повести можно? — На обратном пути. — Охра подмигнул, и Ваня замер на несколько секунд, вдруг поняв, что было не так с его глазами. Охра был без цветных линз, может, для зрения что-то надел, и, хотя настоящий цвет его глаз сложно было сейчас разглядеть, Ваня готов был поклясться, что на самом деле они светлые, серые или голубые. Он позволил закрепить свою сумку, испытывая облегчение от того, что заминки Охра не заметил, а еще разочарование от того, что в ближайшее время самому разобраться с цветом глаз толком не удастся. — И куда мы едем? — спросил он, принимая из рук Охры шлем, такой же, как у него самого, черный, матовый, с нарисованным оскалом и прозрачным визором. Было любопытно, как Охра поступит со своей бейсболкой, и Ваня почти улыбнулся, когда он снял ее, быстро тряхнув светлыми волосами, и тут же спрятал их под шлемом. — Тебе понравится. Если захочешь, я только прикрывать буду. — Он перебросил ногу через сидение мотоцикла и обернулся, без слов приглашая сесть позади. — Карелину не стал говорить, но эта вечеринка для тебя. Ваня с предвкушением забрался следом за ним, бережно обнял сзади, стараясь не зацепить повязку под одеждой. По Охре так и не скажешь, что его ранили не так давно, но он-то знал и был рад знать немного больше, быть чуть ближе. Не пустым местом. Его переполняла нежность и гордость какая-то неуместная. Ухмыльнулся почти с умилением: — Заинтриговал, ублюдок. Почему Охра выбрал мотоцикл, стало ясно, когда они осторожно обогнули пожарище, оставшееся от Цветного, и свернули по гравийке в сторону шахт. Если сами шахты им были не нужны, то дальше дорога вела только к болотам. Не дорога даже, а узкая полузаросшая колея с уймой резких поворотов, то и дело пропадающая из виду. Они проехали по ней совсем немного, и Охра остановился, загнал мотоцикл под деревья, чтобы не бросался в глаза, хотя Ваня не представлял, кому еще может понадобиться сюда тащиться. Охра шлем снимать не стал, расслабленный был — видно, совсем не собирался участвовать ни в какой движухе, а вот Ване посоветовал оставить его здесь и вооружиться прямо сейчас на всякий случай. — На кого охотимся? — Увидишь. Иди за мной след в след. — Я знаю эти места. — Ты здесь много лет не был. А я вчера приезжал. Тут недалеко. Любого другого Ваня бы, скорее всего, послал за такую самоуверенность, но Охре он делал скидку даже не за обаяние и уверенность, что он бы не потащил Ванечку в место, в безопасности которого сам не был бы уверен. Просто Охра привык нянчиться с Федоровым, а теперь перекладывает заботу с одного великовозрастного ребенка на другого, не беря во внимание то, что и Федоров как-то до майора довоевался, и Фаллен до своих двадцати семи прекрасно дожил. Болота были местом не для прогулок. Утонуть здесь вряд ли было можно, но вот застрять в грязи или ногу подвернуть — запросто. У окраины небольшие группы деревьев часто перемежались открытыми пространствами, покрытыми кочками и ерником, а дальше глубже были и топи, и трясины, и лес густой и непроходимый, но так далеко Ваня никогда не забирался. Сегодня им тоже не нужно было туда, Охра повел по краю мари, напоминая смотреть под ноги, затем шагнул в подлесок сквозь обломанные уже кем-то кусты. По Ваниным прикидкам они прошли километра два и вышли к широкой поляне, окруженной рядом кривых низкорослых берез. Точнее, сперва он услышал голоса — разговаривали трое или четверо, негромко потрескивал костер. Охра жестом скомандовал остановиться и пригнуться. Кусты были неплохим убежищем, но они росли слишком далеко от поляны, чтобы можно было расслышать разговоры. Высовываться, чтобы рассмотреть людей поближе, Ваня тоже не стал, решив, что узнать это может и от Охры. Но не успел задать вопрос, как тот сам пояснил: — Гринич и его выжившие. Хорошо спрятались. В болотах никто бы искать не стал. У Вани сердце заколотилось где-то в горле, а злость обожгла как кипятком. Он так вцепился в винтовку, что даже Охра это заметил, положил руку в перчатке поверх побелевших Ваниных пальцев. — И как ты их нашел? — процедил Ваня сквозь зубы, стараясь успокоиться. Понятно теперь стало, почему Охра Славке подробностей не рассказал, да и ему тоже — такой сюрприз приятный. — Вопросы нужные задавал. План такой: нужно убедить Гринича передать шахты Мирону. Ваня удивленно моргнул. Кажется, ему обещали вечеринку, а не переговоры. Знал бы, рубашку лучшую бы надел, а не винтовку тащил по болоту. — Убедить? — зашипел он раздраженно, стряхивая ладонь Охры. — Тогда почему здесь мы, а не Рудбой какой-нибудь? — А ты подумай. — Серые глаза за визором хитро блеснули, и у Вани сразу отлегло. Он откинул голову назад, разглядывая голубой островок неба среди просвета в тучах, сделал пару глубоких вдохов. От тихого, ласкающего слух шепота можно было кончить: — Гринич твой, Вань. — Принято, — довольно кивнул он, повесил винтовку на плечо и выпрямился. Его заметили сразу, подхватились, с мест повскакивали на ноги, автоматы похватали. Их было пятеро, считая самого Гринича, высокого, немолодого уже мужчину с седыми волосами и неухоженной щетиной. Сам он вооружиться не успел, в его руках был только нож, которым до этого он обстругивал какую-то деревяшку. Выглядели его люди не слишком хорошо, помотавшись по болотам несколько недель. Лагерем здесь стояли, наверное, не так уж давно, трава еще не вся была примята. Наверное, сперва поглубже ушли, боялись, что кто-нибудь за ними пойдет и добьет, пока их так мало. Угольные шахты все-таки лакомый кусок, но как они собирались их обратно отвоевывать после того, как оставили так надолго? Насколько Ваня знал, виды на них многие имели, в том числе и Федоров, но разводить в них какую-то деятельность без подтверждения смерти Гринича пока никто не стал. Ване очень хотелось верить, что Охра нашел бы эту компанию для него, даже если ни о каких шахтах речи бы не шло. Гринич прищурился, рассматривая его одинокую фигуру, пытаясь узнать, и Ваня подошел немного ближе, насколько позволили нервы автоматчиков. Один из них был совсем дерганым, кутался в растянутый грязный свитер и все время пытался извернуться, чтобы почесать локтем бок. Так и выстрелить случайно недолго было. — Фаллен. — К Ваниному удивлению, Гринич узнал его, хотя видел в последний раз еще мальчишкой. Его люди покупали «каплю» под настроение, но он сам — никогда. — Ваня Фаллен, надо же. Какими судьбами? — Знаешь, о чем я хочу тебя спросить? — Голос звучал на удивление ровно, Ваня сам поразился своей выдержке. Хотелось пустить пулю в голову этому человеку, ну или поджечь, чтобы помучался, но у него были некоторые вопросы. — О шахтах, — предположил тот, решив, что всех на свете волнуют только его долбаные шахты. — Вынужденная приостановка. Мы… — Нет, Гринич, — перебил Ваня почти ласково. — Я тебя о Светло хочу спросить. О Карелиной. О Цветном. Он несколько мгновений смотрел удивленно, а потом хмыкнул и развел руками: — Так сгорел Цветной. — Я знаю. Я видел. Я там был. — Улыбка, наверное, вышла очень ебанутой, потому что Гринич застыл, а трое его автоматчиков даже попятились, только парень в свитере продолжил чесаться. — Ты?.. Ну… Наверное, я тебя поблагодарить должен. — Взяв себя в руки, Гринич едко улыбнулся, и в этой улыбке была далеко не благодарность. Ваня не понял, нежелательным свидетелем чего он стал, но было ясно как день: он тут теперь лишний. А кругом лишь мари да болота, и никто никогда его не найдет. Гринич приближался медленно, как хищник, и Ваня следил за ним настороженно, и готовый в любой момент направить на него винтовку, и ясно понимающий, что вряд ли успеет. Позади хрустнула ветка, и Ваня позволил уголкам губ чуть дрогнуть, когда Гринич натурально шарахнулся, а автоматчики нервно вскинули оружие. Ваня в один момент стряхнул с себя оцепенение и успокоился, спиной ощущая присутствие своего монстра с зубастой усмешкой. — Убери пса, — прошипел Гринич, недобро поглядывая за его плечо, но дальше расстояние сокращать не стал. — Вань, они, походу, тоже больны, — едва слышно произнес Охра, немного склонившись к нему ближе, и тут же у другого уха раздалось: — Не подпускай близко. Ваня бросил взгляд на парня в свитере. Он ничего не знал о симптомах, но Охра-то видел наверняка. Если парень и был болен, то недавно, не сказал никому или сам не понял еще. Значит, уже здесь заболел, на болотах? — Почему ты скрыл, что люди болеют? — спросил Ваня и как бы между прочим потянул из-за пояса нож. Он привык там пистолет носить, но так и думал, что сегодня пригодится. Нож был здоровый, военный, когда-то дядьке принадлежал. Ваня не знал, зачем забрал его с собой, когда из дома сбегал, все равно никогда не пользовался, но теперь был рад, что нож не сгинул в пожаре, как все остальное. А еще он был с секретом. — А где бы я им замену взял? — огрызнулся Гринич. Его взгляд бегал, а мысли все были наверняка только о том, как от Охры избавиться. Он мог решить, конечно, что это Славка нарядился, чтобы его попугать, но рисковать никто не хотел. На нож он только бросил косой взгляд, позволяя Ване безнаказанно играться с лезвием, мысленно уговаривая себя не причинить вред себе же, потому что руки дрожали, а холод лезвия был таким приятным и успокаивающим. — Мне не нужно было, чтобы шахты встали! — И как? Не стоят? — Ваня даже хохотнул весело, с каплей ядовитого сарказма. Все оказалось так просто. — Я не думал, что это такая серьезная зараза. Ну заболели, подумаешь! Я решил… — Что все обойдется? А потом сбежал, когда не обошлось? — Ваня почти сорвался на крик, только едва ощутимое утешающее прикосновение к пояснице снова бросило в штиль спокойствия. Память так беспощадно и отчетливо воспроизводила Витькин отчаянный крик со второго этажа, Славкины синие губы и беспорядочный шепот после. Но он держался. – Бросил их умирать и съебался? А болезнь тебя и тут достала. — Мы не больны. Ваня в ответ с нежной усмешкой кивнул в сторону бедолаги, который снова пытался без палева почесать бок. Под курткой Гринича тоже был пистолет — Ване повезло, что это не стало сюрпризом для него, — и он в один момент направил его на своего же товарища. Впрочем, автоматчики поступили так же. — Что? Нет! — запротестовал тот слабым голосом. — Нет, я просто… В него выстрелили сразу двое, и он неловко упал, раскинув руки. Ваня зажмурился на несколько секунд. Нет, все шло не по плану. Это его жатва, Охра же обещал! — Кто?! Кто еще?! — заорал Гринич, переводя дуло пистолета с одного своего спутника на другого. Те метались, не зная, то ли угрожать ему, то ли побросать автоматы и сдаться. — Гринич, успокойся! — Я знаю, как это бывает! Я видел! — И что, всех своих перебьешь? — хмыкнул Ваня и злорадно добавил, наслаждаясь паникой в его глазах: — Я думаю, ты уже и сам заразился. Ты хоть успел узнать, сколько у тебя времени? Нет? Не наблюдал за больными, не изучал их? Какой ты тупой, Гринич. — Я вернусь обратно, раз проблему с Цветным ты так заботливо устранил, — прорычал тот. Он будто блевал словами, не понимая, что только больше бесит его, ведь Ваня не для разговоров сюда пришел. — Эти отупевшие куски дерьма и не заслужили ничего лучше, ублюдки, которые притащили заразу в мой дом! — С днем рождения, Ванечка! Вот, Слава тебе в подарок рисунок нарисовал! — Это мы! — А че мы страшные такие? Мое имя с большой буквы пишется, ебанько! — Это кто тебя такому слову научил? — Дядька. А еще он мне нож подарил, который стреляет! — Иван. Выйдем на минуту. — Ох, Фаллен, в разведку я с тобой не пойду! Маш, ну Маш! Ну мужик же растет! — Ему восемь, Вань! Ваня обернулся, демонстративно погладил Охру по плечу, как будто он и правда был псом в ожидании, когда хозяин даст команду напасть. Его глаза смеялись. — Тебе уже не терпится, да, Охра? — протянул Ваня, и собственный голос выдал, насколько ему самому надоело ждать. Насколько он в ярости. Ощущение его теплого плеча под пальцами успокаивало, не давало сорваться. Прижаться бы к нему щекой, вдохнуть запах, почувствовать ответное объятие — как тогда. Но не время, да и повода особо нет. — Они твои, — ответил Охра тихо и покорно. В нем погибал великий актерский талант. Или нет. — Но я рядом. — Держи его на поводке, — снова предупредил Гринич зло. — Ну что ты, я ведь ему не хозяин. — Ваня стоял вполоборота, но ему этого было достаточно. Он направил на Гринича нож в вытянутой руке, и даже так было ясно, что несколько метров расстояния между ними не дадут причинить ему вред. — И что? — рассмеялся тот. — Чего ты вообще хочешь? Шахты? Или ты мстить пришел? — И то, и другое, если честно, — признался Ваня. — Я хочу все. И нажал на спуск. Благодаря стреляющему устройству нож был тяжелым, тяжелее обычного, и его немного повело в сторону, но линзы позволяли спрогнозировать траекторию, поэтому единственная пуля угодила Гриничу точно в живот. Он не успел еще упасть на землю, как Ваня уже почувствовал сильный толчок в бок, и тут же над головой загрохотали выстрелы. Перекатившись, он не стал даже подниматься на ноги, оперся на колено, дернул за ремень винтовку, которая тут же удобно легла в руки, и срезал стрелявшего. Еще один бросил автомат и побежал, но Ваня никогда не считал позором стрелять убегающему в спину. Со злости всадил в него почти весь магазин, заметив краем глаза, как третий тоже выпустил из рук оружие и задрал их над головой. — Я сдаюсь! Сдаюсь! — жалобно заорал он, беспомощно наблюдая, как Охра неотвратимо приближается и сгребает его воротник в кулак. Ваня зажмурился, когда Охра коротко врезал головой в мотошлеме мужчине прямо в лицо. Тот взвыл горестно, упал на колени, и Ваня прикончил бедолагу одним выстрелом. Брезгливо поглядел на Гринича, еще живого, пытающегося дотянуться до оброненного автомата. Проводил взглядом Охру, который обошел его по широкой дуге, вздохнул, приблизился нехотя и все-таки придавил Гриничу пальцы ботинком. Послышался хруст и болезненный стон. — Извини, — виновато произнес Охра, обращаясь к Ване. — Я его немного поломал. — Ничего. Развлекайся. — Ваня подошел поближе и не стал его останавливать, когда Охра как бы между прочим наступил на руку второй ногой. — Ага. Что хочешь делать? — Суки! — завыл Гринич. Живучий, гад. — Сука, ты сдохнешь, Фаллен, зараза и вас достанет, она везде! Вез… Заткнулся и захрипел, когда Ваня прижал острие ножа к его горлу. Теперь рука не дрожала, стрельба всегда его успокаивала. — Как они заразились? — спросил он ровным голосом. Судя по взгляду Гринича, он боялся Ванечки не меньше, чем Охры. Дурное влияние, Слава будет очень недоволен. — Я не знаю! — Как они заразились?! — повторил он с нажимом, протыкая кожу, но пока совсем чуть-чуть. Ваня не любил холодное оружие, не любил видеть противника так близко, не любил, когда на него попадала кровь. Ну почему он не перестрелял их издалека? Гринич нервно и безысходно рассмеялся. У него зубы покраснели от крови, на губах пузырилась кровавая пена, и Ванин нож уже не пугал. Но пугал сам Ваня, злой, как демон. — Я все равно сдохну, — прошептал он, глядя вверх мутнеющим взглядом. — Передать привет Светло, а? Ваня одним ударом загнал нож ему в горло по рукоять и надавил, глядя в глаза, пока они не остекленели. Пока не удостоверился, что эта гадина на самом деле сдохла. — Пойдем отсюда, — бросил он, с отвращением разглядывая кровь на ноже. Охра понятливо подал плотный пакет, который достал из кармана. Все предусмотрел. — Одолжишь? Рестор глянет, что там у него. Я мог бы допросить, Вань. — Нехуй с заразным контактировать. Надеюсь, мы ничего подцепить не успели. Обратная дорога показалась гораздо короче. Может, потому что это был какой-то закон мироздания, или просто Ванина голова была слишком забита мыслями и он не следил, как долго они уже идут. Теперь руки немного дрожали, и он все время растирал ладони, как будто они мерзли, хотя день стоял непривычно жаркий. Но и тот начинал клониться к закату. Ване решительно не хотелось домой, он бы согласился кататься всю ночь, чтобы ветром вынесло все тяжелые воспоминания из головы. Он ненадолго прикрыл глаза, вспоминая, как здорово было ехать сюда, еще ни о чем не подозревая. Пустая дорога, бешеная скорость, рев двигателя и Охра, к которому можно было прижиматься сзади, ничем это не оправдывая. — Я не сделал хуже? — негромко спросил тот, обернувшись и заметив Ванино состояние. — Нет. Нет, точно нет. Спасибо. Думаю, теперь мне, наоборот, лучше. Просто как-то… — Он неопределенно дернул плечом, и Охра несколько секунд с сомнением смотрел на него, прежде чем кивнуть и отправиться дальше. Ваня уже видел знакомую колею и место, где они оставили мотоцикл. — Я рад. Слышал, есть другие выжившие, которые успели слинять из Цветного, пока там все не заболели. — Хорошо. — Могу их поискать. — Как хочешь. То есть да, если Федорову это нужно. — Вань? – Охра остановился у мотоцикла, напряженно сжимая пальцами руль. Нужно было еще вытащить его из кустов, но он не торопился. — Все нормально. — Это было мощно. То, как ты говорил, и вообще. У тебя глаза горели. — Охра произнес это с такой нежностью, как будто гордился им. Как будто был им восхищен. — Ты всех перепугал. — Это они тебя боялись. — Ваня нашел в себе силы улыбнуться, стащил с сидения свой мотошлем. Хотелось бы прокатиться без него, чтобы ветер в волосах и все такое. Но, наверное, не сегодня. — Нет. Ты был пиздец каким жутким. — Нотки восхищения словно растворились в воздухе, осталась только мягкая усмешка. — Хорошо, что ты на моей стороне. — Да, здорово. — Ваня хотел как-нибудь пошутить ему в тон, но голос дрогнул и вместо шутки он честно признался: — Я бы без тебя не справился. — Значит, мы классная команда. — Охра наклонил голову к плечу. — Теперь сделаешь кое-что для меня? — Конечно, — растерянно отозвался Ваня. Он представить не мог, чем отплатить Охре за то, что он для него сделал сегодня. — Тогда садись, ты поведешь. Курс на Башню!