Уложил по спирали и улыбнулся

Славка вернулся только к вечеру. Ваня был уверен, что друг не упустит шанса подъебнуть его за вчерашнюю не очень тихую ночь, и даже нашел в недрах комода старый свитер с высоким воротом, чтобы спрятать сине-фиолетовую шею, но оказалось, что Слава уехал с самого утра, еще до того, как Ваня проснулся. Вместе с ним уехали и Сашки, и это бы заставило поволноваться, но в лаборатории сгорела проводка, поэтому неудивительно, что они занялись каким-то другим делом… Однако объяснение все равно заставило его понервничать. — Так майор еще вчера прислал человека с приглашением, — ответил Илья, до которого Ваня доебался первым. — Зачем? — впору было злиться и бежать догонять. Ну каким нужно было быть кретином, чтобы поехать в Башню без него? С каких пор Славка так доверяет Федорову, что не берет с собой собственную охрану? Ну хорошо, Фаллен вряд ли годился на роль телохранителя в набитой обученными убийцами Башне, но моральную поддержку оказать-то он мог. — А я что, его секретарь? — недовольно фыркнул Илья, смерив Ваню раздраженным взглядом. Он был не особо разговорчивым, и Ваня с удовольствием бы не обращался к нему вообще, но Витя с утра тоже успел уехать в город, Федя чинил проводку, а Мишка обдолбался на радостях и ничего членораздельного сквозь закрытую дверь своей спальни выдать не смог, как ни пытался. — Карелин собрал химиков и уехал сразу после Охры. — А Охра в котором часу ушел? — нахмурился Ваня и по взгляду Ильи понял, что тому тоже очень интересно, почему тот так засиделся и как Фаллен прохлопал его отъезд. — Около шести утра. — Ясно, — выходило, что Охра ушел не сразу, как Ваня заснул, и это было бы даже немного мило, если бы не палило их сразу перед всеми. Он потрогал пальцами ворот свитера, как будто сомневался, что тот все еще на месте и никто не видит, чем Охра занимался тут до утра. Не сексом, нет — про секс как раз вряд ли кто-нибудь подумает, скорее удивится, почему он Ваню не догрыз все-таки и почему у них вдруг дело до драки дошло. Зато сам Ваня, разглядывая следы от укусов и синяки в отражении пыльного зеркала, подумал, что если Охра всегда такой, то ходить ему с закрытой шеей все лето, ведь он все сделает теперь, чтобы перерывы между появлением новых следов были покороче. Вернулся Славка один. Потерянный какой-то, уставший и взъерошенный, упал за кухонный стол, потянулся к лепешкам, лежащим неаккуратной горкой на тарелке, но есть не стал, только раскрошил, как еблан. Ваня с Федей переглянулись и, как-то не сговариваясь, уселись по обе стороны от него. — А Сашки где? — спросил Ваня, ненавязчиво отбирая лепешку, но Славка вцепился в нее, кажется, даже не осознавая, что именно у него в руках, потянул к себе. — Там остались пока. Федоров расширяться предлагает, — ответил он, глядя в пространство перед собой и ничего не замечая. — Лабораторию перенесем в Башню, а ее место у нас займем под симбиотиков. — В Башню? — недоверчиво переспросил Федя. — Ты лабораторию отдаешь? — Не отдаю, просто… Я буду там работать все равно. — Слава как-то виновато опустил голову, отложил наконец-то лепешку, неловко махнул рукой. Он избегал смотреть на друзей, как будто ожидал, что сейчас его начнут обвинять. — Ты тоже собираешься в Башню переехать? — Ваню охватила непонятная тревога. Их разделение, перестановки какие-то, все это сулило очередные перемены, а они не всегда были к лучшему. На него и так в последнее время как-то много перемен свалилось. Ваня снова нервно поправил колючий ворот свитера. — А посадки? — Не… Да я не знаю! — вдруг очнулся Славка, разозлился то ли на себя, то ли еще на кого, голос повысил. На Ваню поглядел почти возмущенно. — Сашки работу знают, без меня справятся, если что, ну а я мотаться буду туда-сюда, наверное… Тут же сдулся, запал растерял и снова виновато заковырял пальцем лепешку, но в этот раз никто отнимать ее не стал. — Не знаю, Вань. Ты против? — Ну, было бы неплохо посовещаться. Нет, я не против, просто… — Он пожал плечами, устало сполз на стуле ниже. Федя незаметно пожал плечами в ответ. И дураку было ясно, что Федоров не станет заморачиваться с охраной Славки в постоянных поездках и со временем симбиотики тоже переедут в Башню. А там, может, и Славка уже станет не нужен. — Хуй знает. Слава невесело рассмеялся. — Ощущение, как будто мы это уже не мы, да? — выдавил из себя он обреченно. Тоже все понимал. — И сами себе не принадлежим. Казалось, что он то ли пожалел уже о сделанном, то ли сам не верил, что согласился, и Ваня, в принципе, был с ним солидарен. С одной стороны, это было непохоже на Славу, с другой — что они еще теряли? К этому все дело и шло с самого начала, и тактичное молчание Охры на эту тему уже не удивляло, только переругались бы. — Да. Но ради этого и задумывалось все. Расширение. Безопасность. — Федя с досадой поморщился, как будто сам подумал, что херню городит. Помолчал немного, разозлился на какие-то свои мысли, подскочил слегка резковато и ушел, ни слова им больше не сказав. Славка тоже поднялся с места, тяжело, нехотя, обошел Ваню сзади, навалился, обнимая. Ваня его пульс бешеный сквозь ткань свитера чувствовал. — Все у нас заебись будет, — произнес Слава ему в макушку, ероша дыханием волосы, уговаривая то ли Ваню, то ли сам себя. — Мы же этого и хотели? Иначе зачем вообще это все… Негромко хмыкнул, дернул пальцами Ванин рукав. — Не жарко тебе в свитере? В голосе проскользнула явная ехидца, но Ваня не повелся на подначку. Зло оторвал от измученной лепешки кусок и отправил себе в рот. — Не-а, — пробурчал он, сосредоточенно жуя. — Мне хорошо. — А это главное, Ванечка. Это и есть самое главное. Прошло пять дней и, кажется, дела в Башне шли неплохо. Слава мотался туда каждый день, свалив свою работу на Ваню, чертежи рисовал неумело и бестолково — план новой лаборатории, согласовывал его с Женечкой. Домой возвращался недовольным и порядком заебанным морально, то с горящими глазами рассказывал, что Федоров под лабораторию им целый этаж определил, то материл его, что на этом этаже никаких коммуникаций нет, и вообще ни хрена не приспособлено, и работы просто ебаные горы. Да, Наталье привет передал, кстати, баба-огонь! В смысле обещала мне волосы поджечь, если я еще раз на кухню к ней запрусь. Кстати, Вань, может, подстрижешь меня? Нет, Охру не видел. То есть один раз, издалека, он даже рукой не помахал, уебок. Сегодня Слава наконец-то остался дома, заявив, что официально объявляет этот день выходным. После обеда они курили, сидя на ступеньках крыльца. Ваня на верхней, втиснув ноги между Мишей и Витей, которые пристроились ниже, а Славка с Федей в самом низу, и их макушки были отличной мишенью — Ваня ломал на кусочки какой-то прутик, найденный на крыльце, и швырял в них. Один снаряд попал Федьке за шиворот, и тот заерзал, водя по спине. — Бля, по мне, что ли, ползает кто-то? Витя, сними! Хуле ты ржешь? Ну сними! Редкий случай, облака были не такими плотными, как обычно, к земле пробивались скудные солнечные лучи, и настроение в целом у Вани было неплохим. Он смеялся вместе со всеми, игнорируя легкое чувство растерянности, которое в последнее время его почти не отпускало. Эти Славкины разъезды, с Охрой все как-то неясно — он за эти пять дней ни разу не приехал, и это подвешенное состояние заебало не меньше колючего свитера. — Посылка от майора. — Парня, кажется, Колей звали, молодой еще, но в глазах уже было что-то такое жесткое, беспощадное. Бодро протопал от ворот, к которым минуту назад кто-то подъезжал. Жаль, что не Охра. — Кто привез? — заинтересовался Илья, хмуро глядя на большую деревянную коробку, плотно замотанную пленкой. Колян пожал плечами, негромко ответил что-то, Ваня с верхней ступеньки не расслышал за всеобщим гомоном, но помрачневшая физиономия Ильи почему-то не обрадовала. — Ого! Подарочки! — Слава сцапал коробку, уселся с ней поудобнее, пытаясь сорвать пленку. — Может, опять пожрать передали? Обертка не поддавалась, он рвал ее на клочки и кидал тут же под ноги, идиот. Ваня улыбнулся, глядя на ажиотаж — надо же, теперь что, Федоров к Славке подкатывает? Может, придется передать свой свитер по наследству, когда Славка в следующий раз в Башню поедет? Парни загородили Ваньке весь обзор, склонившись над посылкой, смеясь и галдя, как вороны на свалке: — Открывай давай! — Интересно, что там? Наконец-то Славе удалось сорвать крышку, и Ваня сразу по запаху понял, что что-то не так, еще до того, как Славка уронил коробку под ноги Илье и его вдруг стошнило. Миша схватил его за плечи, склонился вместе с ним, бестолково ругаясь: — Бля… Блядь! — Твою м-мать! — Федя натурально за голову схватился, отпрянув, насколько ступени позволяли. Ваня нахмурился, но не успел спросить, потому что Витька вскочил на ноги, на Илью кинулся, но успел только шаг к нему сделать, как Коля тут же его скрутил. — Суки! — заорал он, даже не пытаясь особо вывернуться и не обращая на Колю никакого внимания. Орал, глядя снизу вверх, застывшему с окаменевшим лицом Илье: — Какие вы суки! Ваня подскочил тоже, Славка закашлялся, Миша вроде бы и пытался его бережно по плечу похлопать, но вышло как-то нервно, а голос дрожал от злости и омерзения: — Мрази, чтоб вы передохли все в своей Башне! У Вани с собой всегда был хотя бы один «глок», но сейчас даже подумать о нем не успел, как их тут же окружили, профессионально и слаженно, без какого-то приказа. Илья даже бровью не повел, а караульные, минуту назад их защищавшие, уже стояли вокруг, направив стволы автоматов на блюющего Славку и растерянного Мишаню, замершего на месте Ваньку, на Федю, который тоже поднялся, сжимая кулаки. Грамотно так встали, что не дернешься незаметно. — А ну стоять всем! — рявкнул Илья, обводя суровым взглядом. — Успокойтесь! Мы не в курсе, что это. Он брезгливо задел коробку ногой, и оттуда выкатилась голова. Отрезанная, синюшного цвета, с рваными ошметками кожи на шее и закатившимися глазами. Ване захотелось отвернуться и не смотреть, но зрачки будто прилипли к этому отвратительному подарку, потому что, сколько бы он ни убеждал себя, что этого не может быть, голова принадлежала одному из Сашек. И, судя по размеру коробки, она была там не единственной. — Не в курсе? — прохрипел Витя, сообразив, что его еще удерживают на месте, или боль в заломленной за спину руке догнала только теперь, попытался вывернуться, но щелкнул автоматный затвор, и он послушно замер. — А на что это, по-твоему, похоже? От майора посылка?! Ваню замутило, и он наконец-то отвел взгляд от «подарка», зажмурился, головой тряхнул. Захотелось даже себя ущипнуть, но это был не сон, он никак проснуться не мог. Как ледяной водой окатила мысль: «А Охра в курсе?» Он точно не мог не знать, такие штуки Федоров без его участия не проворачивал. Но ведь он не стал бы так поступать с Ваней, правда? Ведь не стал бы? Ваня с трудом сглотнул, в груди стало пусто-пусто, будто из легких весь воздух забрали. Стоило признать: если бы Федоров приказал убрать химиков, вряд ли Охра побежал бы предупреждать об этом его. — Я не знал, что в этой коробке, — с нажимом повторил Илья. Впрочем, растерянным или удивленным он не выглядел. — У меня не было распоряжений. — Почему? — растерянно пробормотал Славка. Он потерянно глядел на голову, сжимая пальцами свои колени, даже не пытаясь подняться, накинуться в своей тупой манере на тех, кто сильнее него. — За что? В Славке вообще ни капли ярости сейчас не было, у него просто почву из-под ног выбили, опустошили, выпотрошили, Ваня хорошо знал это его состояние, только вот даже подойти к нему нельзя было, утешающе коснуться, чтобы пулю в башку не схватить. Потом Славку накроет, и хорошо бы в этот момент Ване рядом быть. — Тут записка. — Илья пригляделся, недовольно наклонился к коробке, подцепил двумя пальцами побуревший от крови клочок бумаги. Долго молчал после того, как пробежал по строчкам глазами, мрачно озвучил: — «Здесь не нужны твои шестерки». — Мы же договорились… — Славкины пальцы на коленях побелели от напряжения, взгляд бессмысленно заскользил по фигурам вокруг, не фокусируясь ни на одной. — Мы же все обговорили, зачем он, зачем? К Сашкам Слава всегда особенно относился, ругал, конечно, постоянно и называл безмозглыми и жалкими рукожопами, но Ваня знал, что он не стал бы учить действительно ни на что не способных идиотов, если уж не бросил это, значит, они стоили того. А еще они были друзьями и повидали вместе немало дерьма, место это построили, без них ничего бы не вышло. Они не заслужили такой смерти. Первая растерянность начала проходить, а злость, пришедшая на место шоку, буквально обжигала затылок, но сейчас он был абсолютно беспомощен. Нужно было ждать момента. Ване всегда проще было, чем Славке, отгородиться от своих потерь. Он легче пережил их побег из Цветного в семнадцать, а после, сколько бы они не теряли, он моментально брал себя в руки, разбирался с проблемой, если мог, и жил дальше. Но это уже ни в какие ворота просто… — Все внутрь. — Илья наконец махнул рукой, указывая на входную дверь, мыслями своими явно далекий от чьих-то там потерь. Когда никто не двинулся с места, вдруг взбесился, рявкнул зло: — Шевелитесь давайте! Прежде чем Ваня первый обернулся и побрел в дом, он услышал, как Илья коротко скомандовал Коле: — Давай быстро в Башню. Не к Охре, сразу к майору. — Да, кстати, — ядовито произнес позади Федя, нехотя следуя за ним, и Ваня с тупой какой-то отстраненностью понял, что он обращается к нему: — А что Охра об этом говорил? — Ничего, — зло буркнул он. Опустился на диван, потом только подумал, что нужно было в кресло, потому что Федя упал рядом, и захотелось сломать ему нос локтем. Охра бы так и сделал, наверное, но Ваня-то ему другом был. В общем, он не считал, что должен отчитываться, но зачем-то добавил: — Мы не виделись после отъезда Сашек. Он ничего не говорил. — Ну конечно! Но головы им отрезал. — Не он это, — сквозь зубы произнес Ваня. В собственные слова верить хотелось до боли. Мало среди них убийц, что ли? Автоматчики рассыпались по комнате, сходу заняв стратегически удобные места, как будто приметили их заранее. У окон встали, перегородили выход и лестницу на второй этаж, окружили зону отдыха — два дивана друг напротив друга и четыре кресла. Посередине стоял столик, на котором остались немытые кружки с остатками чая и пустая тарелка с крошками от печенья. Вроде бы Ваня понимал, что для наемников это привычка, но глаза застилала злость, нашептывая, что все было спланировано с самого начала, все — Гринич, звезды, рыбалка и стрельба по мишеням, переезд лаборатории, Андрей и Сашки, поцелуи вслепую… — Откуда тебе знать?! Кто еще у них такой любитель кровь пустить? Уебок… — Заткнись, — оборвал его Илья, замялся на секунду. — Вообще-то правда не похоже на Охру, он так не работает. — Ну почему, может, из остальных частей их тел где-то сложена надпись: «Я ебал вас в рот»! — рявкнул Федя, но Илья не разозлился на повышенный тон, только в затылке почесал, пробормотал как будто сам себе: — Он чисто головы срезает. А эти как будто долго тупым топором рубили. — А, ну да, если обычно он чисто, то, конечно, не Охра, железный аргумент. — Завали ебало, — устало, но приказным тоном посоветовал капитан. Сел в свободное кресло и задумался, уставившись в одну точку, но не теряя бдительности. Ваня поморщился. Он очень хотел верить Илье, но даже если смерть Сашек — дело рук кого-то другого из оксимироновской своры, это никак не облегчит их участь. Сейчас Коля вернется от Федорова с новыми условиями, и если кто-то будет против, его голову тоже упакуют в коробку. А остальные продолжат работать на благо и процветание Башни. — За что Сашек? За что? — прошептал Слава. Он сидел напротив, бледный весь, сам как мертвец. Взгляд стал острым, цеплялся за лица. — Вань, ну почему? Фаллен нехотя посмотрел на него, но слов так и не нашел. У самого в груди больно царапало, и спросить не у кого пока было. Ожидание длилось бесконечно. Чертовы вояки даже поссать не отходили и никого не выпускали, покурить и то не разрешили. Ребята сидели как на иголках, нервные и злые, расстроенные. Разбитые. Чем больше проходило времени, тем больше начинал беситься и сам Фаллен, он надеялся только на то, что Охра обязательно приедет и все прояснит. Ничего не исправит, конечно же, но разве Ваня не заслуживает объяснений? Не из-за секса, хрен с ним, было и прошло, а просто по-человечески! Но все пошло совсем не так, как он ожидал. Во-первых, неожиданно для всех, даже, кажется, для Ильи, к ним приехал сам Федоров. Не послал Коляна с новыми указаниями, а явился собственной персоной. Когда в дверях сначала показался Порчи, а затем и Федоров, не в форме на этот раз, а какие-то разряженные по-официальному, все замерли от удивления, глядя на них во все глаза. Они коротко поприветствовали своих, полностью игнорируя хозяев, и прошли, Федоров сел в свободное кресло, Порчи, как обычно, встал позади. Если в прошлый раз он показался Фаллену приятным парнем, теперь от него так и разило раздражением. Это выражение лица так сильно сейчас выдавало неместное происхождение, все они там в Викари ненормальные любители войн и конфликтов, может, он лично Сашкам головы отрезал, сука. Во-вторых, Охры с ними не было. Следом за Федоровым в дом вошла Женя с такой же недовольной физиономией, что и Порчи, осмотрелась почти брезгливо, но села на подлокотник кресла рядом со своим начальством. Кто-то мог бы подумать, что выглядит это вызывающе, но Фаллен заметил, как выгодно она прикрыла его сбоку от сидящего к ним ближе всех на другом краю дивана Витьки. Последним вошел какой-то незнакомый хрен и прикрыл за собой дверь, убивая на корню надежду на то, что Охра просто телепается там где-то сзади. Вот как, значит. Фаллен постарался не поддаваться странному чувству детской растерянности, как когда теряешься, маленький, в базарный день на торговой площади, совсем один посреди толпы чужих людей. Отвлекся на новое лицо. Хрен был пусть и незнакомым, но очень приметным — это и насторожило, потому что ни в Темени, ни в ее окрестностях, ни тем более в Башне Фаллен его раньше не видел. С едва наметившейся щетиной на лице, черноволосый, высокий, в круглых очках с темными стеклами и яркой футболке, явно производства не местного швейного цеха. С забитыми цветными татуировками руками, которые, наверное, были призваны немного скрыть покрывающие их шрамы, с чем не очень хорошо справлялись — шрамов было много, — и пробитыми ушами. Хрен бегло осмотрелся, нагло улыбнулся очень озадаченному его появлением Илье и остановился по другую сторону от проводившей его мрачным взглядом Жени. Фаллен пытался вспомнить, но в памяти ни одной ассоциации не всплыло, уж такого заметного типа он бы не забыл. И ведь приперся с самыми большими боссами Башни, встал, расслабленно опираясь татуированной кистью руки о спинку федоровского кресла. И хотя за стеклами очков не было видно глаз, казалось, будто прямо на Фаллена посмотрел. Тот не был уверен, так это или нет, но ощущение было знакомым, Охра так же из-под своего капюшона зыркал, так что на всякий случай ответил злым взглядом. И пропустил, как Славка подорвался с места. Как Женя соскользнула с подлокотника, впрочем, тоже, понял только, что сам уже стоит на ногах, а Славка лежит на полу, изящно придавленный ее коленом и с вывернутой за спину рукой — того и гляди вырвет из сустава или сломает. В спину Фаллена ткнулось дуло автомата и злой голос сзади прошипел: — Сидеть! Он медленно обернулся, прикидывая, что успеет выхватить пистолет и сделать один выстрел. Зубами пулю вряд ли кто-то поймает, так что Федорову, конечно, пиздец, но тогда остальные не только на Фаллене за его смерть отыграются. Так мстить совсем не годилось. Автоматчик хотел было врезать прикладом, даже движение начал, но, глянув ему за плечо, изменился в лице, коротко кивнул и отступил, повторив: «Сядь!» Фаллену не хотелось проверять, кто там был так добр к нему, Порчи, незнакомый хрен или сам Федоров. — Я тебя убью, — пообещал последнему Славка, но это выглядело не очень устрашающе, учитывая, что он лежал лицом в ковер. Женя тряхнула головой, откидывая упавшую на глаза челку. Казалось, ей было вполне удобно сидеть на Славке, и подниматься она не собиралась. — Отпусти его уже, — сказал ей Фаллен зло. — Ничего он не сделает. — Не хочу проверять. — Слав. — На хуй вас всех!.. — Ладно, отпусти, — кивнул Федоров. Вид у него был усталый и равнодушный к Славкиной судьбе. — Карелин, я думаю, ты захочешь сперва меня послушать. — Я хочу, чтобы ты сдох. — Увы. Женя нехотя поднялась, но не отошла до тех пор, пока Слава не вернулся на диван. Сел, уставившись на Федорова и всем видом демонстрируя, что останется при своем мнении. «Говори, но потом я все равно тебя убью». — Вчера вечером к Башне приехал человек с посланием от Карелина, — начал тот спокойно. То, что спокойствие это обманчиво, Фаллен видел прекрасно, но что это знание ему давало, понять все равно не мог. Подтверждало ли это его вину? Опровергало? — Он сказал, что оставленные у нас химики должны срочно вернуться на делянку. Я не стал их останавливать. — Что за человек? Я никого не посылал! — тут же вскинулся Славка. — Как и я. Я не отправлял вам никакой посылки. Тем более с головами специалистов в очень узкой области, которые мне нужны. — И откуда тогда она взялась? — Человек подъехал, — тут же отозвался Коля. — Не наш, и тачка не наша. Но я давно в Башне не был. «Круто», — подумал Фаллен, хотел даже в разговор влезть, но передумал. Что Федоров идиот — отпустил Сашек с кем-то незнакомым, что они — взяли коробку хуй знает от кого. — И с чего бы нам верить? — презрительно фыркнул Витька. — Посылка от вашего имени пришла, и в ней головы тех, кто под вашим присмотром был. И вы говорите, что это Слава их выманил. — Как будто кто-то стравить нас пытается, — внезапно задумчиво произнес Миша, ни на кого не глядя и ковыряя пальцем дырку в джинсах. Ненадолго повисла тишина, все молчали и сидели неподвижно, только Федя неосознанно почесал лодыжку, да незнакомый хрен перебирал пальцами, постукивая по спинке кресла. Надо же, и на них татуировки. У Фаллена неприятно стреляло в виске. Наконец, Федоров вздохнул: — Или свою независимость отвоевать. — Ценой жизни моих друзей? — опять психанул Славка. К счастью, кидаться ни на кого он больше не рвался. В голосе прорывалась холодная ярость, теперь он походил на того себя, которого Фаллен впервые увидел договаривающимся с Федоровым. Такой Слава ему совсем не нравился. — Откуда мне знать. Но вообще странная ситуация, не находишь? — Тот наклонился вперед, опираясь локтями о колени, поглядел на Славку с недобрым прищуром. — Ты ведь не согласен был с Андреем в очень многих вопросах. — И что? Ты думаешь, это я… — Очень странно, что твоего лучшего друга похитили, но ничего ему не сделали, — напомнила Женя, и Фаллен задохнулся от возмущения и злости. — Вообще-то меня избили, — ядовито напомнил он. — Ой, — в тон ему ответила она, — это нанесло тебе глубокую травму? — Это исключает Славкино участие, — огрызнулся Фаллен, надеясь, что это прекратит бессмысленный спор, но только начал новый виток срача. — Тем не менее он стал главным. И навязал свои условия. — Мы его сами выбрали. — Он достаточно умен, чтобы это предвидеть и спланировать. — Я поверить не могу. То, что Ваньку мало отпиздили, — это твой аргумент? — Славка уставился на Федорова с неподдельной обидой, и тот даже не возразил ничего, так искренне это прозвучало. Казалось, что Федоров даже прислушался к нему, поверил, но Славка тут же все испортил: — А ничего, что это твой человек так подозрительно быстро его нашел? А может, он просто знал, где искать? — Да он допрашивал их. — Фаллен моргнул, с удивлением поняв, что это был его голос и он только что неосознанно впрягся за Охру, хотя смысл в Славкиных словах был. — Эй, ты вообще на нашей стороне? — возмутился Витя и даже наклонился, выглядывая из-за Федьки, чтобы видеть Фаллена, зато все это время молчащий незнакомый хрен опустил голову, пряча улыбку. Охуенно смешно, да. — Я просто пытаюсь разобраться, — рыкнул в ответ Фаллен, взбешенный этой улыбкой больше, чем предъявами Вити, а Слава теперь направил свою обиду на него: — Ты же не думаешь, что это я? — Нет, конечно. Это ебанизм какой-то! Мы не заинтересованы в том, чтобы убивать друг друга, очнитесь. — Мне вы тоже нужнее живыми. Но, очевидно, доверия между нами нет. — Федоров небрежным жестом дернул воротник своей белой рубашки, устало провел рукой по лицу. Фаллену подумалось, что тот очень не хочет произносить то, что сказал потом: — В Викари в таком случае поступают просто: обмен заложниками. Как гарант того, что ни одна из сторон не станет нарушать условия договора. — А мы не в Викари. — Витя сложил руки на груди, буравя его злым взглядом. — Нашего вы запрете в Башне, а ваш здесь в окружении этих загорать будет? Он дернул подбородком, указывая на автоматчиков, которые, хоть и опустили оружие, еще когда сюда только прибыла делегация, все еще готовы были в любой момент активизироваться. Витя был прав, обмен выходил совсем нечестным, как и все их сотрудничество, в принципе. Но, наверное, следовало быть благодарными за то, что Федоров в принципе предлагает какие-то решения вместо того, чтобы сложить всех в одну большую коробку и прикопать, — по крайней мере, он и его люди так считали. А Фаллен, конечно, предложил бы ему лучше засунуть их себе в жопу. — У вас есть мое слово… — И две отрезанные головы наших друзей! — …и очень миролюбивый представитель Башни. С вами Ваня останется. — Федоров обернулся к незнакомому хрену. Он по-прежнему не спешил представлять его присутствующим, только обозначил, о ком идет речь. Тот кивнул едва заметно, будто одному Федорову, не подтверждая его слова: «Да, это я, я остаюсь», а подбадривая. Ваня, значит. Фаллен наградил его еще одним злым взглядом, остро сожалея, что от его посылов люди не загораются и не превращаются в кучку пепла моментально. Нахуя они прислали сюда и тулят им какого-то Ваню? Где, мать его, Охра?! Фаллену показалось, что Федоров сам не в восторге от такой идеи, но это быстро прошло, когда он обернулся и холодно произнес: — Мы заберем Фаллена. Слава громко и как-то нездорово хохотнул: — Нет. — В его голосе не было ни удивления, ни возмущения, ничего, похожего на ярость, только полное отрицание и какая-то жуткая спокойная уверенность, что все будет так, как он скажет. По крайней мере в этом вопросе. Все уставились на него, а Славка улыбнулся так страшно и пояснил: — Фаллен не товар и не разменная монетка, его жизнью я торговать не буду. И ты либо с этим смиришься, либо мы разрываем все соглашения и прощаемся. Без вариантов и компромиссов. И хоть убей, но работать на себя ты меня не заставишь. Снова повисла напряженная тишина. Все ждали, что Федоров на это ответит, позволит ли опять себя переубедить. Заранее можно было сказать, что нет, что он настроен слишком серьезно в этот раз, но реакция Славы подействовала на всех, даже Фаллен не считал, что ему приятно было это слышать. И Славкин голос, и его выражение лица вызывали мороз по коже. — Нам нужен действительно ценный заложник, — нехотя произнес Федоров, и Женя молча поморщилась, недовольная выбором. — Сашки были ценными, — процедил Славка, мигом растеряв весь свой криповый вид, словно понял, что эту битву он выиграл. — Они все для меня важны. — Но не так, как Фаллен. — У вас во всей Башне не найдется никого, равнозначного ему. — Ты действительно сейчас сравниваешь? — недоверчиво рассмеялась Женя, а Витя вдруг решил поторговаться: — За Фаллена мы потребуем как минимум Охру. — А можно я как-то сам буду решать? — взорвался наконец Фаллен. Разочарование, усталость, упоминание Охры — его бесило все, и то, что его мнения никто не собирался спрашивать, — особенно. Но его тут же твердо оборвали Федоров, Славка и Витя, втроем и в один голос: — Нет. — Охуенно. — Сейчас бы уйти, хлопнув дверью, и пусть разбираются сами, Фаллен не был хорош в переговорах. Он и в прошлую встречу сбежал, разрешая другим решать за себя, но теперь даже этого не было позволено. Не то чтобы он рвался в Башню, конечно… — Охру я сюда отпустить не могу, сами понимаете, — хмуро произнес Федоров. Скорее всего, он успел пожалеть, что связался с ними, а еще понять, что без них про «каплю» придется вообще забыть. — Но хорошо. Без Фаллена здесь ты работать не можешь. Что ты предлагаешь? «Себя предложит», — подумал Фаллен, и у него даже во рту появился привкус какого-то раздражения. Если сейчас Славка так поступит, он будет спорить до хрипоты, а потом еще и в драку полезет. К черту это все. К черту Федорова и его свору. На хуй. — Давайте я пойду, — внезапно предложил Федя. Фаллен смутно помнил, что он, кажется, давно хотел туда перебраться. — Оборудование в лаборатории все равно мне монтировать, так что я по-любому в Башню приеду. Чем меньше нас там, тем спокойнее. Фаллен вздрогнул, вдруг поняв, что о том, что никакой лаборатории в Башне никогда не будет, даже речи не идет. Все повторялось: они снова потеряли кого-то, но отменять дурацкие сделки никто не собирался. Пока они только проигрывали от этого партнерства. — Федь! — начал было Слава, но тот его оборвал: — Не спорь, а? Ты тут нужен. Удивительно, но Славка послушал, не стал настаивать, вместо этого накинувшись на оксимироновского кандидата. — А откуда нам знать, что этот ваш достаточно ценный заложник? Мы его знать не знаем! — Как тебе объяснить? — Федоров вздохнул действительно очень искренне. — Если с Ваней что-то случится… Фаллен краем глаза уловил его движение, неохотно повернул голову в сторону Федорова, наблюдая, как он даже подвинулся чуть ближе, внимательно следя, чтобы Славка смотрел на него. Голос прозвучал вкрадчиво и очень серьезно, заставив Фаллена напряженно замереть, вслушиваясь: — Карелин, услышь сейчас каждое мое слово. Если Ваня хотя бы палец порежет на твоей территории, то после этого ты будешь месяцами получать своего Ванечку по частям. — От этого обещания по телу побежали мурашки, но не от эфемерной угрозы, а от уверенности, что все непременно так и будет, почти как когда Славка отказался отдавать Фаллена в качестве заложника. Умел же Федоров отвечать, но Фаллен в ту же секунду поверил, что это не просто ответ Славке, а вполне серьезное предупреждение. — Я уничтожу всех, кто тебя окружает, и все, что ты любишь. Все, что тебе важно и дорого. Каждого, кто посмотрит на тебя с сочувствием. И когда ты оглядишься и увидишь, к чему привело твое упрямство и эгоизм, когда рядом с тобой не окажется никого, кто захотел бы подать тебе руку, может быть, тогда я позволю и тебе умере… Он не договорил, замолчал, как обрубили, когда на его плечо внезапно опустилась украшенная рисунками ладонь. — Миро, — спокойно сказал незнакомый хрен. То есть Ваня, но вряд ли кто-то здесь станет его так называть. — Ты увлекся. Он немного картавил, и это почему-то прозвучало так дико, что удивило Фаллена больше, чем то, что тот вообще смеет так затыкать своего босса, который вообще-то его в заложники дарит людям, которые, возможно, своим же головы отрезают. Дико, потому что непривычно и странно, некомфортно — как если вести пальцами по выбитым в камне буквам и вдруг соскользнуть с одной, почувствовать кожей щербины и зазубрины, а то и оцарапаться звуками голоса. Фраза была короткой, но у Фаллена просто зубы от нее свело. Весело будет, если он действительно останется с ними. Федоров не стал на это ничего отвечать, даже не обернулся, не дернулся, только осторожно снял ладонь со своего плеча, как от мошки отмахнулся. — Вот насколько это ценный для меня заложник, — закончил он как ни в чем не бывало. Славка, глядящий на него широко раскрытыми глазами без всякого выражения, предсказуемо не стал ничего комментировать. — И вот насколько я тебе доверяю. Не подведи меня. Федоров встал с места, следом за ним легко поднялась Женя. Она сама обратилась к Феде, когда делегация, не прощаясь, двинулась к выходу: — Через десять минут выезжаем. Не задерживайся. Фаллен только теперь понял, что это правда — они забирают Федьку, и в ближайшее время, пока не разберутся, что за херня происходит, он не вернется. А может, вообще не вернется, если убийство Сашек действительно дело рук Федорова. Только зачем? К чему это представление, заложники эти? Должно было быть что-то еще, но почему в таком случае умирают только их люди? Фаллен встревоженно обернулся к Феде, не зная, что должен сказать, — но что-то же должен на прощание? Правда, Федя проигнорировал и его, и Мишку, который подорвался навстречу, и молча, ни на кого не глядя, ушел на второй этаж вещи собирать. Зато Ваня остался, не пошел своих провожать, очки свои дурацкие снял и на голову нацепил. Улыбнулся сдержанно, но очень тепло, сдул с глаз черную челку. Он был совсем не похож на остальных вояк, мрачных вечно, серьезных, открытых только друг другу, смотрел на чужаков как на лучших друзей. Глаза голубые светились почти, так он рад был тут оказаться, и улыбка эта обаятельная так Ванино лицо преображала, что хреном называть его даже мысленно уже казалось неуместно. Фаллен подумал почему-то, что он очень красивый. Не оценивающе, а спокойно так, как само собой разумеющееся — красивый и сам от себя тащится. Такой, как он, вряд ли на свою мордашку маску бы стал цеплять, такие от других не прячутся. Наоборот, подпустит к себе близко, весь раскроется и ударит побольнее, когда меньше всего ждешь, потому что, не будучи ублюдком, в такой компании не выжить. Ебаная Башня, ебаный Федоров, ебаная его лживая свора. — Уверен, ни мы, ни вы в этом не виноваты. Вместе мы обязательно разберемся, — пообещал он уверенно, протянул Славке руку и представился: — Рудбой. Вот как. Это многое объясняло. Фаллену стало интересно, если выбить ему зубы, он начнет разговаривать нормально? — Иди на хуй, Рудбой, — посоветовал ему Витька и ушел следом за Федей. Славка закатил глаза и просто проигнорировал, молча отправившись следом. — Можно просто Ваня, — растерянно произнес тот, глядя им вслед. — Можно просто не выебываться и свалить отсюда. — Зато Фаллен сжал его ладонь так сильно, что Рудбой болезненно и удивленно свел брови на переносице. Фаллен сам бы не ответил, зачем ему понадобилось его трогать, разве что убедиться, что он настоящий. Дернул на себя, судорожно пытаясь вспомнить, что вообще знает о Рудбое? Слухов было катастрофически мало — один из верхушки наемников, участвует исключительно в мирной движухе и то ли никогда не бывает в Башне, то ли никогда оттуда не выходит, но именно он обеспечил Федорову контроль над ТЭЦ и газом, причем без всякого кровопролития. «Знакомый знакомого говорил, что Рудбой нормальный чувак и всем нравится, но это не точно». Фаллен хотел добавить еще что-нибудь, но не стал, оттолкнул и выскочил во двор, задев плечом и моментально выбросив его из головы. — Эй! — окрикнул он Федорова, в последний момент вспоминая, что не стоит его хватать за рукав, чтобы не провоцировать свиту. Когда тот обернулся, Фаллен выпалил: — Где Охра? Брови Федорова удивленно поползли вверх, хотя взгляд почти прозрачных глаз остался таким же равнодушным. — Занят, — емко ответил он, но Фаллен не собирался сдаваться так просто. — Чем? — А тебе-то что? Он уехал. По моему распоряжению. — Он ищет того, кто за этим стоит? Лучше скажи, что да. — Разумеется, — с нажимом и сквозь зубы повторил Федоров. — Он разберется. А потом отвернулся и пошел к воротам, давая понять, что больше на вопросы отвечать не станет. Порчи сразу двинулся за ним, а Женя на секунду задержалась, чтобы смерить Фаллена странным взглядом. Он прищурился в ответ, но она так ничего и не сказала. Когда они уехали, забрав с собой Федю, коробку с головами куда-то унесли, Миша все-таки проводил Рудбоя в бывшую Федину комнату, а Фаллен докуривал третью сигарету. Настроение из паршивого стало совсем никаким, и он нехотя вернулся в дом. Стены душили, давили со всех сторон, но сбежать проветрить голову было нельзя — оставить Славку сейчас Фаллен не мог. Тот сидел на диване, сгорбившись, опустив голову и будто уменьшившись в размерах. — Нет, ты это слышал? — убито спросил Слава, заметив, что Фаллен вернулся. — Да, я вообще-то присутствовал, — дернул плечом он. Садиться не хотелось — насиделся уже. Славка тоже встал, походил туда-сюда, стал недовольно и запоздало возмущаться: — От ебаря своего не знал как избавиться и нам пропихнул под видом «особо ценного заложника». Пиздец. Не надо было ему позволять Федю забирать… — Какого ебаря, Слав, ты ебу дал? Он же сказал, это Рудбой. — А ты видел его хоть раз? — Славка обернулся, взмахнув возмущенно руками. — Я сколько в Башне был, что-то ни разу. Ты уверен, что это настоящий Рудбой? Резон в его словах был, но Фаллену не хотелось сейчас об этом думать. Надо было Сашек похоронить, хотя бы тела их поискать, а не думать, кто там у вояк кому ебарь. — Я, по крайней мере, могу понять, почему они именно его привезли, — пожал плечами он. — О нем говорят, что он кого угодно уболтает на что угодно, — серьезно заметил Слава, но тут же невесело усмехнулся. — Может, уже к концу недели мы будем умолять Федорова забрать все, что у нас есть. — Не дождется. — Все равно, Вань, глаз с него не спускай. Чтоб каждый шаг на виду, вещи его перетряхни, все проверь. Слава задумчиво уставился в потолок, шевеля губами, а Фаллен недоверчиво на него. Он ослышался, или Славка просто принять что-то успел? — Слав, ты че? Что еще за «глаз не спускай»? Может, мне еще спать с ним? — На самом деле Фаллен хотел сказать, что у него вообще-то полно работы. Что без Феди и без Сашек им с Витькой и Мишей теперь пахать за всех придется, потому что Славке тупо некогда будет в беготне между Башней и делянкой. Но больше ничего добавить он не успел, потому что Славка вдруг равнодушно, но не глядя в глаза, протянул: — Можешь и с ним спать, почему нет. Хоть чем-то полезным займешься, а то от ебли с Охрой пока толку не очень много. Фаллену трудно было бы описать, что он почувствовал, если бы его спросили. Будто просто давление упало — перед глазами потемнело и голову сдавило очень неприятно. Может, и правда просто давление, черт его знает, но выдавить из себя единственное короткое слово получилось с трудом: — Что? — А что? — Славка перестал пялиться в потолок, нашел в себе силы повернуться лицом, но взгляд все равно ускользал. — Ты же в курсе, что я в курсе, да? Стены тонкие. — Ага, только ты охуел так высказываться об этом. — Это ты охуел, Ванечка. Я бы подумал, может, он тебя заставил… Я бы понял. — Что ты несешь? Никто меня не заставлял, — начал было Фаллен, но понял, что больше оправдывается. А он вообще-то не должен. — Это тебя вообще не касается. — Что ты с оксимироновским псом трахаешься? Конечно, нет, продолжай. — Хотя Славка старался говорить ровно, но в его голосе такая обида прорезалась, как будто Фаллен его предал. Взгляд снова зацепился за свитер, и Фаллен неосознанно передернул плечами, неприятно стало, как будто его под микроскопом рассматривали. Следы начали сходить и выглядели уже куда приемлемее, но показывать их все равно пока было рано. И ему, блядь, нравились эти следы и тот, кто их оставил. — Всего-то связался с потенциальным врагом, который нашим Сашкам головы посрезал. Какая хуйня, правда? Главное кончить. — Слав. — Они редко друг на друга действительно обижались, но сейчас Фаллен даже не сказал бы, что злится. Было именно обидно, потому что Славка совсем не понимал, что происходило с Фалленом, и так легко обесценивал его чувства, как будто дело было только в сексе. Как будто ради секса Фаллен его предать может. Как будто его самого это все не беспокоит, как будто ему самому не страшно, что Охра действительно их убил. — Если ты сейчас ебало не завалишь… — То что? Вань, а может, я зря тебя в Башню не отпустил? Может, ты хотел туда? Славка прищурился подозрительно, но это было просто кривлянием, он успел разозлиться, разобидеться и нес полную ерунду, прекрасно зная, что задевает, что его удары попадают в цель, но совсем, казалось, не понимая почему. И Фаллен тоже сорвался: — А может, это тебя нужно было туда отпустить? — Он зло рассмеялся, толкнул Славку в плечо несильно. — Забирай все и вали, это твое — все, что мы делаем. Ты без нас обойдешься, это мы без тебя ни на что не способны, просто балласт. Ты же так упорно Федорову подставляешься, кого бы ни пришибло — Славе похуй, лишь бы он оценил! — Это мне похуй? — округлил глаза тот. — Я же для вас стараюсь! Где бы мы были, если бы не поддержка Башни? Нас бы всех уже… — Может, мертвы, — перебил Фаллен и припечатал безжалостно: — А может, на своем месте. И Сашки, и Андрей. И не ты все решал бы за нас. Он тоже знал, как ударить побольнее. Они же почти братьями были, все друг о друге знали. Фаллен никогда не стал бы говорить такое Славке — боже, да он не думал так! Он прекрасно понимал, что Слава старается изо всех сил, через себя переступает и что ради Ванечки он все сделает, только никак не поймет и не примет, что Ванечка тоже человек и у него свои слабости есть, не те, в которые можно издевательски тыкать палочкой. — Светло, когда ты такой мразью успел стать? — грустно и обреченно выдохнул Слава. Это был запрещенный прием. Это была даже не его фамилия, и упоминать ее просто так было под таким строгим запретом, что Славка это в подкорку себе вбить должен был, а значит, нарочно сделал. Не говорить о них вслух, как будто их нет и не было. Сделать вид. Фаллен дернулся, судорожно глотнул воздух, будто наяву ощущая запах гари. Красные буквы издевательски запрыгали перед глазами, меняясь местами и снова собираясь в слова. «Дядичка Иван, Мария Олександровна, ванечка и я, Славка!» Во взгляде Славы мелькнул испуг, когда он понял, что перегнул, но промолчал, сжав губы в линию — наверное, Фаллен тоже его здорово задел. Они злы были, сорвались друг на друга, надулись, но все равно поговорят, обсудят, и он поймет... Славка сдался, опустил ресницы, сглотнул с трудом. — Вань… Но война есть война, даже между братьями. — Когда Цветной сжег, — ответил Фаллен, чувствуя, как против воли губы растягиваются в ебанутую улыбку. Славка такой взгляд на него поднял, что то ли расхохотаться хотелось, то ли расплакаться. И он решил дожимать. — Мы с Охрой сожгли. Фаллен должен был признать, что удара он не ожидал. Успел отшатнуться, но по лицу все равно получил, Славка ему едва челюсть не своротил. Рот наполнился кровью, а от боли зазвенело в голове. Очки треснулись об пол с таким звуком, что ясно стало: не пережили падения. Перед глазами тут же все расплылось, и Фаллен пропустил еще один удар, на этот раз действительно со всей дури. От крови стало нечем дышать, а потом воздух из легких выбил еще один — по светлому пятну над головой он понял, что упал на спину, кажется, на стол, и сломал его к херам. — Зачем?! — заорал Славка так, как, казалось, никогда еще не орал. — Зачем ты их убил?! — Я их не убивал! — прошипел Фаллен, пытаясь подняться. Славка помог, вздернув его за ворот свитера так, что нитки затрещали, и снова ударил — перед глазами искры вспыхнули. Одной рукой Фаллен нащупал осколок треснувшей пополам тарелки из-под печенья, он сам удобно лег в пальцы — ударил почти наугад, наотмашь, но Славка взвыл и закрыл порезанное лицо руками. Фаллен разглядел на его ладонях кровь, но даже тогда голова не включилась снова, и он вцепился руками в столешницу, развернулся так резко, что сам пошатнулся, едва не упав, ударил со всей дури, задев Славкино плечо, замахнулся снова. В ушах стучала кровь, во рту тоже было солоно, и Фаллен с холодным спокойствием понял, что если они сейчас собираются забить друг друга до смерти, то он будет сопротивляться изо всех сил. Но второй удар цели не достиг, кто-то дернул назад, от столешницы отвалилась ножка, больно ударив по пальцу ноги, Славку тоже потащили от него подальше. Витя и Миша повисли на нем сразу с двух сторон, но он продолжал вырываться, чтобы достать Фаллена еще хоть раз. — Слава! Ваня! Вы че?! — заорал Витя. — Вы че, а?! В дверном проеме столпились вояки, их форма сливалась у Фаллена перед глазами, наверное, там был Илья, но никто из них не пытался их разнять, смотрели на бесплатное развлечение, и было легко представить их смеющиеся лица. Фаллена все еще крепко держали, хотя он уже не рвался из рук. — Зачем ты так?! Цветной наш дом! Там наша семья! — выл Славка, пытаясь вломить хотя бы Мише. — Может, и Сашек ты убил? И Андрея? Может, это все ты, а, Ванечка?! — Успокойся, ты совсем, что ли? — рявкнул на него Мишка, заебавшись получать пинки. — В Темени говорят, в Цветном эпидемия какая-то была, там уже давно все перемерли! Если и сожгли, то наоборот, хорошо. — Какая эпидемия?! — Да я откуда знаю, у Вани вон спроси. Но Сашек он не трогал, не гони. Фаллен никак не мог отдышаться, в голове шумело так сильно, что даже голоса звучали тихо и невнятно. Дернулся, огляделся беспомощно. Тут же как обожгло: не нужно было в драку лезть, бить в ответ. Заслуженно же по морде получил, зачем ответил? Встал на ноги твердо, отвел от себя бережно держащие руки, обернулся. — Спасибо, — прохрипел почти, закашлялся, и все лицо болью прошило, адреналин уже отпускал. Перед глазами какое-то яркое пятно возникло, его отпустили и тут же понятливо нацепили на нос подобранные очки. Треснули оба стекла, но все равно стало видно, что оттащил от Славки и не позволил забить его столом именно Рудбой. Растерянный, перепуганный. Вглядывался с тревогой, коснулся обеими руками лица, осторожно погладил по скулам. Ресницы у него светлее были, чем волосы на голове. — Отъебись, — сквозь зубы процедил Фаллен, выворачиваясь из его рук. — Почему ты не сказал?! — Славка голос почти сорвал, тоже какой-то хрип получился. Тут же рассмеялся ебануто и страшно: — А, для этого же нужно хуй Охры изо рта вытащить! Фаллен поискал глазами столешницу, даже дернулся в ее сторону, когда нашел, но Рудбой опять схватил, настойчиво подтолкнул к лестнице. Фаллен двинул локтем ему в живот, не очень сильно, но тут же почувствовал свободу. — Может, и тебе чей-нибудь хуй в рот взять? Иногда, Слав, лучше сосать, чем говорить, — хрипло бросил он и, прихрамывая — когда только ногу так ушибить успел, — побрел на второй этаж. Останавливать никто не стал. К счастью, его комната была первой от лестницы, но трясущимися руками Фаллен не сразу сумел повернуть ручку. Оказавшись внутри, захлопнул дверь, тут же дернул с себя окровавленный свитер, схватился за футболку, висящую на стуле, но не стал надевать, попытался вытереть лицо, потерпел неудачу — больше размазал. Врезал кулаком по стене, но и от этого лучше не стало. Обессиленно опустился на кровать, запустил пальцы в волосы, сжал до боли. В ушах еще звучали Славкины злые слова и собственные тоже, зря сорвались, зря поссорились, не надо было говорить так, драться не надо было, очки вот разбил… Фаллена колотило так сильно, что зуб на зуб не попадал, он содрал с незастеленной постели одеяло, замотался в него с головой, но от себя там все равно было не укрыться. От мыслей своих беспорядочных и идиотских. От одной, которая все это время испуганно билась в голове, заставляя поступать неправильно. «Твою мать, ну где ты, Охра?»