Уложил по спирали и улыбнулся

— Экстренное совещание. — Это можно было и не озвучивать, его «совет» и так знал, что произошло, Мирону не пришлось специально их приглашать в свой кабинет. Когда он отправил Кольку за Женей, не прошло и пяти минут, как к нему ворвался Охра, почему-то очень злой, упал на диванчик, раздраженно прорычал: — Ну где все?! Мирон ответить не успел, да и не собирался вообще-то. Он хотел поинтересоваться, какая муха укусила Охру, но тут пришла Женя, Саша Рестор следом за ней, только Порчи где-то потерялся. Ждать его было уже некогда, поэтому Мирон решил уделить внимание сперва самой насущной из проблем: — Вы уже в курсе, что наши химики добрались до Карелина в виде отрезанных голов, — начал он, по привычке стараясь звучать и выглядеть спокойно. Мирон и сам не знал зачем, ведь эти люди видели его и слабым, и больным, и раненым, и пьяным в говно, и властным суровым командиром, а некоторые и плачущим беззащитным ребенком, но все это было слишком далеко в прошлом. Сейчас Мирон немного паниковал, уж самому себе можно было не врать. Он уже представлял размеры пиздеца, который разверзнется перед ними, если срочно что-то не предпринять. — Коля Карпенков приехал с квадратными глазами, сказал, что головы были от нас. — Антихайп нас обвиняет? — деловито поинтересовалась Женька, сразу ухватив основную мысль. — Естественно. Ваши мысли? — Либо Карелин пиздит, либо это те же ребята, что пытались сорвать вам встречу. Дверь в кабинет распахнулась сразу после короткого стука, Порчи влетел запыхавшийся, как будто по лестнице бежал, вклинился на диване между Рестором и Охрой, который даже не подвинулся, чтобы освободить место, так и остался сидеть с задумчивым видом, не обращая внимание на тычки в бок. — Либо эти ребята и так работают на Карелина. Он умнее, чем кажется. — Женя скривилась, словно сама не верила в то, что сказала это, и добавила недовольно, хотя с ней никто не спорил: — Я серьезно. — «Капля» целиком его проект, конечно, умнее, — вздохнул Мирон. Насколько было бы проще, если бы на месте Славы был кто-нибудь другой! Не Фаллен, конечно, но вот хотя бы Виктор. — Порчи, что еще мы потеряем, если просто перебьем их? Кроме Карелина, которого я хотел бы сохранить. Несмотря на то, что викариец занимался безопасностью Башни в целом и Мирона в частности, он брал на себя половину самой унылой работы — можно было сказать, что все захваченные предприятия как-то функционируют в основном благодаря именно ему. На первый взгляд не скажешь, что Порчи разбирается в экономике и делопроизводстве, вид у него был диковатый, но Мирону вообще нравилось, когда никто за пределами Версуса ничего не понимал в их делах. — Существенную статью доходов на рынке веществ, — ответил Порчи, разводя руками. Этот факт действительно не нуждался в том, чтобы его озвучивать, но так было проще упорядочить всю информацию, чтобы ничего не пропустить. — Лояльность потребителя — все-таки «капля» уникальный продукт. — Охра? — Мирон перевел взгляд на него, уверенный, что придется повторить, вид у того был отсутствующий. Последние дней пять занят был по уши, даже побриться некогда и грим накидать, никак от ТЭЦ рейдеры не отъебутся, но не торчать же Охре там постоянно! — Я против, — сразу отозвался он, не отводя залипшего на точке на стене взгляда. — Против чего? — Против того, чтобы их перебить, — вздрогнул и наконец посмотрел на Мирона, виновато прикусив губу, — или о чем ты спрашивал? — Я спрашивал, где ты витаешь сегодня. Почему против? — «Мы уничтожим наших врагов, сделав их нашими друзьями». Твои слова. Давай придерживаться одной линии, если это возможно. У нас вроде бы нет повода избавляться от Антихайпа, пока мы не знаем точно, кто убил химиков. — Согласен. — Саша высказывался, как обычно, только по делу, его мало волновало то, что происходило за пределами Башни, пока было на кого эти заботы повесить. — Ладно… — Я поеду и поговорю с ними, — перебил Охра. Радовало то, что он включился в работу, хоть и как-то слишком активно. Охра сам предлагал не убивать этих фермеров придурочных, значит, ему там и делать было нечего. — Нет, тебе они вряд ли скажут правду, — возразил Мирон, но отказываться от его помощи не стал, возможно, она пригодится на месте. — Поедем вместе, дело все-таки беспрецедентное. Людей убили, прикрываясь моим именем. — Если ты поедешь, я тоже, — кивнул Порчи. Женя согласилась: — Я вас троих не отпущу. — А я дома останусь, — с тем же энтузиазмом подхватил Саша. — Но что вы решили делать? Мирон посмотрел на него, позволив себе досадливо скорчить рожу — ясно же, что ничего. Да тут и не придумаешь ничего нового. Молчание длилось секунд двадцать, время необратимо уходило. Мирон не сомневался, что у каждого здесь есть хотя бы одно предложение и что они наверняка все противоречат друг другу, но все ждали каких-то слов от него. — Кто-то будто их потихоньку перебить решил, и почему-то именно в тот момент, когда они перестали быть беззащитны… Хотя защита из нас так себе вышла. Порчи, какого хуя? Почему химики без охраны были? — Ну как без охраны, командир? — обиделся тот. — Парень, который им коробку привез, в нашей форме был, поэтому Карпенков и взял посылку. Нет нашей охраны больше. В последних словах было неприкрытое сожаление — Порчи и Охра своих бойцов куда лучше знали, чем Мирон, помнить по именам было мало, нужно было знать, что это за люди, которым ты жизнь доверяешь. Мирон уже давно перестал пытаться узнавать и задаваться вопросами, в кого он превращается. — Запланируй на сегодня вечер памяти, — распорядился он, прекрасно зная, что Порчи уже наверняка сообразил без него. — В любом случае нужно разобраться изнутри. Из Башни мы ничего не сделаем. Охра уже пытался. — Ты хочешь на Илью это повесить? — Нет. Я думаю, нас выручит обмен заложниками. И Карелин потише будет, и наш человек гармонично интегрирует в их среду. — Это же викарийский обычай. На хую они их вертели. — Я не собираюсь спрашивать их мнения, Жень. — Хорошо, я сделаю. — Охра не первый раз это говорил, и обычно ответ касался чего-то более простого: никаких интриг и заложников. «Я сделаю», — говорил Охра, уходил и возвращался с решенной проблемой, весь в чужой кровище. В случаях миссий дипломатических его ответ звучал немного иначе. — Ты? — уточнил Мирон, ожидая, что его поправят, что нет, конечно же, не он. Не совсем он. — Охра? — Да, а что? — пожал плечами тот, сделав такой невинный вид, что подвох разглядел бы даже слепой. Можно было считать сколько угодно, что Охра прекрасный лжец, но Мирон-то его видел насквозь. — Фаллен мне доверяет. Карелин почти раскрыл свое сердечко. Я справлюсь. — Нет, не справишься, — строго возразила Женька. Ее он тоже обмануть не смог, сколько они друг друга знали? Когда Охра такое лицо делал, брови приподнимал и губы слегка скептически кривил: «Вы что, сомневаетесь?», даже тон голоса неуловимо менялся — верный признак того, что он безбожно пиздит. — Во-первых, если это их хитрый план на нас как-то повлиять, даже доверяющий Фаллен тебе ничего не скажет. Во-вторых, подумай немного о нашей репутации и где она будет, если вся Темень узнает, что мы Охру заложником отдали. — Тем более они это как плевок себе в лицо могут расценить, никто тебя за заложника принимать не будет, ясное дело: захочешь уйти и уйдешь, кто остановит Охру? — хмыкнул Рестор. Он тоже был заинтригован таким поворотом. — А кто еще может это сделать? — огрызнулся Охра. — Жэк? — Нет уж. — Вот именно. Миро, ну ты им скажи. — У тебя раны-то давно зажили? — Последним делом было упоминать о них, когда сам за последнюю неделю не давал толком отдыху. Как раз сегодня, увидев с утра его от недосыпа почти вползающим в лифт, Мирон хотел освободить Охру от всех обязанностей на ближайшее время, дать ранам нормально затянуться. — Тебе бок вспороли, полежи на больничном немного. — Кто-то от твоего имени отрезает головы твоим людям, пока ты проливаешь слезы над моими уже не раз трепанными боками, — со злым сарказмом ответил Охра, и Мирон удивленно моргнул. Да что за херня с ним происходит? — Кому еще это можно доверить? — Ну не разорваться же тебе теперь! Кому-то нужно и виноватых искать! Охру я отправить не могу. — Мирон помолчал немного и нехотя, в глубине души даже надеясь, что его никто не услышит, добавил: — Но могу отправить Рудбоя. И сразу понял, что этого Охра и боялся. Вот почему психовал и дергался все совещание. — Нет, — вырвалось у него. — Мирон, это несерьезно. — Почему? — удивился Порчи, оборачиваясь к нему. — Вот уж кто вытянет из них всю информацию, так это Рудбой. — Он бесполезен. Никакого толку не будет. Если какая-то заварушка случится, он сдохнет за три минуты. — Его работа состоит как раз в том, чтобы никакой заварушки не случилось, — спокойно произнес Мирон, но сам спокойствия не ощущал. Честно говоря, Охра был прав, и он сам ненавидел задействовать Рудбоя. Мирон всегда продвигал свою идею захватывать новые территории без войны, но сам-то знал, что предпочтет перебить всех и затопить Темень кровью, только бы лишний раз не отпускать мирного доброго Ваньку совсем одного к людям, которые легко могут ему навредить. — Мир, Охра прав, — вырвал его из размышлений голос Жени, уж она-то понимала его терзания. — Они нас ненавидят, представляешь, что с ним сделают? — Если не дураки, то ничего. Мне не нравится эта идея прямо сейчас, но выбор у нас не очень большой, — задумчиво сказал Мирон и бросил виноватый взгляд на напряженного злого Охру. — Почему ты против? Чего боишься? — Доверие нелегко завоевать. Не хочу это проебать. В его ответе, в глазах, выражении лица, даже сжатых в кулак пальцах было слишком много всего, Мирон знал, что Охре есть что рассказать и что у его молчания тоже есть причина. Они никогда не принуждали друг друга к откровенности — придет время, и он сам скажет. Только бы было не поздно. Пока он молчал, играя с Охрой в гляделки, Женя и Порчи сцепились в споре, пытаясь привлечь и его: — Мир! Ты не хочешь отпустить Охру, но отпускаешь Рудбоя? Да что, блядь, с тобой не так? — К нашим союзникам! А Рудбой обычно работает с нейтралами, это сложнее. Без обид, братишка, но я эту кандидатуру поддержу. — Неизвестно, насколько они нам союзники, — прервал их Саша, устало закатив глаза и намекая на то, что совещание и так уже затянулось. — Они сейчас думают, что мы их людям головы отрезали. Но я вообще не понимаю, о чем спор. Кроме Рудбоя, никто эту работу хорошо не сделает. — Так, время заканчивается, нам пора выезжать. — Мирон провел ладонью по лицу, как будто снимая навалившуюся усталость. Ему сейчас очередные претензии и вопли Карелина выслушивать, справедливые, к слову, а для этого нужны были недюжинные силы и вагон терпения. — Заложником поедет Рудбой. Если что-то случится, можно задействовать Охру. — Как? Они же наверняка все вещи мои перетряхнут! Как протащить туда Охру? — возмутился тот совершенно на пустом месте, и Мирон не выдержал, ударил кулаком по столу, отчего все вздрогнули. — Ваня! Хочешь там быть — импровизируй! Все, но не идиот этот. Охра раздраженно сорвал с шеи спущенный на нее платок, стащил перчатки, замер на секунду. — Дай мне полчаса, ладно? Жэк, мне нужно виски забрить, поможешь? — Что? Вань, какие полчаса? — опешил Мирон, но тот уже поднялся с места и направился к выходу. Женька смущенно пожала плечами и последовала за ним. — Какие виски? Женя! — Спалился перед кем-то, — вполголоса предположил Рестор, когда дверь за ними закрылась, а Мирон обессиленно сполз в кресле ниже. — Я сейчас все отменю, — простонал он. — Не надо, майор. Рудбой у нас взрослый самостоятельный боец. Разберется. — Мы все еще про Ваню говорим? — огрызнулся тот почти жалобно. — Перед кем он там спалиться мог, что не стал его убивать? Перед Карелиным? — А это легко узнать. — Порчи ухмыльнулся и со вкусом потянулся. Потом, заметив два вопросительных взгляда, как идиотам, пояснил: — Очевидно же. Кто у тебя про Охру спросит, к тому братишка и рвется.