Уложил по спирали и улыбнулся

Это было похоже на те моменты из детства, когда не хочешь есть кашу и с ненавистью размазываешь ее по тарелке, ожидая, когда Мария сжалится и разрешит выйти из-за стола. Разница была только в том, что теперь кашу Фаллен хотел, она была классная, потому что он сам ее готовил, да и чужое разрешение, чтобы перестать чахнуть над тарелкой, ему было не нужно. Однако от мрачных Славкиных взглядов еда вставала поперек горла, но природное упрямство не давало сдаться без боя. Тем более он видел, что Славе тоже не сладко. Атмосферка за столом была та еще — гнетущее молчание давило на плечи, а ауру раздражения, которая исходила от них обоих, можно было разрезать ножом и употребить с кашей. Они непредусмотрительно уселись напротив, чтобы держаться подальше, но не подумали о том, что придется весь завтрак пялиться друг на друга. — Может, хватит? — не выдержал первым Витька, со звоном отбрасывая ложку в сторону. От него в последние несколько минут разве что пар не шел. Миша и Рудбой, наоборот, сидели молчком, жрали кашу и старались уменьшится в размерах, чтобы их не дай бог не заметили. Наверное, Рудбой уже пожалел, что предпочел завтракать не со своими, а здесь, но уйти означало пошевелиться и привлечь к себе внимание Славы, который только того и ждал. — Что такое, Витенька? — ласково произнес тот, но, Фаллен готов был поклясться, ложка в его руке немного согнулась под сильной хваткой пальцев. — Поговорите уже, нажритесь или морды еще раз друг другу по-дружески набейте, но вот это терпеть сил никаких нет! — Терпеть что? — В отличие от Славки, Фаллен не собирался скрывать раздражение. Он поглядел на Витю со всем осуждением за поднятие неприятной никому темы, но его оказалось сложно забороть одним только взглядом. И, как бы Фаллен ни хотел подчеркнуть разницу между спокойным хладнокровным собой и клоуном-показушником Славкой, Витя в запале ткнул в его сторону пальцем, радостно заявив: — Вот! Вы даже в этом одинаковые. Вам нельзя быть в ссоре, иначе вокруг вас вселенная рушится. И по башке попадает нам, ни в чем не повинным наблюдателям! — О, я бы рад помириться. — Славка прищурился, но скептицизм на роже изобразить не удалось, эффект смазался, когда налепленные на переносицу и щеку пластыри неприятно стянули кожу. Фаллен как-то сразу не обратил внимания, как сильно он его порезал разбившейся тарелкой, и теперь было чуточку совестно, пока он не вспоминал про свой отколотый зуб. — Но кто-то настолько охуел, что забил на обязанности, свалил всю работу на других, в том числе и на тебя! И уехал на нашей единственной тачке, никому не сказав куда, и прихватив с собой заложника, за которого мы — в том числе и ты! — отвечаем своими жопами, и безответственно подверг его жизнь опасности! Куда ты пошел?! Дослушай, или что, неприятненько? Фаллен, которому пришлось обогнуть весь стол, чтобы добраться до дверей, остановился на пороге. Он смирился с тем, что ему не дадут нормально пожрать, но выслушивать все это дерьмо по двадцатому кругу он уже не имел в себе сил. Наверное, стоило просто молча уйти, но если он не ответит достойно своему оппоненту, у него же горло будет болеть весь день. — Наверное, не так неприятненько, как было тебе вчера, хах, — усмехнулся он с фальшивым весельем, оборачиваясь. — «Ванечка! Ой, Ванечку сожрали!». Че, обосрался?! Славка побагровел просто на глазах, Фаллен даже испугался, что друга сейчас удар хватит. Вообще-то он знал, что слегка перегибает. Вчера утром, когда Слава в компании вояк аж на трех машинах приехал на стрельбище, подъебывать его совсем не хотелось. Ночь была действительно ебаной. Конечно, Рудбою удалось немного подремать, но к утру накрыло обещанными отходняками. Его рвало и лихорадило, он постоянно просил пить, и трижды пришлось оттаскивать его от края, когда Рудбой пытался сползти вниз за оставленной в рюкзаке водой. К счастью, боли так скрутили его, что достойного сопротивления Фаллену он оказать не мог. В итоге Фаллен до рассвета гладил его, ослабевшего и совершенно вымотанного, по голове и ласково бормотал всякую чушь, которая приходила на ум. — Потерпи, скоро за нами приедут, дадут тебе водички и пиздов. Потерпи, мой хороший, скоро уже утро, и я тебя удавлю, сука, за такие выкрутасы. Уже вот почти. На самом деле он ожидал помощи не раньше полудня, но сквозь смутную дрему услышал голоса и выстрелы, когда едва рассвело. Рудбой нехотя пошевелился и сонно пробормотал, уткнувшись лицом ему в живот: — Если бы так пить не хотелось, хер бы я отсюда слез… — Лежи пока. — Фаллен несильно похлопал его по спине, внимательно прислушиваясь к тому, как вояки перебивают стаю внизу. — Ну где они? — Испуганный и жалобный Славкин голос как ножом по сердцу резанул, но Фаллен поборол в себе желание отозваться сразу. В горле было сухо и ужасно першило, вряд ли он смог бы закричать, а выползти из-под тяжелого Рудбоя было той еще задачей. — Фургон тут, сумка Ванькина тут… Где?! Это че? Это арбалет его! Блядь! Ваня! Ваня, ты где?! Ну если бы их сожрали, что-то осталось бы, да? Значит, они живые где-то? Илья, который тоже, конечно же, приехал, звучал куда спокойнее, но Фаллен подозревал, что капитан тоже в панике. — Иван Игоревич! — заорал он, не обращая внимания на Славкину истерику. Легко было представить, как друг мечется там внизу, до смерти перепуганный. Фаллен сейчас готов был ему все что угодно простить за этот неподдельный страх в голосе. Конечно же, Славке не только на ценного заложника не похуй было. — Ванечка! — заорал он ну совсем уж душераздирающе. — Пиздец, башка болит, а вы верещите, как напуганные, — хрипло отозвался Рудбой, и внизу на несколько секунд повисла тишина. Затем Илья громко прочистил горло. — Полковник, ты там норм? Рудбой с трудом поднял руку и вяло помотал ею в воздухе. Илье, конечно, было не разглядеть, зато Фаллен прекрасно понял, что орать в ответ Рудбой больше не способен. Он не без труда поднялся на ноги и подошел к краю выступа. Зрелище было то еще – кто остался охранять делянку, если все тут собрались? Витька с Мишей? Но и они стояли поодаль, растерянно озираясь, а увидев его, замерли с облегчением на помятых рожах. И как еще Федорова в поисках не задействовали? Фаллен бы не удивился, если бы тот тоже сейчас бегал с автоматом среди расстрелянных кавли в поисках рудбоевских отгрызенных конечностей. — Он норм, — сипло ответил Фаллен. — Но вам придется лезть за ним, чтобы спустить. Не, он не ранен, просто… Устал чуть-чуть. Илья закатил глаза, жестом скомандовал штурмовать склон, и четверо бойцов молча полезли наверх. Фаллен обернулся к Рудбою, показал большой палец. — Щас тебя спасут, — пообещал он и стал осторожно спускаться, решив, что тут свою миссию выполнил. Было немного волнительно сейчас Славке в глаза смотреть, внутри все скручивало от страха, стыда какого-то — переполошил же всех, а можно было просто нажраться, как в старые-добрые, и отсидеться у себя в комнате. Пережить ссору как-то менее ресурсозатратным способом. Смотреть на Славку было и правда страшно — вид у него был потрепанный, волосы взъерошены, глаза покраснели, руки тряслись. Фаллен остановился в паре метров от него, на секунду даже показалось, что Слава сейчас его обнимет, и он почти шагнул навстречу. Почти, но потом заметил, как по лицу друга прошла гримаса отвращения. Слава протянул руку вперед, как будто указывая «посмотрите на этого идиота», и язвительно хмыкнул: — Ну ты еще футболку с надписью «Меня ебет Охра» надень! В первое мгновение Фаллен вообще не понял, к чему это было, а потом рука автоматически потянулась поправить на шее платок, смахнуть с него несуществующие пылинки. Надо было снять его, прежде чем показываться на глаза, но теперь уже точно не снимет, будет таскать Славке назло. — Я не пойму, ты завидуешь, что ли? Или откуда такой интерес к тому, кто меня ебет? — хмуро спросил он. Фаллен был бы не против уже поговорить об этом, но наедине, а не под всеми этими любопытными взглядами. Странными, не заинтересованными, но острыми, настороженными. — А как же? — Славка округлил воспаленные глаза в притворном удивлении. — Заплестись с убийцей — это же заебись. — Ну так подкати к Федорову. Эпичному Славику эпичный ебарь. — Фаллен подобрал арбалет, но рассматривать ущерб не стал, хотелось поскорее уйти отсюда и от неприятного разговора. Сделал шаг к фургону, и по шороху камней под Славкиной ногой понял, что тот сейчас ему снова врежет. Напрягся весь, готовый защищаться, резко обернулся. Славка беспомощно дернулся в захвате и обреченно повис в руках Ильи, сдаваясь. Наверное, бессонная ночь вымотала его не меньше, чем Фаллена. Он хотел иронично поблагодарить за спасение, но капитан зло рявкнул, не дав и рта раскрыть: — Я же просил не фестивалить на всю Унахи! Фаллен только руками развел. Он заебался спорить. — Не задуши, — кивнул на Славку и торопливо зашагал к фургону, пока еще кто-нибудь не прицепился — по Витиному взгляду быстро стало ясно, что у него тоже есть некоторые вопросы. — Вань, ну нахуя? — с досадой поморщился Витя, пытаясь призвать хоть к какому-то порядку, но Фаллен уже разозлился. Философские настроения, обуявшие его с утра, улетучились вместе с надеждой на мирный завтрак. — А не надо меня дергать! — огрызнулся он. — Что за детский сад? — Витя, не встревай, — мрачно одернул его Слава. — Чтобы вы еще и кухню разнесли? — Даже близким людям свойственно ругаться, но нужно знать меру. — Все обернулись к слишком уж осмелевшему Рудбою, но он этого даже не заметил, задумчиво глядя в потолок. — У вас был отличный шанс помириться, а вы вместо этого только больше ссоритесь. Как дети. — Че ты сказал? — Славка встал с места, зло уставившись на него. Очевидно, ругань с Фалленом слишком выматывала его, на Витю наезжать было неловко, зато Рудбой был отличной мишенью. — Я говорю о том, что у вас нет ни единой действительно достойной причины для того, чтобы похерить ту связь, которая вас объединяет. — Рудбой перевел спокойный взгляд на Славку, откусил кусочек хлеба и принялся демонстративно жевать, даже не моргая и как будто ожидая ответа. У Славы же от такой наглости перехватило дыхание, он редко не находил чем уколоть оппонента в ответ, и, устав ждать, Рудбой невнятно добавил: — Если это ругань ради ругани, то ты выбрал не тот объект для пинков. Потеряешь Фаллена, и на твоей стороне не останется никого. Никто не пойдет за тем, кто обижает союзников, еще хуже — семью. Подумай об этом. — Ты прикалываешься, что ли? — опешил Славка от такого наезда. — Твое ценное мнение спросить забыли, уебок. И легким взмахом руки перевернул кружку горячего кофе Рудбою на коленки. Тот дернулся от боли и уставился на Славу так, будто поверить не мог в то, что он это сделал. Фаллен, в общем-то, был солидарен, Миша тоже не донес ложку до рта, так и застыл, глядя на развернувшуюся картину во все глаза. Фаллен отмер первым, когда заметил, что в выражении лица Рудбоя только на мгновение, но все же промелькнуло что-то хищное, просто легкая судорога, на секунду сменившая растерянность. Не став ждать, психанет ли он или сожрет это, Фаллен развернул Славку за плечо к себе, отвлекая его внимание. — Че ты доебался до него? Он тут вообще ни при чем! — Тебе-то что? — Отвали от него, — вообще-то Фаллен считал, Рудбой получил за дело: нечего лезть под руку, когда они выясняют отношения. Но, черт, как же он был прав. И хотя Фаллен понимал это, к сожалению, пришлось отказаться прислушиваться к голосу разума. Только не тогда, когда Славку так несет. — А, Ванечка же известен своей большой любовью к Башенным пидорам! С глаз долой — из сердца вон, и теперь у нас новый фаворит? Он не успел даже подумать, а руки уже сами схватили за ворот Славкиной футболки, но успели только толкнуть да ударить о стол так, что он проехал несколько сантиметров по полу, звякнув тарелками. Потом схватили уже Фаллена, оттащили подальше. — Да еб вашу мать! — заорал Витя, на всякий случай еще удерживая Фаллена на месте. Славка в ответ набрасываться не стал, рассмеялся коротко и зло. — Но дело даже не в этом, — с истеричным весельем произнес он. — А в том, что ты трус и лжец. Нет у нас больше никакой связи, нехуй нам с тобой уже терять. Он пронесся мимо, так саданув Фаллена плечом, что чуть не выбил его и себе, и ему. — Слав! — позвал Витя, но тот даже не обернулся. — Не оставляйте его одного, — нехотя попросил Фаллен, потирая ушибленное плечо. Он прекрасно знал, как Слава справляется со стрессом. Вообще об этом все знали, можно было и не палиться, что ему не все равно. — Вот пошел бы и… — Миш. — Иду, — вздохнул тот, нехотя выбираясь из-за стола. — Так мило, что ты заступился за меня, — натянуто улыбнулся Рудбой, вытягивая длинные ноги, чтобы оценить ущерб, нанесенный светлым джинсам. — Но, по-моему, это только усугубляет все. Не нужно больше. — Думаешь, я это из огромной симпатии к тебе сделал? — разозлился Фаллен. Честно говоря, Слава был прав, Рудбой отличный мальчик для битья, когда нельзя зацепить того, на кого агрессия направлена на самом деле. — Вань, ты раздражаешь. Не лезь в наши отношения, что бы ты ни сказал, Слава тебя все равно не услышит. Он оперся обеими руками о стол, мрачно глядя перед собой. Если Славе он больше не нужен, наверное, не было и смысла здесь больше оставаться. Зачем, если каждое их взаимодействие неизбежно приводит к ссоре и драке? Нет никакой связи и терять нечего. — А ты? Это в обе стороны работает. — Это вообще не работает, — обозлился Фаллен окончательно, повернул голову, прожигая злым взглядом. — Пошел вон. Рудбой вздохнул, встал, неловко поправил футболку, оттряхнул мокрые джинсы. — Если захочешь поговорить, я буду там, куда ты меня послал, — сообщил он, явно не теряя оптимизма. Осторожно обошел Витю, как будто тот тоже мог броситься или начать чашками швыряться. — Надо было мне в Башню проситься вместо Феди, — устало пробормотал Витька, падая на стул. — Заебали. Фаллен сочувственно усмехнулся. — Да. Мне тоже. *** — Хорошо Мишке, сидит там за станком, отдыхает. — Витя оглядел плоды своих трудов, вздохнул и подтащил ближайший мешок поближе к остальным. С этим расширением производства в их маленький склад ни хрена уже не влезало. Лабораторию наконец-то перевезли еще неделю назад, но пока она простаивала: Славка, не вылезая, колупался с посадками на освободившейся площади, и Фаллену, к своему неудовольствию, пришлось присоединиться. Работать в гробовой тишине было той еще пыткой, но это было лучше, чем драться. Наверное. Все чаще Фаллен задумывался о том, чтобы уйти, и все больше понимал, что никуда не денется. И дело было даже не в том, что идти ему некуда — уж с его-то умениями можно было найти свое место не только в Унахи, а вообще где угодно. Просто Ваня не мог бросить друзей именно сейчас. Подло это было и неправильно. Поиски убийцы Сашек и вообще этой странной группировки, которая как сквозь землю провалилась, так никуда и не продвинулись, хотя уже и лето закончилось. Насколько Фаллен слышал, кроме Охры, ими занималась еще и Женя и тоже пропала в неизвестном направлении. Вести из Башни успокаивали их, что все под контролем, работы ведутся, но ни Охра, ни Женя так и не появились. Оставалось смириться и ждать, мешки с крахмалом разгружать в тесный склад. Фаллен бросил мешок в общую кучу, вытер пот со лба, пошарил по карманам в поисках сигарет. — Хочешь с ним поменяться? — спросил он, прекрасно зная Витькину нелюбовь к сидению на одном месте. — Тут осталось-то… — А где твой стажер? Может, он присоединится, пользу принесет? — Мысль была не очень здравой, учитывая, что они почти закончили, но, честно говоря, Фаллен уже тоже задолбался. — Не уверен, — пожал он плечами, сунул сигарету в зубы. — Ладно, перекури пока, пойду поищу. Стажером Рудбоя прозвали потому, что он лез в любую их работу, даже напросился скосить траву вокруг забора. У Фаллена сложилось ощущение, что придурок раньше вообще никаким трудом не занимался, в такой восторг его приводила абсолютно любая деятельность. Возможно, дело было в том, что Рудбою просто скучно было торчать на делянке без дела, а помогая, он не только учился чему-то новому, но и зарабатывал баллы одобрения в глазах окружающих. Ну или он просто был идиотом. — Ты Рудбоя не видел? — спросил Фаллен у мимопроходящего караульного. Они все еще общались с антихайповцами неохотно, зато всегда были в курсе местонахождения абсолютно всех. — Он с Мишей в подземном цеху. — Ясно. Такой ответ мог означать только то, что Рудбой снова набился в помощники, вот только к основной работе его обычно не подпускали, и Славка вряд ли одобрил бы, если б хоть на минуту оторвался от своих грядок, чтобы посмотреть, что вокруг происходит. В цеху громко работала вентиляция — мотор в последнее время издавал странные звуки, но без Феди в него никто лезть не решался. Отложенные на взвешивание образцы лежали на отдельном столике, остальная партия аккуратно была расфасована или разложена на стеллажах для просушки. Фаллен бы даже мысленно порадовался, как присутствие Рудбоя положительно влияет на Мишину работоспособность, если бы не отчетливый сладковатый запах травки, висящий в воздухе. Из соседнего помещения, где Миша устроил себе комнату отдыха, раздался приглушенный смех, и Фаллен сразу направился туда. Вообще за то, что Рудбой каким-то образом помог Вите починить Ванин арбалет, он готов был многое ему простить, но Мишка к этому отношения не имел. — Работаете? — бодро поинтересовался он, заруливая в комнату. Парни предсказуемо расположились не на жестком диване, а прямо на полу, подпирая спинами облезшую стенку. Выглядели они уже хорошо расслабленными. — О, Фаллен, — заулыбался Рудбой, — пришел к нам. Садись. — Миш, че за хуйня? — проигнорировал щедрое предложение тот. Обращать внимание на Рудбоя — как на ребенка, который тянет мамку за юбку, чтобы показать свою поделку из говна и палок. По крайней мере под травой. — Я же просил ничего ему больше не давать. — Да мы просто… — Мишка учил меня на станке работать, прикинь? — все равно влез Рудбой, помирающий без внимания. — Так прикольно. — Ваня молодец, целую партию нахуярил, — похвалил Мишка, как бы оправдываясь, когда Фаллен состроил ну совсем уж осуждающее выражение лица. — Поднял свою жопу и пошел за мной, — прошипел он, наконец обращаясь к Рудбою. Просто из вредности, хотя Ванька сегодня и так нормально поработал, учитывая, что ему за это не платили. Фаллену не странно было, что он ухитрился подружиться с Мишкой, тот тем еще доверчивым дурачком бывал. Возможно — только возможно! — ему самому тоже нравилось иногда с Ванькой разговаривать. Нельзя было поспорить с тем, что Рудбой умел найти подход к любому собеседнику, даже недружелюбно настроенному, и никогда не обижался всерьез. По крайней мере, ту сцену на кухне он не припомнил ни Фаллену, ни Славке, хотя терпилой его назвать было сложно. Фаллен даже чувствовал себя капельку виноватым, глядя на такую непосредственность, и все еще задавался вопросом, как такой мягкий добрый человек ухитрился дожить до сегодняшнего дня, учитывая, через что он прошел. — Ну Фаллен! — заканючил Рудбой, закрываясь покрытыми шрамами руками. Фаллен разглядел резаные следы, несколько ожогов и один от рваной раны, которая почти наверняка должна была убить кровотечением. — Я не-подъ-ем-ный. — Вижу. — Не забирай его, одному та-ак скучно, — попросил Миша и ткнул Рудбоя в бок, заставив согнуться в приступе дурацкого смеха. — А с Ванькой весело. Мы сейчас перекурим и продолжим. — Он нам на разгрузке нужен. Миша необыкновенно серьезно окинул Рудбоя взглядом, оценивая состояние, и пожал плечами: — Вряд ли. Фаллен тоже перевел взгляд на идиота, пытающегося отдышаться. Рудбой поднял вверх руки, как будто сдаваясь. На раскрытых ладонях тоже были татуировки – какие-то надписи на незнакомом языке, каждая поверх перечеркивающего ладонь тонкого шрама, как будто Рудбой поймал ими лезвие. — Не бей, — жалобно произнес он, пытаясь не ржать, как дебил, но у него плохо получалось. *** Каждый раз, когда Рудбой пропадал из вида, можно было с легкостью догадаться, что он не сбежал, не умер от переизбытка обезбола в организме, не спит где-нибудь в укромном месте. Скорее всего, осваивает какие-нибудь новые области, приводящие его в неподдельный восторг. Вот и сейчас Фаллену стоило только приблизиться к кухне и услышать удивленный Витин голос, как он тут же понял, где искать свою пропажу. — Охренеть, как это у тебя получается? — Сноровочка. Надо же, мастерство не скуришь, я уже так давно этого не делал. Эх, аж слезы наворачиваются. — Что делаете? — Фаллен остановился, прислонившись плечом к дверному косяку и с любопытством оглядывая кухню. Его даже не удивило, что, пусть времени прошло не так много, Рудбоя уже допустили туда, где можно легко отравить еду. Если не считать полный двор его подчиненных, которые могут легко их перебить, у Рудбоя было полно возможностей как-то навредить, если целью Федорова было осторожно вывести из строя всех, кто как-то связан со Славкой. Хотя отравить чем-то растительным их было почти нереально, есть же еще всякая синтетика… Но Рудбой скорее производил впечатление человека, который или потеряет яд, или случайно сам его сожрет. — Ужин готовим, а на что это похоже? — Витя, не оборачиваясь, хлопотал у плиты сразу над двумя сковородками с овощами, а Рудбой сидел за столом, вооруженный ножом. — Глянь, как Ванька картоху чистит. Это же произведение искусства! Фаллен подошел ближе, взял из большой чашки один клубень. Картошка на Исе, впрочем, как и все остальное, расти никак не желала, здесь вообще не планировали ничего выращивать — из-за плотной облачности растения, которые колонисты привезли с собой, вырастали чахлыми и плодоносили неохотно. Вот и картошка была крохотная, чистить ее было тем еще мучением. Фаллен помнил, как в детстве, когда было совсем голодно, приходилось жрать и нечищеную, лишь бы не срезать ничего лишнего. Рудбой снимал кожуру так, что даже рельеф оставался нетронутым. Фаллен в жизни такой красивой картошки не видел. Повертев клубень в руках, он пожал плечами, решив, что перехваливать гостя не стоит, уселся напротив и сожрал картошку сырой. — Я еще пельмехи классные леплю, — похвастался Рудбой и нахмурился, наблюдая, с каким аппетитом тот хрустит. — Фаллен, не перебивай аппетит. — Да чем тут перебивать? — Ты руки мыл? — Нет, мам, — хмыкнул он, но с досадой скривился, когда Рудбой ножом, а Витя деревянной лопаткой синхронно ткнули в сторону мойки. И когда они успели так спеться? — Что, серьезно? — Раз пришел, порежь салат, — попросил Витя. — О нет, сегодня я только за кулинарного критика. — Фаллен тщательно помыл руки с мылом, чувствуя на себе осуждающий взгляд Рудбоя. Ну его, лучше сделать все как положено, а то заебет нотациями. — Развлекайтесь. — И сыр, — добавил Рудбой и обернулся, как будто не услышал возражений. Улыбнулся так обезоруживающе, как только он один и умел. Фаллену пришла в голову мысль, что тут не только Анечка из Башни — половина Унахи ради этой улыбки что угодно сделает. Сам не понял, как принял у него из рук нож, автоматически кивнув. — Спасибо, Фаллен. Да не за что, блядь. *** Он уже с десять минут с крыльца наблюдал, как общаются Илья и Ваня. Забавно это было, что ни говори, хоть они и делали все типа с серьезным видом, но так забавляли эти рожи возмущенные, когда явно видно, что собеседник хочет заорать в голос, но держится и только руками сильнее размахивает. Язык жестов — забавная вещь. Даже не разбирая «слов», Фаллен понял, что Рудбой из спора вышел победителем. Илья досадливо махнул рукой и отвернулся, зашагал в сторону пристройки, в которой обитала охрана. Несмотря на раннее утро, они все уже подскочили и занимались своими делами. Фаллен давно подсмотрел, что по утрам они выходили на зарядку, а потом уделяли немного времени тренировкам, что, в общем-то, было похвально. Рудбой тоже выполз зачем-то во двор, свежий, бодрый и без футболки, несмотря на утреннюю прохладу. Фаллен даже жалел, что пропустил его тренировку. Пока он наблюдал за разговором, можно было в подробностях рассмотреть татуировки и незабитую спину, которая была сплошным шрамом, как будто кнутом отходили, и то, что при всей его безобидности Ванино тело тренированностью точно не уступало остальным воякам. Странно. — Больше двух — говори вслух, — произнес Фаллен, когда Рудбой обернулся и заметил его. — Хочешь, научу как-нибудь. — Рудбой подошел ближе, взбежал по ступеням, быстро натянул ярко-красную футболку, которая висела на его левом плече. Улыбался, как обычно, Фаллену даже интересно было, что в нем такого забавного, что Рудбой постоянно лыбится, как кретин, в его присутствии? — Только не алфавиту, а паре устойчивых фраз, а то меня вздернут. — Всего паре? — Это сложнее, чем кажется. Смысл часто зависит не только от контекста, но и от плавности движений. — Как интонация? — догадался Фаллен. Тема даже немного заинтересовала, было бы здорово понимать, о чем они там болтают. Вот бы Охра охуел, если бы он встретил его таким приветствием. — Да. — Рудбой сложил ладони вместе, прижимая кончики пальцев друг к другу, а затем резким движением развел в стороны, чуть смещая положение пальцев по кругу. — Например, это означает «хочу жрать», а так… Он повторил движение почти так же резко сначала, но куда более плавно в конце, смещая положение чуть медленнее и придавая жесту затаенной чувственности. Посмотрел на Фаллена очень внимательно, не отрывая взгляда, глаза в глаза. С этими линзами они были такие голубые, как искусственные озера. — «Не бойся, я позабочусь о тебе», — закончил Рудбой пониженным тоном, таким знакомым, что у Фаллена моментально мурашки по плечам побежали, и он даже отступил на шаг, растерянно уводя взгляд, чтобы не прочитать было, о чем он подумал. Чего только не покажется от недосыпа и тоски. — Я не буду спрашивать, зачем вам отдельный жест под «хочу жрать», — с трудом выдавил он, чувствуя, как пересохло во рту. — Все еще не представляю, как вы друг друга понимаете. — Сноровочка, — как ни в чем не бывало пожал плечами Рудбой, ничего не замечая или делая вид. В любом случае Фаллен был очень благодарен. — Жестами только Версус разговаривает, а не каждый в Башне. — Что за Версус? — ухватился он за отвлеченную тему. Нахуй эти жесты и все остальное. — Так наш наемничий отряд назывался. Ты не знал? Сейчас это, скажем так, верхушка правления. — Илья тоже из верхушки? А что ж он здесь тогда делает? — Я три года под его командованием отпахал. — Рудбой как будто бы даже оскорбился за капитана. — Веришь ли, он Охру и Миро тренировал, когда мы только попали в отряд. Илья не в восторге от торчания на одном месте, он жил войной. Но ничего лучше Миро ему пока предложить не может. Ему нужен здесь свой человек. Рудбой оперся локтями о деревянные перила, наблюдая за птицами, прыгающими по ветке дерева, растущего у самого крыльца. Ответа он не ждал и, казалось, совсем забыл о разговоре. Фаллен прислонился к перилам рядом, от нечего делать разглядывая его руки. Хотелось то ли курить, то ли снова махнуть куда-нибудь подальше отсюда. Красивые руки, в общем-то, хоть и битые жизнью. — Зачем тебе столько татух? Они же вообще не сочетаются. — Сочетаются! — возмутился Рудбой совершенно искренне. Теперь даже у Фаллена создалось впечатление, что он нарочно его цепляет, хотя это было не так. Плевать ему на татухи эти, и вообще он просто разговор поддержать хотел. — Каждая — напоминание о каком-то бое, в котором я побывал, или о человеке, который для меня важен. Рудбой немного оттянул ворот футболки, мельком показывая край набитой цепи. — Вот это в память о плене, а эта… — он задрал было футболку, прошел кончиками пальцев по рисунку, который Фаллен разглядеть не успел, и тут же одернул ткань, натянуто улыбнулся. Вряд ли там хорошие воспоминания были. Снова оживился, приподнял руку, демонстрируя предплечье. — Вот единственная, не связанная с войной, тут по-моготски написано «Рудбой». Это я. — На ладонях тоже по-моготски? — Нет, это русский. Фаллен всем лицом изобразил непонимание, и Рудбой многозначительно ткнул пальцем вверх, указывая на небо. Уж там этих разных языков было… Не все до Исы добрались. Вопрос только, откуда Рудбой знает этот русский. Спиздел небось. Фаллен со вздохом отлепился от перил, окинул его рассеянным взглядом. — Накинь что-нибудь, не лето уже, — сказал он зачем-то, кивая на голые руки. На Рудбоя холодно было даже смотреть. — Спасибо за заботу, Фаллен. Тот улыбнулся зловеще, изобразил свежеизученный жест, но из-за переизбытка саркастичности получилось как-то резковато, что-то там о любви к жрачке, что ли. — Тебе нужно еще потренироваться. — Рудбой смешно наморщил нос. Ради этого зрелища Фаллен был готов еще раз налажать с этими их жестами. *** С охраной за спиной Фаллен чувствовал себя пиздец неловко. Раньше он приезжал в Темень один или в основном в компании Витьки, и не происходило ровным счетом никаких ужасов, ну так… пара стычек. Теперь двое вояк сопровождали в город постоянно, всем видом демонстрируя, что тут есть чем поживиться. Серьезно, один Фаллен куда меньше внимания привлекал! Они припарковались у двухэтажной постройки, быстровозводимой, как и все в этом районе. Казалось, дунь посильнее и развалится, но первое впечатление было обманчивым — изнутри это заведение было укреплено, как для войны. Небольшой островок нейтральности посреди паршивого райончика, в котором Фаллен тем не менее чувствовал себя вполне комфортно. Он толкнул тяжелую дверь под безвкусной, на его взгляд, кислотной вывеской и попал в темное прохладное помещение. — Может, за дверью подождете? — попросил он своих сопровождающих. — Оборжет ведь. — Нет, — сухо произнесли в один голос, и Фаллен смиренно принял этот ответ. Упрашивать их было делом бесполезным, никто не хотел получить нагоняй от Ильи в случае чего, а уверенности, что Фаллен ни во что не влипнет, у вояк не было ни капли. Они прошли в просторный зал-мастерскую, минуя здешних вышибал — Фаллена уже знали в лицо, да и военная форма вопросов не вызывала. В послеобеденное время в мастерской было тихо, это вечером внизу открывался бар и начиналось столпотворение. Владелец заведения, Толик, возился за столом, собирая очередную хитрую приблуду — насколько Фаллен знал, здесь можно было купить такие детали, о которых на Исе мало кто слышал, Толик собирал все странное высокотехнологичное дерьмо, которое сюда попадало, и пытался найти ему применение. Даже свои линзы Фаллен приобретал именно здесь. Толик поднял глаза на гостей, выпрямился, преувеличенно радостно раскинул руки в стороны, как будто собирался обнять. — Какие люди и без охраны! Или нет, постойте… Выглядишь как пафосный уебок, Фаллен. — Потому что я и есть пафосный уебок, — радостно ответил тот. На самом деле Толик ему не нравился, и это было вполне взаимно, но выгодное сотрудничество перевешивало любую неприязнь. Каким-то образом Толя всегда ухитрялся изображать, как будто он уже всех переиграл. Его ебанутая острая улыбочка словно кричала: «Я вас поимел, ублюдки!», даже если это было не так. Здорово дезориентировало и вообще бесило, но, к сожалению, помимо исключительного продавца, Толя был отличным покупателем. Он платил так щедро и стабильно, что еще Андрей когда-то согласился на доставку товара прямиком по адресу, чем и занимался обычно Витька. Он любил приехать и эпично посраться с Толей, взаимно полить друг друга говном и разойтись довольными сделкой. Но именно сегодня Славка забрал Витю с собой в Башню по делам лаборатории, и пришлось Фаллену отдуваться за него. — Че это? — Он кивнул на странную штуковину из металла и красного пластика. — Это будет станок для заточки цепи бензопилы, — гордо ответил Толя и уверенно добавил: — Вы его купите. — Конечно, купим. — Фаллен понятия не имел, как эта штуковина будет работать, но уже сейчас был уверен, что она им пригодится, потому что у Толика в мастерской вообще не было ничего бесполезного. — А я так Витю ждал, все глаза проглядел, — протянул тот равнодушно, всем своим видом показывая, как ему насрать на самом деле, кто там привез ему товар. — Ты не представляешь, как он убит невозможностью обнять тебя, — вздохнул Фаллен ему в тон, выкладывая на стол небольшую плотно запечатанную коробку. Толя никогда не проверял, все ли на месте, вот и сейчас спокойно сгреб свою покупку и убрал в нижний ящик огромного шкафа с инструментами. Фаллен никогда не пересчитывал оплату. Не наебать друг друга было делом чести. — Спасибо. — Впрочем, отличная сделка не была поводом вести долгие беседы, да и Рудбоя с Мишей оставлять вдвоем на хозяйстве было опасно, Фаллен бы не удивился, если бы вернулся сейчас на пепелище, оставленное от делянки. Он развернулся было, чтобы уйти, но Толя вдруг торопливо произнес: — Фаллен, стой. Правда, что у вас Рудбой поселился? Он замер на месте. Телохранители никак не отреагировали на вопрос, но Фаллен был уверен, что они обязательно пропиздятся Илье позже. — Да, поселился. — Он не видел смысла врать, если кто-то из поставщиков, кто сам приезжал к ним, видел Ваньку бегающим по территории с газонокосилкой. — В рамках программы дружбы фракций. Он наш гость. — Ясно, — кивнул Толя и, несмотря на такую серьезную заявку на разговор, как будто потерял к теме интерес. — Осторожнее там. Он попытался было снова вернуться к работе над станком, но Фаллен уже заинтересовался. — С чего такой интерес? — Я бы не стал беспокоиться, если бы «каплю» производил кто-то еще, — пожал плечами Толик. — Пересекался немного с Рудбоем. Нормальный чувак, но вокруг него всегда какая-то сотона происходит. — Он безобидный. — Фаллен хотел этим поставить точку, поняв, что ничего принципиально интересного для себя не узнает, раз Толик относится к Ване без негатива, но тот вдруг выронил какую-то деталь, бодро запрыгавшую по полу под стол, выругался сквозь зубы и устало опустился на табурет. — Рудбой — триггер для всей Башни. Только тронь его, вони будет на всю Темень. И чуть что — мамка его прилетает разбираться. — Федоров? — зачем-то уточнил Фаллен, но Толя только скептически скривился и закатил глаза. — Охра. Сложно было в это поверить, учитывая, что Охра вообще ни разу не упоминал о Рудбое, как будто ему максимально похер, что с этим чудилой происходит. Фаллен развивать эту тему не собирался. — Не нужно за нас волноваться. С нами все будет отлично. — Как с вашими химиками? — Толя многозначительно приподнял брови. И откуда он только все знал? Не иначе Витя поделился, трепло. — Фаллен, я не даю тебе советов, ни на что не намекаю. Просто предостерегаю. Не нужно слепо верить такому человеку. Ты говоришь, он безобидный, это неправда. Да, не Охра, не Женечка. Но от Охры и Женечки ты знаешь, чего ждать, там без вариантов особо. Куда тебя заведет Рудбой — вот это уже вопрос. Люди, у которых язык хорошо подвешен, лично меня пугают больше. — Пиздец ты многословный, Толян. — Фаллен всем своим видом попытался показать, что к этой информации остался равнодушен, но какая-то неясная мысль уже зудела внутри головы, как бы намекая, что Толик прав, но почему прав, понять не удавалось. — Если есть что сказать, говори прямо. Однако или Толику так претила помощь Фаллену, или были другие причины помалкивать, но он пожевал губу и выдал как-то обтекаемо: — Я бы хотел и дальше получать от вас качественный товар, поэтому повторюсь: осторожнее. В Версусе больше всех именно Рудбой любит играться с едой, прежде чем сожрать. — И тут же улыбнулся той самой своей я-переиграл-вас-ублюдки улыбочкой: — Привет ему, кстати. Пусть заходит, как нагостится. Здесь ему всегда рады. *** Фаллен ушел в комнату раньше обычного, сославшись на то, что устал и засыпает на ходу, хотя это было неправдой. Судя по взгляду Рудбоя, он не поверил, но задавать вопросов не стал, пытаясь в третий раз объяснить Славке, как обыграл его в шахматы за три хода. А Славка и вовсе внимания не обратил, им до сих пор проще было игнорировать друг друга, чем пытаться наладить отношения. На самом деле спать не хотелось совершенно, и Фаллен уже около получаса сидел на кровати, гипнотизируя взглядом зиплок с двумя квадратными таблетками. Вертел его в руках, откладывал, снова брал, раскрывал, закрывал, один раз даже убрал в комод, но потом снова достал. Он понимал, что это хреновая альтернатива. Что, попробовав, действительно сложно отказаться повторять снова. Но на душе было откровенно хреново, и сделать с этим что-то не получалось, как бы он ни уходил с головой в работу, ни пытался занять себя чем-то, чтобы не думать. Похоже, оставалось только это. «Капля» сама по себе не вызывала физической зависимости, только осознанное желание повторить этот опыт. Повторить, потому что не хочешь больше без этого жить. Фаллен поднялся с места рывком, пометался по комнате, закрыл шторы поплотнее, проверил, чтобы дверь была заперта на ветхий шпингалет, вынести который с той стороны не составило бы труда, если что-то пойдет не так. Решительно вытряхнул на ладонь одну таблетку, запил затхловатой водой из бутылки. Лег на кровать, вторую таблетку положил на подушку рядом, подумал, что укатится же куда-нибудь, нужно убрать подальше, чтобы не потерять и вообще от себя, но не пошевелился, чтобы сделать это. Почему-то раньше их прием не вызывал стыда, но сейчас даже уши горели. «Дожился», — подумал он с нервным весельем, стараясь держать глаза открытыми, пока в теле не появилась приятная расслабленность, а по комнате не поплыли неоново-розовые облака. Предметы резко потеряли очертания, и Фаллен зажмурился, чтобы не кружилась голова. Он не стал снимать линзы, но в комнате все равно было достаточно темно, да и глаза теперь подводили, видя не то, что могло бы произойти на самом деле. Только когда «облака» растаяли в темноте, а Фаллен смог немного собраться, чтобы заставить мозг генерировать нужную картинку для обманутого зрения и других органов чувств, он открыл глаза и в действительности почувствовал, как кровать прогнулась под чужим весом. — Здравствуй, Ванечка. В этом и была уникальность «капли» — контролируемые галлюцинации. Для кого-то развлечение, для кого-то утешение, и если с первым Фаллен бросил играться еще лет семь назад, то во втором он сейчас отчаянно нуждался. — Охра, — полузадушенно прошептал он, находя в темноте его лицо и осторожно прикасаясь. Фаллен не был идиотом и старался не забывать, что это не по-настоящему, но именно сейчас очень хотелось, чтобы все было на самом деле. Приходилось с усилием напоминать себе о нереальности происходящего, заострять внимание на том, как же хорошо его подсознание сохранило на кончиках пальцев ощущения от прикосновений к лицу Охры. Но голос все равно дрожал так жалобно или жалко, что Фаллен никогда бы не позволил настоящему Охре это услышать. А с галлюцинацией не стыдно, лишь бы стало легче. — Где ты был? Я ждал и ждал, мне нравится, когда ты здесь, не хочу больше так. Вернись? — Прости. — Он немного размыто чувствовал, как Охра осторожно целует его пальцы, ощущений немного не хватало, но это было хорошо, помогало оставаться в сознании и не падать в эту иллюзию с головой. — Я скоро вернусь, обещаю. И никуда больше не уйду. — С тобой ведь все нормально, да? — Мне плохо без тебя. Ты подождешь меня еще немного? — Конечно. — Фаллен слегка растерялся от его напора, когда Охра полез целоваться, так же властно и уверенно, как в тот раз. Сам-то он рассчитывал просто поговорить, послушать его голос, но, похоже, плохо управлял своими мыслями. Охра протолкнул языком что-то ему в рот, и Фаллен явно почувствовал вкус таблетки. Удивленно замер на мгновение, держа ее во рту, перекатил языком из стороны в сторону, попытался понять, где вообще сейчас находятся его руки. Стало страшно, но только на секунду, потому что руки обнимали Охру за плечи, притягивая ближе, и он проглотил таблетку. Полежал немного, вдыхая его запах и чувствуя, как щекотно и ласково Охра трется кончиком носа о его шею, тоже выжидая, когда ощущения выкрутятся на максимум. — Спасибо, что пришел, — улыбнулся Фаллен. По телу прошла приятная дрожь, и он сам запрокинул голову, подставляя шею под аккуратную хватку пальцев. Силуэты предметов и мебели изредка переливались зеленым неоном, ядовитой зеленью вспыхивали ресницы Охры и следы от его пальцев на теле Фаллена. Тот смеялся и не знал, куда себя деть от нежности и жалости к себе, не понимал, кто его раздел и как это может быть игрой воображения, усиленной веществами, если Охра здесь, такой живой и настоящий, можно потрогать, поцеловать, можно прижаться ближе, сжимая коленями его бока, впустить в себя и почувствовать внутри, везде, всюду — это он, он здесь. — Я соскучился, — выдохнул Фаллен и застонал, вздрагивая от ритмичных толчков. — Я так соскучился, Охра… Он дрочил себе почти судорожно, пока изнутри царапала мысль, что это не должно прекращаться, не так быстро, нужно продлить эту встречу, не отпускать его больше. — Я хочу тебя увидеть. — Взмокший лоб накрыла ласковая ладонь, откинула влажные волосы назад, и Фаллен как будто перестал существовать как единый организм, рассыпался на миллион маленьких деталек, хоть станок для заточки цепи из него собирай. Удовольствие прошило насквозь, словно он и в самом деле занимался любовью, и, пока сознание еще держало его на поверхности, подсознание подкинуло подлянку — склонившееся над ним очень серьезное и красивое лицо Рудбоя. Фаллен дернулся от неожиданности, перевернулся на бок и свалился с кровати, опрокинув заваленный одеждой стул. С трудом поднялся на колени, опираясь рукой о кровать. Голова кружилась, и в полумраке трудно было понять, где верх, а где низ. Его затошнило, и он замер на месте, утыкаясь лбом в жесткий матрас. На животе подсыхала собственная сперма, в горле немного першило. — Пиздец, — хрипло произнес он. Казалось, «капля» ничуть не помогла, только хуже сделала. Мало того, что он ухитрился принять вторую таблетку под шумок, так еще и навоображал какой-то хуйни. Серьезно, Рудбой? Хотя он действительно был ничего, а раз лица Охры Фаллен не видел, должен же он о ком-то фантазировать? «На кого хочу, на того и дрочу, че пристал?» — спросил он мысленно у Охры, как будто тот действительно поинтересовался, что за ерунда тут сейчас произошла. Стыдно было ужасно, и Фаллен зажмурился, надеясь, что вот сейчас ему полегчает и отпустит. В конце концов, об этом никто не узнает, если он сам не расскажет, а Фаллен еще не спятил, чтобы делать это. И вообще, грубо говоря, дрочил-то он на Охру. Эти мысли не очень-то успокаивали, в душе творился полный раздрай, и Фаллен не представлял, как теперь оправдать себя за весь этот вечер перед собой и перед Охрой тоже. Настоящим Охрой, конечно же, хотя прямо сейчас сошел бы любой. Но действие «капли» еще не закончилось, а значит, Фаллен еще успеет наговориться с ним.