Уложил по спирали и улыбнулся

Фаллен не думал, что когда-то будет рад видеть Федорова, но с его появлением забрезжила призрачная надежда выяснить уже хоть что-то. В этот раз он нагрянул без делегации и без всякого предупреждения поздним вечером, когда они едва закончили ужинать. Кроме Порчи, с ним никого не было, хотя Фаллен на мгновение, увидев их разговаривающими с Ильей, подумал, что, возможно, Охра нашел бы минуту и заехал вместе с ними. Прошло слишком много времени, чтобы можно было отговориться делами. Федоров коротко кивнул им вместо приветствия и, не ожидая приглашения, прошел в уже знакомую ему гостиную. Никто останавливать его не стал, даже Славка не задавал вопросов и не выебывался, заинтригованный внезапным появлением. — Миро! — Рудбой почти выпал из кухни, сгребая его в охапку. Фаллен усмехнулся мысли о том, что это ведь высшие чины Версуса и лидеры Башни. А ведут себя иногда… ну, как они со Славкой. Ничто человеческое и им не чуждо. — Я так рад тебя видеть! Впрочем, Федоров к ответным объятиям расположен не был, осторожно отодвинул Рудбоя от себя, оглядел с головы до ног, нахмурился и вздохнул: — Поговорим? — Да! — обрадовался тот, как будто не замечая, что его бурной радости не разделяют. Последнюю пару дней он не слезал с транков и теперь почти висел на друге, едва способный нормально стоять и внятно разговаривать. Когда он успевал их принимать, Фаллен сам не замечал, хотя они довольно много времени проводили вместе. — Миро, я та-ак соскучился! Порчи, привет! Тот скупо приобнял его, ответил что-то на викари, и Рудбой огорченно поджал губы, молча потянул Федорова с собой вверх по лестнице на второй этаж. Никто не ожидал, что вместо пояснения цели визита или хотя бы короткого разговора с хозяевами Федоров первым делом отправится за ним, бросив через плечо: — Пару минут. Слава пробормотал что-то себе под нос, проводив их взглядом, и тут же набросился на Порчи, который остался с ними внизу: — Ну? Есть какие-то новости? — Нет, — коротко ответил тот, не собираясь вдаваться в подробности. Возможно, на унахи ему было сложно изъясняться, акцент был не очень хорошим, и Фаллен предпочел бы дождаться Федорова, но Славка таким терпением не отличался: — Нет?! А какого тогда хера… — Слав, давай я пообщаюсь, — мягко осадил его Витя, оттесняя к дивану. Слава послушно упал на него, не прекращая сверлить Порчи злым взглядом. — Какого хера вы тогда приперлись? На Рудбоя полюбоваться? С ним все нормально. Витя полностью подхватил Славкино настроение, но Фаллен все равно предпочел бы, чтобы именно Витька говорил с Порчи, он чаще думал, что несет. Сам Фаллен прислонился спиной к стене у лестницы, не спеша присаживаться и вмешиваться в разговор. Миша что-то прикинул молча и со вздохом встал за Славкиной спиной, чтобы усаживать его обратно на диван, если ему захочется вскочить и кинуться в драку. — Мы знаем. — Порчи опустил голову, губы исказила тонкая усмешка, которую ему не удалось скрыть. Он помолчал несколько секунд, обвел всех задумчивым взглядом и наконец неохотно признался: — Следы этой группировки оборвались на севере. Довольно далеко отсюда. Фаллену это не понравилось. Если телохранитель Федорова в его отсутствие решил поговорить на эту тему, значит, они приехали по другому поводу. Фаллен сложил руки на груди, чтобы хоть куда-то их деть, переступил с ноги на ногу. Ему было очень интересно, о чем там говорят Федоров с Рудбоем. — Тогда надо, наверное, поехать туда и… — начал было Славка, но тут же вспыхнул от злости, заметив, с какой жалостью Порчи на него смотрит. — А что, ждать, пока они опять нас убивать начнут?! — Больше вас никто убивать не будет, — последовал закономерный ответ, который мало кого мог успокоить, а Фаллен внезапно вспомнил: — У них не было северного акцента. Они говорили на унахи. По крайней мере те, которых я слышал. Это местные. — Которые теперь уехали на север. — «Далеко» — это значит, что они успокоились, или что? — негромко пробурчал Славка. — Раз далеко, то больше не нападут? А отомстить им уже не надо? — Надо, — твердо произнес Витя. — Но меня еще кое-что напрягает. Ванька сказал, что Толясик в курсе и про Сашек, и про Рудбоя здесь. — И откуда Толясик это знает? — Слава настолько демонстративно проигнорировал присутствие Фаллена, не став спрашивать у него, что это было бы почти обидно, если б эта ссора уже настолько не вымотала. — От тебя? — Да я дебил, что ли, ему говорить? Сейчас, может, и не догонишь, кто пропизделся. Но я так думаю: этим, — он кивнул на Порчи, который делал вид, что совсем не слушает, — самим невыгодно, чтобы в Темени болтали об их проебах. Не они это. — Про Сашек убийцы сами слить могли. Про Рудбоя — ну так он не под замком сидит, увидел кто-то. Они еще о чем-то шептались, Фаллен больше не интересовался, прислушиваясь к звукам наверху, и оживился, только когда хлопнула дверь и послышались шаги. Федоров спустился первым, на его лице была какая-то досада — видимо, он остался не слишком доволен разговором. Рудбой проходить за ним не стал, сел прямо на ступеньках, прислонился головой к перилам и расслабленно улыбнулся Фаллену. — Прошу прощения, — на удивление искренне произнес Федоров, устало упал в кресло. Потер лицо ладонями, и это, наверное, помогло ему взбодриться, потому что на Славу с Витей он посмотрел уже очень собранно. — Я хотел с вами поговорить. — Заинтриговал изо всех сил, — не удержался Слава, но Федоров, по обыкновению, в перепалку вступать не стал, произнес очень хлестко, обрубая возможные шуточки: — В Темени заболели. Та же болезнь, которая выкосила Цветной. Фаллен замер, удивленно моргнул, сразу ощущая, как в желудке закручивается неприятный холодок. Родной поселок стоял перед глазами, опустошенный, охваченный огнем. Неужели то же самое должно теперь произойти с городом? — Логично, что кто-то больной притащил заразу в город, — пожал плечами Витя. Он звучал спокойно, не представляя себе масштабов проблемы. Впрочем, Фаллен тоже не мог точно сказать, насколько все плохо, но неприятный липкий страх уже засел в голове. — Всех не отследишь. — В округе больных уже довольно много. Мы не хотели поднимать панику… — продолжил было Федоров, но Фаллен невольно перебил, хотя не собирался вмешиваться: — Ага, один тоже не хотел. А потом кое-кто решил, что поселок с мертвецами уже проще сжечь. Все обернулись к нему, и Федоров, и даже Славка, но продолжать Фаллен не стал, у него голос просел, и он замолчал, зло глядя перед собой. Ему показалось, что Мирон сделал над собой огромное усилие, чтобы спокойно продолжить: — Мы открыли госпиталь, чтобы принимать больных, пока без шума. Но все наши волонтеры заболели. Люди умирают, а мы ничего не можем сделать. — Печально, — развел руками Славка. — И трогательно, что господин Федоров лично приехал, чтобы нам об этом рассказать. Мы обещаем быть осторожны и внимательно следить за своим драгоценным здоровьем. — Не в этом дело, хотя я был бы признателен, если бы какое-то время вы не покидали это место и тем более не приезжали в Темень без веского повода. Еще летом мы исследовали образец крови, который нам любезно предоставил Фаллен. Спасибо, кстати. Все снова уставились на него. Обычно Фаллен не испытывал неловкости от всеобщего пристального внимания, но сейчас невольно отвел глаза, зачем-то уставившись на кроссовки Рудбоя, и пробормотал: — Обращайтесь, хуле. — Похоже, болезнь пришла с болот. Мы подозреваем, что ее вызвали укусы насекомых. На первых этапах симптомы различаются, зуд бывает не у всех, но затем все равно слабость, головные боли, лихорадка, анемия, мышечные спазмы. Многие впадают в кому перед смертью. Тишина казалась оглушительной. Федоров больше ничего не добавил, но его взгляд Фаллену совсем не нравился — уставший, потухший какой-то. Понятное дело, эпидемия в Унахи вызвала бы кучу проблем, не говоря уже о том, что заболеть мог вообще кто угодно. Все это обещало вылиться в тот еще геморрой для удерживающих под своим контролем большие территории. Почему только Федоров пришел плакаться с этим к ним? На этот вопрос внезапно ответил Мишка. Фаллен иногда поражался тому, как он метко подмечал детали, которые упускали другие. — Вам от нас что-то нужно, да? — нарушил молчание Миша таким голосом, как будто только что проснулся, но все поняли, что он имел в виду. Конечно же, Федоров мог обсудить проблему и со своим кругом, а не тащиться сюда, если бы у него не было к ним какого-то предложения. — Лекарства от болотной лихорадки у нас нет, но… — Теперь он смотрел на Мишку, словно понял, что только с ним здесь и можно разговаривать более-менее на равных. — Несколько месяцев назад Охра разыскал выживших из Цветного, которые уехали оттуда в самый разгар эпидемии. Они не заразились. Кроме того, некоторые переносят болезнь легче, по крайней мере не страдают от вызванных ею осложнений. Все эти люди относительно регулярно принимают «каплю». — Прикольно, — хмыкнул Славка, и тяжелый взгляд вернулся к нему. Теперь забрезжило понимание, и Фаллен недоверчиво усмехнулся. Да быть того не может, не хочет же Федоров, чтобы Слава… — Ты можешь сделать из нее лекарство вместо наркотика? — наконец спросил Мирон прямо. Он сцепил пальцы в замок, пытаясь выглядеть расслабленно, но ему плохо удавалось скрыть внутреннее напряжение. Фаллену быстро стало понятно, что пока они — единственная надежда спасти хоть кого-нибудь. Забавно оказалось, что их таблетки имели столько волшебных эффектов. — Я че, фармацевт сраный? — фыркнул Слава возмущенно. Фаллен готов был поклясться, что друг заинтересовался и уже мысленно раскладывает препарат на составляющие, но обязательно еще поторгуется. — Понятия не имею, что именно в составе имеет такой эффект. — Так подумай. — Давай я сразу задам главный вопрос: что мы с этого будем иметь? — Не умрете, когда болезнь доберется до вас? — А я и не умру. «Капля» течет в моих венах. — Он рассмеялся, раскинув руки в стороны, едва не врезав сидящему рядом Витьке по лицу, а Федоров с легкой ехидцей уточнил: — А у остальных? Этот вопрос быстро отбил у Славки все веселье. Он вдруг перестал улыбаться и непроизвольно обернулся к Фаллену. Федоров ударил точно в цель, подозревая, что если бы вся делянка жрала «каплю», работа бы совсем встала. Фаллен отказался от «капли» еще семь лет назад, предпочитая что-то более приземленное, Витя тоже. Миша с натяжкой мог быть обладателем иммунитета, Слава — скорее всего. Но Фаллен с Витькой точно нет, даже с учетом, что Ванечка, к своему стыду, за последние дни еще пару раз успел насладиться эффектом квадратных таблеток. Вряд ли это его как-то защитило бы его от болотной лихорадки. Слава впервые за долгое время смотрел ему прямо в глаза, и в них не было желания посраться, только понимание, что время хиханек заканчивается. — Мне нужны будут подопытные, — медленно произнес он. Смотрел, как будто пытался отыскать на лице Фаллена какой-то протест или ждал, что он возражать начнет. — Полный госпиталь, — тут же ответил Федоров, и его напряженные плечи заметно расслабились. — Все стадии: только заболевшие и уже умирающие. Разных возрастов и весовых категорий. — Все в твоем распоряжении. — И часов в сутках бы побольше… — Наверное, Славка уже совсем углубился мыслями в работу, потому что как ни в чем не бывало обратился к Фаллену, как в те времена, когда еще советовался с ним по вопросам, в которых разбирался гораздо лучше: — Что может убивать вирус? Фаллен растерялся с непривычки, дернул плечом, буркнул себе под нос: — Выделим все компоненты и посмотрим. Слава на его скупую реакцию не разозлился, кивнул с готовностью: — Забирай из работы всю партию, подготовь к перевозке в лабораторию. Миш, у нас на складе капельницы Страшейна остались? — Хоть жопой ешь. Собрать? — Да. Мне нужно… Давай я сам посмотрю. Вань, ты мне завтра нужен будешь в лаборатории. — Хорошо, — кивнул он. Нужен так нужен. Кажется, его официально приняли в команду по спасению мира, даже если это подразумевает снова работу в гнетущем молчании. Со Славкой было классно, лучше, чем без него. Фаллен ужасно по нему соскучился. Услышав все, что хотел, Федоров поднялся с места, собираясь прощаться. — Тогда до завтра. Надеюсь, у вас получится, потому что долго мы не протянем, — сказал он, совершил рукой неопределенный жест, но Фаллен догадался, что так он попрощался с Рудбоем. Наверное, там было нечто большее, чем просто «до встречи», потому что Ванька показал ему средний палец в ответ и тут же повернул ладонь, чтобы помахать Порчи на прощание. Славка подорвался с места следом за ними, кинулся, наверное, в лабораторию или на склад вместе с Мишей, Витя тоже поднялся — нужно было подготовить фургон. У Фаллена все было схвачено, но оставалось еще одно дело, на которое нужно было собрать немного решимости, а время уходило. Дождаться завтра, провести бессонную от нервов ночь или догнать его? — Фаллен, — позвал Рудбой, и тот понял, что застыл, перегораживая ему спуск с лестницы. — Я сейчас, — зачем-то предупредил он, слабо соображая сейчас, кому это говорит, и почти бегом бросился на улицу. — Стой! На два слова. — Федорова догнал уже возле машины, но в этот раз Фаллен не собирался позволить ему уехать, пока не узнает все, что хотел. — Что случилось с Охрой? Мирон и Порчи переглянулись, и последний со вздохом забрался во внедорожник на водительское место. Федоров посмотрел на него, как на предателя, бросившего отдуваться в одиночку, и это было бы даже забавно, если б ситуация располагала. Он быстро взял себя в руки, ответил сдержанно: — Ничего, насколько я знаю. Такой ответ здорово бы разозлил, но Фаллен чувствовал себя настолько вымотанным неуместными невовремя разгоревшимися чувствами, ссорой со Славкой, новостями про болезнь, что ругаться и хамить в ответ на равнодушие к его проблеме не хотелось совершенно. Кто знает, может, если быть с Федоровым искренним, он согласится помочь? — Тогда куда он пропал? — вышло как-то слишком искренне, Фаллен сам не ожидал, что это прозвучит так горько и жалко. Закусил губу, чтобы больше ничего личного не вырвалось наружу. Как его заебали эти чувства. В лице Федорова что-то неуловимо поменялось, он тоже услышал незнакомые нотки в голосе и наверняка что-то понял. Или нет. Фаллену было плевать, решить бы уже хотя б одну проблему. — Он не пропадал. А что? — Значит, причины отправлять его сюда, как на работу, больше нет? — не удержался Фаллен, но тут же отвел взгляд. Он не собирался ругаться еще и с этим. — Я не знал, что он таскается к тебе, — неожиданно раздраженно в тон ему прошипел Федоров. Казалось, что эта тема его не на шутку взбесила, хотя в умении держать лицо Федорова упрекнуть было сложно. — Это была его инициатива. — С ним все в порядке? — Фаллен непроизвольно облизал пересохшие губы. В голову пришла дурацкая, но вполне жизнеспособная мысль: — Он вообще… жив? Что, если нет? Может, Охру пристрелили на очередной вылазке хер пойми куда, а вояки просто молчат об этом, чтобы сохранить репутацию и не спалиться раньше времени, что того, кто больше всего вызывал страх перед Башней, больше нет. А Фаллен ждет, хотя ждать уже просто некого. Внутри все похолодело, даже голова закружилась, словно догадка подтвердилась, хотя Мирон удивленно приподнял брови, как будто Фаллен несусветную глупость ляпнул. — В добром здравии, — сухо ответил он. — И когда я завтра приеду в Башню, я смогу с ним поговорить? — Если он будет на месте. — Федоров явно злился, но как будто не только на Фаллена, а на что-то другое. Он нервничал, хоть и хорошо это скрывал. В прошлый раз Федоров вел себя иначе и на вопросы отвечал спокойнее, теперь-то что случилось? — Фаллен, ты понимаешь вообще, во что пытаешься влезть? — Понимаю, — получилось почти шепотом, зато очень честно. Оставалось надеяться только, что Федоров это оценит. Фаллен никогда не видел лидера Башни таким растерянным. И просто не поверил своим ушам, когда тот вдруг, зло дернув ручку двери своего внедорожника, бросил: — Если Охра захочет, он приедет сам. — Если захочет? То есть дело в том, что он… не хочет? Честно говоря, такого поворота Фаллен не ожидал. Он мог предположить все что угодно: Охра просто слишком занят, Охра увлечен поиском их врагов, Охра ранен, убит, в плену, на другом конце света, но того, что просто не хочет… Развел Ванечку на секс, да так изящно, что тот сам проявил инициативу. Получил что хотел, потерял интерес и исчез — серьезно? Это и было его целью? Фаллен нахмурился, отошел на шаг. Так хотелось, чтобы Федоров как-то объяснил, хоть что-то сказал, чтобы охватившая дрожь отпустила, но он лишь посоветовал: — Разбирайтесь сами, — и забрался в машину, слишком громко хлопнув дверцей. Фаллен беспомощно проводил внедорожник взглядом, в голове не было ни единой мысли. В общем-то, с ним никогда так не поступали — все было проще, и, если ожидания не оправдывались, с этим как раз было легко примириться. Он знал, чем забить голову, засрать мозги, чтобы поскорее забылось, перестало дергать, как глубокую царапину. Почему-то сейчас было не так, будто Охра оставил не царапину, а выпотрошил, вывернул наизнанку. Фаллен честно не знал, чего хотел, на что в действительности рассчитывал, но в его контролируемых галлюцинациях Охра говорил, что не оставит больше никогда, и ему было очень хорошо от этого. Он не был против, чтобы Охра остался. — Пошел ты, — прошептал Фаллен вслух, все еще глядя в ту сторону, куда уехала машина, хотя она, конечно же, давно пропала из вида. Только теперь он заметил, что выскочил без куртки и кожа покрылась мурашками от холода и пронизывающего ветра. Фаллен обнял себя руками, но так согреться не получилось. — Пошел ты, Охра. Он развернулся слишком резко, на несколько секунд перед глазами все поплыло. Сердце колотилось будто то ли где-то в горле, то ли в голове, Фаллен не разбирал, куда именно идет, ноги несли сами, кажется, кто-то его позвал, может, Витька, но он не расслышал и не остановился. В мыслях все еще был туман, и лишь тупо билось одно и то же: «Пошел ты, Охра». Остановился, только когда врезался в кого-то со всего маху, вяло удивился тому, что ухитрился подняться по ступенькам на второй этаж, ни разу не запнувшись. — Фаллен? Ты чего? — Оказывается, Рудбоя чуть не снес. Ну конечно, кто еще мог шарахаться по коридорам без дела в такое время. Он смотрел обеспокоенно, словно ему, как обычно, до всего есть дело, поймав Фаллена в неловкие объятия — зачем только? Фаллен хотел вывернуться, но, когда ладонь Рудбоя ласково легла на его шею, а большой палец невесомо погладил по щеке, непроизвольно подался навстречу. Они были так близко, глаза в глаза, Фаллен его дыхание чувствовал на губах. «Руки, блядь, убери», — хотел сказать он. «Пошел ты, Охра», — стучало в голове. Так не хотелось терять эту ласку, Фаллену сейчас очень нужно было немного тепла. И было так кстати, что Рудбою не все равно, что в глазах настоящая тревога за Фаллена. Впрочем, Охра тоже казался искренним, и если это не было взаимным влечением, то Фаллен вообще ничего о влечении не знал. Сейчас он просто хотел, чтобы Рудбой не отпускал его туда, где Да пошел ты, Охра! пришлось бы вспомнить, что Ванечку, доверчивого, бестолкового, полностью очарованного, просто кинули. Фаллен сам подался вперед, сокращая расстояние между их губами. Какой же Рудбой был красивый. Фаллен начал задыхаться, когда Ваня ответил на поцелуй, прижал к себе сильнее. Стало очень жарко, как будто он загорелся изнутри, и было уже все равно, если сгорит насмерть. Рудбой так целовался, что Фаллен пола под собой не чувствовал. Так знакомо и так по-новому, очень нежно и сдержанно, но позволяя ощутить, как сложно ему не быть напористее, держать себя в руках. Давая понять, что это не спонтанное, что Фаллен нравится и этого поцелуя Рудбой ждал уже давно. У него глаза были закрыты и щетина кололась. Очень красивый. И совсем не тот. Рудбой первый разорвал поцелуй, очевидно нехотя, одним взглядом спрашивая, что вообще происходит. Даже полный идиот, как он, мог догадаться, что Фаллен неспроста такой отзывчивый. — Хочешь, трахнемся? — выдохнул Фаллен ему в губы шепотом, потому что говорить громче требовало всех усилий. Взгляд Рудбоя стал совсем растерянным, недоверчивым, зрачки резко сузились, и в тусклом коридорном свете радужка показалась серой. Господи. — Что с тобой? — тоже шепотом спросил Рудбой, скользя взглядом по его лицу, как будто пытался найти там ответ. До Фаллена только дошло, что они сосутся посреди коридора, где в любой момент может кто-то появиться. — Ничего, — он с трудом сглотнул. — Ебаться хочу, аж зубы сводит. Да или нет? Ваня помолчал, вглядываясь в лицо Фаллена. Странный это был взгляд, хищный какой-то, неодобрительный и одновременно жадный — Рудбоя очень вело от такого Ванечки, это ясно было. Да что там, Фаллен и так давно заметил, что Рудбой на него все время смотрит с идиотским восторженным видом, ни на кого больше так не пялится. Вообще он бы и сам давно его в койку затащил, если бы не считал, что уже вроде как… несвободен. «Пошел. Ты. Охра». — Ну? Вместо ответа Рудбой снова его поцеловал, почти невинно, кончиком языка только коснувшись губ и тут же соскользнув поцелуем на щеку, обжег дыханием ухо, запустив по спине рой мурашек. Пальцы с силой сжали ткань футболки. Вполне себе ответ. — У тебя, — скомандовал Фаллен, подтолкнув его в нужном направлении. На собственные стены даже смотреть не хотелось. Он не был уверен, что сможет уснуть там сегодня. Рудбой послушно отступил к своей двери, потянул с собой за руку, но взгляд этот не отвел, Фаллену такое внимание не слишком нравилось, ему хотелось отвлечься от всего, забыться, а не чувствовать себя виноватым — Рудбой тут вообще ни при чем был. Поэтому он жался ближе и, как только дверь за ними закрылась, принялся стягивать с него очередные яркие тряпки. Торопливо, чтобы не передумать и не послать все к черту, а главное, чтобы Рудбой не передумал. От такого напора он снова растерялся, попытался перехватить руки Фаллена, но быстро сдался, когда тот дернул запястьем, вырываясь из некрепкого захвата. В комнате был полумрак, уличный фонарь рассеивал темноту недостаточно хорошо, и Фаллен не знал, то ли хочет включить свет, чтобы видеть, то ли, наоборот, только чувствовать, изучать на ощупь, как тогда. Рудбой сам все решил, отошел, щелкнул выключателем. Без футболки и в расстегнутых джинсах он выглядел… достойно. Хорошее, тренированное тело, которое шрамы только украшали, даже этот на левом плече, совсем некрасивый, не забитый татуировкой, как остальные. Уродливо стянутая кожа, как будто плечо не то совсем разворотили в мясо, не то постоянно попадали именно в него. Тоже проблема с маневрами? Фаллен хотел коснуться его, почувствовать пальцами неровную кожу, но Рудбой жестко перехватил ладонь и тут же ослабил хватку, чтобы не делать больно. Фаллену показалось, что он сейчас поцелует его пальцы, и замер, не сделав вдох. Охра так делал, и Фаллену бы не хотелось сейчас вспоминать о нем. Рудбой молча выпустил руку и сел на кровать, взъерошил черные волосы. — Я сверху, — зачем-то заявил Фаллен, хотя никакой активности ему не хотелось совсем. Сейчас бы кто-нибудь больно сделал, но вряд ли об этом можно попросить Рудбоя. — Хорошо, — сразу согласился тот и снова завел свою дурацкую шарманку: — Что-то случилось? Фаллен вздохнул. Эдак у него совсем возбуждение пропадет. — Нравишься ты мне, Ваня, — сказал он честно, без ехидства. — Когда молчишь. Подошел ближе, пригладил его растрепанные волосы. Зажмурился ненадолго и решительно забрался на колени, взял ладонями лицо, поцеловал глубоко и развязно. И как-то пропал в этом поцелуе. У него голова кружилась, сердце колотилось, как от сильных нагрузок, на ответные касания реагировал, как голодный до тактильных ощущений. Знакомо. Все было как-то знакомо, или Фаллен перестал распознавать, где реальность, а где таблетки вытаскивали из подсознания, что память бережно сохранила. Ему казалось, что сейчас он снова был под ними, иначе откуда эти знакомые ощущения — вкус поцелуя, запах кожи, один в один неторопливые поглаживания по спине и бедрам, даже поза все та же, даже морщинка между бровей под кончиками пальцев Фаллена… Рудбой сам отвел его руки, наверное, ему не нравилось, когда лицо трогали. Откинулся назад, укладываясь на спину, потянул с Фаллена футболку за край. Это заставило отвлечься, очнуться совсем ненадолго. Фаллен помог себя раздеть, сам стащил с него джинсы, устроился между разведенных ног, погладил острые колени. Свет, даже тусклый, слишком резал глаза, хотелось выключить, но стоило бросить быстрый взгляд на выключатель, Рудбой снова нетерпеливо дернул ближе к себе, почти укладывая на себя, поцеловал в шею. Фаллен закрыл глаза и, когда почувствовал легкий, почти случайный укус, несдержанно застонал, сначала от удовольствия, моментально нахлынувшего возбуждения, а потом от разочарования, когда Рудбой коротко лизнул укус и вернулся к поцелуям. — Еще так сделай! — Он и не знал, как ему этого не хватало, не понимал, что только так теперь по-настоящему хорошо. — Тебе это не нужно. — Рот закрой, — потерся нетерпеливо пахом о бедро, дышал тяжело и шумно. Глаза открывать не хотелось совсем. — Давай лучше ты сверху. Или нет. Не знаю. — Ты же не хочешь, да? — Рудбой погладил его по спине между лопаток. У него так член стоял, что Фаллен вообще не понимал, почему он такое говорит и где взял столько выдержки. У него руки дрожали. И, наверное, зрачки были огромными, но они и так всегда такие. Вряд ли теперь эти глаза покажутся серыми. — Рот закрой! — повторил Фаллен. — Ты не знаешь, чего я хочу и как. — Посмотри на меня? Он помотал головой, уткнулся лбом в Ванькину грудь. Так и правда отговорить недолго. Пальцы сами потянулись приласкать, Фаллен ритмично водил ладонью по его члену, внимательно прислушиваясь к сбившемуся дыханию. Знакомо. На вкус, на запах, на ощупь. Он подумал, может, дело не в Охре? Может, это все заебавшее одиночество? Там уже тридцатка скоро, для Исы это почти старость, а Ваня Фаллен еще ничего в жизни не успел, даже минимально — не был счастлив с кем-то. Так, может, не в конкретном человеке дело, а в том, что Фаллену на самом деле плевать, с кем быть, и ощущения от всех стали одинаковыми? Поэтому ему казалось, что это не Рудбой, а Охра тихо под ним стонет? Что это Охра снова тянется за поцелуем? Это Охра плавным рывком поднимается, чтобы усадить рядом с собой и тоже подрочить ему, подарить удовольствие в ответ. Охра кусает в шею и одновременно гладит большим пальцем головку члена, так что дыхание из груди выбивает. Охра. Фаллен кончил, когда тот обхватил пальцами горло, не сильно надавил. Наверное, нужно было привыкать к тому, что без этого уже никак. Может, дело было и не в конкретном человеке, но Охра, по крайней мере, знал, как ему рассчитывать силу с Ваней, чтобы понравилось. Может, дело было не в нем, но Ваня только его хотел так сильно и совсем не мог объяснить, почему секс не самое важное в их отношениях. Он ласково и сонно потерся кончиком носа о его шею. Надышаться бы им, пока снова не исчез куда-нибудь, а лучше совсем не отпускать, уехать только вдвоем, и ебитесь как хотите с эпидемией, с чем угодно… — Охра… Хороший мой… — прошептал Ваня, не особо соображая, и тут же почувствовал, как у того напряглись плечи, как он дернулся назад, убирая руки. Открыл глаза, непонимающе заморгал. Это же был не Охра. Глаза у него были огромные, дикие какие-то, испуганные. Фаллен сам отстранился, не дожидаясь, пока Рудбой его оттолкнет. Начало колотить, взгляд бегал по комнате в поисках одежды, ни за что толком не цепляясь. Рудбой потрясенно молчал, Фаллен хотел бы себя пристрелить. Как он мог настолько забыться, перепутать их ухитрился? Как их вообще можно спутать? — Извини, — чужим, непослушным голосом произнес он, наконец-то находя взглядом свои джинсы. Поднялся с кровати — плевать уже было, если в ногах запутается, тело было деревянным, будто бы утратившим чувствительность. Фаллену и жаль было ужасно, и мерзко от себя самого: зачем ему вообще Рудбой понадобился? Забыться? Ну вот, забылся — доволен? Он поднял джинсы, замер на месте. Соображалось с трудом, но, кажется, неплохо было бы начать с белья, найти сначала только… — Все нормально, — ровным голосом ответил Рудбой, глядя в одну точку. Выглядел он не то чтобы на грани истерики, но точно не нормально. Зато Фаллен был как раз у черты, он никогда не был известен крепкими нервами, а в последнее время всего было слишком… С него было достаточно. — Если тебе нравится, когда тебя чужим именем называют, может, продолжим? – вспылил он. Злость вернула в норму внимание, сразу и трусы отыскались, и футболка. — А можно тебе рожу замотать? У меня тут где-то платок был! Он тряхнул джинсами и тут же пожалел: из заднего кармана торчал край черной ткани, но не очень-то хотелось показывать, что Фаллен все еще сентиментально таскает платок с собой. Но что уж там, после того как он назвал Рудбоя Охрой в постели, можно вообще уже ни в чем себе не отказывать. — Не надо. — В голосе прорезались металлические нотки, Ваня поднял взгляд на Фаллена. Если сначала создавалось впечатление, что он хочет съежиться, стать меньше и незаметнее, то теперь казалось, что Рудбой тоже разозлился. — А, значит, не нормально, — нервно рассмеялся Фаллен, торопливо натягивая одежду трясущимися руками. — Пошел ты. Второй носок никак не находился, а под потухшим, расстроенным взглядом Рудбоя он чувствовал себя еще хуже. Жалким и виноватым. Фаллену хотелось только злиться на него, но ничего нельзя было поделать с этим чувством вины — сам же предложил, сам потащил в постель и сам унизил, чего ж теперь себя жалеть? Рудбой не был виноват в том, что Охра его бросил. «Бросил — как же… Как будто у нас что-то там было…» Сам придумал, сам обиделся. — Почему Охра? — вдруг спросил Рудбой. Уже без злости, вообще без особых эмоций, устало только. Потянул к себе одеяло, укрываясь. То ли замерз, то ли посчитал, что перед посторонним человеком голым сидеть некрасиво. Фаллен бы посмеялся снова, если бы не психовал так от нервов и от того, что ему в душу сейчас лезть пытаются. — А почему дерьмо случается?! — рявкнул он, наконец-то нашел носок. На кровать не хотелось присаживаться, так попытался натянуть, вышло со второй попытки. — Я не знаю! Мне с ним хорошо. Последнее он добавлять не собирался, само вырвалось, горько так, обреченно. Рудбой был неплохим парнем, ему можно было выговориться, и он бы смог поддержать, обязательно нашел бы какие-нибудь правильные слова, дельный совет дал. Вот только делать это нужно было до того, как они окажутся голыми в одной постели. Фаллен не знал, зачем говорит ему это все, если бы кто-то другой мог выслушать, он бы с радостью. Рудбой хоть на несколько минут, но позволил ему снова почувствовать себя… В общем, так, как Фаллен обычно чувствовал себя рядом с Охрой. Он подумал, что если расплачется сейчас, то точно вернется в комнату и пустит себе пулю в висок. Фаллен заебался страдать. — Я знаю… — Справиться с дыханием почти получилось, но голос все равно дрогнул, Рудбой это заметил. Он смотрел недоверчиво, непонимающе, лицо как от боли исказилось. — Знаю, что он больше не придет. Но пока я, наверное, просто не готов отпустить. Фаллен не чувствовал потребности перед Рудбоем оправдываться. Виноватым себя чувствовал — да, но не более, и все равно зачем-то вывернул душу перед ним, эгоистично ища утешения. Только у Рудбоя ужас в глазах был, как будто Фаллен в любви к чему-то отвратительному расписался. От этого взгляда хотелось спрятаться, и он, больше ничего не сказав, как пьяный, двинулся к выходу. Голос Рудбоя его уже на пороге догнал. — Ты ведь даже лица его не видел, — с глухим сожалением сказал он и так недоверчиво, будто никак не мог понять, как это сомнительного типа в маске предпочли такому охуенному смазливому уебку, как он. Фаллен до боли сжал дверную ручку. Самому странно признавать было: плевать, что там у Охры под маской. Его же не внешка делает, Охра — это нечто большее. — А ты? — выдавил он с трудом, сам не понимая, зачем. Хотелось сбежать. Что это за жизнь, если даже Рудбой его жалеет? — Видел его лицо? — Видел, — мрачно ответил тот. Фаллен был рад, что не видит сейчас выражения его глаз. — Тебя разочарует. *** — Ну че там? — Фильтруется еще. Теперь лаборатория у них была что надо. Фаллен был здесь в первый раз и вяло, без особого интереса поразился, как здорово все устроили. Пять вытяжных шкафов, нормальных размеров стол посередине, яркое освещение от отдельного генератора, отдельная весовая. Федоров не наебал и правда весь этаж отдал, сюда и свет, и воду провести успели. Даже муфельный шкаф притащили зачем-то, но еще не подключили, поставили в углу, завернутый в пленку. — Долго. — Плотность фильтра почти девяносто грамм на метр. — И ты, конечно же, взял двойной. Охру Фаллен, естественно, не увидел, даже издалека, но он и не хотел. Ничего больше не хотел, двигался автоматически — спасибо, что своими ногами дошел до лаборатории. Завтрак и обед пропустил, тошнило. Зато видел Федьку, отвратительно довольного и бодрого. Это хорошо, конечно, было, Фаллен рад был, что с ним все в порядке тут, освоился, обжился и, кажется, домой уже не собирался. Он и в лабораторию с ними не пошел, единственный хороший электрослесарь в Башне был на вес золота и не имел ни единой свободной минуты. — Ну нет, я буду перефильтровывать потом, если фильтрат будет мутный, это ведь так весело! — не сдержался Фаллен, отвернулся от стола с колбами и воронками. Посмотрел на Славку зло — ну чего он опять доебался? Если хочет подраться — прекрасно, снесут все пробы со стола, все похерят, а потом загнутся от болотной лихорадки. Фаллена устраивало — в последний раз так ебано на душе было после пожара в Цветном, а это, на минуточку, произошло не так уж давно. Нервы у него далеко не стальные. Он не спал всю прошлую ночь и теперь едва мог оставаться в вертикальном положении. Хорошо, что ему хватило ума вообще постелить в воронки эти фильтры, а то от недосыпа мог и так ебануть. К его удивлению, Славка ни на драку, ни даже на обычную для них в последнее время словесную перепалку настроен не был, только рукой махнул: — Да не будет там мути с такой плотностью! Что ты как первый раз! — Ну извини, это не я когда-то отстранил себя от работы в лаборатории, — ядовито оскалился Фаллен. Он понимал, что нарывается, что снова все испортит, когда Слава только-только начал с ним разговаривать, но остановиться уже не мог. Может, однажды Славка прибьет его в драке и избавит от необходимости как-то теперь смотреть Рудбою в глаза и на себя в зеркало. Рудбой пытался напроситься в Башню с ними, но его не отпустили, чему Фаллен был очень рад: Ванька его откровенно избегал все утро, и час дороги в одной машине был бы тем еще испытанием для них обоих. К счастью, и немного к разочарованию Фаллена, Слава снова не полез в драку. Вздохнул, немного помялся. Что-то ему нужно было, Фаллен это заметил, еще когда они выезжали в Башню, — Слава странно себя вел, неуверенно, и вряд ли это было связано с предстоящей работой. Уж тут он в себе был уверен, если лекарство вообще возможно сделать, Слава его сделает. Он раздраженно цокнул языком, поглядел в потолок, вздохнул, набираясь смелости, и резким движением достал из кармана разноцветный футляр знакомой формы, протянул Фаллену. Тот бы удивился, если бы на эмоции оставались какие-то силы. — Новые очки, — пояснил Славка на невысказанный вопрос, глядя в сторону, и быстро добавил: — Вань, прости меня. — Ничего, я старые очки не очень-то и любил, — пробормотал Фаллен, не доверяя тому, что видит и слышит. Может, он просто вырубился за столом и ему снится, что Славка вдруг первым решил помириться. А когда проснется, будет очень обидно, что это просто сон. Но тогда Фаллен сам к нему подойдет, сколько можно уже, в самом деле… — Да при чем здесь они! — Слава нервно взмахнул руками, и Фаллен быстро забрал футляр, испугавшись, что он его выбросит. Сейчас он был в линзах, но от навязчивого интерфейса под конец дня так болела голова, что он только рад был хоть иногда менять их на старые-добрые обычные очки. — Я не хотел тебя бить и говорить все это — тоже. То есть тогда хотел, но вообще нет. Взбесился просто, ты же знаешь, каким я ебланом бываю, когда злюсь! Что ты про наших ничего не сказал. И из-за Охры. Я не думал никогда, что ты кого-то из наших мог бы убить. Ты моя семья же, важен мне пиздец как, я не хочу… Слава сбился и замолчал, упал устало на крутящийся стул, вытянул ноги. У него плечи поникли, хотя Фаллен ничего против не говорил. Понимал он все прекрасно. — Я заебался ругаться, — закончил Слава печально. Показалось, что он готовил какую-то речь, более длинную и внятную, но разнервничался и забыл. Неужели он серьезно подумал, что Фаллен его послать может? — Прости, что не сказал, — ответил тот тихо, раскрыл футляр, повертел очки в руках. Странно, оправа новая, не от старых, линзы тоже наверняка хорошие, приличные, кроме как у Толика, достать негде — такие очки нельзя просто пойти и купить, да и у Фаллена зрение совсем слабое, наверняка заказывать пришлось специально, не один день ждать. Значит, заранее Славка подсуетился. Матом крыл, нес хуйню, а все равно позаботился. Вот же идиотина нелепая. — Зассал просто, думал, ты не поймешь. — Я и не понял. — Славка вроде бы выдохнул с облегчением, что его извинения приняли, но все равно был каким-то разбитым. — Они уже мертвые были, да? — Да. Давно. У Фаллена тоже не отболело до сих пор, он рад был бы поговорить об этом наконец-то со Славой. Но, может, не прямо сейчас. Фаллен сам потянул его за плечи к себе, прижал лбом к своему животу. Слава шумно вздохнул и остался так сидеть, неудобно согнувшись, но не сопротивляясь. Они, бывало, и в детстве прекрасно обходились без слов. — Так что у тебя с Охрой? — вдруг спросил Славка, выпрямившись и вглядываясь в лицо. Фаллен закатил глаза. Если бы он сам знал, что у него с Охрой. — Ничего. — Из-за ничего тебя бы так не порвало. — Ты же видел, сколько раз с тех пор Охра у нас был, — улыбнулся Фаллен слабо, остался доволен своей выдержкой, но Слава все равно этой улыбке не поверил. — Вань?.. — спросил он с тревогой. И как только всегда угадывал, что именно Фаллен имел в виду? — С Охрой у меня ничего. — Вань, ну… Я тебе пиздец как сочувствую. Правда. Он тебя не стоит. — Не драматизируй, может, это я его выгнал. — Фаллен сам не представлял, кого его слова могут обмануть, но попытаться стоило. Не хватало, чтобы Славка его утешал насчет сердечных дел, никогда такой хуйней не занимались и не планировали начинать. — Нет. Мне кажется, ты не выгонял, — очень серьезно произнес тот и тут же бодро переключился: — Да и хуй с ним. Он ебненький. Приглядись лучше к Рудбою. — Нет уж. — Фаллен едва воздухом не поперхнулся. Обошел Славкин стул, чтобы встать за спиной и не светить недовольной рожей, со Славки же станется обо всем догадаться. Ебаная какая-то ситуация, Фаллен пока не был готов переживать ее вместе с другом. Рудбой исхитрился наладить отношения и со Славой тоже. Фаллен своим глазам не поверил, когда увидел их мирно болтающими, Рудбой, кажется, татухи свои показывал и что-то объяснял, а после этого Слава его в «оранжерею» потащил. Фаллен тогда только головой покачал, удивляясь, какие чудные дела творятся. А теперь Славка Рудбоя ему сватает — супер. — А что? Он не такой уебан, каким казался, — развел руками Слава и неохотно признался: — Ладно, это он дал совет насчет очков. Да, я спрашиваю у почти незнакомого хрена, как мне помириться с лучшим другом! Он смущенно замолчал и продолжил, только когда Фаллен запустил пальцы в его волосы, ставя их дыбом: — Ванька вон как на тебя смотрит, когда ты не видишь. — Как, блядь? — Фаллен отвесил ему подзатыльник. Наверное, на самом деле он не хотел знать. Или нет. — Правильно. Как надо смотрит. Фаллен неловко откашлялся. — Там дофильтровалось, наверное. — Йеп! Наконец-то! Славка с готовностью вскочил на ноги, его волосы так и остались торчать во все стороны, но, наверное, гении, спасающие мир, как-то так и выглядят.