Потерянная душа

Осознание того, что Джейсона нет в Царстве мертвых, лишило Нико последних сил. Сын Аида прислонился спиной к дереву и закрыл глаза. Он не знал, сколько времени провел на берегу Сильван Уотер, дрожа от холода и нахлынувших эмоций. В чувства его вернул Уилл. Этот парень был не только невероятно упрямым, но еще и до ужаса сообразительным – Уилл сразу же понял, что задумал Нико и куда отправился для того, чтобы это сделать, а потому не мешкая последовал за ним в Бруклин прямо посреди ночи. Им обоим хорошенько влетит за эту выходку, но его это не волновало. Уилл опустился на колени рядом с Нико, обхватил его руками и прижал к себе так крепко, словно никогда не собирался отпускать. Еще недавно Нико воротило от одной только мысли, что к нему кто-то может прикоснуться. Он пытался отгородиться ото всех, закрыл свое сердце и держался от других на расстоянии. Сейчас же он плотнее прижался к Уиллу, каждый удар сердца которого, казалось, возвращал его к жизни. Окутанный теплом сына Аполлона, Нико пытался понять, когда именно его жизнь покатилась под откос, а люди, которыми он дорожил и которых любил, начали умирать. Отец говорил, что его дети редко бывают счастливы, и надеялся, что сын Марии ди Анджело станет исключением. В какой-то момент Нико позволил себе в это поверить – всего на мгновение, и вот теперь весь его мир рухнул и рассыпался грудой битого стекла. – Ну и дурак же ты, – прошептал Уилл куда-то ему в макушку. – Я знаю, – хрипло отозвался Нико. Нико смутно помнил, как они вернулись в Лагерь Полукровок. Водитель такси, к счастью, не задавал вопросов и не стал уточнять, почему одному подростку вдруг понадобилось в такой поздний час поехать на кладбище и почему обратно везти пришлось уже двоих. Видимо, сумма, которую он получил за поездку, вполне его устроила или ему просто было плевать – в конце концов это же Нью-Йорк. Следующие несколько дней Нико приходил в себя. Уилл запихнул его в лазарет и чуть ли не с ложечки кормил амброзией. Кажется, он боялся, что сын Аида выкинет что-нибудь еще, но Нико был подозрительно тихим. Джейсона нет в Царстве мертвых – эта мысль крутилась у него в голове и не давала покоя. Он выбрал перерождение? Но Нико пытался вызвать его почти сразу после смерти, неужели Джейсону так мало времени потребовалось, чтобы принять это решение? Неужели он даже не подумал о том, что Нико захочет его увидеть? Все это причиняло такую боль, что сложно было сосредоточиться на чем-то другом. Уилл периодически заглядывал к Нико, но вопросов не задавал – ни о самочувствии, потому что прекрасно знал, как паршиво обстоят дела, ни о том, что случилось на кладбище. Они и правда понимали друг друга без слов. Когда Нико удалось наконец выбраться из лазарета, первым его желанием было поспать на нормальной кровати. И плевать, что он уже без малого неделю провалялся, теперь он мог хотя бы валяться с комфортом. Нико хотел поговорить с отцом, однако был уверен, что это не та тема, которую стоит поднимать за семейным ужином. Как душа Джейсона могла потеряться на пути в Подземный мир? Если только… Нико тряхнул головой. Нет, этого не может быть. От размышлений его оторвал стук в дверь. Распахнув ее, Нико увидел на пороге самого неожиданного гостя из возможных. – Привет, – произнес Перси. – Хирон попросил привести тебя. Нужно поговорить. – Э… да. Привет, – неуверенно ответил Нико. Учитывая его состояние, он вполне мог проспать что-то важное, а потому уточнил: – Давно ты в лагере? – Только что приехал, – на ходу бросил Перси, уже направляясь в сторону Большого дома. Нико без особого энтузиазма потащился за ним, потому что выбора у него в общем-то не было. Сын Посейдона выглядел встревоженным и не трещал без умолку, что сразу заставило Нико насторожиться. Оставалось только гадать, о чем хотел поговорить Хирон и с кем, кроме него, Нико предстояло встретиться в гостиной Большого дома. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая деревья в красный и отбрасывая на безмятежную гладь озера сияющие розовые отблески. Волейбольная площадка пустовала, а Большой дом, подсвеченный лучами заходящего солнца, казался безжизненным и заброшенным. Перси не мог появиться в лагере просто так, значит, случилось что-то серьезное и, скорее всего, как-то связанное с Аполлоном и его поиском по возвращению своей ослепительной божественности. Нико вздохнул – ему очень не хотелось участвовать во всем этом, особенно сейчас, но вряд ли мойрам было хоть какое-то дело до его желаний. Нико вошел в гостиную следом за Перси и, кивнув Хирону, перевел взгляд на тех, кто собрался около камина. Аннабет рассеянно теребила бусы на кожаном шнурке и хмурилась. Незнакомый парень со светлыми волосами сосредоточенно изучал мирно похрапывающего над каминной полкой Сеймура. Третьего, расположившегося на диване спиной ко входу, Нико рассмотреть не мог. Хирон деловито откашлялся, Аннабет и стоявший рядом с ней парень обернулись, а третий, сидевший до этого в тени, поднялся со своего места. Это был Джейсон Грейс. Кажется, Перси пытался ухватить сына Аида за руку, но не успел. В считанные мгновения оказавшись лицом к лицу с Джейсоном, Нико со всей силы врезал ему в челюсть. Джейсон пошатнулся. Незнакомец хотел было подхватить его под локоть, но Джейсон только отмахнулся. – Я это заслужил, Магнус, – Джейсон криво улыбнулся, и Нико заметил, что шрама над губой у него не было. Почему он вообще обратил внимание на эту деталь? – Привет, Нико. – «Привет, Нико»? Да ты издеваешься... Сын Аида осекся, а затем разразился такими отборными ругательствами, что все присутствующие невольно затаили дыхание. Хирон поморщился – вероятно, даже он за свою долгую жизнь не слышал ничего подобного. Когда запас нелитературных выражений у Нико иссяк, он выдохнул, провел ладонью по волосам и мысленно досчитал до десяти. Правая рука пульсировала болью – значит, Джейсон не был призраком, несмотря на то, что Нико улавливал окружающую его и незнакомого парня ауру смерти. – Мне кто-нибудь объяснит, какого хрена тут происходит? – Э… да без проблем, – осторожно ответил тот, кого Джейсон назвал Магнусом. – Только для начала я вас обоих подлатаю, если никто не возражает. Магнус протянул руку, как бы спрашивая разрешения, и до Нико запоздало дошло, что он был целителем, только вот не принадлежал ни к греческому лагерю, ни к римскому. А еще, кажется, был не слишком живым. – Мой тебе совет на будущее – не бей эйнхерия в лицо. Ты только что сломал руку, – усмехнулся Магнус, накрывая ладонь Нико своей. – Хотя удар, признаю, был офигенный. И ругаешься ты шикарно, я даже пару новых выражений добавил в свой словарь – на случай важных переговоров. От Магнуса исходил яркий золотистый свет, и тепло, которое обволокло руку Нико от запястья до кончиков пальцев, быстро распространилось по всему телу. Нико поймал себя на том, что пялится. Прямые русые волосы Магнуса опускались чуть ниже подбородка, а глаза имели такой насыщенный серый цвет, что походили на грозовые тучи. Как он мог быть таким теплым и таким… мертвым? Магнус назвал Джейсона эйнхерием. Отец рассказывал Нико, что владения Аида – далеко не единственное место, где может оказаться душа после смерти. И Джейсон, и Магнус были мертвы, и если Нико все понял правильно, им обоим суждено было коротать вечность в Вальгалле – пристанище павших воинов, погибших с оружием в руках. Что ж, судя по всему, вопрос решился сам собой – воскрешать Джейсона из мертвых не придется, эту задачу за сына Аида любезно выполнили скандинавские боги. Хотя технически Джейсона нельзя было назвать живым, но с ним можно было поговорить, к нему можно было прикоснуться, а еще ему можно было зарядить в лицо – Нико готов был повторить эту процедуру, несмотря на то, что Джейсону в Вальгалле, похоже, реально вкололи сыворотку суперсолдата. Неохотно оторвавшись от Магнуса, Нико обвел гостиную взглядом. Джейсон стоял чуть поодаль и осторожно ощупывал свою разбитую челюсть. Аннабет и Перси тоже благоразумно держались на расстоянии, а у Хирона был такой вид, будто он хотел нацепить футболку с надписью «SHIT HAPPENS», бросить все и умчаться вместе со своими сородичами подальше от Лагеря Полукровок, чтобы устроить какую-нибудь дикую вечеринку, которая отшибет ему память. Нико мысленно рассмеялся и подумал, что если бы его сейчас попросили описать свою жизнь единственным словом, то он бы непременно использовал одно из тех выражений, которыми Магнус буквально пять минут назад пополнил свой словарь. – Ладно, Магнус, а теперь вправь нашему герою челюсть, чтобы он мог внятно и доходчиво объяснить, как до всего этого докатился и почему я не должен врезать ему еще раз.