Тасманийский дьяволёнок

Все утро воскресенья я, как счастливый человек, продрых. Выполз обедать, а там уже был Славик, весьма мерзкий, но прикольный чувак. Сидел, сука, на моем месте. Но, конечно, когда кто-то привозит отцу гору налика, он становится ненадолго куда более любимым, чем тот, кто этот налик потом трынькает. Славик закладывал в счетную машинку пачки пятитысячных, а отче с флегматичной неторопливостью прихлебывал суп. Но и я, и сутенер прекрасно знали, что он взглядом может посчитать эти купюры не хуже аппарата, да и следит предельно внимательно. Это уже должна быть чистая прибыль, свою долю оттуда получили все и на всех этапах, и уж кто-кто, а папа точно знает, сколько должно оказаться у него в руках в итоге. — Не хочешь сегодня съездить в бар? — спокойно предложил отец, перехватывая резинками толстые пачки и надписывая количество на стикерах. Я пожал плечами. Вопрос, конечно, риторический, а денежку отмыть надо, надо. У него три бара в центре именно для этих дел, там все грамотно раскидывают по всему месяцу и проводят через кассу, только кто-то должен эти бумажки довезти. Обычно он сам возит, но последний год иногда и меня может припахать. Больше никому не доверяет такие суммы. Рядом с моей тарелкой легли три внушительные пачки денег и одна гораздо поменьше, даже не связанная и всего-то штук на пятьдесят. Так, двести-триста, ну это мне на месяца два хватит, а то и на один, теперь же надо Сашу выгуливать, буду почаще из дома выбираться. — А где Ксю? — поинтересовался я, отодвигая бумажные горы подальше и перемешивая суп. Обычно в выходные она с ним тут торчит, просто безвылазно. — Подбирает себе квартиру, — безмятежно ответил отец, потянувшись за ещё одним кусочком хлеба. Оу... Вот как? Так резко? Странно, я думал, у них все хорошо. Жалко. Она мне так нравилась своим постоянным спокойствием, отсутствием капризов и мягкими улыбками. И мозгами. — С чего вдруг? — я спрашивал без претензий и без намерения требовать ответ. В конце концов, это его женщина и его постель, ему решать. Но раньше, даже если он с кем-то и жил, разрыв что-то предвещало. — Надоела, — без обиняков хмыкнул он, — нельзя каждый день есть одно и то же, даже если это вырезка вагю, если ты понимаешь, о чем я. Во вторник она мне ещё нужна на ужине, потом все. Вот как. Всем хороша, но наскучила. Что ж, этого следовало ожидать. И, видимо, только по этой причине она не вылетела за ворота со всем внушительным гардеробом, а получила время найти жильё. Вряд ли она поедет назад на свою периферию, теперь она птичка совсем другого полета. У нее есть выгодные знакомства, связи, статус отцовской подстилки ещё долго будет на ней клеймом. Клеймом, которое открыло ей дорогу в высший свет, к удачной карьере и замужеству. Какая же всё-таки умница, что согласилась тогда. И я даже рад, наверное. У нее будет более нормальная жизнь, чем есть сейчас, ее будут уважать, по крайней мере, уж не будут больше считать прислугой. И сообразительность позволит грамотно распорядиться очаровательными улыбками. Я написал Саше, пригласил ее выпить и потрепаться сегодня вечером. Должна же мне быть польза от этой поездки. И надо как-то поднять себе настроение перед ещё одной бесконечной неделей в школе. Кстати, о школе... — Ты не забыл про собрание? — напомнил я, убирая телефон с положительным ответом от девушки. — Про него забудешь, — ухмыльнулся папа, довольно прищурился, — будут ругать тебя? Я пожал плечами. Собрание плановое, ругать меня не за что особо, все как всегда. И даже когда ругали на собраниях — он никогда не ругал дома. Устраивал разбор полетов или мог просто рукой махнуть, если придирки были по херне. Его вообще непросто довести до ора, а ударил он меня за всю жизнь только раз. Но ужасно обидно, пусть и за дело — серьезно, как взрослому, прописал в челюсть за то, что я, малолетний идиот, спёр у него золотую Зиппо. А потом и ее отдал, потому что у него их штук пять. Стыдно было пиздец, чувствовал себя таким идиотом, ведь надо было просто попросить. А я ж не насовсем спёр, я попонтоваться хотел и вернуть беспалевно. Чтобы вечером ехать кутить, после обеда пришлось садиться грызть гранит науки. Охуенно будет, если классная как раз перед собранием не обнаружит у себя на столе мое сочинение. "На дне" ебаное, и вот пойди в семнадцать лет, в достатке и сытости, проанализируй поведение взрослых алкашей и проститутки. Хотя про проституток я мог бы исписать всю тетрадь, ёпта, это ж часть моей жизни. Стоит только вспомнить, как мой превосходный и заботливый отец, чтобы я не чувствовал себя одиноким, вовремя лег спать и сделал уроки, оставлял меня в одном из своих борделей, когда уезжал куда-нибудь больше чем на два дня. Меня вкусно кормили с ресторанной кухни, разрешали допоздна смотреть телик, а начальнику своему отчитывались, что я в десять уже баиньки лег. И папик помогал мне с математикой, а одна тётенька из тех, кто для любителей постарше, будучи кандидатом технических наук, решала мою физику в шестом классе, иногда даже не снимая латексных шмоток. Вот это была житуха... Но я особо не жалел, когда после четырнадцати начал оставаться дома один. И возможность не спать всю ночь стала обыденностью, а не тайным праздником. А если заскучаю — так любая девочка к моим услугам, что уж там. Замечтавшись, я отвлекся на писк из клетки. Крыски требовали внимания, и я выпустил их погулять по столу. Они все обнюхали, осмотрели, и в итоге Малфой уселся мне на запястье и катался, пока я все же вдохновенно ваял свое мнение о рассказе, который прочитал наискосок и через строчку. Собирался на гулянку я тщательно. Побрился, принял душ, проверил наличие резинок в бумажнике, захватил рюкзак для налички. Вечерок обещает быть отличным. Сашу я подобрал у дома, отстояв стандартную вечернюю пробку. Она выглядела шикарно, о чем я не постеснялся сообщить, целуя ее в качестве приветствия. Приталенная тонкая кожанка, небольшой вырез хенли, обтягивающая короткая юбка, высокие каблуки, распущенные голливудские локоны — как раз все, что я люблю. Ну и, конечно же, симпатичная подкрашенная мордашка и бесконечные ноги. — У тебя есть дела утром? — поинтересовался я, поглаживая красивую коленку. Мне так нравится ее открытость. Никаких комплексов, никаких загонов, ведь трудно было представить что-то ещё более нелепое после нашего знакомства. Сначала трахается, не зная имени, а потом ломается только распоследняя сучка и притворщица. — Нет, только после обеда, — поправив прическу, девушка игриво царапнула ногтями мое запястье. — Не могу дождаться, когда опробую эти свежезаточенные коготки, — хмыкнул я, поймав ее руку и поднеся к губам. — О, ты заметил, — удивилась, а чего удивительного? Были бежевые какие-то, стали алые, только слепой бы, разве что, не заметил, — неплохо, неплохо. Я пожал плечами и максимально самодовольно улыбнулся. Припарковавшись, я подал руку девушке, помогая выйти из салона. О, эти ноги, боже, эти ноги... Нас, вернее, меня тут, понятное дело, ждали. И столик подготовили один из моих любимых, он же, по совместительству, для особых гостей — в уголке, в полумраке, отгороженный от всех остальных винным шкафом. Я оставил свою спутницу изучать меню и сходил с администратором в кабинет, выложил объемное содержимое рюкзака. На этом официальная часть моего визита завершена, можно расслабиться и получать удовольствие от жизни, как обычно. — Ты будешь ужинать? — спросил я, усаживаясь рядом с ней на диванчик и открывая меню. — Я что-то проголодался. Милая Александра, видимо, желая казаться принцесской и бабочкой, взяла себе лёгкий салат с гребешком и винишко, а мне хотелось мяса. И я бы с удовольствием взял бургер или крылышки, но при ней есть руками как-то не хотелось, да и я считаю это более домашней, интимной из-за своей свинячести едой. Так что я взял стаут и стриплойн с овощами и грибами на гриле. Мясо тут всегда классное. И ещё сырную тарелку, чтобы не сидеть долго за пустым столом. — Ну что, мы будем рассказывать друг другу о себе, или так и будем знать только имена? — улыбнулась Саша, постукивая коготками по столу. — Ну почему же только имена, — я откинулся на спинку и поднял глаза к потолку, — во-первых, я знаю уже довольно много о тебе, во-вторых, о себе рассказывать скучно, лучше давай поговорим о погоде. Не люблю разговоры обо мне. Не хочу ей сейчас рассказывать про отца. А может, и никогда не расскажу. — Эй, и что же это ты обо мне знаешь? — она скрестила руки на груди. — Что у тебя третий размер, ты любишь красное сухое и морепродукты, — наклонив голову к плечу, я прищурился в ответ на ее усмешку, — а ещё ты отлично целуешься, мисс Лучшие ноги в мире. — Боже, эта невозможная лесть! — застонала Саша, закатывая глаза. Пока мы смеялись, на столе появились наши напитки и сыр. Разговор ни о чем завязался, и с ней приятно болтать, не жалко потраченное время. Салат, разумеется, появился первым, но девушка подождала меня, периодически отправляя в хорошенький ротик кусочек бри или камамбера. Видимо, любит мягкие сыры. И я прекрасно знаю, что ещё можно было бы сунуть в этот красивый рот. От вида и запаха долгожданного стейка у меня чуть слюнки не потекли. Но пришлось подождать, пока мадам сфоткает наши тарелки. Как я и просил, жирок по периметру срезали после обжарки, так что ничто мне не мешало наслаждаться охренительным и сочным полукилограммовым куском говядины. Саша запостила фотку и приписала, что сразу виден контраст между мужскими и женскими предпочтениями в еде. Ну не знаю, я бы тоже не прочь пожевать салат с вином, просто слишком уж был голодный. Но не настолько, чтобы помешать ей потихоньку тырить из моей тарелки кусочки овощей. Написал папа, спросил, спущусь ли я ужинать. Я напомнил, что по его же поручению в баре, тут и ужинаю. "А, бля, точно. Развлекайся)", и это не дело. Заработался опять, что ли? Вечно спит по четыре часа, работает похмельный и бухает вечерами, а потом жалуется, что голова болит. Явно от природы стройная и тонкокостная девушка не отказала себе в десерте, по моему совету взяла венецианский тирамису. И мне тоже дала ложечку, со стаутом и его кофейными нотками просто прекрасно. — Вечер уже удался, — сыто вздохнул я, лениво поискал глазами официанта, — куда поедем дальше? Я наелся, мне бы теперь хорошо потрахаться и спать лечь, а то завтра ещё в школу. Но, если Саша хочет потанцевать или прогуляться, конечно, я согласен. — Ко мне, — улыбнулась она, допила вино, — я уже в нетерпении, так ли ты хорош в кровати, как в туалете. — Боже, — хохотнул я, вынимая из бумажника примерную стоимость заказа с щедрыми чаевыми и оставляя под салфетницей, потому что ну кто же сможет ждать с такими призывами, — мне безумно нравится твое бесстыдство, сладкая. Я встал, подал ей руку, сопроводил до машины. Хотелось доказать ей, что я хорош ещё и в машине, чтобы наверняка, но с этим мы разберемся позже. Возвращаться к ее дому было недалеко, и это очень положительный момент, потому что я тоже уже в нетерпении. И пристал с поцелуями ещё в лифте. Правда, держал себя в руках и не лапал в неприличных и очень манящих местах, пока не добрались до квартиры. Содрав с себя футболку, я огладил стройные бока, задирая тонкую хенли, подхватил девушку на руки, раз уж она значительно уменьшилась без каблуков. Чудесная. Гибкая, открытая, жадная до ласки. И я с удовольствием ласкал ее, наглаживал, зацеловывал грудь и шею. А когти оказались очень уж наточенными, после пары болезненных царапок я перевернул красотку на живот. Она приподнялась на коленях и продемонстрировала такой глубокий прогиб в пояснице, что у меня во рту пересохло. Охуенно хотеть кого-то так сильно, просто охуенно. И на волне этой жажды сам секс пролетел почти незаметно. Лениво расцеловав ее плечи, я перебрался к окну, присел на подоконник и закурил. Улыбнулся уголком губ на камеру, выдохнул в форточку. — Останешься? — предложила Саша, потягиваясь и скрещивая в лодыжках ноги. Я глянул на часы. Если бы был шанс нормально поспать, а утром успеть сгонять домой, то, может, и остался бы. Но уже второй час, пока доеду, пока душ, туда-сюда, а в школу мне велено ходить вменяемым. Так ещё и история с литературой, засну к херам, если ещё и встану в несусветную рань. — В другой раз, — пообещал я, прислоняясь виском к окну. Она не стала уговаривать, обижаться или соблазнять, но и предлагала явно не из простой вежливости с надеждой на отказ. Я докурил, оделся, глубоко и неторопливо поцеловал ее на ночь и захлопнул за собой дверь. Неплохо. Не вгоняет в обязательства на первой неделе отношений, это важно. По сути, сегодня у нас было первое свидание. Утром я был вполне бодрячком. Видимо, потихоньку возвращаюсь в режим, подразумевающий четыре-пять часов сна. А то за время своей отстраненности от всех мероприятий как-то и привык ложиться в районе двенадцати, высыпался хоть. На шее обнаружился яркий засос. И когда успела? Воротничок его не прикрывал, да и похуй, первый раз, что ли? Поправив ещё раз узел галстука, я оглядел брюки в зеркале и двинулся на выход. Классная на своем уроке объявила, кто должен прийти на собрание вместе с родителями. И меня бесит эта ее привычка прилюдного обсирания, ну ругала бы отдельно, так нет, при всех родителях. — Тасманов, сегодня твоих родителей опять не будет? — с долей язвительности, как обычно, предположила она. — Будет, — мило улыбнулся я. Грымза старая, заебала. Даже не может запомнить, что у меня один родитель, хотя я почти уверен, что он у меня единственный отец-одиночка на всю школу. — Погоди, а что это у тебя на шее? — прищурилась ещё, глянь какая. То, что в ее возрасте и с ее внешностью уже становится чудом. — Комарик укусил, — безмятежно ответил я и демонстративно почесал засос. Ещё и сажает меня вечно на первые парты, видимо, как в сказке, чтобы лучше видеть и слышать. И обычно ей не нравится то, что она видит и слышит. Ну вот не переваривает она мою морду, хрен знает, почему. В области учебы по ее предметам ко мне не подкопаться, поэтому доебывается в других местах, а я вежливо отгавкиваюсь. Стараюсь вежливо. Все ходят, как попало, а как бедный, несчастный и безобидный Тимур без галстука, так мозгоебля о форме начинается, ага. Мы с теми, кого приговорили к прилюдной казни, пошли ждать в кафешке. Мне вот вообще нет смысла домой ехать, только доеду, уже обратно надо будет, так что водителя я ещё утром отпустил. Вернусь с отцом, ну или на такси, если он не домой потом. Мы вернулись в школу без десяти. Поперек двора уже стояла красавица Бэшка М3, явно последнего поколения. Черная, блестящая, новенькая даже на вид. Без номеров. Оставалось только поискать глазами одного выебщика. — Ты опять купил новую машину, — закатил глаза я, подходя к попыхивающему сигаретой у урны отцу. Даже не в костюме. Хотя куда уж к этой машине костюм. Просто в расстёгнутой кожанке и джинсах. И куртка классная, тоже надо такую купить. Или арендовать. Он предложил мне пачку, я не отказался, прикурил из его рук. Надо бы курить поменьше, уже каждый день, непорядок. — Ну она же просто секс, — простонал неумолимый автолюбитель. В пятиместном гараже у него уже конкретно тесно, так что половина машин, тех, что были куплены относительно давно и уже не самые любимые, стоят неподалеку на стоянке. Благо, у меня свой двор и гараж, а то пришлось бы ещё и за парковочное место с ним толкаться. — Секс, конечно, — усмехнувшись, я прищурился на блики солнца на полированном капоте. Сейчас поставит на нее номера, как на все свои тачки и мой Эвок, будет месяц только на ней и кататься, а потом потихоньку переползет обратно в Крузак. Мы докурили, поднялись в класс. Классная ещё не пришла, так что родители толпились в коридоре. И мой среди них смотрелся... Ну, не как родитель. Многие очевидно сравнивали. Генетике надо то ли спасибо сказать, то ли проклясть ее за наше мощнейшее сходство. Когда пришло время рассаживаться, не знающий местных правил папа попытался слинять на задние ряды, но я усадил его на первую парту. Проклятые всегда сидят впереди, чтобы удобно было ругать. Немного попиздев о всяком разном, о том, что у нас впереди экзамены, а мы распиздяи, и бла-бла-бла, классная, в кои-то веки, перешла в наступление. И начала, разумеется, с новых лиц. — Тимур Тасманов, — озвучила она первую жертву, мы с отцом оба кивнули, — почему вы так долго не появлялись? Вас что, не... — Работал, — ласково улыбнулся он. Уж вот он терпеть не может, когда его отчитывают. И когда наезжают на меня. — А ваш сын, между прочим, еле вытянул на четверку по физике в прошлом году, так что будьте... — Четверку, серьезно? — округлив глаза, он повернулся ко мне. — Красавчик! — отбив пятюню, я расслабленно улыбнулся уже почти взбешенной училке. — Четверка — это огонь, уж я точно знаю, что он гуманитарий. — Проследите также за внешним видом и поведением, Тимур курит, — процедила классная. — Ну так и я курю, — пожал плечами отец, — а что с внешним видом? — я закатил глаза и повернул голову, показывая засосы. — Ах ты ж папкин сын! — пихнув меня локтем, он похабно подмигнул. — Поверьте, если из всех доступных сейчас пакостей он выбрал гетеро секс, то я только рад. Бедная грымза побелела. И, видимо, ради сохранения своего душевного здоровья, переключилась на других несчастных. Хотела, чтобы меня отчитали, ха! Даже если ему что-то и не понравилось, он меня сначала тут защитит, а потом выскажет, наедине. Отцу позвонили, он просто взял меня за руку и вывел нахер из класса. Да, такой конец собрания в самом начале мне нравится. — Что за отчитывание при всех, это же непедагогично, — поморщился он, пока мы спускались. — Она всегда так делает, — пожал плечами я. — У тебя есть ещё планы? — сняв сигнализацию, папа устроился на водительском месте и с каким-то предоргазменным выражением лица огладил руль. Я закинул рюкзак назад и покачал головой. — Ну тогда пожуем и по домам. Машина, конечно, охуительная. Наверное, даже как-нибудь возьму покататься, когда он наиграется. Мы неплотно перекусили в кофейне, потрепались о школе — моей и его. А потом, вечером, отец позвал меня для серьезного дела. Серьезным делом было то, что приставка стояла, бедняжка, неигранная, неглаженая.