Тасманийский дьяволёнок

Я всегда ненавидел вторники. А теперь во вторник физика, алгебра и геометрия, к тому же, что тоже не слишком радужно влияло на мое настроение. Не выдержав, я отпросился выйти с физики. Надо немного передохнуть. Благо, с физичкой мы нашли общий язык и договорились, что я любыми путями хорошо делаю домашку и раз в месяц сочиняю реферат, а она ставит мне тройки на контрольных и подтягивает домашками до четверки. Чудесная женщина, а преподает такой гадкий раздел точных наук. Я присел на подоконник. Как хорошо, тихо, пусто, никаких нахрен школьников, только этажом ниже кто-то стучит каблуками. Эх, Сашу бы сюда... Но Саша в универе, наверное. А, Саша спит, сучка, которой сегодня с утра никуда не надо. И, раз уж вспомнил о ней, я сел удачнее, сунул одну руку в карман брюк и сделал селфи. С лицом не понравилось, переделал — только торс и ноги до колена. Эх, спасибо тренеру родимому, сделал мне шикарное тело, хотя я от него просто выползал. И талию оставил, хотя ради этого пришлось пожертвовать рельефом косых мышц. И вообще, классная же фотка... После того, как моя девушка посмотрела, оценила и потребовала такое же, только в расстёгнутой рубашке, я кинул эту фотку в Инсту. И вернулся на урок, потому что отсутствовать дольше уже как-то неприлично было бы. Аж настроение приподнялось. Отец скинул какое-то видео, пришлось ждать до перемены. Оказалось, он откопал где-то записи ещё с камеры, на кассетах, из моего детства. Я даже помню, что у нас были отдельные люди, фотограф и видеооператор, которые снимали классные моменты, хотя и сейчас, если кто из персонала что-то увидит, должны заснять. А тут он решил все в цифру с кассет перегнать и скинул фрагмент, как учил меня танцевать. Снято со спины, да и я не помню уже этого, но видно прекрасно, что мне лет пять, совсем ещё пиздюк. И отец в саду, ещё даже в старом доме, учил меня танцевать, делать мелкую восьмёрку бедрами. Командовал, типа, "вот так вперёд, плавнее", все такое, и терпеливо показывал, а я дёргался, как червяк, боже, аж смешно смотреть. Но под конец, спустя пару минут, у меня начало получаться, после нескольких повторений он объявил, что я красавчик, присел на корточки, давая пять, обнял меня, прижался лбом ко лбу. Счастливый такой, смеется. Да и сам молодой, сколько ему тут, года двадцать три? Немногое помню, но точно помню, что он дохуя работал и все ночами, поднимался на вершину, и при этом часто был со мной. Учил меня танцевать, играл со мной в настолки и приставки, помогал уроки делать в начальной школе. Училку мою из началки, молоденькую и милую, трахнул, кстати, когда соизволил единственный раз в третьем классе прийти на родительское собрание. Вернее, после собрания. Эх, долго же ещё у меня были пятерки по математике... Я предложил вечером повторить и запилить видос с было-стало, он согласился. Правда, все видео нам нахер не нужно, я на ОБЖ сидел и обрезал так, чтобы было и коротко, и танец влез, и обнимашки в конце. А потом подумал-подумал и вырезал ещё и из начала кусочек, где у меня не получалось танцевать, упоролся, но нашел гифку, где кошка учит котенка умываться, а он просто машет растопыренной лапкой. Ещё больше упоролся, пытаясь на телефоне объединить, чтобы они были рядом и относительно синхронные. Весь урок потратил, но сделал и сразу же кинул в Инстаграм. А потом ещё и в Контакт, потому что хуле, уже ж рассекретились. И хорошо, что особого внимания к моему мажорству нет, хотя, может, ещё не осознали. Я всегда держался немного особняком, потому что это не мой круг, особо нет у меня с ними общих интересов. Домой я летел, как на крыльях, в предвкушении. Режиссерская работа оказалась очень уж увлекательной, если на то пошло. И надо не забыть о Саше. Присев на край кровати у себя в комнате, я стянул галстук, расстегнул пару пуговиц, сфоткал и отправил ей. Расстегнул рубашку до ремня, опять сфоткал, напрягая пресс. Потом без рубашки. А потом во мне проснулся шалун, и следующую фотку я сделал, переодевшись в шорты. И последнюю — натянув футболку. Сразу начались письменные возмущенные вопли, и я засмеялся, откидываясь на спину. Недовольная финалом стриптиза девушка позвонила мне, отчитала. Я прикрыл глаза, слушая ее приятный голос и не особо активно оправдываясь. Мы немного поболтали о сегодняшнем дне, она сообщила, что видео с котиками получилось нереально милое, предложила мне пойти завтра с ней и ее группой из института в кино. Я, конечно, согласился, даже не спросив, что за фильм. Вряд ли что-то из розовых мелодрам, если всей толпой идут. Написал отец, предложил спуститься пообедать в саду. О, он дома? Я свернул разговор, сменил шорты на спортивки и обулся, потому что уже не лето совсем. На обед готовилась на мангале рыба, уже были готовы овощи всякие разные и деревенская картошка. Вот это я понимаю, вот это обед здорового человека, а не школьная столовская хрень, называемая едой только по ошибке. На том пюре можно тарелку к потолку приклеить! Но сначала мы взялись за осуществление моего плана. Официант снимал, мы повернулись к нему спиной, папа пощелкал пальцами, задавая ритм. И я железно уверен, что двигаюсь не хуже него теперь! Правда, он не выдержал и заржал уже через несколько секунд, отбил пятюню и сграбастал меня за затылок, прижимаясь лбом ко лбу. Я закрыл глаза. Сколько я могу себя вспомнить — он всегда так делал, когда я его радовал, когда он успевал соскучиться, когда на него находил прилив телячьих нежностей. Что-то есть в этом такое интимное и семейное, каждый такой момент я ценю. Я рад, что именно он мой отец. Мы обедали, болтая о всякой фигне, я попутно склеил видео, уже набив в этом руку за сегодня, и скинул везде. А он репостнул. И улыбался, довольный, не меньше меня любит публичность. Надо будет пересмотреть, вообще, что там ещё есть из этих старых видео. Должно быть много смешного. Например, когда мы сюда переехали, заботливый отец учил меня плавать в бассейне, лет восемь мне было. В результате, конечно, мы оба чуть не утонули к херам, потому что у него ногу свело, но это даже вспоминать весело. После плотного обеда делать что-то не хотелось вообще, так что мы ещё и повалялись в шезлонгах у бассейна, греясь под ещё теплым солнцем. Я бы ещё и подремал с удовольствием, но тогда хрен лягу вечером, а утром буду опять в говно, да ну нахер. Так что я подбадривал себя горячим крепким кофейком. Отец с великолепно и празднично разодетой Ксюшей уехали на ужин с кем-то там до пизды важным, а дитятко осталось дома одно. И, как примерное и послушное, село делать уроки. Как я до такого докатился? Вспомнить вон хоть май, дома появлялся только переодеться и на глаза папуле показаться, чтобы не потерял и не начал искать. А потом летом Пашка уехал с Максом погреться на Мальдивы, мне без него было как-то неохота. И привык вечера проводить дома, ну круто же! Крыски, приставка, диван — что ещё нужно человеку для счастья? Я планировал даже лечь спать часов в одиннадцать, но увлекся книгой и дополз до кровати уже к двум. В школе все были какие-то суетливые, тащили пакеты или коробочки, я сначала и не понял, что пропустил. А потом заметил у Наташи в руках целый торт и вспомнил, что на прошлой неделе объявили день выпечки от мам, ну я и забил благополучно хер. Но это, разумеется, мог сделать только я. А тут развели церемонии, вместо первого урока у всех классный час сделали, типа будем обмениваться и все такое. — Тасманов, где выпечка? — с порога кабинета встретила меня классная. — Нет выпечки, — вежливо ответил я, положив рюкзак на свою парту. — Было сказано всем принести выпечку, сделанную вместе с мамой! — уже начала раздражаться она. Интересно, если я буду долго и упорно ныть, папа согласится трахнуть вот это, чтобы отъебалось? — Я просто не мог выполнить это условие, как вы знаете, — вздохнул я, закатывая глаза. Да и вообще, явно у многих покупное, какого хрена ради прихоти директора все должны подскочить и включить духовки? — Если твои родители в разводе, это не значит, что она может... — У меня нет матери, — одернул я, невольно напрягая плечи, — вообще нет, совсем, ясно? Не ее собачье дело, в разводе мои родители или вообще никогда не виделись, не ее! И голосить об этом на весь этаж не надо! — Значит, мачеха должна была это сделать, Тасманов, ты просто безответственный! — классная вспылила, и я тоже разозлился. Бесконечная вереница отцовских блядей и содержанок никогда не пыталась даже проявлять ко мне материнские чувства, да и нахер оно мне не было нужно! — Признайся, что забыл! — У меня нет и никогда не было ни матери, ни мачехи, — процедил я, стискивая зубы, чтобы спрятать за ними раздраженную матерщину, — если вам так нужен хренов пирожок, то я пойду и куплю его. — Не было, как же, будто можно воспитать ребенка без женской руки! — фыркнула классная. За такое отец без разделения по полу и возрасту бьёт по роже. — Здесь тебе делать нечего, придёшь на урок, иди. — Да уж лучше без матери, чем с такой, как вы, — мило улыбнулся я, подхватив рюкзак. И шандарахнул дверью с той стороны так, что она своим грохотом перекрыла возмущенные вопли. Вот же шалава старая! Решила, что может лезть в чужую жизнь и командовать! Да пошла она нахуй! Матери у меня нет, видите ли, провинился! Ну да, родился я по залету от какой-то несовершеннолетней легкомысленной девчонки, и на этом ее роль в моем существовании завершилась. Как забрал меня отец из роддома, так и растил сам. Ну, с няньками, конечно, но без всяких мам и мамозаменителей. Денис скинул мне видео. Все начиналось с обозревающего кадра выставленных на парте тортиков и пирожных, видимо, ему для новостей на сайте школы, а кончилось тем, что он снимал скандал. И все ещё так внимательно слушали, оказывается. Вот же ж сучара! Разве можно такие вещи при всех?.. У-у, сука! Тимур Тасманов, еб твою налево, если я один раз сходил в школу, то не факт, что хочу ходить туда каждый день) Я аж глазам не поверил. Пожаловалась? Серьезно, блять, пожаловалась и вызвала отца? Она ебанутая? Так ещё и смертница, он если узнает, чем меня довели, башку ей открутит! И пусть узнает. Вот пусть. Я скинул ему видео, он прочитал. Там немного, минуты полторы. И спустя пару минут начал что-то писать. Я аж занервничал. Буду через пятнадцать минут. О-о-о, точка... Если точка, то он в бешенстве. Ну, это и закономерно. Ха! Так ей и надо! Так он ещё, оказывается, и неподалеку тут где-то. Через двадцать минут я, сидя на подоконнике в коридоре, наблюдал, как во двор степенно, вкрадчиво и как-то угрожающе вкатился блестящий черный Эскалайд. У кого-то классный час проходил во дворе, видимо, решили поймать погоду и устроить небольшой пикник с маминой выпечкой, и они знатно охуели. Через переднюю пассажирскую дверь выскочил Рома, открыл дверь отцу. Он неторопливо вышел, застегнул пиджак на одну пуговицу и целеустремлённо пошел к крыльцу. Ух, ща будет мясо... И она заслужила! Классную, видимо, тоже позвали, она прошла мимо меня к лестнице. Я сладенько ей улыбнулся. Видимо, решила, что сейчас отчитает отца за меня. Вот только он терпеть это не может и слишком долго лез туда, где никто не может ему указывать, чтобы какая-то училка ему высказывала свое "фе". Так ещё и по такому животрепещущему для него вопросу, как мое воспитание без женщины в семье. У него прям режим морального уничтожения включается, когда его называют плохим отцом или говорят, что один бы он ни за что не смог и бла-бла-бла. Если цитировать, то "в рот я ебал всех этих ссаных педагогов", и я к нему в этом присоединяюсь. У меня охуенный отец! Долго встреча с директором не продлилась, да и вряд ли у него с утра много времени — уже минут через десять он так же стремительно вышел, сел в машину и укатил работать. Я не стал ему писать и спрашивать, как прошло, потому что сейчас это явно равносильно засовыванию руки в клетку к тигру. Зато вид бледной и ошарашенной классной сказал мне все, что я хотел знать. Или даже немного больше. — Ты, маленький дьявол, — прошипела она, впрочем, не подходя близко, — зачем ты отправил ему видео? Ля какая! Я предоставил доказательства ее бестактности, а она еще и обвиняет меня в этом? Ну такую наглость иметь могут только талантливые люди, да уж... Да и без всяких видео отец бы поверил мне и был бы на моей стороне. — Зачем вы говорили такие вещи? — улыбнулся я, соскользнув с подоконника. Скоро кончится урок, пойду еще историю почитаю, сегодня должны спросить. — Вдруг вы нанесли мне детскую психологическую травму? Так ей и надо. Нехуй думать, что, если она выше меня в школьной иерархии, то может говорить и делать, что захочет. Я заехал домой переодеться и пообедать, потому что в кино аж в половине шестого. И имел честь наблюдать, как водитель перетаскивает в машину пакеты и коробки, а Ксюша наблюдает. Точно, блядство, сегодня же среда... — Что, пора прощаться? — я неловко почесал затылок, не зная, что еще сказать. — Да, пожалуй, — красавица солнечно и беззаботно улыбнулась, и только по выражению глаз я догадался, что ей грустно и тяжело, — но мы ведь и дальше сможем общаться, верно? — Да, — я улыбнулся в ответ, обнял ее, пытаясь поддержать. Так для нее будет лучше. Конечно, довольно мирный разрыв с формулировкой "надоела" должен серьезно ударить по самолюбию, но так для нее будет лучше. Ее влюбленность пройдет, должна пройти. При всех достоинствах старшего Тасманова в качестве отца, любить его, как мужчину, должно быть непросто. Пьянки, гулянки, открытые измены и потребительское отношение вообще должны отталкивать от него, не понимаю, как она влюбилась. Наверное, слишком оказалась порядочная для роли содержанки, влюбилась потому, что спала с ним. Но теперь это не столь важно. Теперь у нее все будет хорошо. Я проводил Ксюшу, постоял, покурил, повздыхал. Думаю, в ближайшие полгода папа никого не притащит для постоянных отношений. В его понимании постоянных, конечно. Но кто будет потом? Представить страшно. Я уже привык к мягкой и адекватной Ксюше, но есть у него слабость к стервозным бабам, которые держат в напряжении, хоть и мутит он с ними месяц-другой, не больше. Но и не помню, чтобы он таких волок домой. Все-таки дома он старается поддерживать спокойную атмосферу, дома ведь ребенок! Обедал я один, поэтому попросил принести ко мне, не сидеть же в большой столовой. Горячий суп и вкусная паста так и манили ещё полчасика полежать после употребления. И я не стал себе отказывать. Пока я купался, написал отец. Вроде, уже успокоился, спросил, пойду ли я с ним на пьянку по случаю дня рождения дяди Лёвы. Я сказал, что могу, но не хочу, потому что у меня кино и вообще планы на вечер. И, к моему удовольствию, мое присутствие не было необходимостью. Заодно он там и выговорится по поводу всяких бестактных училок. Подсушив немного волосы, потому что уже не лето, все-таки, я оделся, обулся, прихватил кожанку и поехал стоять в пятичасовых пробках. Хотя тут всегда пробки, в любое время суток. Ну, кроме, разве что, времени между волком и собакой. И при этом в кинотеатре я оказался раньше, чем Саша с группой. Плюхнулся на свободный диванчик и прикрыл глаза. Тут, в принципе, опять до дома девушки недалеко, отлично. Освободимся от кино мы часов в восемь, ну, наверное, потом ещё заедем поужинать куда-нибудь. Может, и потанцуем. А потом — трахаться. Обязательно. Перерывы по два дня — слишком для меня и моего молодого натестостероненного организма. Шум подсказал, что пришло много людей. Я глянул — человек десять. И-и-и... Да, вот они, чудесные, чудесные ножки. В черных обтягивающих джинсах, на высоких каблуках черных кожаных челси. Короткая кожанка демонстрировала, что джинсы с высокой талией, и ноги казались ну реально бесконечными. И ещё кармашки так удачно на жопке, ну так удачно... Саша повернулась, я с удовольствием осмотрел ее ноги и спереди. Поднял взгляд выше и увидел, что она с усмешкой показывает себе на лицо. Ну да, ну да, "мои глаза здесь", все такое, но эти ноги... Я демонстративно закинул ногу на ногу и немного одернул низ футболки, чтобы она понимала, как и в каких местах на меня действуют эти ее джинсы. Девушка засмеялась, закатывая глаза, и подошла сама, плюхнулась рядом со мной, поджав под себя ногу. И я без промедления лапнул ее за колено, оказавшееся слишком близко ко мне. — У нас последний ряд? — предположил я, поиграв бровями. Разумеется, нет, раз уж тут и ее одногруппники, но мечтать не вредно. Хотя даже я, даже с самыми охуенными девчонками и даже на последнем ряду как-то не заходил дальше поцелуев, ну как-то так себе обжиматься в тишине и посреди толпы. — Разбежался, — фыркнула Саша, попыталась ткнуть меня алым коготком в щеку, но я перехватил хрупкую кисть и прижал к губам, — у нас самые козырные места в центре. — И это тоже хорошо, — пробормотал я, поглаживая приятную круглую коленку, — взять что-нибудь пожевать? — Сладкий попкорн и кофе, — заказала она, встала, — и себе что-нибудь возьми. — Ох, ебать, ну спасибо, что разрешила, — восхитился я, отплатив ей ласковым шлепком по подтянутой попке. Забавная. Мне нравится. И уверена в себе, в своей привлекательности, это тоже приятно, не надо начинать бороться с ее комплексами в самом начале отношений. Я купил большое ведро попкорна нам на двоих, взял латте для девушки и бутылку колы для себя. Подошёл к компании, представился, вручил ей стакан и пожал немногочисленным парням руки. Фильм оказался типичным наискучнейшим боевиком. Но я смотрел его, обнимая милую девушку, так что было получше. Искренне считаю, что поднимающиеся подлокотники должны быть в каждом кинотеатре, а кто так не делает — тот мудак. В принципе, даже можно забить на окружающих и представить, что мы дома вдвоем смотрим. Но дома можно поставить паузу или вообще не обращать внимания и обжиматься вволю. С другой стороны, и пообниматься просто так вполне приятно. Я не торопился вставать, потому что топтаться в очереди у выхода не хотелось, Саша тоже спокойно сидела и просматривала накопившиеся уведомления. — Поужинаем где-нибудь? — предложил я, потягиваясь. — Почему нет, — откинув волосы со лба, она вернула на место подлокотник и мягко мне улыбнулась, — я знаю отличную кофейню. Кофейня? Понятие растяжимое. И съесть одну лишь пироженку мне будет мало. — Мясо там есть? — я встал и подал ей руку, повел ее на выход и понес наш мусор. — Есть, — тихо засмеялась девушка, тихонько топая по застеленным ковром ступенькам и удивительно смирно придерживаясь за мой локоть. Она распрощалась с одногруппниками, хотя они, вроде, ещё куда-то собирались. Ну, дело не мое. Мое дело — покормить и трахнуть. По крайней мере, на сегодня. Кофейня оказалась буквально в соседнем от ее доме. Чудесное место, однозначно, одно только местоположение поднимает его рейтинг в моих глазах. И меню тоже ничего — с салатами, пастой и парочкой бургеров. Это уж больше кафе, чем кофейня. Я заказал простейший "Цезарь" с курицей, Саша тоже взяла его, только с креветками. И красивое сложное пирожное. А мы с углеводами после шести вечера не друзья. Но от ложечки на пробу я не отказался, разумеется, с крепким вкусным кофе самое то. Девушке позвонили, она отошла для разговора. И я нагло спиздил ещё кусочек пироженки, уж очень вкусно и в меру сладко. Впрочем, я прекрасно знал, что хозяйка десерта наблюдала за наглым актом дележки, так что угрызений совести не испытывал. Другое дело, что разговор ей явно не нравился. — Блин, ну просто жопа! — простонала она, когда вернулась, стукнула крошечным кулачком по столу. Как она его вообще сжала со своими-то заострёнными длинными ногтями? — Короче, я сейчас еду к родителям. Я вздохнул. Ну вот. До свиданья, охуенный конец вечера. — Подвезти тебя? — предложил я, одним глотком добил кофе. — Да нет, я на такси, — нервно поправив волосы, она с явной жаждой убийства разломила остаток пирожного пополам. — Что-то случилось? — я положил руку на стол ладонью вверх, и Саша сразу же за нее ухватилась. — Ты расстроилась. — Скорее, разозлилась, — усмехнувшись, она посмотрела на меня, — опять будут мозги промывать, так ещё и без оргазма оставили. Хотела бы — рассказала бы. Так что уточняющих вопросов я задавать не стал, попросил счет. Я подождал ее такси, чмокнул на прощание, усадил на заднее сиденье. Покурил у машины и поехал домой. Одинокий, неглаженый, за ушком не почесанный. И могла бы нелёгкая занести меня в клуб, где меня бы и погладили, и почесали, и отсосали, но нет. Я пока ещё до уровня отца не докатился и в отношениях такое не делаю. Да и, блять, ну она же охуенная, а трахать одну и думать о другой — последнее дело. В пути начался дождь. Нехилый такой, постепенно перешёл в ливень, а зонтик из машины я, как оказалось, вытащил. Пришлось бежать десяток метров под ледяным душем. Освободился и доехал, выходит, относительно рано, ещё успею сделать домашку даже. Фу, примерный какой, аж тошнит. Спускаясь завтракать, я прошел через холл и остановился уже в дверях столовой. Что-то не то. Вернулся на пару шагов — точно, свисающая с дивана рука как-то не вписывается в интерьер. Папуля спал, безмятежно обнимая одну из мелких подушек. Я присел на корточки и аккуратно потряс его за плечо. Конечно, он подскочил. И, конечно, схватился за голову с приглушённым стоном. — Пивка? — предложил я, готовый даже поработать посыльным. — Да ну нахуй, — пробормотал отец, пряча лицо от света в несчастной подушечке, — я уже неделю бухаю по вечерам и пью пиво с утра, это запой. — Запой, — подтвердил я, взял со столика вазочку и приложил ему к виску. Благодарный стон был мне наградой за догадливость, — ты когда вернулся? — Я даже не помню, как, о чем ты вообще, — хмыкнул он, чуть повернул голову и приоткрыл один глаз, — завтрак уже готов? — я кивнул, повернул вазочку другим боком, прислонил получше и встал. — Я ща, ща встану... Лучше бы поспал вот, явно под утро притащился. И очень надеюсь, что с водителем или на такси. Хотя, если не помнит, как добрался, то явно так и было, а то хрен бы он доехал настолько упившийся. Отец-сутенер — горе в семье, хоспаде.