Тасманийский дьяволёнок

В школу я не ходил. Мне дали справку, так что и не надо было. Нахрен оно мне, заняться больше нечем, что ли? Я спал, сколько хотелось, играл, читал, гулял с собаками в саду, в общем, отдыхал. И, на самом деле, такие каникулы я себе мог устроить в любой момент, отец без проблем позволял. Условие всегда было одно — не должны проседать оценки. Тройки мне позволялось только по техническим предметам получать, все остальное должно было быть в лучшем виде. Не потому, что это знания, а потому, что это демонстрация умения договариваться и находить подход. Мурлыкнул телефон, я поставил Борду на паузу и потянулся, размял шею. Отхлебнул чаю, закинул в рот конфету, а после уже глянул, что это. Вай, мама, кто этаааа Отец прислал свое селфи с Сашей. Моей, на минуточку, Сашей! Но приличное, он ее за плечи приобнимал, а она немного смущённо улыбалась в камеру. Судя по окружению, это где-то в торговом центре. Спутала нас и подошла к нему, что ли? Пиздец, ещё и ревновать теперь? Но нет, у нас как-то сложилось, что мои девушки — это мои девушки, его девушки — в его распоряжении. Мне никогда особо не хотелось подбирать за ним, даже если они были шикарны до невозможности, он тоже побрезгует, думаю. Девушка с апельсинами Бедная Саша, надеюсь, она позвала его сначала, а не сразу на шею кинулась, как мне. Тихо посмеиваясь, я скинул эту фотку ей. Ай да папкин сын, ай да красавчик) Нет, ну эти ноги! Н О Г И Боже, не ноги, а шедевр ебаный, горжусь тобой Ноги красивые у нее, а гордится мной, ну-ну. Но вкусы у нас всегда были схожими. И в еде, и в фильмах, и в женщинах. Может быть, именно поэтому мы так дружны. Саша прислала мне гневное голосовое, обвиняющее меня в сходстве с отцом и посылающее нас обоих нахер. Смутилась, милота какая. Завершив квест, я плюхнулся на кровать и попытался придумать, чем бы мне таким заняться. Гулять сегодня уже ходил, с Ксюшей о своей болезни попиздел, Саша занята, лента надоела, играть тоже не хочется. Сходил бы железо потягал, но не во время болезни же. Попариться, что ли? Заодно пропотею, прогреюсь весь, быстрее выздоровею. Я написал, чтобы подготовили сауну, не слишком горячую. Перевернулся на спину и сладко потянулся. Почему-то такое неприятное чувство в теле, вроде, и не ломит, и температуру сбили, а как-то вот... Не так. Хотя, бля, знаю я одно средство и его поставщика... Пашка ответил, что занят до вечера и прирулит часов в девять с травой, смесью для кальяна и Максом. Макс няшка, пусть привозит его. Пожалеет меня, может, какие-нибудь булочки приготовит, у него очень вкусно получается. У длинного в машине всегда есть пакетик с крендельками какими-то или кексиками, но он никогда не делится. Надо спиздить. Причем так, чтобы не спалиться, а то покусает, псина бешеная. Наверное, только на своем бешенстве и любви кидаться в махач, чуть что, он и вывез свой закидон в виде Макса. Кому другому бы не простили, всё-таки, он с серьезными людьми работает. Я выхлебал пару стаканов воды, сходил в душ, ещё полежал — и позвали греться. Перед парилкой я сбросил с себя все шмотье, замотал пояс в полотенце и надел тапочки. Пол в парилке гранитный, можно всю кожу на нем оставить. Застелив простыней второй снизу полок, я спокойно прилёг. Минут десять полежу, выйду остынуть, попью ещё. И можно не бояться, что пересижу — позовут, если что. Зато я весь мгновенно покрылся каплями пота, немного запершило в горле от сухого жара. Я вышел ненадолго, выпил залпом большую кружку еле теплого травяного чая и вернулся в сауну. Не буду много туда-сюда бегать, одному скучно. Вот второй заход, и хватит. Дверь открылась, вошёл отче собственной персоной и улёгся тоже на второй полок. Говорить тут неудобно, так что мы молчали, я и вовсе глаза закрыл. Хорошо. Течет с меня ручьем, это полезно. — Как ты сегодня, чахлый? — поинтересовался папа, когда мы вышли. Сам он хлебал холодное пивко, я решил ограничиться теплым, чтобы не насиловать и так больное горло. — Получше, — ответил я между глотками. Мы посидели в парной ещё немного, потом я отправился в душ, а он хотел ещё пару раз сходить погреться. Я неторопливо поплавал в бассейне с подогревом, смыл с себя хлорку, хорошенько высушил волосы феном и оделся в теплое и сухое. А потом меня позвали в кабинет к отцу. Там уже, оказывается, у пылающего камина накрыли горячий ужин алкаша — ещё теплые раки и креветки, закуски всякие, хлеб ароматный и жидкий хлеб тоже. Мы душевно попиздели, поели, выпили. Люблю такие вечера. Ещё и Пашка потом приедет, вообще хорошо будет. После ужина я выпил свои лекарства, накинул толстовку и пошел встречать лучшего друга с детства. Он зарулил во двор, замешкался, отстегиваясь, так что первым ко мне в объятия попал Макс. Никому нельзя его трогать, сразу Пашка начинает раздражаться, а мне можно. Я же его бро, бессменный и всегда на его стороне. — Как себя чувствуешь? — мелкий Макс заглянул мне в лицо. — Уже лучше? Таким изможденным выглядишь, заходи скорее в дом, а то холодно ведь! Сгусток заботы и любви к выпечке этот чудик, чего ещё от него ждать. — Не надо мешать естественному отбору, — усмехнулся Паша, заглянул на заднее сиденье и вынырнул оттуда с большой плоской коробкой в руках. О, для меня что-то испекли! Отлично, отлично, скажу тогда, чтобы принесли чай. Мы расположились на крыше, длинный сразу занялся кальяном. А Макс открыл коробку, выложил на блюдо офигенно красивый пирог, разрезал и вручил мне кусочек. Бисквит, лимонный крем и безе, просто охуительно. — Очень вкусно, — чавкнул я, пытаясь жевать быстрее. Надо сожрать побольше и поскорее, а то у Пашки хавальник ого-го, за три укуса половину пирога проглотит. А я болен, мне нужно хорошо питаться и витамин С! Ещё я решил проявить альтруизм, написал отцу, что есть вкусный десерт, предложил ему порцию. А то у него отношения с Пашей охладились, когда появился Макс, все меня к нему посылает. При этом полакомиться сладеньким папа очень даже рад в любое время суток, может, смягчится. — Я отнесу отцу кусочек, — я встал, когда пришел положительный ответ, — богом клянусь, если ты сожрешь все без меня, я тебя выебу! — В очередь, — пыхнул первой затяжкой длинный, лениво щурясь. Я решил не развивать опасную тему, кто кого ебет, и свалил. Конечно, расклад в паре длинного и злобного с невысоким и добрым очевиден, но нелёгкая жизнь сына сутенёра научила меня, что очевидному верить не стоит. Отец сидел все в том же кабинете и на кого-то ругался. Ну, злобно цедил указания вперемешку с инструкциями. Он безумно редко повышает голос, зато эксклюзивность делает это оружие максимально действенным. — Спасибо, ребенок. Что, Паша приехал с пассией? — совершенно спокойно спросил он, когда я поставил тарелку на край его стола. Я кивнул и, не мешаясь, тихонько двинулся туда, откуда пришел. — Не с тобой говорю, обмудка кусок! Засунь свой сраный язык в жопу и слушай молча, пока ебало цело, проеба бесполезная! Тихонечко, тихонечко, на выход, на выход... А вообще, классный вечер. И с отцом посидел, и с Пашкой. И сфоткал их, окруженных облачком дыма, довольно мило обнимающихся. Я не ожидал, что мой лучший друг крашнется в парня, но он всегда был очень импульсивным и последовательным в проявлении чувств. Ебнутый, что с него взять. Выберет себе объект симпатии и будет добиваться, пока не получит. Единственное, что его бывшие делали неправильно — пытались его строить. Он с ними был мягким, я помню, но никогда не терпел вмешательств в свою жизнь. А Макс вот сидит у него под бочком, обнимает чашку с чаем, ноги подобрал — в домике. Нет, правда, симпатично рядом смотрятся. Я откинул голову на спинку плетеного кресла, долго выдыхая и прикрывая глаза. Сашу бы рядом, чтобы тоже обниматься. Но все равно, очень хорошо. Хорошо. Как же хорошо. В обед написал отец, попросил к шести собраться. К кому-то на юбилей ему надо было поехать. Обычно он ездит с девушкой в изысканном и сексуальном платье, выбирая ее придирчиво, как часы. Сегодня, видимо, решил украсить себя мной. Я глянул в зеркало. Ну, бледность уже сошла, как и синяки под глазами, мной уже вполне можно украшаться. Без двадцати шесть я спустился в холл. Однобортная двойка итальянского пошива с темным галстуком, дерби, запонки, часы — все, как полагается. Это ведь юбилей в ресторане, а не прием у английской королевы или свадьба, чтобы надевать тройку. Папа выбрал почти такой же костюм, тоже черный и с белой сорочкой. Пока мы грузились в его любимый Эскалайд, пока добирались в центр — все это время отче с кем-то трепался о работе. Я слушал внимательно — как всегда, на всякий пожарный. Но ничего серьезного, поставки в новый бар, который должен открыться в начале следующего месяца. Это все я уже даже не раз слышал. Тем же я занимался и в ресторане — присутствовал, молчал и слушал. Улыбался, подставлял голову, чтобы потрепали по макушке и поохали, как я вырос. Флиртовал со сверстницами, которые были дочерьми нужных людей. И слушал, слушал, слушал, чтобы потом, при необходимости, передать суть. Многие, кто не знали отца достаточно близко для знакомства со мной, поражались, как же мы похожи. Как же безумно мы похожи. Я только вежливо улыбался. Фотограф мероприятия даже попросил нас позировать вдвоем, чтобы запечатлеть это сходство. Ну что поделать, новый пост в Инсту с подписью "Ctrl+C, Ctrl+V".