Тасманийский дьяволёнок

Я пришел к выводу, что ненавижу школу. Просто терпеть не могу это адское заведение, в которое надо тащиться с утра пораньше, а потом ещё и еблю в мозг без смазки терпеть. А все почему? Потому что нехороший Тимур пришел без галстука! А ведь Тимур просто захотел выгулять темные чакка, купленные летом и потому до сих пор слишком теплые. Тимур постарался, надел чуть зауженные брюки и пиджак с тонкими лацканами, две пуговицы расстегнул, чтобы в стиль, чтобы слегка неформально. И что? И получил пиздюлей! Невинный агнец! А вон пацаны вообще в футболках! И в джинсах есть народ! Почему всегда Тимур? Весь первый урок я сидел и пыхтел от злости. Какого, спрашивается, хера? Вот чего она всегда до меня доебывалась? Ладно бы после собрания и скандала с отцом началось это говно, но ведь с первого же взгляда невзлюбила, падла старая! Пашка, вынужденный выслушивать мое гневное нытье в текстовом выражении, предложил поехать пожечь резину. И фотографа обещал взять. Я воодушевился, попросил меня у школы подобрать, а ещё написал водителю, чтобы привез мне другие вещи. А то кататься в костюме на спорт-купе можно, но не в процессе сжигания старой резины же. После последнего урока я сбегал забрал у водителя чехол с одеждой, в туалете на первом этаже переоделся. Джинсы, поло, гладкая кожанка — и к туфлям тоже нормально, зашибись. Упаковав костюм обратно в чехол, я потащился опять на улицу, тем более, Пашка написал, что уже подъехал. — Тасманов! — раздалось за спиной, и я чудом сдержался, чтобы не зарычать, только глаза закатил. — Что за вид! — Ну так уроки уже кончились, — я оглянулся на классную, но решил не останавливаться. И вообще, заебала, борзеть так борзеть! — и вам же не нравилось, что я в костюме без галстука, пришлось переодеться. Прошмыгнув мимо охранника, пока мымра не одумалась, я вприпрыжку спустился с крыльца и поторопился через двор к стоянке у ворот. Водитель принял чехол с рюкзаком и уехал, я же подрулил к Паше, угостился сигаретой. А то все равно он, пока не докурит, в машину свою любимую не сядет. И тут я его понимаю. — Ой, Тим, ты куришь, — с ноткой игривости окликнула Настя. — Иногда, — я подмигнул маленькой стайке. А я-то что, не я им интересен, я-то свой и привычный. Кое-кто другой тут сидит на капоте дорогой тачки, вытянув длиннющие ноги и от каждой затяжки довольно прищуривая выразительные яркие глаза. Уж у Пашки никогда не было проблем с девушками, всегда липли на его внешность и неторопливые, слегка вычурные повадки, как на мед. Знали бы вы, девочки, в кого он, в итоге, по самые уши... Хотя кто знает, Саша моя вон от гейской милоты аж пищит. — Как поедем? — поинтересовался Пашандрий, вставая и потягиваясь. Ля какой, ну просто гляньте на него! Повыебываться-то и покрасоваться всегда хочется, видимо, даже в крепких долгих отношениях, а мои бедные одноклассницы слюнями захлебнутся. — Как хочешь, — пожав плечами, я последний раз хорошенько затянулся и выбросил окурок. Все равно ехать через город, пробки везде будут одинаковые, как ни езжай. Длинный сложился в салон, я плюхнулся рядом с ним. Он включил музычку, даже сподобился включить поворотник. Я в зеркале заметил, что нам в хвост пристроилась ещё машина, но это, видимо, фотограф. — Как рука, кстати? — поинтересовался вдруг Пашка. Странно, чего это он? С тех пор, как я ему после освобождения написал, что жив, эту тему мы не поднимали. — Да нормально, на выходных обещали фиксатор уже снять, — я на автомате убрал пару ворсинок с липучки перчатки, — я ж этот палец туда-сюда часто дергал. И все равно, приятно, что он заботится. Ну, в смысле, помнит, что я с вывихом, интересуется, но не превращается, к счастью, в наседку, как с Максом. Мы остановились на длинный красный, и от нахрен делать я посмотрел на соседнюю машину. И что-то профиль на заднем сидении такси выглядит очень знакомым... — А дай-ка чуть назад, — попросил я, опуская стекло. Пашка тяжело вздохнул, но покорно поравнял меня с задним сидением седана, даже немного ближе к нему притерся. Я высунулся в окно и постучал в окно напротив. Саша аж дернулась, обернулась и засмеялась, открыла мне путь к себе. — Катаешься, м? — я проиграл бровями, и она тоже немного выглянула, чтобы я дотянулся ее поцеловать. — Подружкам привет. Подружки заулыбались, зашептались, потянулись за телефонами. — Паше тоже, — улыбаясь, она немного наклонилась в сторону и помахала ладошкой куда-то мне за спину. — По-моему, что-то странное творится, — я с наигранной задумчивостью возвел глаза к небу, — в таком большом городе мы постоянно случайно сталкиваемся, поразительно, да? — Или ты меня преследуешь, как маньяк, — захихикала Саша, а ведь потянулась волосы поправить, наверное, смутилась немного. Или это она меня преследует? Почему эту версию не рассматриваем? Сексизм, я считаю. — Маньяк, не маньяк, а съесть тебя я бы не отказался, — промурлыкал я, ещё раз целуя ее. Пашка дёрнул меня за куртку, видимо, пора ехать. Пришлось прощаться и возвращаться в салон, но попутно я нехило ебнулся затылком о раму и зашипел. Длинный зафыркал, за что получил пизды по плечу. — Тебя прям штырит от нее, как никогда, — заметил он, почесав пострадавшее место. И этот туда же! Ну да, мне с Сашей интересно и приятно, почему бы не видеться почаще? А то, что мы все время случайно пересекаемся — так это действительно случайности, я причем? Так что я только пожал плечами. Классная девчонка, может быть, влюбиться можно будет. Посмотрим. Мы охеренно покатались, надымили, нафоткались. А потом меня еще и ужином домашним в исполнении Макса покормили, так что я был максимально доволен днем. Добрался домой — а там какой-то сабантуй случился, так что перепало еще вкусного шашлычка. Отче был чему-то очень рад, наверное, сделку обмывать собрались, но я решил не спрашивать, чтобы не портить себе и окружающим аппетит. Раздражало, что с рукой в фиксаторе неудобно играть, так что пришлось просто сделать домашку под фильм и тупо листать новости. Лайкнул заодно фотки Саши с подружками из кафе. А там и фотограф Пашкин свое скинул. Оказалось, раз уж он ехал за нами, то и оконные поцелуи наши успел запечатлеть, вот это уже круто. Я просмотрел всю папку, выбрал кадр, где мы с длинным сидели на капоте и со смехом трепались, запостил. И решил, что после такого насыщенного дня самое то поваляться в горячей ванне и лечь пораньше. Что и сделал. Потому что хрен кто мне запретит. И даже ржач за столом в саду не мог мне помешать через закрытые окна. Мы с отцом пообедали вместе, он умотал работать, а я остался. И от нехрен делать потащился в зал, включил себе дорожку. Можно было бы и в саду побегать, но сам я не контролирую темп и постепенно замедляюсь, халтура, а не пробежка. Воодушевившись, я после пробежки ещё поприседал и покачал пресс, ну и пофоткался, куда без этого. Пока принял душ, успела написать Саша, пригласила к себе на кино и на ночь. И кто я такой, чтобы отказываться? Собрался и поехал, конечно. У нее ещё месячные, так что поехал исключительно обжиматься, но это разве плохо? Меня встретили в майке с чудесным декольте, чему я был рад. И покормили ещё. Мы только устроились на диване — написал отец, сказал, чтобы ночевать я возвращался домой. Я, что закономерно, возмутился, потому что это что за рабовладельческие замашки? Выходной же! В десять приедет опека Я только тяжко вздохнул. Мой добрый, заботливый, щедрый и адекватный папуля в глазах всех вокруг выглядит странным, потому что воспитывает меня один. Когда я был маленьким, он даже постоянных женщин не заводил и уж точно ни с кем не жил, чтобы ни в ком не проснулись материнские и сыновние инстинкты. Возможно, он просто немного жадный. Хотел, чтобы я любил только его одного, а не левых баб. Саша пофыркала, потому что тоже рассчитывала на меня в качестве подушки, но не возникала, понятное дело. Ворчала только, что зря потратила время на готовку ужина для меня. Пришлось зацеловать ее так, чтобы передумала. Ближе к полуночи я засобирался. Но оторваться от нее, да ещё и с недотрахом, было не так-то просто. — М-м-м, не хотим уезжать, — пожаловался я, целуя ее в шею. — Кто мы? — усмехнулась она, поглаживая меня по волосам. — Я и Тимур-младший, — поиграв бровями, я прижал ее поближе, чтобы в полной мере прочувствовала, о ком я. И вообще, мне семнадцать, я в полутемной прихожей целуюсь с шикарной красоткой — неужели она думала, что у меня не встанет? Наивная женщина. — Погоди, — прервав очередной поцелуй, она немного прогнулась, чтобы отстраниться, крепче прижалась ко мне бедрами. Так охуенно, что сейчас ей придется опуститься на колени, — ты же и есть Тимур-младший. Или нет. — Ну все, минус стояк на всю жизнь, спасибо, — вздохнув, я отпустил ее и потянулся за курткой. Даже думать об этом не хочу и тему эту развивать! Гадость какая. — Ну ладно, ладно, прости, — прохихикала Саша, снова целуя меня, — хорошо тебе добраться. — Спокойной, блин, ночи, — фыркнул я, легонько шлёпнув ее по чудесной жопке. Вот ведь засада, и не потрахаться толком, и опека ещё эта ебучая завтра, опять будут доебываться до каждой мелочи... Ну и, понятное дело, весь персонал сейчас шуршит, наводя красоту в доме, повар до утра не вылезет из кухни, чтобы холодильник был битком. Прокатился я с удовольствием и с музыкой по пустым дорогам. Заодно и план продумал — несмотря на выходной, надо будет встать пораньше, часов в восемь, чтобы успели в комнате прибрать, ну и позавтракаем как раз, все обсудим, что нужно. А то мало ли, какая причина на этот раз, они, блять, изобретательные. Да, отче мой чуть-чуть алкаш, иногда наркоманит и вообще сутенер, но кто не без этого! Эти почти невинные хобби ведь не делают его плохим человеком или плохим родителем. Машину, как только я из нее выполз, куда-то угнали. Может, мыть, а может, на стоянку, чтобы не мозолила глаза. Права мои шарлатанские в бардачке лежат, так что не спалюсь. Кстати, да, надо собрать в кучу все документы, найти папку, вроде, там все должно быть, кроме паспорта, который у меня обычно с собой. Мое крыло уже вылизали до блеска. Кроме стола, там я давно уже попросил ничего не трогать, потому что единолично повелеваю этим хаосом и не могу ничего найти после вмешательств. Так что я сам расставил учебники по полкам, убрал тетради и канцелярию в ящики, распутал провода всех устройств. Ещё полгода — и это кончится. Я стану совершеннолетним, формально родитель перестанет быть мне родителем, и все. Давно пора. Отца дома не было, так что обсудить легенду не получилось. В основном, везде надо говорить правду, но есть вот одна синяя штука у меня на руке, по поводу которой придется дать объяснения. Наверное, скажу, что с беговой дорожки упал, вот. Это как раз и знак того, что я физически развиваюсь, да. Кое-как продрав глаза, я увидел, что уже половина десятого, и подскочил. Быстренько умылся и поскакал завтракать. Но в столовой был только официант. Этот старый засранец... Дверь в спальню отца я едва ли не впервые в жизни открывал почти с ноги. Спит! — Если ты с бодуна, я сам на лишение прав подам! — пригрозил я, стягивая с неподвижного тела одеяло. — Я работал! — оскорбились из-под подушки. Ну ладно, и то хорошо. А то, если бы ему хватило идиотизма нажраться перед запланированным визитом опеки, я бы точно повел его кодироваться. Мы успели и перекусить быстро, и обсудить нужные мелочи. Приехал Максим Захарович, универсальный адвокат отца. И хорошо, пусть присутствует юрист, да. Заодно и свидетель. Чиновники явились точно в срок. И явно были удивлены, в какие хоромы их принесло. — Не подскажете причину визита? — все же поинтересовался папа после проверки удостоверений и документов. — Школьная медсестра обратила внимание на частые больничные и физические повреждения ребенка, — ответила вполне адекватная на вид женщина. Ну кайф, блять! Спасибо хоть, что не классная. А то она бы, зараза такая, могла. Осмотр проходил как всегда. Столовая, кухня, мое крыло, много вопросов без правильных ответов, подписание акта, вежливые прощания. Выпроводив не слишком-то желанных гостей, мы плюхнулись на диван и синхронно вздохнули. — Они когда первый раз приходили, я до усрачки боялся, что тебя заберут, — поделился отец, оттягивая ворот футболки, — и все равно каждый раз страшно. Да ни за что бы он не позволил. Из кожи бы вылез, но не допустил бы, связи же есть, деньги тоже. Но все равно пиздец же. — Мне тоже, — хмыкнул я, пихнув его в плечо, — поехали гулять. Надо же как-то отвлечься от этого стресса и нервяка. Мы пошлялись по магазинам, пообедали, сходили в кино. Заодно потрепались обо всем, что накопилось. Просто провели вместе время, как семья, и я люблю такие дни.