Свет газового фонаря в тумане

      Поздней ночью Гэвин вернулся домой, открыл окно и закурил, облокотившись о щербатый рассохшийся подоконник. Вонючий дым дешёвой сигареты вздымался в черное небо, закручиваясь спиралью в неспешном танце с лёгким ветерком. Тишина нарушалась поскрипыванием подоконника да лаем собак вдали.       Он был доволен. Хорошая еда, приятная беседа и неспешная прогулка — вампир вызвался проводить его до дома — подняли настроение. Ужин с вампиром… Если бы кто узнал из инквизиции, то упрекнул бы Рида в трусости. Сблизиться с опасной тварью и не воспользоваться шансом убить? Пожалуй, совсем недавно и сам Гэвин осудил такое поведение, но сейчас… Сейчас он искал оправдания. Да, Ричард вампир, но заботится об охотнике получше инквизиции. Да, вампир, но ведёт себя прилично. Да, он вампир, и один охотник ищет оправдания для нежити… Рид покачал головой, потушил окурок и закрыл окно. Пожалуй, эту ночь он проведёт в объятиях Морфея, а днём поработает, как обычный человек.

***

      «Охотники, как правило, это бывшие полицейские. Иногда охотниками становятся бывшие военные и охотники на животных. Вооружение: револьверы, заряженные как обычными, так и серебряными пулями, кресты, святая вода (в небольших бутылках), осиновые колья, серебряные кинжалы. По желанию охотник может добавить что-то ещё (напр., арбалет или крест). Город поделён на части, каждую часть патрулируют по двое. Охотники сменяют друг друга каждые две ночи (как правило). В случае обнаружения вампира его незамедлительно уничтожают. В случае сомнений охотники громко объявляют, кто они, чтобы человек мог объясниться».       Таков был краткий конспект разговора между Хэнком и Коннором. На деле же беседа растянулась на пару часов. Хэнк приготовил парню кофе и не желал слышать отказ: Коннор выглядит сонным, и надо его взбодрить, точка. Пришлось давиться безвкусным напитком и не подавать виду. На память о вечере на листе тетради остался круглый коричневый след от чашки. Хэнк часто замолкал, формулируя мысль, и пытался припомнить какие-нибудь особенности ремесла. Давалось нелегко: вложить серебряный кинжал в ножны для него было столь естественно, как для людей есть и пить. Коннору тоже было нелегко сосредоточиться; он давно не бывал в людских домах и разглядывал с любопытством каждую мелочь. В доме Андерсона не было ничего особенного: чисто, просторно, свежо, простые шкафы без узоров и прочих излишеств, деревянный пол из старых, но плотно пригнанных досок, стол в мелких зарубках от ножа и свечи, много свечей. Они стояли, сгрудившись, и горели все сразу, отчего стеклись в одну гигантскую свечу, разползшуюся подобно спруту. На вопрос «Зачем так много света?» Хэнк ворчливо ответил, что уже немолод и не хочет натыкаться на углы. — А ты сам местный? — спросил он, когда Коннор дописал последнее предложение. — Родился я не здесь. А почему вы спрашиваете? — Да у тебя на лице написано. Местные так не улыбаются… — Хэнк мотнул головой. — Нет, не улыбаются, — повторил он. — Я мало общаюсь с жителями города. В основном с учениками, но они очень разные, и вряд ли их можно назвать типичными жителями Детройта. — М-да, ты же учитель… Что преподаешь, кстати? — Литературу, — выдал вампир заготовленную ложь с мягкой улыбкой. Он много читал и в случае расспросов мог выкрутиться. — Я… тоже иногда почитываю, — смущённо признался охотник, — когда время есть. — Правда? — обрадовался Коннор. — Это же отлично! Что вы читаете сейчас? — «Дракулу». — О, обожаю её! Такая забавная! — Забавная? Что в ней забавного?       «Дракула» считался забавной книгой в вампирском обществе из-за того, что на один правдивый факт приходилось с десяток домыслов. Особенно веселило то, как древний вампир путешествовал с гробом, наполненным землёй. Действительно, долгое время вампиры не выходили за пределы нескольких деревень, но лишь потому, что риск не найти укрытия на день был слишком велик. Но таскать с собой землю! Умора!.. Вот только люди об этом не знали, и Коннору пришлось выкручиваться. — Э-э-э… Поведение главного героя. В начале. Ну, помните, когда такой молодой и наивный юрист едет в даль, и его неверие в вампиров… Это довольно забавно. — Ты сам-то не выглядишь старым и мудрым. Я б даже сказал, что ты сам как Джонатан. — Да, мне часто говорят, что я выгляжу моложе своих лет, — прервал Коннор, неловко улыбаясь.       Их первый разговор прошёл куда проще… Но, может, всё дело было в голоде Хэнка? Когда все мысли о еде, не до разговоров. «Надо быть внимательнее», подумал он, «меньше говорить, больше слушать». — Извините, если мой взгляд на произведение показался вам странным, — добавил вампир. — Когда по много раз перечитываешь одно и то же, появляются неожиданные мысли. — Да ничего, — отмахнулся Хэнк. — Знаешь, другие вообще не читают. То ли времени нет, то ли просто лень… Я уже рад любому, кто не косится на книгу как на что-то странное. — Нелегко, когда не с кем поговорить о том, что тебе интересно. — Да… Что-то вроде этого.       Ненадолго появилась пауза, и Коннор словно увидел Хэнка впервые: умного, но сломленного и замкнутого человека, нуждавшегося в малом — в понимании, и в этом старике вампир со всей ясностью увидел себя, и их обоих разом захлестнуло одиночеством, чувством, которое Коннор уже переживал и всеми силами избегал. Не позволяя паузе затянуться и затянуть его в пучину мрачных мыслей, вампир встряхнулся. — Вот что, — юноша хлопнул по столу рукой, и Хэнк вздрогнул от неожиданности, — я могу приносить вам книги. У меня большая библиотека, и я найду то, что вам нравится. А вы потом сможете обсудить их со мной. Так что, по рукам? Хэнк удивился неожиданному предложению, но, поразмыслив, согласился. — По рукам. Они посидели ещё немного, и когда стрелка часов перешла за полночь, Хэнк вежливо выпроводил гостя — долгое общение утомляло его с непривычки. Закрыв за Коннором дверь, он пробормотал: — Странный парень. Ему б девчонку по возрасту, чтобы дурь вытряхнула.

***

      На втором этаже гостиницы «У Томми» в одном из номеров мигал свет. Коннор огляделся, вошёл в гостиницу и быстро поднялся. Гостиничный номер использовался как конспиративная квартира: вампиры собирались вместе и обменивались новостями. Собирались в основном новообращенные, и Коннор был их негласным лидером. Были и другие тайные общества. Одни поддерживали друг друга, другие собирались, чтобы охотиться на людей, третьи сражались с охотниками, четвёртые плели интриги. Со всеми ними Коннор был знаком, но в чужие дела не лез, хоть и не одобрял действий многих. Мигающий свет керосинки служил сигналом, и Коннор откликнулся на зов. Войдя, он увидел сидящего в глубоком кресле человека. Кресло стояло спинкой к двери, и Коннор видел лишь вычищенные ботинки и трость с набалдашником в виде черепа. — Не припомню, чтобы мы были знакомы, — сказал Коннор, закрывая дверь. — Ты не узнаешь старого друга? — раздался мягкий звучный голос. — Маркус! — с облегчением выдохнул Коннор. Подозрительность исчезла, и он устроился на стуле напротив.       Маркус был старейшим вампиром Детройта. Все вампиры — и состоявшие в обществах, и одиночки, — действовали в тех рамках, которые установил он. Он сдерживал тех, кого не могла сдержать инквизиция, следил, чтобы вампиров не становилось много, устанавливал связи с некоторыми влиятельными людьми и занимался множеством дел для поддержания всего вампирского общества. К Коннору он относился благосклонно и считал, что просвещение необходимо новообращенным и приезжим. — Прости, что занял твоё место, — сказал он, когда Коннор появился перед его разноцветными глазами. Он хорошо запоминался, этот высокий мулат в дорогом темно-сером костюме-тройке и с чёрной тростью. Поговаривали, в трости спрятан клинок, и нужна она не от хромоты, ибо ее у вампира не было, а для расправы над врагами. — Ничего, — отмахнулся Коннор. — Итак, чем обязан? — Я принес плохие вести. Мои приближенные сообщили, что инквизиция будет расширяться. Охотников станет гораздо больше, будут облавы. Пока об этом знают немногие, но весть распространится быстро. Многие уедут. — Многие, но не мы, — резко отозвался Коннор. — Этот город принял нас. Маркус кивнул. — Это я и ожидал услышать. Но будьте осторожны, и… не расстраивайся, когда не увидишь своих учеников. — Благодарю за весть. Маркус поднялся, потянулся, с тихим хлопком обернулся летучей мышью и вылетел в окно. У Коннора из-за голода не было столько сил, а потому он спустился по лестнице и быстрым шагом направился домой.

***

      Коннор стоял у стеллажей с книгами и задумчиво рассматривал корешки. Он так мало знает Хэнка… «Что ему может быть интересно? Он читает «Дракулу», может, стоит дать что-то близкое по духу? Например, «Франкенштейн»? Нет, нелепость. Да и он наверняка его уже читал…» Пальцы скользили от корешка к корешку, поглаживали, останавливались и шли дальше. Он услышал стук каблуков, и в кабинет вошёл Ричард. — Ищешь, чем скоротать ночь? — Ночь я уже скоротал, — сказал Коннор и обернулся. Брат был непривычно весел и возбужден, и Коннор добавил: — Как и ты, полагаю. Ричард бросил плащ на спинку стула, а сам сел и закинул ноги на стол. — Этот охотник, которого я нанял, весьма интересная личность! — Вот как? — заинтересовался Коннор. Ричард редко отзывался о ком-то в положительном ключе. — Он смешной. Он, — вампир взмахнул рукой, словно ловя мысль, — понимает, что я вижу его насквозь, но всё равно пытается закрыться. У него комплексы и страхи, но он делает вид, что все в порядке. И он так напуган тем, что я знаю его маленькую грязную тайну… Да, он смешной, но искренний и верит, что всё делает правильно. — Искренние в нашем окружении редкость. — Да… — Голос Ричарда прозвучал глухо, словно мыслями он был далеко отсюда. — Редкость… — Так значит, — Коннор самодовольно улыбнулся, — мой дорогой брат влюбился. — Что?! Нет! — Ты ни о ком не говоришь так долго. И позволь догадаться — ты провёл с ним вечер. — Это ничего не значит. Я лишь присматривался к нему, оценивал, насколько он хорош. — Как охотник? Это делали слуги, когда следили за ним. Слишком много внимания к наемнику, дорогой брат. Ричард посмотрел исподлобья. — Ну хорошо, — нехотя признал он. — Ты прав. Ну и что с того? От того, что я не человек, я не имею права любить? — Имеешь, друг мой, конечно, имеешь, — мягко сказал Коннор, — но будь внимателен к чувствам, ибо нам нельзя ошибаться.       Ричард ушёл, а Коннор вернулся к стеллажам. Зачем он здесь? Ах да, найти книгу одному человеку…