Свет газового фонаря в тумане

      Новость об увеличении числа охотников не взволновала вампиров, а вот Гэвин разозлился. Он не любил новичков и считал, что служба в инквизиции — то, что надо заслужить. После собрания, где охотникам сообщили новость, он презрительно фыркнул и выскочил на улицу курить. Вскоре к нему подошёл Хэнк, и они пошли по привычному маршруту. — Вот только соплей зелёных не хватало учить! — возмущался Гэвин. — Ты не будешь вечно молодым, в отличие от них, — Хэнк неопределённо кивнул головой. — Нужна новая смена. — Мы все — копы. Не мальчики, черт возьми! Мы хотя бы знаем, с какой стороны револьвер держать, а эти что могут? — Успокойся, Гэвин, придут — посмотрим. В любом случае, никто тебя не выгонит. — Зато тебя могут, ты уже разваливаешься. — Вот и поддерживай тебя морально, — притворно вздохнул Хэнк. Замечания о возрасте его не волновали, но подколоть Рида считалось чуть ли не святым делом. — Да как будто это не так, — пробурчал Гэвин. Подколка угодила в цель: напоминать о физических несовершенствах среди охотников было не принято. Шрамы, ожоги, отсутствующие пальцы не красили, и все были равны — и старые, и молодые, и здоровые, и с изъянами. — Ты читал «Дракулу»? — спросил Андерсон, чтобы сменить тему. — Чего? — «Дракула», автор — Брэм Стокер. История про вампира. Неужто не слышал? — Мне не до книжек. Гэвин выглядел ещё более удрученным, чем когда говорил о возрасте напарника, но Хэнк решил попробовать ещё раз. — Книги интересные. Знаешь, это своего рода собеседники, только не перебивают. — Хм. «Дракула», говоришь? Посмотрю в книжной лавке. Хэнк незаметно для него улыбнулся, и охотники продолжили ход, повеселев.

***

      Ричард не скрывал от брата отношений с человеком, и Коннор решил последовать его примеру и тоже открыться.        Они неспешно пили кровь из бокалов, и свет пламени свечей освещал бледные лица. Вампиры не нуждались в столовых, а тем более — посуде и приборах, но братья считали, что следование человеческим привычкам гасит инстинкты зверя, а потому просили слуг подавать кровь как вино. Охотиться им не было нужды: Коннор вёл знакомство с известными врачами и получал кровь, предназначенную для переливаний, в обмен на услуги: благодаря гипнозу несговорчивые соперники становились податливыми. Быть вампиром значит или быть убийцей, или погрязнуть в интригах, и Коннор предпочёл ненасильственный путь. — Ты пьёшь сам, без упрашивания, — заметил Ричард. Он допивал второй бокал, пока Коннор цедил первый. — Я вынужден. — Вот как? — Я… помнишь, я говорил, что встретил охотника? Я все ещё общаюсь с ним и не хочу, чтобы голод помешал. — Зачем тебе этот охотник? — Хочу узнать о них побольше, что это за, так скажем, существа. Коннор усмехнулся своей шутке и слизал с края бокала каплю крови. — Мог бы воспользоваться моим, — Ричард пожал плечами. — Благодарю за предложение, но мне нравится мой. Он начитанный, разносторонний, с ним интересно общаться. — Так вот для кого ты искал книгу, — протянул Ричард. — Да, для него. Знаешь, он напоминает мне отца. — Ты его помнишь? — Смутно. Помню седину и голос, помню прикосновение рук… — Я не помню ничего, — резко прервал Ричард, — и слава богу. Вампиры одновременно отвели взгляд: святых в этом доме не вспоминали. — Иногда я думаю, почему он так поступил с нами, — тихо произнёс Коннор. — Уже неважно. Мы не люди, и никогда ими не станем. И наши семьи создаются не по родственной связи. Коннор ничего не ответил.

***

      Новичков ещё не набрали, а напарники уже вели себя столь расслабленно, словно вампиров вычистили с улиц Детройта. Они неспешно прохаживались, заходили в бары и подолгу там сидели, обсуждая новости из газет. К утру Гэвин чувствовал себя слегка уставшим, а не смертельно, как обычно, и, распрощавшись с Хэнком, отправился на персональную охоту.       Благодаря карте он знал убежища вампира и потому решил загнать его в угол. Каждое убежище, будь то сгнивший домик для лодок, скалы или кучи мусора, он уничтожал: разгребал завалы или наоборот, затыкал мусором, ломал стены и выбивал окна. Были более эффективные способы изгнать вампира, например, оставить букет свежих цветов, но Рид ими не пользовался. Вампир, по словам Ричарда, опасался других вампиров больше, чем охотников, поэтому Гэвин вёл себя как раздраженный туповатый упырь, ломая все вокруг: знал, что вампиры не уничтожают друг друга людскими способами.       На это ушло много времени, но очень скоро всё должно было закончиться. День, может, два. Вампир загнан в угол, надо лишь прижать к стенке и убить, затем отчитаться Ричарду и можно возвращаться к прежней жизни, без давления и взглядов из тьмы. И без внимания… «Хватит», прервал он сам себя, «его так называемая забота ни черта не стоит». И Гэвин решительно направился к последнему убежищу, отмеченному на карте.       Это был старый заброшенный дом с заколоченными окнами, стоящий на холмике, тропа к которому окружена скалами. Если не знаешь, как идти, то можешь сломать ногу, не заметив ямки, скрытой под камнем. Ричард в записках предупреждал об опасности, и Гэвин, разведывая местность, был готов к сложностям. Сейчас же ноги сами его несли по скалам к окну на первом этаже — входная дверь блокировалась чем-то изнутри. Его охватило возбуждение, сердцебиение увеличилось, он воспринимал мир острее и ярче. Неужели сегодня? Да, это чувство неспроста, сегодня всё должно закончиться. Рид осторожно влез в окно и прислушался. Из дальней комнаты слышался шорох, и охотник бесшумно направился туда. Дверь была приоткрыта, Гэвин заглянул в щель и увидел сгорбленную фигуру, суетившуюся у вороха с одеждой. «Тряпьё закрывает его от солнца», догадался Рид. Он открыл дверь — та мерзко заскрипела ржавыми петлями, и наставил револьвер на вампира. Сейчас в барабане было шесть серебряных пуль.       Вампир обернулся и, увидев оружие, оскалился. Отбросил ветошь, зашипел и прыгнул, но пуля настигла его в воздухе. Вампир ничком рухнул на землю, сжался в клубочек и заверещал. Сквозь доски в комнату проникал свет: серый, как туман, холодный, придававший неясные очертания всему, но и в полутьме охотник мог разглядеть того, кого искал. Выглядел он ещё хуже, чем на фото: струпья и шелушение исказили черты лица, худое тело скрывалось за слоями грязной одежды, он вонял разложением, а длинные ногти приобрели вид когтей, и ими он скреб пол, оставляя мелкие бороздки. Рид по долгу службы видел опустившихся людей, но тварь перед ним буквально не имела права на существование. В руке у вампира что-то было, и, приглядевшись, Гэвин понял, что это искусанная голова младенца. Лет пять назад его бы вырвало прямо на вампира от столь омерзительного зрелища, но за годы службы немного привык. Преодолевая отвращение, Рид пинком отбросил голову и вогнал в сухую ладонь осиновый кол. Древесина, пропитанная маслом, почти так же хороша, как свежие цветы. — Ты знаешь, кто меня послал? Вампир бросил злобный взгляд и ничего не ответил. — Его зовут Ричард, — продолжал Гэвин. — Думаю, имя тебе ничего не скажет. — Заметив непонимание в глазах, он кивнул и продолжил: — Парень, на вид лет двадцать пять — тридцать, тёмные волосы, одет… тогда был невзрачно. Не помнишь, нет? — Я помню каждую свою жертву, охотник, — просипел вампир. — Вот и хорошо. Потому что Ричард передавал тебе привет и заодно интересовался: почему ты сделал его вампиром? Ричард об этом не спрашивал, но Гэвину стало любопытно самому. Это жалкое существо хотело кому-то такой же жалкой жизни? — Я не хотел. Я хотел лишь съесть его, но его брат напал на меня. Он ранил меня, я — его, и моя кровь смешалась с их кровью. Так значит, он вампир? — Да. Новость о брате удивила Рида, но расспрашивать вампира он не собирался. Лучше узнать у Ричарда. — Жалкое создание, — усмехнулся вампир и в следующий миг взвыл от боли: Гэвин наступил на пронзённую руку. — Не такое жалкое, как ты. — Что ему нужно от меня? — Твоя голова. — Так почему не пришёл сам? Не смог найти? — вампир оскалился в усмешке, и Рид увидел жёлтые редкие зубы. — Не захотел марать руки, — ответил Гэвин.       Он вытащил кол и выстрелил несколько раз в грудь и голову. Убедившись, что вампир не шевелится, он отрезал палец и выволок тело на улицу. Набрал в доме разломанной мебели и бумаг, сложил вокруг тела погребальный костёр — маленький, кривой и небрежный, — и поджёг тело. Пока костёр горел, вернулся в дом, нашёл голову ребёнка и похоронил в песке, прочитав короткую молитву.       Убивать вампиров — его работа, но каждый раз после исполнения он чувствовал себя истерзанным и больным.

***

      Коннор чувствовал вину перед братом за то, что у них не было нормального детства и семьи. У него были смутные и отрывочные воспоминания об отце и никаких — о матери, у Ричи не было воспоминаний о них и вовсе. Вся их жизнь была борьбой за выживание, вначале в детдоме среди таких же безродных оборванцев, затем — за приличную работу, а затем — в новом странном мире, где их вновь сделали изгоями. Теперь же, когда их влияние распространялось на половину Детройта, а они вели шикарную спокойную жизнь, мрачные думы о неполноценности вновь одолевали Коннора. Он поделился ими с Ричардом, и он обнял брата со словами: «Мы — семья друг для друга». Больше эта тема не поднималась, но боль никуда не делась. Коннор пытался понять, что значит быть семьёй — нормальной, обычной семьёй, но не нашёл ответа, но сейчас, кажется, ответ сам пришёл в руки, и имя ему было Хэнк Андерсон.       Выждав, когда охотник уйдёт в очередной патруль, вампир влез в дом через окно и стал шариться по ящикам и шкафам. Прежде всего он изучил полки с книгами и был приятно удивлён, обнаружив исторические и философские труды. Не ожидал он увидеть Аристотеля в доме хмурого старика… Поистине, внешность бывает так обманчива! Затем он изучил лежавшие в ящиках стола бумаги. Ничего интересного: старые газеты да чеки. Он осмотрел письменный стол и увидел фотографию в рамке. Со снимка на него смотрел мальчик лет семи и улыбался.       Коннора словно молнией ударило: мальчик невероятно был похож на него самого в юности. Хэнк и Коннор не могли быть родственниками хотя бы потому, что Коннор был старше. На всякий случай он нашёл паспорт Андерсона и сверил даты: да, действительно, старше. К тому же братья долгое время жили не в Детройте, а здесь осели лет десять назад. Но совпадение было невероятным, словно это не просто совпадение, а знак свыше. Он познакомился с охотником, брат нанял охотника… «Будет забавно, если эти охотники знакомы между собой», подумал Коннор и продолжил осмотр.

***

      Ричард и Гэвин поддерживали связь через слугу. Он оставлял под дверью Гэвина конверт с запиской: «Что нового?». Рид каждый раз писал снизу: «Ничего», и на следующую ночь конверт исчезал. Увидев очередной конверт, он вскрыл его и под привычным вопросом ответил: «Всё кончено», после чего лёг спать.       Ричард отреагировал незамедлительно, и вечером Рида разбудил стук в дверь. Ругаясь про себя, он открыл дверь и увидел старого знакомого — упыря. — Мастер ждёт вас. — А попозже никак? — Мастер нетерпелив и настаивает на встрече.       Гэвин широко зевнул. Было ожидаемо, что Ричард немедленно захочет узнать, как всё произошло, поэтому он пробурчал: «Сейчас выйду», спешно собрался, не забыв взять папку с анкетами и картами, положил в карман обмотанный тряпкой палец и вышел.       Вечерний Детройт шумел. Рабочие с заводов возвращались домой, продавцы убирали товар с витрин и ставили жестяные щиты, чтобы уберечь витрины от хулиганов, на дорогах было не протолкнуться. Упырь уверенно прокладывал дорогу, ведя автомобиль как капитан ведёт судно в ненастье, Гэвин на заднем сиденье разглядывал густой чёрный дым, валивший из труб. «В городе стало слишком много фабрик. Когда-нибудь механизмы заменят людей», сонно подумал он. «Когда-нибудь, но не сейчас. Может, лет через пятьдесят… Но меня тогда уже не будет».       Они приехали к двухэтажному особняку на окраине, огороженному высоким забором с кованой решёткой. Упырь высадил охотника, а сам остался внутри салона ждать. Рид снова зевнул — дремота не сходила, и направился ко входной двери. Закатное солнце пылало ярко-розовым, отчего мрачный дом казался милым, и Гэвин улыбнулся. Да, милый дом… У входа кто-то стоял, упираясь спиной в дверь. Рид подошёл ближе и узнал парня, которого он с Хэнком спас. Сейчас, в ярком свете, было видно, как они похожи: тот же разрез глаз, те же скулы, подбородок, волосы, да черт возьми, все… Разница была лишь в эмоциях: Ричард казался высокомерным, а этот — открытым и дружелюбным, но в целом они были как две капли воды, и Гэвин почувствовал себя глупо. — Так ты тоже вампир, — сказал он. — А вы — охотник, которого нанял Ричи, полагаю? — Коннор выпрямился. — Как тесен мир! — Так ты торчал с Хэнком, пока я успокаивал ту девицу… Хэнк знает, кто ты? — Нет, и я буду очень благодарен, если не узнает, — торопливо произнёс вампир и подошёл ближе. — Я контролирую себя, ему ничто не угрожает. — Если ты вампир, почему сам не уничтожил тех тупиц? — Я голодаю, — тихо признался Коннор. — Я бы уничтожил их, если бы никто не пришёл на помощь, но тогда я явил свою сущность… И может быть, съел бы ту девушку, и тогда у нас начались бы неприятности. Пожалуйста, — он поднял голову и посмотрел в глаза, — не говорите брату о том, что случилось. — Я не скажу. Не скажу и Хэнку: сам сношаюсь с вампиром. Но если с ним что-то случится, я приду сюда и уничтожу ваше логово, — сказал Гэвин. Выдерживать пронизывающий взгляд вампира было непросто, но он выдержал. Коннор кивнул, принимая условия охотника, и теперь у него не было шанса оступиться.       Вдвоем они вошли в высокий полутемный холл. Ричард вышел им навстречу, он беспокойно сминал какую-то бумажку, обычно уложенные назад волосы растрепались и спадали на лоб прядями. «Ему идёт», рассеянно подумал Гэвин. — Коннор, Гэвин, вижу, вы уже знакомы. Они не знали имен друг друга, но кивнули. — Всё действительно окончено? — спросил Коннор. — Да. Но я думал, мы поболтаем об этом не на пороге, — заметил Гэвин. Ричард провёл их в кабинет. Там было жарко от пламени свечей, и Рид машинально расстегнул пуговицу на воротнике рубашки. Тут же осознал, что совершил глупость, но вампиры ничего не заметили, взбудораженные новостью. Гэвин положил на стол папку и моток ткани. — Это палец, — пояснил он. — Вначале хотел отрубить голову, но тяжело с собой топор таскать. Ричард развернул тряпку и с отвращением посмотрел на заскорузлый палец. — Подумал, что тебе нужны будут доказательства, — охотник пожал плечами. — Гэвин, — произнёс Коннор, — мы чувствуем ложь. Если бы вы хотели обмануть нас, мы бы сразу это поняли. Ваша искренность — лучшее доказательство. — Тем не менее, я ценю это, — добавил Ричард. — Но доказательство все же уберу. Он смахнул палец в мусорное ведро. Рид достал из-за пазухи картонную папку и положил на стол. — Мне это помогло. — Расскажите нам всё.       И Гэвин рассказал. Про то, как искал убежища по утрам, как исходил набережную вдоль и поперёк, как ворошил кучи мусора и ломал сгнившие лодки, как выследил и убил. Не забыл рассказать и про оторванную голову. Услышав это, вампиры поморщились — и в их обществе такое поведение считалось отвратительным. Закончив рассказывать, Гэвин вопросительно посмотрел на Ричарда. Вампир принял привычный самоуверенный вид и положил голову на переплетенные пальцы. — Пришла пора поговорить о вознаграждении. Как вы предпочитаете: наличными или чеком? — Чеком, — ответил Гэвин. — Я на работу с деньгами не пойду. — Да, у вас же сегодня смена… Когда вы свободны? Я хотел бы отметить столь важное событие. Мы втроём… — Я буду занят, — перебил Коннор. — Я ещё не назвал дату. — Я в любом случае буду занят. Вампиры уставились друг на друга долгим взглядом, стало так тихо, что было слышно потрескивание пламени. Гэвин смотрел на них, пытаясь понять, что произошло, и заметил, что Ричард чуть порозовел. — Хорошо, — Ричард повернулся к нему, — так когда вы будете свободны? — Вариант «я не пойду» не рассматривается? — Пользуйтесь ситуацией, — посоветовал Коннор, — добрый Ричи — явление редкое. Гэвин фыркнул. — Черт с вами. Послезавтра, часов с шести. — Чудесно, — Ричард оскалился в улыбке, — я за вами заеду.