Аксиома параллельности

Xiao Zhan, Wang Yibo (кроссовер)
Слэш
NC-17
В процессе
359
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
163 страницы, 23 части
Описание:
Сяо Чжань не считает, что добился чего-то существенного в своей жизни. Все его мечты остались мечтами, он так и не решился на их реализацию, сидя на безопасном местечке графического дизайнера довольно крупной компании. Пару часов в неделю, он подрабатывает "виртуальной жилеткой", не столько ради заработка, а просто, чтобы послушать других и помочь со стрессом. Так он справляется и с собственным.
Пока однажды, он не загадывает в сердцах желание, которое... решает исполниться.
Примечания автора:
Волшебная анимация от ArtistOnIce к 18 главе <3 :
https://www.youtube.com/watch?v=6jzlnoHOgxE&t=1s
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
359 Нравится 228 Отзывы 122 В сборник Скачать

7. каузальная атрибуция в действии

Настройки текста
х х х

— На что мне безумцы? — сказала Алиса. — Ничего не поделаешь, — возразил Кот. — Все мы здесь не в своем уме — и ты, и я. — Откуда вы знаете, что я не в своем уме? — спросила Алиса. — Конечно, не в своем, — ответил Кот. — Иначе как бы ты здесь оказалась? «Алиса в стране чудес»

Новая реальность II

Сектор «блять» на барабане: Сяо Чжаня тошнит от шоколада, но его это не останавливает и даже не огорчает. Кусочки ореха застряли где-то в зубах, он пытается достать их языком, нёбо саднит, словно он обжег его, но всё дело в сладости. Нужно потянуться за кружкой с чаем, но ему не хочется. Рано или поздно слюна растворит излишек шоколадной массы в его рту, разве не так всё устроено? Чжань косится на телефон. Тот лежит рядом и вибрирует время от времени. Ему звонит Ван Ибо. Что в его «прошлой жизни», что здесь — Ван Ибо упрямый и тупой баран. Что там, что здесь — это обескураживает и бесит. Что там, что здесь — Чжань ощущает себя объектом, добычей, жертвой морального маньяка. Что там, что здесь: Сяо Чжань не знает, чего он хочет. Он размышляет о скандинавском образе жизни. C чего бы? В этой обширной библиотеке холостяка, которая занимает всю стену напротив кровати, было найдено много увлекательных книг, в том числе и про распиаренный лагом. «Не слишком мало. Не слишком много. А ровно столько, сколько нужно». Когда Чжань думает о жизни в Скандинавии, перед его глазами не стелятся милые пледы, подушечки, электрокамины и горячий грог в пузатых кружках. Он пытается представить, каково это: вставать, когда темно, жить в этой тьме, испытывая радость, вдыхать морозный воздух большую часть года, а потом ложиться спать всё в той же тьме, которую разбавляет искусственный свет день за днем, пока Солнце наконец-то не вернется на небо. Портативная колонка на подоконнике пару раз хрипнет, пытаясь передать все страдания Уитни Хьюстон. Чжань подтягивает к себе телефон и нажимает на паузу, заставляя женщину умолкнуть. Сегодня он должен был выйти на работу. Но так и не нашёл в себе сил. Практически всю ночь он посвятил изучению «себя» — «своей» карьеры, переписок с коллегами, переписок с Сяо Баем (будь тот неладен), просмотру проектов. Последний из них нравился ему больше всего: он использовал стикеры в айдентике. Чжаню нравились сочетания цветов и жирная обводка. А затем он пришел к мысли, что в графическом дизайне его протеже достиг неплохих высот. Мнимая невозможность этого в один из моментов его «прошлой жизни» заставила Чжаня лихо свернуть «не туда», и заняться карьерой в медиа… Оказалось, что нет, он смог стать кем-то в графическом дизайне. Даже более того — он считался правой рукой шефа. Его возможным преемником. Не за горами назначение на место арт-директора. Нормальная, адекватная жизнь, с хорошими перспективами в виде машины, семьи, детей… всё, как положено. Срань. Чжань шуршит оберткой от шоколада, вытаскивая последний квадратный кусочек. Это не обычная дрянь из маркета, это импортный Ritter Sport. Сладость тает на языке, во рту расцветает привкус лесного ореха, хоть Чжань предпочел что-нибудь другое, но, что нашлось, как говорится… Чжань жует, размалывает орех зубами с хрустом, открывает вичат с Ибо. В безумии этой «новой жизни» Чжань всё же не может отказаться от своеобразного маяка, каким тот является. Привычное бурчание. Он рассчитывает на него, когда включает голосовое сообщение. Но вместо этого Ибо ровным голосом сообщает ему, что у него намечается мото-ралли. В Монголии. Не во внутренней Монголии, а типа… в Монголии. Точно. В этой жизни, которая наверняка плод его шизофренического бреда (а может — это его «звездная жизнь» такой плод?), Ван Ибо в первую очередь перспективный и самый молодой гонщик в истории КНР. Потом уже все эти танцы, чтение рэпа, покраска волос из блонда в темную карамель. Чжань покусывает губу, слушает заново. За две минуты сообщения Ибо успевает прочистить глотку трижды и дважды закашляться. У него хроническая аллергия, с которой тот живет столько, сколько себя помнит. Чжань снова отбрасывает от себя телефон, сползает по дивану вниз, чтобы растянуть во всю длину своих ног. Он подкидывает стеклянный шарик, который стянул с полки этим утром, задавшись целью протереть там пыль. Подкидывает и ловит, каждый раз думая: Ван Ибо. Ван — передними зубами по нижней губе, в конце кончик языка касается десны со внутренней стороны. Ибо — на выдохе, говоря мягкое «б», смыкая губы в поцелуе с собой же. Причина его помутнения рассудка вот уже четвертый год. Ван Ибо — это его синяки по коленям и твои синяки по бедрам. Ван Ибо — недовольное рычание по утрам, недовольное рычание, когда что-то идёт не так, и недовольное рычание, если ты не затыкаешься, а продолжаешь доказывать ему, что он не прав. Потому что он, блять, не прав. Ни в какой из жизней. Ван Ибо: вкус бабл-гам, немного светлого пива, бесконечные издевки, за которые потом извиняются так же, как и зализывают языком укусы по животу. Ван Ибо: хип-хоп вперемешку с Бруно Марсом, рассуждения о девушках так, словно он что-то хочет о них знать, там, в будущем, полное игнорирование того факта, что говорит он всё это, сидя между твоих ног. Ван Ибо: шепот на ухо, саднящее чувство в глотке, когда он вбивается слишком грубо, за что ты получаешь потом флакон духов Gucci Gulty, о которых ты никогда не просил и не хотел. Ван Ибо: это его вера, жаркая и болезненная, повтором в сообщениях, в динамиках, рыком на ухо. Он говорит: «Мы, Чжань, это навсегда, навечно, вопреки, и что бы ни случилось». Он повторяет это, добавляя хрипотцу и тот привкус маньячины, который отрабатывал ради выступления в амплуа Джокера. Why so serious, Zhan-ge? Сяо Чжань просит его заткнуться. Чжань знает, что он дал бы перерезать себе глотку, если бы Ибо захотел, но тот никогда не захочет, это всё так, игра слов и игра теней. Но сейчас он просит его заткнуться. Особенно в своих мыслях. Ван Ибо — это «ненавижу тебя», а затем «люблю» с разницей в пару минут, за которые мир успевает исчезнуть и появиться заново. Чжань так ничего и не сказал не-своему-Ибо в тот вечер. Они съели лапшу, Ибо закономерно стало плохо. Чжань потащил его в аптеку, заставил принять горсть таблеток и запить половиной бутылки воды. Отправил домой, пообещав, что они ещё увидятся. А затем начал игнорировать. Звонки. Сообщения. Голосовые сообщения. Но сложнее всего было игнорировать Ван Ибо в своей собственной голове. Сравнивать этого Ван Ибо со своим Ван Ибо. Думать, как это всё работает. Если он тут, существует ли тот мир? Существовал ли вообще? Что все его воспоминания — галлюцинация? И почему тогда нет ни единого воспоминания о том, как он обустраивал эту комнату, дружил, прости господи, с Сяо Баем, добивался повышения, защищал проекты, виделся с бабушкой и родителями… все его воспоминания связаны с жизнью, доказательств существования которой просто-напросто нет. Чему верить и куда бежать? В психушку? А что толку. Сяо Чжань ещё раз подбрасывает стеклянный шарик, но тот замирает в воздухе, не стремясь возвращаться в его ладонь. Чжань застывает тоже. Это он сделал? Ха, нет. Очередная галлюцинация, верно? Паника подбирается к горлу, сжимает его легким спазмом, волной тошноты прокатывает по телу. Грань безумия — вот она, совсем рядом, качнёшься и… — Ты не сходишь с ума, Сяо Чжань. Тот медленно поворачивает голову, фокусируется. В комнате стоит мужчина. При более длительном рассмотрении становится понятным, что мужчина этот — шеф компании, в которой Чжань вроде бы как трудится. А сегодня взял выходной. Неужели у них настолько близкие отношения? Шеф вот так просто приходит к нему в дом, да ещё и… разве он вслух думал о том, что ему пора в психушку? — Ты и сейчас не думаешь вслух. Чжань криво улыбается и выпрямляется, откидываясь на спинку дивана. Стеклянный шарик падает ему на колени, что немного больно, но даже трезвит. Мужчина смотрит на него без каких либо эмоций. Так обычно смотрят на неинтересный экспонат в музее, чтобы как-то возместить стоимость билета. Чжань коротко облизывает губы, заподозрив неладное: — Вы… господин Хань… Хань Фэй ничего не отвечает, проходит к окну, чтобы парой резких движений раздвинуть шторы. Комнату сразу же заливает светом. Чжань и забыл, что сейчас всего час дня. — Видимо ты одинаково несчастен, что здесь, что в своей реальности. Может, проблема в тебе? Чжань цепляется за мысль о галлюцинации с большим рвением: его собственный мозг взбунтовался и пытается его же лечить, он читал что-то о таком, да и видел фильм, правда… там галлюцинациями все же оказались подкупные актеры. — Я не галлюцинация и ничего из этого не плод твоего воображения. — Так все галлюцинации и говорят. Хань Фэй ничего не отвечает, у него нет в привычках поощрять словесную глупость, просто подходит ближе. На нём расстегнутое пальто поверх свитера, темные брюки и замшевые ботинки. Он зачем-то протягивает Чжаню руку практически под нос: — Чем пахнет? Чжань не понимает, в чем дело, но вдохнув он правда ощущает аромат сандала вместе с перечной мятой, и чем-то от корицы… — Пахнет мятой и… — Вот и всё. Галлюцинации не пахнут. У меня не так много времени. Если тебе одинаково плохо везде, не лучше вернуться в свою реальность и решать вопросы там? Сяо Чжань не знает, что на это ответить. Он думает, что в минуте от обморока или что-то вроде этого, мозг никак не может постичь происходящее и сдает позиции. Но никакой спасительной темноты не наступает. Хань Фэй выпрямляется, отходит к книжным полкам. Достает какой-то потрепанный томик, игнорируя дорогие издания: — Я бы не отказался от кофе. Сяо Чжань кивает и задеревенело встаёт, не уверенный, что миссия по заварке кофе пройдет успешно. Пока Чжань следит за джезвой, он успевает побайдить вопрос о том, пахнут ли галлюцинации. Вопрос оказывается спорным: если у вас повреждены височные доли, то вероятность обонятельных галлюцинаций велика, но будет ли она сопряжена с визуальными и аудиальными? Чжань чувствует, как головная боль подступает от затылка ко лбу, и блокирует телефон. Он надеется, что к моменту возвращения в комнату, этот Хань Фэй исчезнет так же просто и легко, как и появился. Но вместо этого тот оказывается на кухне. Занимает табурет ближе к окну. Пальто на нём уже нет, остался темно-синий свитер. Странный и трогательный в чем-то жест — Хань Фэй натягивает его рукава до костяшек пальцев. Чжань зависает на этом плавном движении, затем фокусируется на чужом лице. Фэй смотрит в ответ чуть насмешливо, но это скорее чуется нутром, чем видно по мимике. Всё дело в глазах. На порядок светлее карих, с вкраплением охры. Линзы, что ли? Фэй переводит взгляд за плечо Чжаня и тот ойкает вслух — кофе готовился убежать. Обычные действия успокаивают. Чжань разливает кофе по кружкам без тени волнения, добавляет себе и гостю сахар. На вопрос о молоке Хань Фэй отрицательно качает головой. Чжань добавляет к своей черной жиже ломтик лимона. Этому пойлу его научили на съемках, ха, Неукротимого. Он не хотел давиться энергетиками (и старался запрещать Ибо), но держаться как-то было нужно. Одна из стилистов посоветовала к ежедневному приему зеленого чая добавить и кофе с лимоном, как тонизирующее средство. Изредка. Ничего вкусного, в привычном понимании, в этом не было. Кислота и горечь. В то время ещё и без сахара — Чжань ревностно следил за рационом, но проблема была в том, что в это же время за ним ревностно следил Ван Ибо. Сначала это казалось милым, потом начало раздражать. По итогу Чжань однажды наорал на Ибо за его попытки накормить его, когда в Чжаня уже серьезно ничего не лезло. И только после этого взрыва Ибо упавшим голосом сказал, что ему просто страшно на него смотреть. Чжань понял лишь пару минут спустя и извинился. Он был не прав, да и просто не привык к такому вниманию. Это он тот человек, который подмечает детали в других, всегда придет на помощь, подставит плечо и даст волшебный пендель, если тот необходим. Чжань морщится, вспоминая, как Ибо уточнил тогда «ну ты хотя бы не блюешь потом, когда всё же ешь?». Проблема была в том, что Чжань пару раз подумывал об этом. Где-то там, на краю сознания, отмахиваясь от этой мысли. Но она была. Чжань наконец-то ставит кружки на столик. Часы на стене отсчитывают секунды с едва слышным тиканьем, Чжань старается не обращать на него внимания, это нервирует. Хань Фэй кивает в знак благодарности и делай небольшой глоток. Ставит кружку обратно. Смотрит, а затем припечатывает: — Меня не интересуют твои личные переживания. Смысл в том, что мне необходимо, чтобы ты сам, осознанно и при светлой памяти, пожелал вернуться в свою реальность. — Так, всё же… я в другой реальности… она… заморожена там или типа того? Без меня? Хань Фэй медленно поднимает брови. Чжань греет пальцы о кружку и неловко улыбается. Да ладно, дайте ему скидку, он туго соображает и вообще всё это в новинку, мягко говоря. — Нет. Мир живёт дальше, как и жил. Есть ты в нём или нет тебя. Жив ты или умер. Если бы ты не переместился, реальность подлатала бы себя сама, стирая все признаки твоей жизни там, чтобы восстановить баланс. Но так как там есть… ты-отсюда, он просто занял твое место. — То есть… этот дизайнер… который коллекцинирует карточки Colgate с лицом Ван Ибо… сейчас в моей реальности… Хань Фэй наблюдает за тем, как меняется выражение лица смертного. Тот сначала хмурится, потом смешно складывает губы в круглое «о», затем сводит брови и фырчит себе под нос, пьет кофе, и с куда более ощутимым стуком ставит кружку на стол. Хань Фэй делает вывод: — Вижу, тебе не нравится такой расклад. Это хорошо. Уже половина успеха. Чжань молчит некоторое время, затем смотрит на гостя с легким прищуром: — А что нужно сделать для того, чтобы… вернуть всё, как было? Фэю нравится, разговор приобретает всё более практичные черты. Хотелось бы побыстрее закончить и приступить к делу. Бессмертному холодно. Это его единственная потребность, которую невозможно обуздать — жажда тепла. И не просто тепла от батареи или пледа, нет. Тепла от конкретного человека, который вот уже столько столетий является его мужем. Хенгу достался куда более прозаичный изъян, бременем повисший на нём: он не мог отключить голод. Если бремя Фэя было связано с его извечной гордыней в начале бессмертной жизни (читай: я всё сам и вытерплю всё сам, вынесу всё тоже сам, я сам), то в случае Хенга роль играло его детство, проведенное в сырости и объедках. Вечность не давала ему забыть те времена, когда тот был рад подгнившей локве и пустым пирожкам из рисового теста, которые, скрепя сердце, воровал с раскладок на рынке. Хенг без еды был раздражительным, уставал быстрее и в целом действовал в жестких тонах. То же самое касалось Фэя. Только вот… Хенг был в неведении, что его мужу не просто холодно, это завязано на нём. Если бы он знал — не покидал бы его так часто, но, видимо, урок гордыни всё никак не был усвоен. Хань Фэй также считал, что скажи он мужу — это привяжет к нему Хенга чувством вины и ответственности, а это последнее, чего хотелось бессмертному. Казалось бы, их отношения переживали бури, взлёты и падения, рутину и множество испытаний. А он до сих пор побаивается что-то нарушить в этой экосистеме на двоих. Фэй приходит в себя, когда Чжань щелкает перед ним пальцами. Он тут же извиняется, но бессмертный успевает подумать, какой очаровательно-наглый субъект ему попался. Никогда такого не было, и вот опять… Хань Фэй делает пару глотков кофе, прежде чем продолжить: — Я не буду ничего таить от тебя, надо… — Сначала вообще объясните, кто вы такой. Хань Фэй закатил бы глаза, если бы это было в его характере. Он смотрит на Чжаня молча где-то с минуту, затем сдается: — Можешь считать меня Небожителем. Без разницы, как это назвать. Всё звучит нелепо. Я жил, живу и буду жить. На самом деле конкретно ты неплохо меня знаешь, но через призму восприятия моего мужа… он как-то сел на уши одной барышне в твоей реальности, в итоге она написала новеллу. События несколько приукрашены и извращены… особенно извращены, но это даже не её вина, наверняка Хенг… — Может, мне всё же вызвать скорую для себя… Хань Фэй умолкает, отодвигает от себя кружку с кофе и подается вперед, говоря на полтона ниже: — Не испытывай моё терпение, смертный. Слушай, что будет дальше. Такое грубое вмешательство в материю, какую устроил ты, когда ныл древнему божеству, бесследно не проходит. Хоть и не по твоей вине, не трать воздух на оправдания. Реальности начнут либо пожирать сами себя, либо мутировать, а это сразу минимум четыре мира… — Четыре? — Ты думал, что те миры, где ты проснулся в своей постели, а хозяин квариры — в этой, не существуют? Существуют. Там всё наверняка идёт ровно, но не надолго. Всё это большая проблема, потому что с каждым днем всё труднее определить, у кого из этих миров подоплека искуственная, созданная, а у кого — естестественным образом сотворенная. Если баланс не будет восстановлен, случится обычная история. — Обычная история? Хань Фэй плавно откидывается на спинку стула и пожимает плечами: — Минимум в трёх мирах начнётся что-то вроде режима самоуничтожения. Вселенная воспользуется ими, чтобы сбросить балласт других миров. Или просто душу отведет, черт её знает. Катаклизмы, голод, страдания, войны, войны, войны… какая разница, это ведь вырабатывает энергию. М-м. Нас тоже заденет, а так бы не хотелось… Чжань хмурится: — Энергию? Ладно, не отвечай, это… но… если всё встанет на свои места… этот мир исчезнет? Снова будут те два мира? — Да. Мы об этом позаботимся. Всё пережитое здесь окажется сном. Как и для второго тебя… баланс восстановлен, никаких мутаций и излишних движений. Теперь к делу… — Нужно мое стопроцентное желание вернуться, да? — Верно. И чтобы эта стопроцентность была не на словах, а на деле — требуется пройти испытания. У Сяо Чжаня не очень хорошее предчувствие, а может, это кофе с лимоном после шоколада устроило ему изжогу. Он закономерно задает вопрос «какие испытания»? Но Хань Фэй лишь пожимает плечами. — Для начала нужно оказаться в Монголии, там есть источник того божества, что исполнило желание — Бисе. Ты должен… подать своеобразную заявку на рассмотрение и после этого испытания начнутся. Если заявку одобрят. Фэй снова уделяет внимание своей кружке. На её пузатом боку выведен иероглиф «любовь». Очень иронично, Хенг бы посмеялся. Чжань сначала кивает, смотря в одну точку перед собой. Затем медленно фокусируется на Хань Фэе. Тот надеется, что вся эта пришибленность смертного как-то пройдет, бодрость тому явно не помешает в нелегкой судьбе. Чжань сипло переспрашивает: — Монголия? Внутренняя, да? — Нет. Монголия, которая государство Монголия. Что-то не так? Чжань улыбается так, как обычно скалятся люди на за минуту до нервного срыва. Он допивает свой кофе одним махом. Ну-с, Монголия так Монголия. И раз уж всё это забудется странным сном, какая разница, что он будет творить, верно? Хоть оторвётся. Сны на то и сны, разве не так? — Я бы так не рассуждал, Сяо Чжань. Есть вероятность, что ты останешься тут навсегда, и как тогда будешь разгребать последствия «разгула»? Чжань закрывает лицо ладонями и бурчит уже оттуда: — Господин Хань… не могли бы вы перестать копаться в моей голове, от этого страшно и тошнит. — Тошнит от сладкого, но хорошо, я больше не буду. — Спасибо. Сяо Чжань кивает скорее сам себе и вздыхает, отняв руки от лица. Телефон, забытый на столешнице, снова вибрирует. Глаза Чжаня расширяются и он недоверчиво оборачивается на гаджет. Монголия… Чжань издает длинный звук, похожий на «у-у-у-й», когда хорошенько ударишься мизинцем о косяк двери. Даже бессмертного пробирает. Чжань трёт шею в нервном жесте: — Хренов Ван Ибо, он же как раз туда летит… испытание… вот — мое главное испытание, а не что там придумает хреново божество… — Я бы не отзывался о Бисе так резко, он добродушное существо, но может и запомнить. Чжань отмахивается от этих слов, встаёт, берёт телефон, смотря на набор цифр. Он не стал подписывать Ибо в этом телефоне, но и без того знал его личный номер наизусть — в этой ральности он был таким же. Чжань выдыхает что-то себе под нос и берёт трубку, начинает говорить сразу же, не дав Ибо опомниться: — Если ты хочешь предложить мне поехать в Монголию на твоё ралли с тобой, то хорошо. Я согласен. Но мне не нравятся гонки. Нет, мне не «пока что» не нравятся гонки, мне правда они не нравятся, Ибо. Что? Ха. Интересный вывод. Хорошо, покупай. Да, я перезвоню, я… на работе. Потом скину тебе док… а, тебе уже не надо. Конечно. Ты сталкер, подумай об этом, это не здорово. Всё, я перезвоню. Чжань сбрасывает, таким же резким жестом отбрасывает и телефон. Тот шлепается на столешницу, хорошо, что не экраном вниз, но плевать. Фэй говорит тише, поглаживая керамический бок кружки кончиками пальцев: — Когда у нас с мужем кризис, мы тоже предпочитаем пожить подальше друг от друга… но хотя бы в одной реальности. А ведь для нас и на Альфа Центавра сбежать дело двух минут… Чжань оборачивается и старается звучать предельно вежливо: — Хоть где-то на моем лице написано, что я нуждаюсь в подобных замечаниях? Хань Фэй отрицательно качает головой, но не затыкается: — Куда бы ты ни убежал и как бы ни попытался закрыться, от себя не убежишь. Чжань издает стон мученика и упирается в столешницу руками, зажмурившись. — Небо, лучше бы это всё и правда было бредом, пожалуйста… сейчас я проснусь в отеле, в Пекине, снова выпью свой мерзкий смузи и буду разгребать график… Хань Фэй подходит ближе, чтобы поставить кружку в раковину и пару раз хлопает Чжаня по плечу: — Пора собираться в Монголию. Смертный должен пройти путь от начала до конца сам, я не могу тебя перенести, учитывая… что ты уже договорился. Так что. Встретимся в Улан-Батор. Сяо Чжань хотел бы что-то на это ответить, но ему не дают. Хань Фэй исчезает, и единственным доказательством его присутствия здесь остаётся грязная кружка в раковине. Чжань решает не мыть её, как напоминание, что он, к сожалению, всё же не сошёл с ума.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты