Тёмный Туман

Под подошвами ботинок хрустела дорожная пыль. Воскресший шёл расслабленной походкой, не забывая поглядывать в сторону лесопилки на случай резкого появления очередного демона. День только рождался, и в голове порхали спокойные мысли, пока Воскресший не встал столбом. — Они не гнили. Реввая, почему они не гнили?! — Что? Кто не гнил? — Братская могила, где ты меня воскресила! Те трупы не гнили! — ... — Не молчи, богиня, блин, жизни! — А что мне тебе ответить? Что я не обратила на это внимание?! — Может хотя бы пройти проверить? А то мне, как бывшему трупу, как-то не очень… — Нет. Сначала лесопилка. — А Триститус тебя побери, ладно. Пошли. Но Воскресший не двинулся с места. Скопище трупов тревожило его, но по какой причине он понять не смог. Постояв минуту в нерешительности, он плюнул и пошёл дальше. При подходе к лесопилке туман начал сгущаться. Достав меч в руки, Воскресший сначала замедлил шаг и, сделав пару осторожных шагов, замер. — Ой не нравится мне это… Реввая? — Помнишь подход к деревне? — К чему ты… — Помолчи и прислушайся. Еле слышимый шорох. Если бы не туман, Воскресший мог бы увидеть, как свежие трупы последней группы, отправленной на лесопилку, распадаются на пепел. Как этот пепел, шурша, собирается в форму. И как эта форма, отвратительно похожая на дерево с измученными болью лицами на коре, подбирается к нему через туман, шевеля «корнями». Посмотрев в сторону шороха и сощурив глаза, Воскресший смог уловить какую-то тень, которая с каждой секундой становилась всё отчётливее. «Дерево, вы серьёзно?» — пронеслась чужая мысль в голове Воскресшего, пока он ждал появления врага, сжав в руках меч. Под оглушающий стук сердца, Воскресший увидел корни, столб и лица. И они увидели его. Дерево ускорилось, и десять лиц издали еле слышимый визг, больше похожий на скрип дерева. Весь мир Воскресшего сжался до дерева и маленького кольца вокруг него. Добравшись до человека, дерево хлестнуло одной из ветвей. Сделав резкий скачок вправо, Воскресший увернулся и рубанул мечом от плеча. Но, меч застрял в пепле совсем как в живой коре. В последнюю секунду вырвав меч из поднимающейся обратно ветки, Воскресший был повален инерцией на спину. Чем немедленно воспользовалось дерево, мгновенно пнув его в бок корнем. Перевернувшись пару раз, Воскресший встал, опираясь на меч. Из рассечённой брови текла кровь. Вновь приняв стойку, он хотел было подумать о том, как же победить дерево мечом, но пепельный демон уже шёл в его сторону. Не подойдя даже на расстояние клинка, демон метнул корнем, как копьём. Не успевая увернуться, Воскресший заблокировал выпад долом меча. Удар выбил воздух из лёгких, но Воскресший устоял и сделал резкий выпад острием в единственное очевидное слабое место — лица. Точнее в одно из них. Удар пришёлся вскользь, но даже этого было достаточно — издав звук, похожий на вздох облегчения, лицо рассыпалось. Дерево рассвирепело. Град ударов посыпался на Воскресшего. Уворачиваясь от атак, он умудрился задеть ещё три лица. С каждым лицом дерево дралось всё отчаяние, но слабее. Размен силы на скорость был на руку мечнику, но сообщать об этом демону не очень-то и хотелось. Отразив очередную атаку, Воскресший рискнул сделать горизонтальным взмах вместо тычка. Ответом на рискованное действие стал сильный удар ветви в рёбра, отправивший Воскресшего в очередной полёт. Кашлянув кровью, он на дрожащих коленях поднялся на ноги. Кровь из разбитой брови полностью закрыла левый глаз. Воскресший хотел сделать шаг в сторону демона, но ноги не слушались. Стоять уже было непосильной задачей. Но демон приближался, и приближался быстро. Четыре оставшихся лица с открытыми ртами выражали непередаваемую смесь ненависти и страха. Не дойдя до Воскресшего пары метров, демон остановился и начал в ярости махать ветвями. Осмотревшись, припадающий на колени Воскресший понял, что последним ударом дерево вышвырнуло его за границу плотного тумана. — Ха-ха… Ой… Моё лёгкое… Ай… Реввая?.. — ... — Реввая? Куда ж ты смылась в нужный момент… Переведя дыхание, он посмотрел на беснующееся неподалёку дерево. Дерево вскоре успокоилось и стало ждать. «Приглашающе» хлопая корнями по земле. Вытерев рукавом кровь с глаз, Воскресший поковылял к границе тумана. Ожидая резкого сильного удара, он держал меч близко к себе и не ошибся. Очередной удар, хоть и куда более слабый, чем самый первый, пришёлся ровно на доло. Поворот тела и удар прошёл вскользь. Диагональный взмах меча и ещё два лица исчезли. И опять удар в рёбра. Но в этот раз смягчённый своевременным блоком. Воскресший не отлетел, но всё же оступился и выпустил меч из рук. Резким прыжком он смог дотянуться до меча одной рукой и взмахом задеть ещё одно лицо. Но из-за лежачего положения тела Воскресший начал катиться под уклон. Отбив глаз и заработав ещё пару синяков, Воскресший остановился у склона холма и наблюдал, как пепельное дерево, шевеля корнями, спускается вниз по склону, постепенно теряя равновесие. Полностью обессиленный, Воскресший поднял меч в тщетной попытке хоть как-то защититься от падающего на него дерева. Закрыв глаза, принимая свою очередную смерть, он жалел только об ещё одном долгом пути к деревне. Почувствовав увеличение веса клинка и не почувствовав дыхание смерти, Воскресший открыл глаза. И увидел, как клинок торчит ровно изо рта последнего пепельного лица. Оно рассыпалось, и вслед за ним рассыпался и демон. — Кхаа… Рввья? — ... — Да ну штоп тефя… Полежав пару минут на дне оврага, Воскресший потихонечку поднялся, опираясь на меч, и, хромая, пошёл в сторону лесопилки. Дело должно быть сделано. Кашляя кровью, используя меч как костыль и постоянно вытирая кровь со лба, он шагал мимо спиленных стволов, мимо дров, мимо оставленных топоров. Шагал к центру лесопилки — к пиле у реки. «Вот впервые мне нужна эта «богиня», а её рядом нет… Я ж сейчас загнусь…» — крутилась мысль в голове Воскресшего, когда он поднимался по деревянным ступенькам. Доковыляв до центра площадки, осел. Переведя дыхание и сплюнув кровь, Воскресший вновь воззвал к Реввае. — Реввая, я не верю, что я это говорю… О богиня Жизни явись к своему Апостолу, ибо находится он в великой нужде! — ... — Да ну что б тебя… Как же мне с этой боги… Хммм… Он поднял меч к глазам. Что там сказал Мэр про него? «Варранфейв, был выкован как подношение Варрану…». — Ну-ка… Варран! Безликий бог Чести и Гнева! Прими этот меч в честь недавней битвы! — Опять этот меч! Я же… — громогласно прокричав, появилось чёрное, чернее тумана вокруг, облако с красными светящимися глазами и уставилось на Воскресшего. — Ты… Ты не обычный смертный! Что-то с тобой не так. Но меч я не возьму! — Я прошу прощения, Варран, за столь коварный план, но есть у меня мольба! — Вещай! — Как вы заметили, я не обычный смертный. Меня пару раз уже воскрешала Реввая, богиня Жизни и Себялюбия. И сделала она меня своим Апостолом. Но я не смог воззвать к ней. Как видите, я нахожусь на пороге очередной смерти, да ещё и у меня миссия от самой Ревваи… — Не надо более слов. Она повела себя неподобающе. Оставь это мне. А что до тебя… Даёшь ли ты честную клятву отслужить мне службу? — Клянусь своей честью отслужить вам одну службу! — Хитрец! Но ладно. Держи мой дар и жди. Сказав это, облако обволокло Воскресшего и постепенно растаяло. На удивление Воскресшего, боль сильно затупилась. Повреждения всё ещё чувствовались, но боль была лишь лёгким раздражением. Почувствовав поистине божественное облегчение, он упал на спину в обнимку с мечом. «Только подождать немного…» — пронеслось в его голове, прежде чем он провалился в глубокий сон. Проснулся он уже хорошо отдохнувшим. В глаза бил яркий свет, исходивший откуда-то сбоку, и Воскресшему пришлось обратить на него внимание. Немного обеспокоенным взглядом на него смотрела знакомая ангел. Увидев, что Воскресший пришёл в сознание, она подняла бровь. — Ты зачем Варрана с помощью меча вызвал? Ты хоть представляешь, какой ужас сейчас происходит в его главном храме? — А что мне, о богиня, оставалось делать? — с язвительным тоном произнёс Воскресший. — Я там чуть опять не помер, а тебя даже рядом не чувствовал! — Ну, во-первых, ты всегда можешь связаться с любым богом, кроме Триституса, использовав Моё имя. Во-вторых, меня не было, потому что я готовилась к изгнанию тумана. И это первый и последний раз, когда я очищаю туман два раза за день. — Готовилась она… Варран тебе хотя бы по голове постучал? А то что-то совсем уныло день идёт. — Ха! Главной в пантеоне какой-то мелкий божок!.. — Главной, ога. Лги себе дальше. Он был главой куда дольше тебя! Цивилизация не за день появилась. — Почему ты такой подлый, а? Уж нельзя девушке и помечтать? — О семеро… Ты бесполая! В очередной раз познакомив лицо с ладонью, обозначая конец разговора, и громко ойкнув от попадания по синякам, Воскресший встал и огляделся. Тумана действительно не было, зато было Солнце. В зените. Сильно удивившись, Воскресший покосился на богиню. — Как долго я был в отключке? В деревне наверняка начали волноваться. — Часа четыре, не больше. И не беспокойся насчёт деревни. Они же видели, что туман сполз. — Хм. Раз они знают, что тут всё нормально, я хочу посмотреть на кладбище. Пожав плечами, Реввая растворилась в воздухе. Воскресший ощутил знакомое чувство потока чужих мыслей в голове. Медленно поднявшись на ноги и размяв суставы, он направился в сторону выхода из лесопилки. Подойдя к перекрёстку, он повернул в противоположную сторону от деревни. К занимающему его мысли кладбищу. Хотя солнце стояло в зените, Воскресший не испытывал жары и не потел. Отвлёкшись на свои физиологические особенности, он чуть не пропустил вход на территорию кладбища. При свете дня оно выглядело ещё более удручающе, чем ночью: большая площадь, огороженная только стенами из досок и широким проходом, как мусорка, в которую выкинули целый вагон кукол. Трупы в неестественных позах истерзанные, с оторванными конечностями и выпотрошенными животами, лежали друг на друге как кучи мусора. Потянув носом, Воскресший уловил не кисло-сладкий запах гниения, но душный запах пыли и обветренного мяса. С этим местом было что-то не так, помимо негниющих трупов. Взобравшись на ближайшую кучу тел, Воскресший с отвращением, переросшим в любознательность, склонился над трупом со вспоротым животом. Внутренности были обезвожены, слишком сильно обезвожены. Ткнув пальцем в кишку, Воскресший широко раскрыл глаза, когда кишка буквально рассыпалась в тёмную пыль. Пыль же, в свою очередь, начала вращаться вихрем и формироваться в маленького демона. Прихлопнув демона как мошку, Воскресший спустился с кучи трупов ко входу на кладбище и присел у забора. — Реввая? Ты тут? — Да. Ну что, увидел, что хотел? — Даже больше… Помнишь, что стражник сказал про отряд, отправленный к лесопилке после того, как ты туман прогнала? — Что он не вернулся. — На лесопилке не было трупов, не так ли? Я просто был немного при смерти, не помню. — Да… Трупов не было. Хмм… Мне надо подумать, Воскресший. — Аж по имени?! — в шоке прошептал Воскресший, но отвлекать богиню очередной колкостью не стал. Пнув камень, Воскресший отправился обратно в деревню. Солнце уже садилось, и закатное небо наводило на философский лад; Воскресший завёл внутренний монолог. «Значит люди, убитые демонами, сами превращаются в демонов, но при помощи тумана. Интересно, в деревне это знают?» — мысль блуждала от демонов к деревне. «Как они догадались выкидывать трупы за границу тумана? Откуда там вообще столько трупов в первую очередь? Надо будет спросить. Туман… Туман…» — Какая-то мысль про туман назойливо не хотела приходить на ум. «Откуда туман? Из замка семьи Авернус. Интересно, у замка название есть? Не о том думаешь, трупик. О! Точно! Трупы!» — Последнее слово Воскресший выкрикнул. — Трупы, Реввая! Трупы! — ... — Ах да… Думает над чем-то она. Закатив глаза, Воскресший продолжил цепочку мыслей: «Судя по всему, только трупы могут становиться демонами… Тогда у нас два основных вопроса: «Кто был первым трупом?» и «Откуда все эти трупы из могильника?». Обдумывая эти вопросы, Воскресший подошёл к деревне. Его ждали. Целая толпа народа, затаив дыхание, смотрела, как избитый, весь в синяках и лохмотьях, оставшихся от некогда приличной одежды, Воскресший подходил к воротам с измученной улыбкой. И упал лицом в дорожную грязь, не дойдя до толпы пяти шагов. Ближайшие к месту падения люди могли бы видеть прозрачный чёрный дымок, испаряющийся из ран и ссадин на теле Воскресшего и услышать тихий шёпот «Да твою ж, Варран…» Спустя секунду замешательства народ быстро поднял упавшего на руки и понёс в заранее приготовленную для него комнату. Кто-то даже аккуратно приложил меч к изголовью кровати.