Лагерь для Ли Феликса

— Блять, ты мне ногу отдавил, — тихо шипит Хан, отодвигаясь ближе к стенке и вытаскивая свои части тела из-под друга. — Заткнись, придурок, сейчас же спалимся, — шикает Ликс и закрывает его рот своей ладонью, укладывая на него бедро, тем самым прижимая к кровати и удерживая на месте. Джисон внакладе не остаётся, и когда теряет возможность говорить из-за закрытого рта, он приобретает право творить любую хуйню, потому что ночь устанавливает свои правила и всё ощущается по-другому. Он по-свойски кладёт ладонь на голое бедро Ликса и с вызовом смотрит, за что Феликс возмущённо распахивает глаза и начинает максимально тихо щипать Хана за все части тела. — Феликс, перестань, — шёпотом кричит Джисон, пытаясь отбиться от больных щипков Ликса. — Заткнулись! — рявкает вожатый из своей комнаты, и оба парня пугливо затихают, каждый про себя усиленно молясь всем известным богам, чтобы лень Криса победила и тот не встал со своей кровати. И оба бесшумно выдыхают, когда после нескольких секунд абсолютной тишины ничего не происходит. Феликс чувствует, будто все его тело проткнули тысячами игл, а в горле скопился песок из-за сильного испуга. Пронесло. — Ну что? — едва слышно шепчет Джисон почти в самые губы Ликсу, пуская по спине второго толпу мурашек, — не передумал? Или хочешь убежать к себе? — Нет, — перебивает его Ликс и легко и как-то по-детски тыкается своими губами к губам друга. Первая мысль: у Джисона они прикольные, но обветренные. — Ты готов? — приглушено шепчет Хан, облизываясь и задевая языком губы Ликса. — Угу, — отзывается он, и уже через секунду чувствует их влажное прикосновение на своих. Ощущения другие. Если Крис целуется пылко, жадно, заставляя раз за разом сгорать внутри из-за переполняющего желания, стыда и страсти, то Хан целует уверенно, но неспешно, сминая сначала верхнюю губу, а потом нижнюю, давая Ликсу время привыкнуть и подстроиться. Феликс отвечает немного неуверенно и смущённо, но постепенно втягивается в процесс, всё напористее сминая губы Хана своими. Приятно, но по-другому. С Крисом всё по-другому. Прикосновения старшего обжигали изнутри, тогда как руки Хана тёплые, нежные, но.... всё иначе? — Перестань думать о нём, когда я целую тебя, — низким, не своим голосом, хрипит Хан, заставляя Феликса вздрогнуть только от одних этих слов. А потом совсем обезоруживает и проникает языком в рот, лаская нёбо и забирая способность нормально мыслить. И Ликсу на долю секунды кажется, что ещё немного и он просто втрескается в такого Джисона по уши. Опасно. Феликс отворачивается от слишком откровенного поцелуя, чувствуя, как горят щёки, а Джисон опускается ими вниз по шее, нежно бодает носом скулы и аккуратно засасывает кожу, чуть прикусывая её напоследок, а затем повторяя вновь и вновь. Щекотно и горячо. Ликс кусает губы, чтобы нервно не засмеяться, а Джисон подхватывает это безмолвное веселье, интерпретируя его по-своему, и смеётся куда-то в шею друга. — Мы что и правда сейчас сосались? — негромко говорит Хан, совсем не замечая смущение и замешательство друга. — Ага, — легко отвечает ему Ликс и, отгоняя от себя мысли о таком Джисоне, добавляет, — но с Крисом лучше, знаешь, — и буквально чувствует, как сначала Хан закатывает глаза, а потом пихает его бок, скидывая с кровати. — Неблагодарный, — отмахивается от него Хан, отворачиваясь к стенке и закрывая глаза, шумно зевая, а после добавляя тем самым голосом, — если захочешь научиться ебаться, обращайся. Полный пиздец.