Лагерь для Ли Феликса

Чан любит, чтобы всё шло по плану, а засос на шее Ликса в эти планы как-то не входит. Так же как и чувство, когда в груди сердце окостеневает, а в голове «он тот самый». Это случается очень редко, особенно в жизни Криса, который буквально существует по часам и расписанию и только недавно отошёл от болезненного разрыва. Да и в лагерь-то он поехал скорее не из-за денег и практики, а по причине отвлечься от хуевой реальности (всё-таки свежий воздух и ответственность за целый отряд не дают думать о жизни за пределами лагеря). Крис не искал отношений, но они сами нашли его, а он и не сильно сопротивлялся (буквально в первую же неделю набросившись на парня с поцелуями). Ему не нравится, когда что-то идёт не по плану, но ещё больше он не любит, если кто-то лезет не в своё дело. Глаза застегает красная пелена, и в себя Крис приходит только когда Джисон начинает хрипеть. Он давит на его шею предплечьем, прижимая младшего к дереву, но тот продолжает улыбаться как-то дико и самодовольно. Джисон пацан чудаковатый и выводит из себя по щелчку пальца, но что-то внутри Криса орёт, что Хан не так прост, а за личиной отсталого придурка со смазливой мордашкой таится совсем другое. Соперник. Крис видит в Джисоне конкурента. — Ударь меня и с Ликсом можешь попрощаться, — хрипит Хан, удерживая улыбку на лице из последних сил, ведь воздух в лёгких начинает постепенно заканчиваться и дышать так свободно уже не получается. Вспышка безудержной ярости ослепляет. Она скапливается в висках и давит, вызывая нудную головную боль. — Сука, — рычит Крис и бьёт кулаком со всей дури по стволу дерева, прямо рядом с головой Хана, отчего второй крупно вздрагивает и замирает на пару мгновений, точно понимания значение выражения «вся жизнь перед глазами пробежала». Чан выглядит как тяжело дышащая разъярённая машина для убийств. Плечи и грудь ходят ходуном при быстром дыхании, а капли пота стекают по напряжённым от злости скулам. Красивый, сексуальный, но не во вкусе Джисона, но в целом он понимает, на что именно запал Феликс. — Ты случаем не охуел? — негромко говорит Крис, от тона которого мурашки по спине бегут. Настоящий зверь. Джисона он не пугает, но перспектива получить по ебалу всё ещё не сильно прельщает парня, и он хоть и ебанутый немножко, но таких ситуаций избегать в прошлом пытался. Но не в этот раз. — Продолжишь зевать и я уведу его, Крис, — криво усмехается Джисон, чувствуя, как с каждой секундой хватка становится всё сильнее. В висках стучит «уведу, уведу, уведу», а перед глазами медового цвета шея с бледным засосом у ключиц. — Феликс мой, — рычит в самые губы, так близко, что носы касаются. От старшего веет опасностью, и в любой другой момент жизни Хан просто отступил бы и превратил всё это в шутку, но... Джисон будто шагает по натянутому над пропастью канату. Дико страшно, но дойти до конца хочется пиздец как. — Правда? Тогда почему он пришёл этой ночью ко мне? — успевает договорить, и следом получает кулаком в солнечное сплетение, мгновенно задыхаясь и ощущая тяжёлую руку вожатого. "Ебанная сладкая парочка: ебанутый на всю голову озверевший Крис и пиздец какой легкомысленный и летящий Феликс", — думает Джисон и оседает на землю, хватая ртом воздух. Досталось по сути не так уж сильно (нарывался на большее), но всё равно приятного мало. — Не будь ты такой пугливой сучкой, я бы не влез, — негромко хрипит Хан, решаясь идти ва-банк. И у Криса что-то щёлкает внутри, и он уже заносит ногу для удара, но стопорится в последнюю секунду, услышав звонкий крик какого-то пиздюка за спиной: — Хён, там дядя дерётся! Он опускает глаза на Джисона, что выглядит как начищенная пятирублёвая монета (испуганная до усрачки, но счастливая начищенная пятирублёвая монета, которой безумно повезло не получить пизды) и бросает напоследок: — Мы друг друга поняли? — Может быть, хён.