Лагерь для Ли Феликса

— Давай просыпайся, — трясёт Феликса за плечо какой-то придурок (по имени Джисон). Солнце светит слишком ярко для раннего утра, режет глаза и припечатывает обратно к кровати. Подниматься с нагретого места не хочется от слова "совсем". — Давай вставай, уже одиннадцать, — повышает тон Хан, становясь не только громким, но и раздражающим. Хочет остаться в кровати ещё на пару минут. И ударить Джисона в нос, чтобы не орал так сильно. Но в лицо прилетает собственная футболка, а от сна не остаётся ни следа. — А где... — Начинает фразу Ликс, показывая на соседнюю кровать. — Ушёл куда-то ещё часа три назад, — перебивает его Джисон, — а ты проспал завтрак. А ещё не собрался. И не помог мне, — быстро перечисляет он, загибая пальцы, — давай-давай, а то не успеем. Автобусы отходят в два. Иметь на сборы всего три часа — лучший будильник на свете. Феликс садится на кровать и закусывает щёку изнутри: поясница простреливает лёгкой болью  —  свидетельство о том, что они с Крисом чутка перестарались вчера. И даже несмотря на то, что старший был нежен, тело ныло и хотело обратно в кровать. Желательно вместе с Крисом. Так стоп. Феликс внутренне одёргивает себя. Эти мысли были лишними. — Послушай, — тормозит уже в дверях Джисон, — ты это, ну, в порядке? Ликс думает, что вообще значит быть "в порядке". Особенно после обещания самому себе оставить всё позади после последней ночи. Можно ли быть "в порядке", если страх перед разбитым сердцем сильнее, чем желание во всём разобраться. Можно ли оставаться "в порядке", когда тебе всего семнадцать, а правила игры "в отношения" и "любовь" ты не знаешь. Врать окружающим просто. Нужно улыбнуться и сказать что-нибудь уверенно, чтобы их успокоить. Но обманывать самого себя — ещё проще. "Мне это не нужно. Это было всего на одну ночь" — говорит себе он, а потом только улыбается Джисону и отвечает: — Ага, в полном. *** Вообще, последний день в лагере, день отъезда домой, похож на вырезки из комедии и драмы одновременно: каждый, абсолютно каждый отдыхающий, забивший большой и толстый на сбор вещей, в темпе реактивной белки носится по комнатам, собирая свои манатки. Такой реактивной белкой был и Хан Джисон, который всю ночь занимался непонятно чем (вообще-то понятно, но остальным знать об этом необязательно). Феликс же, в противоположность ему, собрал почти все вещи заранее, но удовольствия «поноситься по отряду» лишён не оказался, потому что «Ликси, солнце, забери у Рикки мою футболку с черепом, а то этот придурок со мной не разговаривает». Для Феликса было счастьем заняться чем-то. Потому что наедине со своими мыслями он оставаться не хотел, как и пересекаться с Крисом. А Джисон, как хороший друг, не оставлял его ни на секунду. Ни в столовой («Эй, Феликс, а принеси мне новую вилку, а то я свою уронил»), ни в туалете («Нет, Феликс, не уходи, вдруг кто-нибудь из девчонок зайдёт»), ни до самой посадки в автобус («Эй, Феликс, давай как приедем завалимся к тебе, у меня есть акк в гта онлайн»).  В голове одно сплошное и незатихающее «Эй, Феликс!», от которого сам Ликс каждый раз закатывает глаза, но слушает друга предельно внимательно, будто тот открывает какую-то тайну мироздания, а не рассказывает про очередную миссию в зомби-шутере. А Джисон, как хороший друг, не замолкал ни на минуту, в столовой предложил сесть специально подальше от вожатых, и будто специально таскал Феликса туда, где Криса бы точно не оказалось.  И так до самого отъезда. — Боже, это что, 245 автобус? Я на таком в школу гонял пару лет назад? — кривится Джисон, закидывая спортивную сумку на плечо. Автобус и впрямь был городской, под номером 245. А значит, что долгий путь в город длиной в 1,5 часа они проведут на твёрдых креслах, окутанные подозрительным запахом общественного транспорта. — Погоди, несколько лет? — переспрашивает Феликс, — тебе вообще сколько? — А сколько дашь? — Тебе максимум пять по развитию, Джисон, — в очередной раз за день закатывает глаза Феликс, закидывая свою сумку в багажное отделение автобуса. Многие уже устроились внутри салона, разобрав лучшие места, но парни заходить внутрь не торопились, потому что одному придурку (по имени Джисон) приспичило посмолить перед отъездом. — Я нам места занял, если что, не ссы. Пару затяжек — и мы вернёмся. — Ну если только пару, — отвечает ему Феликс и опасливо озирается по сторонам, — нас не спалят, что мы за автобусом курим? — Забей, — отмахивается старший, выпуская в воздух сигаретный дым, — вожатым на нас уже плевать, они даже к автобусам не подошли, — и кивает в сторону группы из восьми людей, стоящей неподалёку (Феликс замечает, что среди них нет Криса), — это мы уезжаем, а к этим сегодня вечером вторая смена приедет. Всё лето ещё впереди. — Ага, — говорит негромко Феликс и бросает ещё один быстрый взгляд на группу вожатых, — а у вас с Минхо.... — Всё заебись, — перебивает его Джисон и выбрасывает бычок в траву ровно тот момент, когда двигатель одного из автобусов издаёт громкий рёв и продолжительный «бииип». — Блять, без нас же уедут! И мне двадцать, кстати, — говорит как бы между делом Джисон, тяжело выдыхая и сгибаясь пополам уже на первых ступеньках автобуса, в который они успели запрыгнуть в последний, мать его, момент. В ответ Феликс начинает смеяться, потому что с Джисоном никогда не поймёшь, всерьёз ли он говорит или несёт хуйню с тяжёлой миной. Хан взбирается по небольшой лестнице первым и подаёт ладонь Феликсу, помогая тому подняться. — Подожди, — знакомый голос за спиной останавливает его на ступеньках, а запястье попадает в плен уже таких родных пальцев. Феликс делает шаг назад и снова оказывается на асфальте. Водитель автобуса недовольно бибикает (они уже отстают от графика, а за опоздание с него три шкуры спустят!), на что Крис реагирует однозначным жестом. Мужчина за рулём отмахивается от них и выходит покурить. В запасе остаётся ещё пару минут. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Крис своим нежным, другим голосом, и скользит пальцами по запястью ниже, скрепляя ладони. Он тяжело и быстро дышит (спешил?)  смотрит как заботливо, поглаживает большим пальцем внутреннюю часть небольшой ладошки, что Ликсу кажется — ещё чуть-чуть и сердце точно не выдержит. — Нормально, — мягко кивает в ответ Феликс. И делает главную ошибку — смотрит Крису в глаза. В груди что-то сжимается сильно. Ладонь, которую старший держит в своей руке, печёт как при ожоге. Тело становится будто деревянным. Ликсу кажется, что он не сможет отпустить эту руку в ответ. Потому что во взгляде Криса видит вчерашнюю ночь:  помнит каждое прикосновение, все слова, что говорил ему старший. Снова накатывает. Внутри разрастается настоящая буря из эмоций. И просыпается жадность. Как бы Феликс ни убеждал себя, что ему хватит одной ночи. Потому что этого оказалось мало. Ликсу хочется ещё раз (в последний!) прижаться губами к устам Криса, ощутить его крепкие объятия, прочувствовать тяжесть родного тела на своём. Повторный гудок автобуса словно выводит из транса. И в голове звучит чёткое "Крису не нужны отношения вне лагеря" голосом Минхо.  — Ну, пока? — первым приходит в себя Феликс. Что-то стучит в горле. Он закусывает губу, чтобы не разрыдаться. — Пока, Феликс, — шепчет одними губами и интимно сжимает ладонь младшего в своей. Сердце делает кувырок и срывается с обрыва прямо вниз. Плечи накрывает холодным одеялом. Словно поцелуй Дементора — Феликс отпускает руку Кристофера, и душа покидает тело. Ликс заставляет себя улыбнуться напоследок и убегает внутрь салона. С хлопком автобусной двери будто пелена с глаз слетает, а эмоциональный щит, возведённый собственноручно, разбивается. Когда машина трогается, Феликс устраивается на одном из задних сидений и продолжает улыбаться, только глаза почему-то щипать начинает. Он устремляет взгляд в окно и чувствует, как эмоции захлёстывают с головой. Горло и грудь словно кислотой обжигает. Ликс закусывает губу изнутри, старается сдержать этот поток ощущений, но первые слёзы уже катятся по щекам, опаляя кожу и горячими каплями падая на ладони вниз. Джисон устраивается на сидении рядом, начинает свой рассказ как обычно: много слов и ни о чём, а потом замолкает, смотрит уже без улыбки и как будто всё понимает. — Можно, я побуду один? — совсем тихо просит его Ликс. Друг кивает и без лишних слов пересаживается к противоположному окну. Не с первого раза разблокировав телефон, Феликс открывает Контакты. Пальцы ощущаются непослушными и какими-то окаменевшими. Парень несколько раз попадает не на тот контакт и быстро выходит обратно на рабочий стол. Руки мелко трясутся. Всё напоминает лёгкую истерику. На экран падают слёзы и поверхность быстро становится мокрой. Ликс вытирает телефон футболкой и задерживает дыхание. Это нужно сделать. Так просто и так тяжело. Пару нажатий и контакт «Крис» оказывается удалён. Так будет лучше. Никакой надежды. Всё нужно начать заново. По крайней мере, Феликс попробует это сделать. Пусть даже оставив часть своей души позади. А Крис смотрит вдаль уезжающим автобусам и чувствует, будто теряет важную частичку себя.