Даже дьявол читает молитвы

Истошный крик, прорезающий грани пространства, словно груда неотёсанных камней ложится на мои слуховые перепонки, которые еле выдерживают под натиском этих воплей. До моего воспалённого разума не сразу доходит, что причина этих гортанных звуков я сама. — Вики, будь хорошей девочкой и оближи лезвие ножа, которым я тебя великодушно прирежу, — позади меня раздаётся бархатный, почти ощутимо сладкий голос мужчины; чувствую его холодную руку на собственной талии и сбивчивое дыхание на бледной шее, — это как облизать член пред проникновением, чтобы лучше скользил, — последние слова он произнёс шёпотом прямо возле моего уха. От этого действия тело покрылось непрошенными мурашками, вызванными далеко не удовольствием. Не успела почувствовать, как холодная сталь разорвала позвонки между лопаток — миллиметр влево или вправо, и он задел бы крылья. — Как хочешь, — с явной усмешкой выплёвывает мужчина, медленно отстраняясь от моей головы. Боль застилает всё происходящее вовне. Не в состоянии даже издать звук, всё, что могу сейчас позволить себе — это открывать и закрывать рот в попытке хотя бы отдышаться. Благодаря быстрой регенерации, что щедро даровало бессмертие, боль отошла на второй план и без пререканий отдала бразды правления гневу. Поспешно, но не слишком резко разворачиваюсь, чтобы лицезреть обидчика. Но, к собственному изумлению, вижу своё отражение в зеркальном шаре. Своеобразная клетка небольших размеров, полностью состоящая из одного сплошного зеркального покрытия, за исключением парящей стеклянной платформы, на которой беззаботно покоятся мои ступни. — Кто ты? Покажись! В ответ звенящая тишина, которая с каждым мгновением становится оглушающей. Затем тьма. Беспросветная, всепоглощающая чёрная бездна.

⊹──⊱✠⊰──⊹

С облегчением открываю немного слипнувшиеся от туши ресницы и накрываю лицо руками в безуспешной попытке прийти в себя. — Что-то твой дневной сон запозднился, уже восемь, — оттопыриваю пару пальцев, чтобы посмотреть на стоявшую в своей излюбленной позе особу. Девушка напротив зеркала примеряет очередной кожаный топ, иногда напряженно поправляет волосы и психует по ошибке надевая одну и ту же тряпку несколько раз. Типичная Мими. — Куда-то собираешься? — вопрос, заданный исключительно для приличия. — Да, дорогуша, и сразу после задания от папочки Геральда ты выдвигаешься ко мне, — волну возмущения прерывает резко накатившая осознанность. С тех пор, как я пополнила ряды непризнанных и официально получила статус отброса высшего общества, прошла ровно неделя. Ровно месяц и десять дней, как меня не стало. Как оказалось, душа существует на грани ещё сорок дней, только потом решается её дальнейшая судьба. Вариантов не так уж и много. Рай, Ад или Небесная школа. Все утверждают, что мне нужно слюни пускать по такому случаю, ведь это огромная честь — начать новую жизнь. А что прикажете делать, если старую начать я так и не решилась, благополучно спустив её в унитаз? Всем и каждому здесь кажется, что за это время можно привыкнуть к факту собственной смерти, плотному графику занятий, вечно снующему рядом Энди и убийственным взглядам демонов, но как же, чёрт возьми, они все ошибаются. К этому едва ли можно привыкнуть спустя вечность, если вообще можно. — Точно, Геральд, — подрываюсь с кровати и в одно мгновение оказываюсь напротив распахнутого гардероба с преобладающим по количеству чёрных вещей тряпьём. Взволнованно перебираю содержимое в попытке найти что-то подходящее для внеурочного задания от демона, которое явно увенчается моим новым крышесносным провалом. Не планировала надевать платье, но мой взгляд лукаво падает на нежно-розовое, с длинными рукавами и декоративными пуговками посередине. Пара секунд раздумий, и лёгкая ткань струится по светлой коже. Готова в любую секунду сорваться с места и побежать вымаливать прощение из-за очередного опоздания, но неожиданный порыв воздуха, вырвавшийся из плена приоткрытого окна, маняще проходится по моему лицу, завлекая локоны податься в цепкие лапы незамысловатого танца. И это, казалось бы, повседневное событие заставляет отвлечься и проникнуться от чего-то таким родным, необходимым моментом. Словно волна старой мирской жизни накрывает теперь уже высшее существо. Хотя подождите, так ведь и происходит. Закатное солнце освещает розоватым свечением комнату, Мими неразборчиво щебечет о планах на предстоящую ночь, а мне чертовски хочется, чтобы это манящее, одурманивающее спокойствие как можно дольше не отпускало моё грешное сознание. Только и всего. — Ты уже опоздала на полчаса, я в точности как и Геральд не намерена ждать, пока ты натешишься в лучах уходящего солнца, — дьяволица приняла самое грозное выражение лица из своего арсенала. Её макушка вместе с растрёпанной копной смоляных волос уверенно выглянула из-за венецианской ширмы ручной росписи, которая раньше, вероятно, принадлежала какой-нибудь принцессе. — Так что вперёд на крыльях любви, ну или на своих собственных, отправляйся на очередное никому не нужное испытание от этого горячего мужчины. Поняв, что её глупые попытки выглядеть адекватной оказались провальными, стала улыбаться и замахиваться на меня всем, что попадёт под руку. Когда очередная мягкая подушка с её кровати, едва не задев моё непризнанное крыло, пролетела мимо, тяжёлая дверь под облегчённый стон закрылась с грозным хлопком, сопровождаемым эхом пустынного коридора. Прислонилась к холодному покрытию каменной колонны, бережно держащей своды куполообразного потолка, и в который раз позволила себе забыться в небывалом ранее спокойствии. — Геральд, — произношу на выдохе, нервозно закатывая глаза. Расторопное цоканье чёрных каблуков, возможно, в неуместном сочетании с белыми носками и мои жалкие попытки угомонить сбивчивое дыхание — все присутствующее в этом всегда до талого заполненном холле.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Щебетание диких птиц, угрожающий вой хищников, шум листвы, развевающейся под натиском сильных потоков ветра, и царящая в каждом дюйме этого леса тревога. Узкая тропинка, не внушающая особой уверенности, ведёт меня всё глубже в непроходимые заросли. Иногда мне кажется, что Геральду не терпится распрощаться с жалкой непризнанной, иначе зачем ему заставлять меня идти ночью в Пасторский лес? По его словам, это для распознания истинной сущности, но шестое чувство подсказывает мне, что не всё так просто. Других новоприбывших здесь что-то не наблюдается; может, он решил меня изнасиловать? Радует или пугает, что он ошивается где-то неподалёку, чтобы меня в случае чего не сожрала какая-нибудь адская гончая, ещё не решила. Пасторский лес находится на границе Небес и Ада и служит неким символом равновесия. Он совершенно безобидный днём, когда здесь правит свет, но стоит солнцу зайти за горизонт, так это место становится одним из самых опасных. В светлое время суток любой может не спеша прогуливаться в поистине райском уголке, сравнимым с самим Эдемом, слушая мирное щебетание ангельских созданий. Навстречу может выбежать миролюбивая косуля или не менее доброжелательная газель. Но лишь мрак коснётся вершин величественных елей, как на смену райских созданий из своих убежищ выползут кровожадные твари, которым не место даже в самой Преисподней. Это место — лицемер с кнутом и пряником в одном флаконе, отождествляющий лживое равновесие, которым кичится каждый из представителей высших созданий, думая про себя, что он лучше. Пожалуй, всю Небесную школу можно назвать пасторской, лживой. До моего воспалённого страхом разума не сразу доходит вся задумка демона. Сейчас ведь сумерки, а значит, я нахожусь на грани света и тьмы. Та из сторон, что отреагирует на моё присутствие явственней, станет провожатым для непризнанной души. Вот уже как целую вечность двигаюсь по этой с одной стороны освещённой, а с другой уже погрузившейся во тьму тропинке. От бывалого страха не осталось практически и намёка, но нехорошее предчувствие продолжает царапать стенки в моём не до конца ясном сознании. Вздрагиваю от звука ломающихся палок где-то позади и молю Господа, чтобы это оказался белый кролик. Только бы белый кролик. Но шаги, сопровождаемые рычанием, заставляют безжалостно треснуть стёкла розовых очков, а осколки врезаться в слизистую. По наитию поворачиваюсь вполоборота и не контролирую вырвавшийся из гортани крик дикого ужаса. Единственная разумная мысль — это бежать, бежать что есть мочи, но ноги словно приросли к сырой почве, в которую проваливались непрактичные каблуки. Поэтому стою уже прямо напротив своей близкой смерти. На меня медленно надвигается чёрный, чем-то напоминающий тигра зверь. Вместо привычных полосок стекающая лава и местами шипящая от избытка жара кровь. «Он уже совсем близко», — от этой мысли ноги подкашиваются. Падаю на влажную землю, испуская стон за стоном. Отползаю назад, совершенно не понимая, как это может помочь. Зажмуриваю глаза и выставляю руку вперёд по велению глупого инстинкта. Ожидала, что он вцепится мне в лицо, конечности, шею. Расцарапает мою голову настолько, что ангел Фенцио едва ли сможет меня опознать. Но мне невозможно было и представить, что адское чудовище припадёт к моей руке и начнёт ластиться. Только сейчас замечаю пару серёжек на его разорванном ухе. Его язык и слюни буквально повсюду; зарывается ко мне в волосы и начинает смешно внюхиваться. — Стой, стой, подожди, — как полоумная улыбаюсь и почти радостно отпихиваю настоящее исчадье ада от себя. Зверь повалил меня окончательно на землю и навис, облизывая от уха до уха. — Твою мать, — послышался грубый и отчего-то знакомый голос. — Что. Нахрен. Происходит. С огромным усилием отвожу морду хищника, чтобы встретиться взглядом с алыми огнями, буквально искрящимися от гнева. Чёрные, как смоль, волосы, густые брови, отчётливые скулы, по которым так маняще ходят желваки. Он целиком и полностью эталон всех пороков и отождествление грехов. Лёгкая небритость лишь подчёркивает мужественность, а притягивающие пухлые губы становятся одной из самых желанных фантазий моей вечности. Всё это наваждение длилось до момента, пока не увидела огромные тёмно-алые крылья с заострёнными у вершин рогами. Словно телесно ощутив давление его пальцев на шее... я ведь так и не решилась поднять взгляда. — Еррор, ко мне, — дьявол цедит сквозь зубы, едва ли не стирая их в пыль. Кто бы сомневался, что это милое животное принадлежит ему. На наше общее удивление адское чудовище утыкается мне в шею с такой силой, что сначала мне показалось, будто он её прокусил. Люцифер делает пару стремительных шагов и оказывается возле нас, но приближение демона не входило в допустимые рамки Еррора, и животное зарычало, повернув голову по направлению к мужчине. — Гнусная тварь, не забывай, кто твой хозяин, — он подходит вплотную и пытается ухватиться за шипованный ошейник оскаливающегося пса. Не хочется даже вдаваться в подробности столь сильного проявления любвеобильности к моей персоне, ведь явно ничего хорошего это не значит. Слышу очередной хруст хвороста с правой стороны от нас и мысленно думаю, кого же не хватает на этом празднике жизни. Плотно прижатое к телу животное не даёт усомниться в желании защищать меня даже от собственного хозяина и позволяет менее напряжённо вздохнуть. — Интересно, интересно... — не спеша из тени устрашающих деревьев в своей чёрной, как воронье крыло, мантии выходит Геральд. Мы с Люцифером неосознанно переглянулись, но тут же отвели взгляды: он — в свойственной ему манере пренебрежения, а я — досадно и слегка виновато. — И что же тебя так интересует? — бросив попытки достучаться до своего милого питомца, дьявол фривольно обтирает руку об плотную ткань брюк. — Вы так говорите, словно здесь не произошло чего-то впечатляющего, — демон сделал акцент на «Вы». — Оставь все эти формальности. Что непризнанная тут делает? — явно озадаченный происходящим, шумно вздыхает, всем своим видом показывая степень неприязни, проявленной, вероятно, к моему присутствию. Еррор немного угомонился, мирно устроившись на моих коленях, позволяя приподнять корпус. По глупому велению сердца рука потянулась к его макушке и медленно опустилась вдоль позвоночника. Оценив эту нелепую картину, дьявол усмехнулся. — Это простое задание, Люцифе... — гортанный крик ужаса беспардонно прервал фразу учителя. Переглянувшись, демоны сорвались с места в сторону жалобных воплей. Недолго раздумывая, направилась за ними в компании своего нового друга. Взмах за взмахом умело петляла среди величественных деревьев, лишь изредка касаясь перьями острых суков, словно специально возникающих на моём пути. Адское чудовище двигалось возле меня, иногда дёргая головой из-за резко накатившей агрессии. Мышцы перекатывались при рваных и жёстких рывках, говорящих об ускорении и гневе. Демоны скрылись за очередным крутым поворотом, окончательно пропав из поля зрения. Не останавливаюсь, даже пытаюсь ускориться, чтобы нагнать мужчин. Если бы не животное, бегущее рядом, энтузиазма не хватило бы надолго. Но я не одна в этой гонке за неизвестностью. Глухой удар, звенящая тишина, тяжесть в висках и абсолютное непонимание происходящего — вот они, мои новые спутники на неопределённый срок. Кровавая луна лежит у ног дьявола, странное белое существо с четырьмя руками и огромной пастью вместо горла изнывает от адского огня, исходящего из рук брюнета, плывущее лицо Еррора застилает небосвод, а я проваливаюсь в такую манящую бессознательность.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Звуки глухих шагов, невыносимо громкий шелест листвы, жар, исходящий от крепко держащих меня рук, и боль, парализующая всё моё тело. Снизу слышится недоверчивое рычание, прерываемое недовольным цоканьем откуда-то сверху. — Успокойся, в мои планы на вечер не входило её убивать, — властный голос, терпкий аромат грейпфрута с нотками кардамона и мяты. Грубые руки, обхватившие мою талию и ноги. Моё лицо уткнулось в его каменную грудь, и всё кажется таким правильным, нужным, словно переполняющая меня ненависть куда-то испарилась. Словно её никогда и не было. Но... Завеса нежности падает в точности как и я, грациозно приземляясь на пятую точку. — Что ты... что ты себе позволяешь? — резко подскакиваю, становясь напротив Люцифера, но моего роста, с учётом каблуков, едва хватает до его подбородка. — Ты вообще в своём уме? Я чуть крыло не сломала, — недопустимо сильно повышаю голос, замечая, как его руки сжимаются в кулаках. — Во-первых, не говори со мной в подобном тоне, — нависает над моим лицом и угрожающе смотрит в глаза. — Во-вторых, я не твой личный слуга, чтобы носить тебя на руках, когда в этом нет особой необходимости, — желваки ходят по его скулам, выдавая недобрый настрой хозяина. Даже мой защитник притих, боясь гнева демона. — И в-третьих, ты не имеешь права, абсолютно никакого права, обращаться ко мне, от слова совсем, — последнее отчеканил прямо на моём лбу, не в буквальном смысле, конечно, но не менее явственно. В один миг его лицо приняло ничего не выражающее безразличие, руки расслабились, а ранее нависающая надо мной фигура дьявола выпрямилась, ещё больше превосходя меня в росте. Устало вздохнул, молчаливо посмотрел на небо, словно моля о чём-то, а затем сухо рассмеялся, подтвердив мои догадки. Не стала дожидаться сомнительного спутника и двинулась вперёд. — Уокер, нам в другую сторону, — собственная фамилия прозвучала как оскорбление. Грациозно разворачиваюсь и направляюсь по указанному Люцифером пути. Даже не взглянула на мужчину, старательно делая вид, будто всё так и было запланировано. На что он лишь усмехнулся. Спустя мгновение демон уже шёл чуть впереди меня, Еррор вообще решил отделиться от нас и стал замыкающим. Складывалось впечатление, будто меня ожидает небесная кара, а они в роли моих стражников (правда, в этом случае скорее дьявольская). Пространство, окружающее нас, давило на моё подсознание, выуживая оттуда мерзкий страх, быстро разбегающийся по венам. Не сразу заметила, как начала дрожать словно осиновый лист. Все эти звуки, ощущение, что кто-то следует прямо за нами; поспешно оборачиваюсь, не видя ничего, кроме вездесущей тьмы. Обхватываю себя за плечи и ищу безопасную точку, на которой можно беззаботно сфокусировать своё внимание, дабы отвлечься от давящей атмосферы. Обвожу взглядом впереди идущего демона, заостряя свой интерес на черноволосой макушке. Слегка волнистые волосы немного взъерошены, даже издалека кажутся шелковистыми и податливыми. Напряжённые плечи то и дело подрагивают под уверенный шаг брюнета, а крылья клятвенно парят над землёй, ни разу не выдавая очевидную усталость хозяина. Ловлю себя на мысли, что уже не проявляю к нему той яростной ненависти, при этом никак не оправдывая ранее совершённый поступок. Отчего-то именно сейчас, после кардинально резких перемен в моём отношении, на душе становится уютно и спокойно, а грозный вой диких хищников не заставляет содрогаться в конвульсиях. Идти становится невыносимо скучно, а на ходу засыпающий Еррор подливает масла и в без того полыхающее адским огнём пламя. Превозмогая страх от возможной реакции мужчины и подначивая себя тем, что не собираюсь идти на поводу его глупых прихотей, прерываю безмолвное молчание до талого накалившейся атмосферы: — Где Геральд? — звучание собственного голоса меня значительно порадовало — если уж и решила противиться воле дьявола, то будь добра, сделай это достойно. Ждала, что он остановится и завершит великое таинство по превращению моего живого тела (относительно) в мёртвое, но ни одно пёрышко на его мощных крыльях даже не шелохнулось. Не сказать, что меня это сильно вывело из себя, нет, даже немного обрадовалась — очевидно, он даёт мне шанс одуматься. Но Вики Уокер слишком глупа, чтобы воспользоваться единственным шансом на спасение. — Твоё молчание намёк на то, чтобы я заткнулась? — беззаботно семеню за одним из самых опасных существ всех трёх миров, при этом провоцируя его как восьмилетнего мальчишку. Оценит? Безусловно. Поправляю немного испачканное грязью платье, заправляю выбившуюся прядь светлых волос за ухо и вдыхаю ледяной воздух, быстро опустившийся в лёгкие неприятным осадком, словно этот вдох был последним в моём жалком существовании. И вот она — моя минута славы. Люцифер останавливается в точности как и идущие позади него мы. Проходит пара невыносимо долгих секунд и несколько десятков фееричных кульбитов моей сердечной мышцы, от переизбытка крови в организме пульсирует в висках, а рваное дыхание схоже с еле слышными всхлипами. Стоит демону повернуться, как земля уходит из-под ног, но на удивление брюнет не даёт мне упасть, аккуратно придерживая за талию. Ошарашенная такой галантностью, смотрю прямо в его бездонные глаза, заворожённая их алым пламенем, начинаю по необъяснимой причине обмякать в его стальной хватке. Замечаю еле заметный жест рукой, после которого Еррор скрывается во тьме, но это отчего-то совершенно меня не заботит. Позволяю себе беззаботно погрузиться в омут его кровавых глаз. Осторожно стирает большим пальцем влажную дорожку на моей щеке, затем еле осязаемо проводит по скуле, спускаясь к покрасневшим от эмоций губам. — Ты слишком сексуальна для непризнанной, тебе так не кажется? — голос непривычно мягкий, а касания, старательно скрывающие грубость, добавляют перчинку в поглотившие меня ощущения. — Прекрасно пахнешь, интересно, так ли ты хороша на вкус? Слова дурманят рассудок, пытаюсь найти в себе хотя бы каплю сопротивления, но не нахожу и намёка на возможные препирательства. Чувствую, как что-то твёрдое упирается мне прямо в бедро, заставляя почувствовать тугой узел внизу живота. — Уверен, уровень твоей влаги меня приятно порадует, — все чувства притупляются, когда он нависает надо мной. — Так ведь, малышка? На последних словах издаю глухой стон и буквально вижу, как в его глазах дотла сгорел знак «стоп». Жаль только, что значение истолковано неверно. Он наклоняется к моей шее, проводя по ней влажным языком, затем подносит губы к ушной раковине и томно, но достаточно разборчиво шепчет: — Увы, как и во всём, есть своё «но», — закатываю глаза от неимоверно приятного дыхания возле шеи. — Ты бесспорно хороша, но... Резко разворачивает к себе спиной и грубо хватает за подбородок, немного наклоняя вперёд моё бьющееся в истоме тело. Горячее дыхание обжигает макушку, медленно переходя к уху, а бёдра чувствуют твёрдое давление. — Но я трахнул бы только твой труп — и то с целью жестоко надругаться, а не для удовольствия, — секунду назад его слова заставляли содрогаться в жутком наслаждении, а теперь... теперь я едва ли могу вдохнуть — отчего-то такой противный мне воздух. Всё также стою, немного наклонившись вперёд, не ощущая теперь издевательских прикосновений до тошноты противных мне рук. Выпрямляюсь, моля себя не разрыдаться прямо сейчас, но в этом нет особой нужды, ведь от дьявола не осталось и следа. Он просто взял и исчез, вдребезги разбив мою гордость.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Совершенно не помню, как оказалась в комнате, которая за такой короткий срок стала моим пристанищем в этом жестоком мире. Видимо, выглядела настолько паршиво, что Мими впервые за моё нахождение здесь ночевала в собственной кровати, как и подобает приличной леди, коей она сама себя называла. Соседка была не до конца изученной книгой, даже при видимости наивной простушки, уважающей род людской, она всё равно являлась истинной демонессой, носящей маски и притворные чувства. Говоря много, она не говорила ровным счётом ничего. И эта способность пудрить мозги и выдавать желаемое за действительное меня чертовски в ней отталкивала, но при этом манила лучше любого маяка или пения мифической Сирены. Убедившись, что она мирно посапывает, аккуратно опустила босые ступни на прохладный мраморный пол. Нерасторопно вышла в просторный и ожидаемо пустующий коридор, заранее зная место назначения, к которому так безвольно плетётся моё обессилившее тело. Крылья волочились следом за семенящими оголёнными ногами, из одежды на мне была лишь просвечивающаяся сорочка, и класть я хотела на возможных свидетелей моего неприглядного вида. Было слышно даже безжалостное столкновение льющихся градом слёз о ледяные полы. Могла воспользоваться услугами своих крылатых друзей, чтобы отгородиться от морозных поцелуев с камнем, но не была уверена, что этот холод не исходит от меня. Грозная беседка подле сада Адама и Евы встретила меня с надменным безразличием. Пробегающие рядом с островом, на котором находилась школа, облака были намного серее, чем обычно, в точности как и пернатые на моей спине. Вообще всё было заметно серей. Поднялась на две ступени вверх и безжизненно повернулась в сторону двора осиротевшей школы. Прошло уже около пяти минут, как я стою подобно солдату на расстреле: вся в белом, руки висят по швам, а пустой взгляд устремлён вдаль. И единственное приземлённое чувство, которое ты испытываешь перед скорой гибелью — это непрекращаемый поток горьких слёз, несопровождаемый абсолютно ничем, лишь звенящая тишина становится оглушительной. Взор замылился из-за потока слёз, но, несмотря на влажную пелену перед глазами, различаю ненавистный мне силуэт, безэмоционально смотрящий на меня. Чувствовала себя настолько раздавленно и обозлённо, что было абсолютно плевать на вытекающие последствия. И я позволила себе осуществить, вероятно, слишком много желаний. Беззастенчиво показала средний палец, пронзительно глядя в алые глаза. На что он лишь посмеялся. Чёртов ублюдок.