Даже дьявол читает молитвы

⊹──⊱✠⊰──⊹

Блики пламени покорно бегали по просторной комнате погружая в атмосферу полного одиночества. Прохлада, царствующая в каждом сантиметре пространства, доводила до пика опустошенности и отчаяния. Невинно белый потолок соперничал с чёрным мрамором на полу, а тёмно-серые стены служили плавным переходом от зла к добру, всё словно кричало об изменчивости естества обладателя, всё кричало о том, что не бывает чисто белого, чёрного или серого, всё — это часть одно целого, его часть. Большая кровать возвышалась на платформе к которой вели несколько узорчатых ступеней, при ней висели чёрные тряпки подобные балдахину, они мягко покачивались под грозным надзором ветра, вырывающегося из настежь открытого балкона со стеклянными дверцами. Сердцем этой комнаты являлся камин из белого мрамора с ажурной лепниной, а окно с подобно балконной паутинкой и красными витражами вверху, было глазами, дарящими дневной свет. Письменный стол завален бумагами, в отдельный гардероб неряшливо открыта дверь. За окном темно, поленья находившиеся в камине от чего-то влажные, а тени и треск, исходившие от нескольких свечей сопровождались шептанием из соседней комнаты. Власть над собственным телом неестественна размыта, движения замедлены, ощущений и вовсе не наблюдалось. Происходящее было не более чем сном или иллюзией, далеко от реальности, но непозволительно близко к истине. Комната, к которой меня так яростно тянуло, в размере значительно скромней покоев. Дубовые шкафы во всю стену, светлый ковёр и углубленное окно с плетёной решёткой снаружи. Оконная рама изогнута, на подоконнике уйму подушек, которые закрывают и без того плохо видимое дерево. Оно загадочно оголено и хочет показывать лишь пару верхних сучьев. Страх ощущался здесь ещё сильнее и заметно было, что именно отсюда он и происходит. — Мама говорила…что Ты поймёшь… услышишь и не осудишь, даже такого как я, — едва уловимый шёпот иногда срывался на многозначительное молчание, при котором всё наполнялось внутренней борьбой. Маленький демон с иссиня-чёрными крыльями восседал на коленях, с неким вызовом приподняв подбородок. — Не знаю слов, которые Ты хочешь слышать…мне не разрешено их знать, — ни по-детски уставшие глаза отразились на запотевшем стекле. В тёмных зрачках явственно читалось опустошение и крохотный луч ускользающей надежды. Тонкие руки скидывают несколько подушек с угловатого подоконника и поднимают крышечку деревянного люка, аккуратно выуживая холодную сталь. Клинок таинственно поблёскивает под мерцание старинной свечи, его рукоять из серебра выполнена в виде чешуи, а наконечник украшен красным изумрудом. Он словно говорит «возьми, направь и придави, вид крови для меня прекрасен.» — Забери меня, — равнодушно произносил одними лишь губами, медленно поворачивая остриё. — Так будет лучше, она бы этого хотела… — осторожно вырисовывает острым лезвием кровавые полосы на своих пальцах. — Прошу, — туманная рука рвано потянулась к маленькому демону в попытки его коснуться. Происходящее было похоже на паззл, который был вынужден собирать мой уставший мозг. Неспособность что-либо сделать душила своим присутствием. Словно птица, загнанная в клетку прошлого, мне оставалось только наблюдать за той болью, одиночеством, борьбой и поражением, витающим в каждом сантиметре этой комнаты. Сквозь полотно мгновений и непослушание собственных мыслей, запоздало дошло понимание. Мне было жаль, так чертовски жаль… Не успел Люцифер договорить, как кинжал слился с плотью чуть выше ребра, под грузный вдох и теплоту ледяных слёз, стекающих по его щекам.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Медленно, еле ощутимо, власть над телом возвращалась в мои владения, тёмная пелена рассеивалась, а нелепо согнутые крылья отзывались лёгким покалыванием. Несмотря на невнятное мычание, которое воспроизводили иссохшие губы, чужие руки продолжали навязчиво приводить меня в чувства, оставляя красные следы на бледной коже. — Достаточно, ты свободен, — до боли знакомый голос повелительно раздался где-то в стороне, а тот, кто сидел передо мной на коленях поспешно вскочил и испуганно засеменил к выходу. Взгляд немного размыт, как иногда бывает от долгого сна, всё тело ломит, а издевательское прикосновение перьев к щеке заставляет залиться румянцем. Волосы окончательно растрепались, и лишь упрямая чёрная лента болезненно перетягивает несколько прядок. Недавно случившееся мимолётно забывалось, но я, что есть силы старалась задержать, и, как только появится время обдумать всю важность этого видения. Хронология событий восстанавливалась и приводила к тому, что понять пока не в моих силах. Всё — это так волновало, что до этого момента не успела выяснить конкретную причину волнения. Моё состояние можно обозвать — безразличным, но правильнее и оттого более невозможно, сказать, что я равнодушна или даже спокойна. Да, именно спокойна. При сложившейся ситуации в это достаточно трудно поверить, ведь в паре шагов, на кожаном кресле смиренно разместился Дьявол. Определённо в наших с ним взаимоотношениях возникают различные «сложности», но уверяю, «сложности» у Люцифера абсолютно со всеми. Конечно его стоит бояться и держаться как можно подальше, и я, в который раз клятвенно обещаю это исполнить, но немного позже. Деликатно стараясь не задеть крылья, принимаю сидячее положение, медленно прижимая колени к груди. На мне красуется всё то же длинное платье чёрного цвета с белыми рюшами, оно более чем позволяет скромно обхватить ноги. Искусно оттягивая момент поднятия глаз на демона, в сотый раз поправляю один и тот же крест, покорно висящий на шее. Не то чтобы в жизни были случаи похожие на этот, но с уверенностью могу заявить, что на месте Люцифера не излучала бы подобного спокойствия. Хотя, он имеет полное право думать так же и обо мне. Пересиливая необъяснимое чувство вины, сначала искоса, а затем более смело поднимаю взгляд. Смотрю на него ища тот гнев и злобу, на которую справедливо рассчитывала, но ни того ни другого попросту не нахожу. Вместо всего этого, брюнет неподвижно откинул голову. Подбородок и нижняя челюсть напряжены, адамово яблоко еле заметно подрагивает при редких вздохах, от сильного изгиба на шеи показались вены, практически такие же отчётливые, как на руках. Адский мундир расстёгнут до солнечного сплетения, великодушно презентуя большую часть татуировок. Весь его вид был непонятен, он в очередной раз представал в образе раскрытой книги, на лишь Богу известном языке. Всё было просто настолько, что приводило в тихий ужас своей сложностью. На столике рядом с креслом, безмятежно разместилась пепельница с фривольно тлеющей сигаретой. По-моему, есть в этой картине что-то насквозь пропитанное философией. Оба незаметно сгорают от собственного естества, особо не придавая этому значения. — Где мы?! — неожиданно оказавшись на пике смелости, строго и весьма надменно произношу. Не успела пожалеть о резкости сказанных слов, как новая волна усталости, страха и бесконечного метания дала о себе знать. Слёзы. Такие непрошенные, чужие, неконтролируемо обрушились на мой закипающий рассудок. Солоноватый привкус холодит и пощипывает покрасневшие губы, пока накопившаяся влага пропитывает ресницы. Пару мгновений и от последних попыток собраться не осталось и следа. Вся стойкость рухнула, словно вековая крепость под натиском вражеских огнемётов. Люцифер явно был в замешательстве, но упорно старался не выдавать этого, лишь руки показательно расслабились, едва не выронив стакан с жидкостью похожей на виски. Демон излишне медленно принял относительно ровное положение, ещё шире при этом расставив ноги. Недоступный пониманию взгляд, скользнул по моему телу, ненадолго остановив алые огни на бледном, почти белом лице с розоватыми щеками. — Ты лучше не плачь, — нет, он не сказал это нежно, и даже не по-доброму, скорее безразлично или механически. Но и этого было достаточно моей женской робости. И, наверное, почувствовав эту перемену, поспешил добавить. — Потому что мне всё равно. Было бы чертовски глупо, если бы мои эмоции усилились, так как нестерпимо этого хотели. Но вместо всего этого «детского», лишь обречённо выдохнула, а затем заново наполнила лёгкие кислородом, но уже совершенно другим, ничуть не похожим на прошлый. Этот новый воздух, был насквозь пропитан осознанием своего «тайного» и безграничного одиночества, с которым ранее смирится не удавалось. — Это всё Геральд, — мой голос в этот момент, чем-то напоминал необработанную сталь. Ещё неготовую, но уже нерушимую стойкость металла. — Он меня сюда притащил. Смотрел недоверчиво, хотя нет, смотрел как идиот. Было видно, злость закипала в нём, при этом жестоко соперничая с ненавистью. К чему всё это проявлялось было непонятно, боюсь, что даже ему. — Непризнанная, — процедил сквозь зубы, встал передо мной во весь рост и презрено посмотрел. Безусловно, видел ни девушку которой нужна помощь, а умирающую падаль, не заслуживающее даже смерти от его руки. — Иной раз тебя не заткнёшь, что же поменялось? Наклонился, уперев руки в колени и немного расправив плечи. Грубая ткань мундира оттопырилась, словно надсмехаясь над моим любопытством. — В глаза, Уокер, — голос ровный или даже спокойный, но это «спокойствие», сумасшедше далеко от привычного. — Смотри мне в глаза. С небольшой задержкой перевожу взгляд на алые огни, заметив, что они значительно потемнели. Не знаю, чтобы это могло означать, но определённо ничего хорошего мне не светить. Вряд ли он достанет фарфоровый сервис, добродушно подаренный его кузиной, и мы мило побеседуем за чашкой чая. Хотя…нет, точно нет. Вместо тихих посиделок, за дверьми из красного дуба послышался шум. И единственное, что мне оставалось — это наблюдать за медленным, но не менее торжественным открытием. Начав оглядываться, в попытке повторить свой недавний опыт, я не сразу заметила, что в точности, как и Люцифер, горю алым пламенем.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Его тело чересчур близко к моему, а собственные руки предательски покоятся на груди брюнета. Как и было потребовано ранее, смотрю прямо в глаза, осторожно погружаясь в эти кровавые омуты. По всей видимости, мои кисти не являются главными предателями в этой комнате, потому что его глаза, куда красноречивее выдают перемену в хозяине. Тёмные переливы уступают светлым вкраплениям немного увеличивая чёрный, будто сама бездна, зрачок. Демон первым оборвал зрительный контакт, безучастно осмотрел комнату, словно совсем ни он, минутой ранее нас сюда притащил. Затем, вновь на меня, но уже другим, совершенно другим взглядом. Если «глаза — это зеркало души», то в его обновлённом зеркале, абсолютно точно не хватало света. Решительно отходит и занимает кресло из крокодиловой кожи, которое на пару размеров больше предыдущего. В очередной раз, как-то нервозно закуривает сигарету, при этом неестественно оттопыривая безымянный палец. За небольшой промежуток времени по меркам демона и достаточный по моим, спектр эмоций, ну или чувств, пожалуй, между нами возрастал. И это, если можно сказать «возрастание», непременно следует отнести к минусам небесной жизни, ведь он, в прямом понимании высшее зло, которое, как правило не к лицу хорошим девочкам вроде меня. Возможно, нужно быть правдивой перед собой и наконец-то признать многое, но это так…сложно и никому не нужно, что кажется обострять внимание на этом глупости. — Огонь — это способ перемещения? — грузно выдохнув и немного резко сказав, решаю до победного смотреть брюнету в глаза, молчаливо предлагая игру с сомнительными правилами. Бордовые огни ехидно зажглись, не переставая удивлять своей разностью. —Мими, например, так не может, — прозвучало, как невнятное обвинение, от которого я тихо, но не скрывая рассмеялась, как бы говоря этим «Почему?». Было видно, ему жутко интересно, что его недалёкая жертва выкинет дальше и от этого во мне происходило что-то неизведанное, пугающе правильное. Думать о некой «правильности» бессмысленно. Отчего? Не знаю, но то ли усталость так альтруистично вызвалась помогать, то ли давление в комнате ударило на остатки моего бедного мозга, окончательно убедив, что он мне больше не пригодиться. Да, определённо второе. — Отчасти, — нехотя оторвался от излюбленного табака и оценивающе посмотрел, выпуская клубы дыма и пропуская мимо ушей всё сказанное после вопроса. — Только не огонь, а энергия. Она есть только… — У стражей, — безмятежно перебила, при этом прекрасно понимая, что хожу по острому лезвию. — Греховных стражей, — всё в Люцифере, будто кричало о его незаинтересованности, но то ехидство, казалось бы, мелькнувшее так безвозвратно, всё ещё отблёскивало под тенью безразличия. Он так усердно его прятал, совсем не подозревая, что эти самые «старания», являются кровавой приманкой для начинающего хищника. — Семь стражников, семь грехов, семь высших энергий и семь цветов. Как думаешь, какое моё любимое число? — на предпоследнем слове демон скривился и полагаю это означало, что правильного ответа не существует, как и чего-то «любимого». Даже и не подумала об ответной реакции, хотя вопрос мало был похож на риторический. Меня куда больше волновала запутавшаяся лента в волосах и неудобство предоставленного Геральдом платья, а глупые вопросы демона, да…они тоже волновали. Касательно моего внешнего вида можно сказать лишь то, что он желает мне всего хорошего и пламенно поздравляет со вселенских масштабов провалом. И без всего немного вьющиеся волосы, вместо светлых локонов презентовали подобие выгоревшей на солнце щётки с длинными ворсинками и лентой, намертво затянувшийся на концах. Впервые осмотревшись, решила не придавать внимания призрачно знакомой комнате и зацепившись за потёртое зеркало в пол, оставила никчёмное ориентирование. Люцифер затих всё в том же кресле, лишь изредка поднося руку ко рту и жадно втягивая никотин. Медленно, как бы остерегаясь цербера, сократила расстояние между мной и зеркалом, которое всё это время безмолвно находилось позади. Когда шла не была уверенна, что Люцифер смотрит, но стоило увидеть собственное отражение, как на фоне неосвещённой комнаты чётко прояснились алые огни. Глядела на него также беззастенчиво и с таким же вызовом, больше напоминающем интерес. — И что же произошло? — спустя несколько минут непринуждённого молчание, тихо и слегка уставши произнёс брюнет. — Ты о чём? Его злило моё неподчинение, злило обращение и вероятно я в целом. Вены и желваки напряглись, но демон продолжал настойчиво делать вид, что всё — это, его больше, чем не интересует. Я же в свою очередь далеко не наивная дурочка, полагающая, что мне сойдёт это с рук. У меня было что-то подобное, ну или по крайней мере, не хуже плана. Аккуратно расстегнув боковые пуговицы и манжеты, всё так же немигающий продолжаю смотреть в глаза Люциферу, не до конца осознавая к чему это может привести. Поняв мои намерения, демон приблизился, зажав почти выкуренную сигарету губами. Всё дело заключалось в сложности замка, спрятанного под рюшами. Благодаря крыльям, я чисто физически была не в силах дотянутся и этот, если можно сказать нюанс, был одной из допущенных брешей в моём «гениальном» плане. Но из-за неожиданных усилий мужчины, всё представлялось куда проще и понятней. Расправившись с застёжкой, он подошёл к пепельнице и только прокрутив сигарету, спалил её оставив лишь догорающий пепел. — Рано утром пришёл Геральд и доступно объяснил, что нам с Мими следует не задавать вопросов и отправиться за ним, — говорила тихо, но была более чем уверенна, что дьявол слышит. Взгляд с его силуэта в зеркале упал на собственные, оголившиеся плечи. У меня были сомнения насчёт того, стоит ли ему говорить о моих наблюдениях касательно Геральда, но не сказать будет на порядок глупее. — Он не летел…не знаю насколько это странно и странно ли вообще, но мне показалось, что вокруг основания его крыльев была кровь. — Что значит показалось? — грозно повернулся, но при этом голос оставался спокойным, а сам мужчина немного взволнованным. Не спеша спускаю чёрное платье до линии щиколоток, оставаясь в просвечиваемом белье. Отвлекающий маневр сработал почти так, как я себе и представляла, от чего не было необходимости бояться, по крайней мере сейчас. — Это означает я не уверенна, — немного приподняв подбородок резко обратила взгляд на его лицо в отражении. С такой решительностью и возможно, грубостью, позволяла себе говорить только с Люцифером, прекрасно понимая, что этим, элементарно противоречу всем законом здравого смысла. Было страшно, как бы не старалась сохранять невозмутимость и подобную трупу спокойствие, но мне из раза в раз было страшно в этом мире, в этой школе, в этом бессмертии. Страшно настолько, что мной непозволительно редко совершалось что-то по-настоящему обдуманное. Положение, в котором сейчас нахожусь, не было как таковым решением, скорее попытка контроля неподвластной мне ситуации. — Уокер…— грубо произнёс, не спеша, но уверенно направляясь в мою сторону. Было предельно ясно, что ничего приятного он мне не скажет и уж тем более не сделает. — После мы втроём шли по коридору школы, а дальше…а дальше я ничего не помню, — выдала на одном дыхание, как провинившийся и со всем этим напуганный ребёнок. Неожиданный поток объяснений заставил его остановиться в славных десяти сантиметрах от меня. — Потом какие-то плащи, шеренга, этот непризнанный с белыми зрачками, стена, демоны, крест… И мне, кстати, абсолютно неинтересно, что ты скажешь, — последнее предложение, пожалуй, единственное, что можно было разобрать. — Ну раз неинтересно, — хмуро вздохнул, прикасаясь холодными фалангами к кресту весящем на моей груди. Было странно видеть его таким…необъяснимым. Люцифер сдерживал себя и это было очевидно, только вот в чём, а главное зачем? Он не смотрел мне в глаза, да и я не была к этому готова. Всё это может казаться романтичным, если не чувствовать тот исходящий холод и презрение, которым окутан каждый чёртов миллиметр и честно говоря, совершенно непонятно кто из нас презирает другого больше. — Не снимай этот крест, иначе тебя убьют. Механически провёл по одной из выбившихся прядей немного дотронувшись до виска. Это действие настолько меня поразило, что я как последняя идиотка в удивлении разомкнула губы. Мысли про сатанинскую побрякушку, где-то на подкорки сознания привели к нехитрому умозаключению — это амулет. Скорее всего, именно с его помощью, учитель рассчитывал оставаться незамеченным. Давление демона на висок стало в несколько раз ощутимей. Было не до конца понятно в чём именно он усомнился, и какое вообще сомнение может позволить залезть в чью-то голову. Даже с самыми хорошими намереньями — это запрещено. — Отпусти, — протяжное слово едва вырвалось из окаменевшего гипнозом рта. Любое влияние на рассудок плохо, а влияние сильного демона на неокрепшую непризнанную — плачевно. Возможно смысл неразборчивого слова до мужчины дошёл только сейчас. И я медленно осела на отчего-то мягкий пол. Нарастающее давление создало иллюзию закипающих глаз, струйки плотной массы сочились изо рта омывая губы. Тяжёлые от влажности ресницы противостояли равномерным лучам света откуда-то слева, а тёмный силуэт гранитно возвышался надо мной. Через пару секунд все эти симптомы остались в прошлом, а тень смущения за неприглядный вид врезалась в переносицу. По всей видимости стеснение было заметным, и я ощутила прохладу чёрной, как душа дьявола простыни, которая не без иронии накрыла меня с головой. Лежа подобно трупу, совершенно не чувствовала крыльев и это было бы пугающим, если бы не так удобно. Виновницей безучастности пернатых, стала поистине эдемская кровать на которой расположилось моё бренное тело. — Если ты не решила меня осчастливить, то подай признаки жизни и ответь, — "голос сверху вполне мог сойти за божественный". — Мечтай грешница. — У меня нет слов! — Неудивительно. Рвано выпутываюсь из покрывала, пытаясь передать взглядом всю скопившуюся ненависть. Рассчитывала увидеть нечто надсмехающееся или хоть немного расположенное к спору. Но вместо всего увлекательного, что рисовало воображение, вижу хмуро стоящего дьявола с двумя безучастными огнями и извечной сигаретой между фаланг. Из обновлённого лишь ещё одна расстёгнутая пуговица на адском мундире. — Мне нужна одежда, — без прежней весёлости и даже с какой-то тоской. — Чтобы что? — немного наклонил голову, но это не выглядело как показательный интерес, скорее равнодушная задумчивость. — Чтобы убраться отсюда, — вероятно — это звучало грубо. Сладость в том, что оно так и должно было звучать. Люди так устроены, что у них всегда есть мнение об объекте ещё неизведанном. Это мнение как бы авансом. Так вот подобное было и у меня насчёт мира «небесного». Оно было и до смерти, но после стало более актуальным. Не вдаваясь в подробности, в которых это рисовалось, могу заверить, что обладатель громкого имени «Люцифер» представлялся совсем никак потрёпанная Мать Тереза с психозом. Странную реакцию с психологической точки зрения вызывает во мне этот дьявол. Опустив необъяснимое отсутствие страха, которое всё же есть, хоть и в маленьких дозировках. Нужно честно признать — я распущена с ним. Связанно ли это с его должностью искусителя или с моей скрытой испорченностью — не ясно. Поднявшись с крепкой мыслью вывести его из себя, растеряла энтузиазм закутываясь в чёрную ткань простыни. — Как хорошо ты придумала, — мученически вздыхая повернул голову в сторону, но тут же вернул назад. — Было бы всё так просто. Больше всего смущала — наигранная сдержанность. Ничего лучше, чем нащупать её пределы на ум не пришло. — Просто подумай, как — это выглядит. Противный труп оказался в беде и вместо того чтобы окончательно закапать — реанимируешь. И присоедини ко всему этому определение, которое от величайшей скромности себе даёшь, — голос иногда прерывался на глубокие вздохи, но они скорее нагоняли недостающего пафоса. Хочешь задеть — скажи правду, скажи неприкрытую правду. Пожалуй, лучшее, чему научила жизнь. Никогда не замечали, как бывает приятно смотреть на падение какой-нибудь постройки? Какое-то внутреннее ликование и даже гордость за своё менее плачевное положение. Так вот подобное испытываю сейчас я. Наблюдать за тем, как до этого с актёрским старанием изображающий деву Марию мужчина, теряет надежду на спокойствие, и чья стойкость исчезает прямо у тебя на глазах — великолепно. Да, вероятно, от падения этого здания плохо будет именно мне, но рушить, куда приятней чем смотреть на развалины. Сократил расстояние, грубым движением руки сорвал покрывало, оставив без прикрытия. Впился крупными пальцами в нежную кожу чуть выше локтя и резко задрал подбородок, так сильно, что кажется кожа треснет. Оставшись без мнимого укрытия, стала в прямом смысле беззащитнее. Демон свирепо дышал прямо в шею, его горячее дыхание заставляло шевелиться волосы. Он словно ждал, когда это тишина и ритмичность колыхания предадут ему обещанного спокойствия. — Тебя задели те слова про труп? — пытался произнести с ироний, но получилось, как нашёптывание проклятья. — До чего же жалкое у женщин самолюбие, — на этих словах, внезапно отпустил, так грубо, что я упала. Послышались громкие шаги, которые неспешно отдалялись. Глаза у меня закрыты, а челюсть немного двигается. Интерес ко всему утрачен, как и желание подниматься. Даже прикрыться тряпкой, которую чувствовала ногой, стало испытаньем безрезультатно оконченным. — Надень, — кинул откуда-то сверху смятую чёрную рубашку. — Ничего лучше найти не удастся. Сопротивляться не стала. Ткань была немного прохладной. Люцифер безучастно протянул руку и помог встать. Его кисть была тёплой, а кожа огрубевшей, вены сильно выделялись, заостряя на себе внимание. — Сейчас сборы, — поймав моё негодование дополнил. — Что-то вроде — все твари ада здесь. Повисло молчание, устало или лучше сказать нервозно потёр переносицу. Отойдя на пару шагов опёрся на стену и грузно, слегка агрессивно вздохнул. — Из замка сейчас выхода нет. На всех башнях сидят демоны, контролирующие энергию всего, что движется. Продолжаться это будет неизвестно сколько, — говорил медленно и было понятно, что всё это ему нравилось мало. — Тебе несказанно повезло, что недалёкий Геральд додумался воспользоваться амулетом. Иначе, сложно представить какой бы был шум. Толпа непризнанных и старый маразматик. Легендарно. — Не разделяю твоего восторга, — неизвестно с какой целью сказала, но очень быстро пожалела и даже застыдилась. Люцифер лишь безжалостно посмотрел, сконфузив меня ещё больше. То, что он сказал не всю правду, ясно, как божий день, ведь попросту дьявол не может не солгать. На мне, как он великодушно заметил — амулет. Который прекрасно справляется с подавлением энергии. И почему бы просто не перенести меня в школу, а уже потом отыскать Мими и всех остальных? И, вообще не исключено, что она давно ждёт меня в комнате. Да, и всё — это сон. Мужчина стоит неподвижно, строгий мундир из грубой ткани оттопырен. Руки рвано выуживают сигарету. Это, наверно, что-то вроде привычки или способа себя успокоить. Выглядит дёрганным, но при этом всём, как не прискорбно, без изъяна. Мысль, пришедшая в голову, звучит бредово, но мне кажется, столь нервозное состояние, вызывает конкретно эта комната. Если мне не изменяет память, температура изменилась, когда он оглянулся. Но, как в самом глупом романе, стоило мне только подойти к истине, как в дверь постучали. — Вас ожидают в тронном зале.