Даже дьявол читает молитвы

      Ломка.        Справедливо заметить, что мне было непросто отказаться от навязчивой затеи следить за Люцифером. Я и сама не заметила, как крепко эта мания вплелась в нервную систему, влезла в голову и распустила там славный садик с черными листьями.        В замке тоже есть сад. Даже несколько: один зимний в южном крыле и некое подобие живого уголка на улице. Тёмно-зелёная изгородь, лабиринт, (они их здесь, кажется, любят), озеро. Идеальной круглой формы, с прозрачной водой и чёрным дном, состоящим из камней. По центру озера всегда лавирует лебедь. Белый. Я ещё не видела, чтобы он выходил из воды.        Несколько раз я подходила к краю берега, пыталась привлечь внимание птицы, даже приносила угощения, но он ни разу так и не посмотрел в мою сторону. Только плавал по кругу, как часовая стрелка.        Ад удивителен. Немного серый и холодный, наводит экзистенциальный ужас. Самое то для вечного изгнания.        — Вы же понимаете, что так мы ничего не добьёмся? — Левиафан был осторожен, говорил тихо, после каждого слова делал паузу, чтобы убедиться, что он не перешёл черту.        Люцифер даже не смотрел на него. Он о чём-то усиленно думал.        Внешне я игнорировала его существование уже пару дней. Не ходила в библиотеку, не присутствовала на собраниях, мы пересекались только вовремя приёмов пищи. Я старалась не пялиться на него, но рутина, которую я сама себе выбрала и, которой так преданно следовала, сыграла со мной злую шутку — меня просто ломало без Люцифера.        — Хозяин… — видимо Левиафан и вправду доносил что-то важное раз так настойчиво лез на рожон.        — Фабиан, — позвал дьявол, — развлеки Уокер.        Я подавилась.        Где-то тридцать секунд никто не двигался. Потом демон похоти встал, собрав всю беззаботность, и подошел к спинке моего стула. В любой другой ситуации я бы сопротивлялась, испуганно кричала на демона, но отчего-то решила, что именно сейчас, в эту минуту, ничего страшного не произойдёт. Просто наконец-то случилось что-то из ряда вон выходящее.        Непередаваемо хотелось сказать что-нибудь едкое, поиздеваться над Люцифером, но я сдержалась, обещая, что как только разгадаю смысл этого жеста, обрушу на него всю свою злость и язвительность. Тогда будет больше шансов его обидеть.        Если он и удивился смирению, то ни одним мускулом этого не выдал.        Я молча встала и пошла за Фабианом.        — Красивое платье, — первое, что демон произнёс, когда мы оказались в коридоре, — Тебе идёт синий цвет, — он оглянулся, одарив мою настороженную фигуру улыбкой.        — Спасибо.        Я ещё не понимала, как себя вести. Было очевидно, нужно воспользоваться моментом и выведать хоть какую-нибудь информацию. Фабиан хранил тишину, провожая меня всё дальше по замку. Почва для размышлений уже была великодушно предоставлена Люцифером — он раньше не стеснялся что-либо говорить или обсуждать в моём присутствии. Причина могла быть до оскорбительного банальной — он блефует.        Ему абсолютно точно не понравился наш последний разговор и последующие перемены моего поведения. Поэтому он решил показать характер.        Однако нельзя быть такой самонадеянной и отметать, что они действительно говорят о чём-то непредназначенном для моих ушей, например, о Ребекке.        — Куда мы идём? — продолжала имитировать хорошее настроение, — Я давно тебя здесь не видела, Фабиан.        Он тактично поравнялся со мной.        — Мы просто не пересекались.        Последний раз я наблюдала за ним с балкона во время очередного построения. Фабиан стоял чуть поодаль от остальной группы, нервно отдёргивал рукава рубашки и беспрестанно поправлял отросшие волосы.        — Куда бы тебе хотелось пойти? — он участливо посмотрел на меня.        — Я думала, Люцифер подразумевал что-то определённое под «развлечением».        — Не знаю, не решился уточнять, — он по-мальчишески рассмеялся, — Все очень осторожны, когда речь заходит о тебе. Я не исключение, Викки.        — Что ты имеешь в виду? — попыталась сделать вид, что спрашиваю из вежливости для поддержания разговора.        Фабиан достаточно долго подбирал слова. Мне так показалось.        — Скажем так, он мягко намекнул. Некоторые ущемились из-за твоего присутствия в жизни Люцифера. Демонам не нравится, что он, цитирую: «везде таскает тебя за собой».        — Не замечала. Мне казалось, им всё равно.       Он снова рассмеялся.        — Намёк был прозрачней воды в Коците.        Мы остановились у моей комнаты. Чувствовалась необходимость одиночества. Мне нужно было побыть одной, подумать обо всём на спокойную голову. Я понимала, что он ничего мне не скажет, если вообще знает хоть что-нибудь полезное. Хотелось плакать от бессилия, я ходила по кругу, наступала сама на себя всеми этими сумасшедшими теориями. Молча закрыть дверь — самое верное из решений, но, когда я упускала возможность облажаться?        — Я ненавижу Люцифера.       Я стояла спиной к Фабиану, даже не повернула голову, сказав это.       — Я знаю.        — У нас с ним ничего нет, — жалкое желание оправдаться, смыть с себя позор почти подогнуло колени. Я даже не сразу разобрала его ответ.        Когда снова повторилось мужское «я знаю», сердце перестало биться. Слёзы без моей команды молча скатывались по щекам.  Надеюсь, Фабиан даже не понял, что я плакала. 

***

      Я продолжала носить крест. На шее, как истинная христианка. Точно не известно, какими свойствами он обладает, но мне достаточно и того, что Люцифер не может залезть ко мне в голову. Несколько раз дьявол пытался забрать амулет, но мои истерики заставляли его отступать. Он говорил себе под нос что-то о не особой надобности и обзывал меня стервой.        В аду были сумерки. Рассеянный свет падал на стену, повторяя изрезанный рисунок витражей и оконной рамы. Когда я останавливалась, во всём замке наступала мёртвая тишина. Создавалось ощущение, что только я и существую в этом мраке.       Я шла медленно, не кралась, но сильно надеялась, что никто обо мне не вспомнит. Оставалась только пересечь последний коридор перед лестницей, а там подвал и поворот к камерам…        Чувствовала себя ребёнком, которому всё на свете кажется большим и нескончаемым: час, день, жизнь. Я была вне категории времени, и насчитала уже бесконечное количество окон.        В нижних камерах не было никаких грешников. Их вообще не было ни в одном из замков. Человеческий ад находился в отдалённом от демонов месте, некоторые из верховных стражей даже никогда не посещали его. Например, Вельзевул. Он самый мерзкий из семерых. Лень не его грех, но кроме насыщения и передачи сплетен Вельзевул ничем не занимался. За кругами следят непривилегированные демоны, или демоны низшего круга — демоны каст. На самом деле они достаточно сильные и важные, составляют большую часть демонического населения Ада, но в отличие от высших демонов: семерых греховных стражей и пары десятков приближённых или приемников, ограничены в передвижении по кругам. Они могут посещать и следить только за своим грехом. В самих кругах также существует распределение на социальные слои и должности. По сути, Ад разделён, во всех смыслах, на воинствующие между собой части, которые не могут пересечь границы друг друга. Люцифер говорит, это единственное, что сдерживает всё.        Перед каждым кругом образован город, они растягиваются по периметру границы, но только для охранных функций. Вся инфраструктура находится перед входом в человеческий уровень и выглядит как обычный город. Эти правила распространяются на все грехи, кроме гордыни. У этого греха только один представитель. Единственный ангел в Аду, которого все обзывают дьяволом.        Самая центральная точка Ада — замок Падших, там, где я нахожусь. Это должен быть круг предателей, здесь обязаны отбывать наказание, по меньшей мере Каин, Антенор, Толомей, Джудекка, Кассий, Брут, Иуда. Но никто мне так и не рассказал о месте их пребывания и о том, существовал ли хоть кто-нибудь из них вообще.        Лестница тоже продолжалась бесконечно. Одна ступень сменяла другую на более тёмную и широкую, чем прошлая.       Всегда именно на последней он меня ждал.        Всегда, но не в этот раз. Я даже расстроилась.        Полы пробирали холодом через подошву. Время окончательно остановилось. Я в это очень хотела верить.        Обычный проход, тёмный, узкий, из крупного серого камня. По-прежнему ни одного звука, кроме моих шагов и загнанного дыхания. Я боролась с приступом клаустрофобии, отвлекая себя надеждами, что дьявол не придёт. Хотя на самом деле мне этого очень хотелось. Именно в подвале замка я поняла, что давно не грежу идеями побега, что Ребекка слишком мало возникает в моих мыслях, что, возможно, я давно не верю в то, что она жива. Мне просто хочется играть с ним в игру. Вдруг я хочу, чтобы Люцифер обратил на меня внимание?        Это странно, но вполне объяснимо. Я целую жизнь провела в этом замке. Моё заточение длится уже слишком много, и я схожу с ума.        Мими.        Последний раз я видела её в похожем месте. Почти сразу после поимки Ребекки, через пару дней, Люцифер привёл меня к бывшей знакомой. Она вела себя очень тихо, первые пару минут даже не могла посмотреть на меня. Выглядела также, какой я её запомнила. Оказалось, что Мими и Геральд, и кажется, даже Энди были специально подосланы Люцифером. Он всё спланировал. Убил меня на земле, видимо, молился, чтобы я стала непризнанной, а потом затащил сюда, в Ад.        Эта новость стала худшей из всех. Я очень долго его ненавидела, не верила, что такое могло произойти. Теперь единственное, что меня трогает, — это незнание причины. Наверное, он просто хотел поймать Ребекку.        — Как прогулка?        Я вздрогнула.        Люцифер стоял за спиной. Он был так близко, что дыханием шевелил мои волосы.        — До того, как ты присоединился, была сносной.        — Уокер, разве твоя жизнь без меня не страдание? — у Люцифера редко бывает хорошее настроение, но, кажется, сегодня именно этот случай.        Он обошел меня, преградив дорогу.        — Провести экскурсию? — рука дьявола обвила моё предплечье, и он медленно двинулся в темноту коридора, — По правую сторону вы можете увидеть деревянную дверь, — он говорил как настоящий гид для туристов, осмелившихся спуститься в Ад, — за ней, вероятно, гора трупов. Никто из живых ещё не осмеливался туда заглянуть. Кто-нибудь хочет быть первым? — он театрально повернулся, взглядом ища желающих. — Ну же, будьте смелее. Никто не хочет отбить свои деньги? Уокер, покажи мастер-класс!        Он нагнулся и уже на ушко продолжил:       — Я никому не скажу, что ты мёртвая.        После его слов голова закружилась, и я вцепилась ногтями в рубашку Люцифера. На секунду показалось, что меня может стошнить. Он так давно не напоминал мне об этом…        — Тебе до сих пор не всё равно? — в голосе читалось разочарование и даже что-то похожее на грусть.        Я же закипала от гнева.        — Нет, я давно не думаю об этом, — проговорила шёпотом, опуская голову на его грудь.        Дыхание стало прерывистым и слишком частым. Он усиленно старался его выровнять и дышать по-обычному, но сердце стучало, как у пубертатного подростка.        Внутри я ликовала.        — Просто это было неожиданно, — подняла голову и посмотрела на него.        И сразу же поняла, что сделала это зря. Он был таким красивым. Я забыла всё, что хотела ему сказать и сделать.        Мы обречены. Так будет вечность. Я никогда не смогу узнать правду, а он никогда не сможет её рассказать. Меня тянет к этому красивому лицу, к его телу, но не к его душе. Он меня пугает и вызывает ненависть, но разве можно так сильно хотеть то, что ты ненавидишь?       — И ты это чувствуешь? — я несла бред.       — Ещё как, Уокер, — Люцифер тоже.        Мы оба испугались его ответа.        Я инстинктивно прижалась к нему. Люцифер пробормотал что-то о смене обстановки и моём безумии. Прикрыв глаза, даже не сразу заметила, что мы переместились в его комнату.  Наваждение прошло. Мы по-прежнему стояли, упираясь друг в друга, но теперь это не казалось чем-то приятным или волнительным. Было неловко. Я прочистила горло и так и не решилась что-либо сказать.  Справедливости ради, я больше не смотрела на него. Абстрагировалась и быстро отошла, так и не поднимая взгляда.        Он продолжал тяжело дышать.        — Я не знаю, что на меня нашло, — начала оправдываться, медленно двигаясь к выходу, — прости, это было…        Люцифер схватил мою руку и одним рывком кинул меня на кровать. Я ненавидела себя за то, что не испугалась.        — Я не собираюсь тебя насиловать, Уокер, — он подошел вплотную. — Не смотри на меня так, это просто эксперимент.        Люцифер расставил руки по обе стороны и навис надо мной. Его коленоопустилось на подол юбки, устроившись между ног.        — Что ты чувствуешь? — его губы коснулись кожи на шее и быстро переместились, нагревая своим дыханием висок.        Я молчала.        Он навалился всем телом, уперся локтями и спрятал лицо у меня в волосах.       — Ну почему каждый раз так долго? — еле разобрала, что он сказал.        Люцифер ещё сильней прижал меня к кровати. Он двигался, пытаясь принять удобное положение. Уперся членом между моих ног и замер.        Я боялась выдохнуть тот воздух, что приняла в себя минуту назад и издать хоть один звук.        Люцифер несильно толкнулся.        Стало практически больно, всё заныло с такой интенсивностью, что меня буквально прошибло дрожью. Я застонала и медленно двинулась к нему навстречу, надавливая на промежность ещё сильнее.        — Много раз представляла это? — он издевался, помогая мне развернуть бедро.        Он начал целовать облизывать мою шею и спускаться ниже, к уже сползшему вверху платья. Рука Люцифера спустилась к паху и несколько раз порывалась поднять подол. Он медлил.        Вместо этого Люцифер поцеловал меня в губы. Так просто, без уговоров и просьб, по своему желанию. Не хочу описывать движения его языка или как он оттягивал нижнюю губу в попытке отдышаться. Просто, когда он целовал меня, я чувствовала себя особенной.        — Мне нужно идти, — не верила, что говорю это своим бесстыдно зацелованным ртом, — я должна обо всём подумать.