1. А помнишь как все начиналось?
1 августа 2020 г., 21:01
Мне необходимо расслабиться. Поиск занял слишком много времени, хотя и неудивительно, что совет решил отправить нас в эту глушь. Но, во имя Силы, это того стоило. Мальчишка — самородок среди мусора и стекла. Юный Скайуокер с Татуина хоть и талантлив, но не отесан. Ничего, хм, не впервой… А вот Кеноби снова удивил. Помог не сорваться на этих наглых торговцев: они изрядно помотали нервы. Ох, не терплю я торгашей: продажные души, дай воля им Силу, они и ее предать способны. Падаван Оби-Ван Кеноби — вот же хитрец, почуял в мальчишке потенциал. Со дня на день он получит звание рыцаря. Это не может не радовать: он один из достойнейших моих учеников. Как же давит, вихрится… Эти колебания Силы: что-то грядет, — и не знаю, смогу ли я это преодолеть… Стоит все же отдохнуть перед встречей с советом.
Джинн догадывался, что так просто мальчика они не примут, даже окажись он семи пядей во лбу. А оно так и было. Но помимо незаурядных умственных способностей, мальчишка фонтанировал силой.
Думаю, не одни мы его засекли. Ведь даже необученный, на уровне подсознания, он пользовался ей великолепно. Это не может остаться без внимания… Сила сгущается. Он станет великим, но лишь с нужным наставником, а иначе кто знает, куда поведет его воля… Если…
Но сейчас не могу забивать себе голову. Сила, перерыв — нужно отдохнуть. Сон я не могу себе позволить: медитация. Просто разгрузить голову, которую припекло палящими беспощадными солнцами Татуина.
Жаль, время сыграло против него… Потратив всего несколько минут на медитацию, джедай оступился — не внял предупреждениям Силы. Ничего не уходит в никуда… Сила сгущается. Стало слишком поздно… Она не прощает пренебрежения.
Враг рядом. И он неумолим. За мальчишкой идет тьма. Схватка с ситхом непозволительно дорого обошлась Квай-Гону. Плата — жизнь.
Что он мог предусмотреть, если бы заглянул в столь недалекое будущее? Если бы…
Но смерть — не конец. Учитель был прав… И в каждом поражении есть свои радости: больше никаких отчетов, полетов, боев, бесед с ненавистными торгашами и прочим сбродом, который он бы с удовольствием придушил разок: разорвал сети двуличности, непонимания и недосказанности… Изощренные интриги, боль, жестокость и смерть во имя Света!!! Ненавистный совет. Орден, давно уже не несущий справедливость и порядок миру…
Боль — раздирающая, жгучая, острая. Вонь горелым мясом. Но потом тишина. Такая приятная, манящая. Сила приняла его в свои объятия, забирая накопленную боль, усталость, проблемы. Заполняя его спокойствием и теплотой. Как давно он этого не чувствовал. Джинн поддался этой неге, с удовольствием забывая обо всем. Но пару секунд спустя его словно ударило током. Сила! Как он мог забыть! Нельзя пускать все на самотек, иначе можно раствориться, предаться забвению. Я не могу позволить этому случиться, упустить шанс стать хотя бы призраком! Шанс на продолжение существования. Шанс… Жизнь… Свет!
***
— Что здесь произошло, Скотти? — в транспортерную, чуть ли не обгоняя друг друга, ворвались коммандер и глава медслужбы. И именно голос последнего начал снижать уровень паники среди энсинов, нервничающих возле панели навигации. — Лейтенант, отчитайтесь, — голос Спока заставил слегка вздрогнуть присутствующих. — Коммандер, связь с командой и капитаном прервалась. Причина в электронестабильности после соприкосновения с аномалией. Сигнал не может достигнуть планеты. Сам транспортер вышел из строя, время ремонта — не менее одного часа. Также с последним сигналом было передано: координаты приземления не совпали из-за сбоя. Капитан оказался отрезан от команды и получил ранение при транспортации, — в голосе лейтенанта слышалась едва сдерживаемая паника. — Твою ж… — Чехов, есть шанс на сокращение времени ремонта? — голосом вулканца можно было вводить в крио. — Никак нет. Но… — отрапортовал Павел и, на секунду замявшись, метнул взгляд на Скотта и Кинсера, — есть шанс добраться до капитана. Но он слишком рискованный… — Чехов, ближе к делу… — чуть ли не рычал Боунс. — Леонард, не стоит прерывать отчет лейте-… — Заткнись, ты что, не слышал?! Джим ранен… Да с его ебаным везением он может окочуриться от чиха… Паша, будь краток, черт возьми. — Лейтенант, команды на корабле в отсутствии капитана отдаю я, и ваша субординация и лексикон недопустимы в данной ситуации, — от разразившейся тирады глава медслужбы отмахнулся, как от назойливой мухи. — Продолжай! — Так точно, у кораблей класса «Конституция» были введены первые транспортеры, но их работа была не идеальна: частые баги и ограниченное число людей для перемещения. Их сняли с реализации, но на Энтерпрайз имеется такой — он был не активен. А значит, не сломался от скачка. Но есть проблема… — торопливо пояснил Павел. — Не томи. — Он может перенести лишь одного… — Отправлюсь я! — два возгласа перебили его. Оба воскликнувших обернулись друг к другу. — Я приказываю вам остаться на корабле… — начал было коммандер, как медик перебил его. — Молчи! Ты можешь отправить меня на гауптвахту, но не посмеешь покинуть корабль. Ты медик? Нет! Я должен отправиться, потому что пока ты строишь тут из себя героя, Джим может, сука, погибнуть! Умереть! Понимаешь ли ты?! А ты предлагаешь, чтобы корабль потерял еще одного капитана?! Молчи, Спок! Просто молчи… — выдохнув и повернувшись к команде, сказал Леонард. — Скотт, Павел… врубайте эту адову машину. И, не дай Асклепий, я не соберусь в том же виде. Каждый находившийся в транспортном зале замер на секунду и начал приводить в порядок механизм. В зале не было идиотов, готовых перечить главе медслужбы: иногда казалось, что нет страшнее зла, чем взбешенный МакКой. Встав на платформу, я кинул последний взгляд на Спока и лишь силой воли попытался подавить дрожь, охватившую все тело. Страх сковал, но злость не давала ни на секунду засомневаться в своем поступке. Джим там, на планете, и не дай бог сдох… я его с того света достану! Мальчишка — в каждой бочке затычка! Хоть бы раз! Единый, мать твою, раз миссия прошла без эксцессов! Но нет же… Мне нужен чертов покой! Да, покой… и, Боже, дай мне Силы это пережить… — Спок, — за секунду до транспортации, — не забудь нас вернуть… — Принято. Удачи, — выдох, но уже поздно: золотые искры расщепили самого трудного хомосол… — Лейтенант. — Да, и.о. капитана. — Все силы на ремонт — мы обязаны всех эвакуировать. Отвратительное чувство, когда твое тело разрывается на миллионы частиц. Самое страшное даже не в том, как соберется тело обратно — страшнее потерять свою суть, ведь никто так и не разобрался, что такое душа и сознание…***
Телепортация. МакКой ненавидел этот вид транспорта даже больше, чем полеты. Но, увы, это был сейчас единственный выход. Что страшного в том, что твое тело рассыпается на атомы, а потом собирается воедино? Действительно, что может пойти не так? МакКой вошел на платформу, замер. Чувство самосохранения вопило во всю глотку, что не надо путешествовать на этом транспондере. Но Лео затыкал его, успокаивая тем, что где-то там лежит его верный друг. Тепло обволокло тело, быстро разбирая на запчасти. «Спокойствие, только спокойствие!» — уговаривал себя медик.***
Джинн времени не терял, исполняя технику перерождения, но допустил ошибку — получилась техника вселения. Казалось бы, всего-то не совсем правильный неточный жест, исковерканное слово — и все. Но вселение не в заранее заготовленного клона, а в живого человека. Вполне взрослого и разумного. Джедай сначала не осознал этого, но, когда столкнулся с разумом, удивлению не было предела.***
После сборки тела из атомов МакКой не особо вдумывался, кто он: после телепортации у него была забота поважнее. Его капитан, друг, временами собутыльник лежал без сознания на планете с весьма недружелюбной фауной. Было не до самокопания. Как только он переместился на место, рванул со всех ног к Джиму.***
Момент осознания себя на планете произошел в полете. Он был коротким, а приземление в быстро приблизившиеся кусты на секунду выбило дух… Я позволил себе ровно минуту на то, чтобы справиться с болью, пробившую мою грудь. Нет времени на боль. Джимми… я, я должен его найти. Шаря вокруг себя, пытаюсь найти сумку с медикаментами и трикодером, дабы определить хотя бы, где сейчас находится капитан. Но ни сумки, ни трикодера рядом не обнаружил. Оглянувшись вокруг, я заметил в отдалении потерю и побежал к ней. Облегчение — хоть не с пустыми руками. Страх остаться без медикаментов не был сильнее, чем страх не найти трикодер. Увы, навигатор и следопыт из меня не ахти. Еще пять минут работы трикодером и есть… всего около двадцати метров. Я кинулся в сторону сигнала. Когда среди растительности, режущей взгляд своим фиолетовым цветом, я заметил ботинки Кирка, от облегчения чуть не переломал ноги, когда несся вперед. — Чертова планета… Только будь жив. Кинувшись к телу Джима, понял лишь одно: открытых ран нет. Но это еще не показатель. И он без сознания. Направив одной рукой трикодер на определение внутренних ран, второй я начал рыться в сумке в поисках антигистаминного гипо. С его удачей, да и с синими губами, шанс аллергической реакции слишком высок. Черт! Во имя Гигеи, иногда меня бросает в дрожь оттого, как этот идиот выжил до сего дня и даже сумел стать капитаном. У каждого врача имеется своя маркировка личных гипо, конечно, системы общих меток держатся все, но все же… — Да где же оно?! — рыкнув, взглянул на показатели… Общий анафилактический шок, два перелома, ключица и плечевая кость, гематома на левом боку и смещение сустава. Явно раны возникли в результате удара при падении, но отсутствующее сознание и все сильнее расползающаяся синева начинали пугать. — Твою ж мать! Где ты?! И Леонард не заметил блеска затерявшегося в траве гипо. Единственного и очень необходимого. Но при следующем рывке словно невидимая сила тронула гладкий бок гипо… Когда отчаяние почти охватило меня, а дыхание сперло от страха — не за себя, за Джимми, — в руку словно что-то врезалось. Расплывающийся взгляд ухватил так необходимую сейчас маркировку. ОНО! Джеймс… Шесть букв, но столько эмоций, проблем. Да, проблемы — его второе имя. Даже сейчас, пока Леонард боролся за жизнь капитана, не в первый раз латая этого горемычного, попутно отправляя их координаты на корабль, молился всем богам медицины, лишь бы луч подхватил и доставил их. Там будет легче… Там его маленькое царство, где он — Царь и Бог. Лишь воспоминания о лазарете и скором возвращении растекаются в груди теплым клубком, изгоняющим холод и страх. Бояться можно, но не сейчас… Скорее!.. Чертов остроухий. Боль. Как ужасно болит голова после перемещения. Но нет, нельзя! Только не сейчас. Джимми я нужнее. Не до своих болячек. Переживем, не впервой. Один удар сердца, и гипо уже вошло в шею капитана — один удар. Есть, не умрет — будет жить… Теперь можно приняться за другие раны. — Только потерпи, Джимми, еще немного и снова будешь протирать своим задом кресло капитана и бесить меня своим раздолбайством. Немного. Будешь дальше переругиваться со своей остроухой проблемой. Только потерпи. Нашептывая слова, Боунс больше успокаивал себя. И никто не мог сказать ему о том, как наливались серебристым цветом его зрачки… Их вытащили: капитана сразу определили в медотсек, его команда с разной степенью травмами тоже были распределены между медсестрами. Это была сложная смена. Выговор от Спока не повлиял на то, что он признал правильность действий Маккоя. Главное: капитан спасен, жив и скоро придет в себя. И никто не узнал, что, вернувшись в свою каюту, Леонард упал без сознания. Удар при приземлении оказался с последствиями. Но только ли в сотрясении дело? Сила искажений начала собираться в спираль. Слово было Услышано! Все есть Сила, Сила есть во всем, я есть Сила, Сила — это я…. ***-перемещение-
Спасены…***
Когда МакКой убедился, что Кирк в стабильном состоянии и под надежной защитой лазарета, то с чувством выполненного долга отправился в каюту, зная, что в случае коллапса его вызовут. Да и его милые медсестры грудью встанут, но не дадут потревожить капитана. А мне нужен отдых… Иначе сорвусь. Да и со Споком нужно решить вопрос. Боль все не отпускала даже после гипо. Едва не ошибся, когда вводил пароль, но пронесло. Зайдя в каюту, я не успел дойти до кровати буквально пары шагов, как мир померк. Пульсация боли достигла максимума… Леонард потерял равновесие: его тело качнулось, чудом не задев койку, провалившись во мрак. Никто не слышал глухого звука, с которым упал медик на пол каюты. Вокруг простиралась степь… Память — странная вещь. Многое из детства нам не запомнится, но вот ощущение тепла, дома не забыть никогда. Вдали виднелся дом, добротный, деревянный… Построенный в далекие годы, но до сих пор крепкий. Не то порождение пластика и металла, заполонившее планету… Дом, где жили родные, дом, где я провёл детство. Легкий ветерок коснулся меня, и липовый цвет почти стер границу сна и яви… Тут сердце пробил удар. Обман. Дома нет! Земля давно продана за долги! Лошади, что спокойно пасутся на границе зрения, давно мертвы… Это все обман, иллюзия! Паника быстро начала распространяться по телу… Тихий смешок отвлек меня. Я был уверен, что стоял тут один! Чертово подсознание играла со мной. Поспешно обернувшись, я увидел мужчину… По виду явно терранец. Но вот внешность… Длинные волосы почти достигли пояса, а одежда — словно кто-то решил соединить японскую накидку и древние одежды вулканцев. Руки скрещены на груди. Ладони спрятаны, и от этого градус нервозности еще выше. На поясе был прикреплен некий цилиндр. И только я взглянул на него — мне стало неспокойно. Лицо мужчины расслаблено, но недаром те годы в академии научили меня многому. Особенно не доверять внешнему благодушию. Лишь одно я понимал точно. Я его не знаю. — Ну и какого хера… — не сдержался. Глядя в его светлые очи, я понял, что пиздец подкрался незаметно.***
С трудом продрав глаза, я, к неудовольствию, не мог определить время, но стоило повернуть только голову, увидел мигающий значок. Хорошо, значит, почти конец гамма-смены и скоро выходить на смену. Тело ныло от неудобной позы, а в груди отзывалось тяжестью на каждый вздох около грудь. Лишь бы не перелом. С головной болью, словно от похмелья, да и видом, будто неделю не выходил из запоя, Леонард отправился в лазарет проведать друга. И за спасительным гипо. В глазах плыло, в рот словно сыпанули песка. Зрение не желало фокусироваться дольше пары секунд, в ушах шумел поток крови. Кажется, это давление. Боунс почти что по стеночке и на уровне инстинктов дошел до родных стен Медблока. Хорошо, что достаточно формы — ее мятое состояние наводит на неприятные мысли. Ничего, рециплиирую на месте новую и переоденусь. Карта. Карта Джеймса. Где она? Я же точно помню, что она была где-то тут… Боунс наощупь нашел медкарту, ручку и пад. Сейчас он благодарил предков за то, что он любит порядок и все всегда на своих местах. В ослепительно белой палате голова разболелась с новой силой. Белизна слепила, заставляя щуриться. МакКою пришлось взять себя в руки, чтобы осмотреть капитана. За ночь состояние не улучшилось, но хотя бы не стало хуже — уже хорошо. Только сейчас стало доходить, на какой грани был вчера Джим.***
К огромному неудовольствию Леонарда, через пару минут в лазарет, словно крейсер Аврора из рассказов Паши, явился Спок. Филейная часть медика, не раз спасавшая его, предупреждала о неприятностях. И они не заставили себя долго ждать. Его застал старпом за записыванием показаний приборов жизнеобеспечения несчастного медика. «что медик несчастный, он уже догадывался» — Мистер МакКой, вы снова всю ночь употребляли на корабле запрещенные уставом напитки? — с ходу поинтересовался и.о. капитана. Спок пристально, словно хищник, по мнению Боунса, разглядывал медика. Даже несмотря на свое состояние, тот смог огрызнуться: — Не ваше дело, мистер Спок, чем я занимаюсь в свое время, — процедил он, сделав акцент на слове «свое». Но, думаю, даже если бы и пил, то точно не ставил в известность тебя, хобгоблин. — Вы пришли на рабочее место в ужасном виде — это уже нарушение устава! Спок не унимался, стараясь достучаться до мало вменяемого коллеги. Слишком часто их интересы пересекались. МакКой же сурово посмотрел на старпома, одним взглядом пригвоздив его к полу. — Я четко и ясно сказал: не ваше дело, Спок — это раз. Два — в каком я виде? А каким я должен быть после тяжелой смены, поспав едва ли пару часов? Сейчас вы сможете помочь капитану лучше меня? Едва ли, Спок. Так еще вы будете мне делать замечания? МакКой не повысил голоса, но его тоном можно было разрушить не то, что планету, но и целую солнечную систему. Оказалось, что не выспавшийся МакКой страшнее разъяренного клингона. Почему-то Споку на секунду показалось, что перед ним стоит не зав. лазаретом, а кто-то на порядок опасней. Но это бред. Люди, даже самые сильные, не помеха вулканцам. Несмотря на внешнее спокойствие, Леонард бесился эмоционально: лишь одно присутствие Спока раздражало его, а уж высказывания и подавно. Но тут гневное переглядывание прервала капля, что красным пятном окрасила пол. Не успел он донести руки до своего лица, как его глаза заволокла тьма. Переутомленный организм медика резко отказался служить, отправляя хозяина в нокаут — очередной обморок. МакКой стек прямо вдоль койки капитана на кафельный пол. Лишь ступор Спока был ответом.***
— Ну и какого хера? — Не выражайся, юный падаван! — со стоическим спокойствием выговорил незнакомец, когда Маккой вновь появился в том же «сне». Леонард знал, что бывает «глюк» сознания, когда можно увидеть продолжение сна, но это — огромная редкость. Медик припомнил последний месяц: кажется, он почти не пил, не употреблял наркоты и даже травки. К ним у Леонарда была стойкая неприязнь. Так что варианты передоза и перепоя отпадали. А! Осенило! Переработал! Точно… Маккой не смог даже посчитать, сколько времени у него не было полноценного здорового свидания с кроватью. Особенно в плане «близких» отношений. — Какой я, Ёжкина мать, тебе юный?! Ты на меня посмотри! — вспылил Маккой. И слегка сконфуженно подумал, что юным его даже в бытность профпереподготовки в академии не называли. Джинн смотрел и сканировал силой своего невольного «сожителя». С удовлетворением отметил, что человек напротив явно старается взять свои эмоции под контроль. Сделав краткую дыхательную гимнастику, Леонард полностью сосредоточился на проблеме. — Кто ты такой? Почему я в том месте, которого уже нет? Откуда ты взялся? — Леонард начал думать, анализировать и задавать вопросы. — Я Квай-Гон Джинн. Мастер-джедай. Мы в твоем подсознании. К сожалению, твое тело пока не может взаимодействовать с реальностью. Скорее всего, ты упал в обморок. А это воспоминание я выбрал, потому что ты его хранишь достаточно бережно. — Кто дал тебе право копаться в моей голове? Сучий потрох! — дыхание, гимнастика — к черту. Если я кого-то за свою жизнь и ненавидел, так это тех, кто пытался рыться в моей голове. Гнев застилал глаза. Окружающий пейзаж начал терять свою четкость, словно на акварельный рисунок пролили воду. Джинн терял контроль за окружением. Три удара сердца — и вокруг тишина… больше не было ничего. Лишь безжизненная белизна. Разговор явно не задался, но не в привычках отступать — джедай попытался наладить контакт. Трудно признавать себя неправым. — Почему я здесь? — постарался увильнуть мастер. — Пути силы невозможно понять: мое нахождение пред тобой случайно. Одна ошибка, просчет, и я попал в твое тело при технике переселения в новую физическую оболочку. Ритуал пошел не так, и я оказался не в заранее заготовленном теле. Джинн устало потер глаза. Как же негладко проходит первое знакомство. Живой человек — не кукла без души. Леонард на минуту подвис, осознавая услышанное. Принятие простой истины. Пиздец подкрался незаметно.
