Где ёж?

      — Так, значит, вся эта ваша псевдо-вуду-религия и есть учение о Силе. Что-то более на душу смахивает, как в доярповую эпоху христианских направлений.       — Я не думаю, что таким образом стоит отзываться о ней.       — Нет, но подумай сам. Сила есть в каждом! Она окружает нас. Влияет на судьбу и поступки. О, и ее направление зависит от поступков носителя. Так чем же это не душа… или ее приблизительный эквивалент? — скептически приподнял бровь Леонард.       — Если я соглашусь с твоим виденьем, то ты продолжишь обучение? — с подозрением Джин кивнул на мужчину.       — Я? — во взгляде Боунса отразилась палитра эмоций, начинавшаяся от «послать куда подальше» и заканчивавшаяся «согласием». Но, помедлив, врач загадочно ответил: — Все может быть, пути Силы неисповедимы! Действуй, джедай!..       «Надо же, он смог выговорить принадлежность к моей конфессии», — про себя подумал Квай.       Да наступит Свет! Ведь, как говорил загадочный русский полководец: «Ученье — свет, а неученье — тьма». А в нашем случае, чуть свет — и все… Шлите галосообщение, но абонента больше нет.       Через некоторое время в чертогах сознания доктора они все чаще начали замечать, что само понятие о времени стерлось. День, два, неделя, год… Все стало неважно. Главное было лишь одно. Чем больше узнаешь, тем труднее разойтись…       В один из таких прекрасных псевдо-дней, подгадав момент, Джинн заявил, что пора учиться медитации.       Бедный МакКой, который в последнее время только и делал, что офигевал, но с упорством зеленого интерна, да простит мои слова Спок, на удивление легко согласился, ехидненько ухмыльнувшись. Это должно было насторожить джедая, но увы, чуйку по отношению к своему великовозрастному ученику он пока не выработал. И лишь по этому незнанию Квай не отнесся к факту должным образом.       С третьей попытки, когда Джинн, наконец, заткнулся, объяснив азы погружения в собственное сознание, не забыв упомянуть сей каламбур, Лео легко вошел в состояние медитации, демонстрируя неожиданные успехи контроля собственного сознания. Недоумению джедаю не было предела. Он впервые видел простого необученного человека, который так легко входил в медитацию и так непринужденно удерживался в ней. Ведь стоит вспомнить, как долго падаванов этому учили. И далеко не все рыцари с такой легкостью контролировали разум. Ожидать подобного от явно нестабильного психически и крайне возбудимого человека было необычно…       Глаза закрыты… расслабленная поза, тихое дыхание и странная благодать на лице пугали.       Квай-Гон даже на секунду задумался: а не спит ли его невольный ученик. Но был разочарован али восхищен, когда понял — все реально.       С каждой протекающей секундой брови Джина поднимались все выше и выше.       В какой-то момент Квай прошептал:       — Неожиданный сюрприз…       Не разрывая контакт в медитации, губы Леонарда скривились в хищной ухмылке и прошептали:       — Да я весь большой сюрприз! Аки изюминка!       Словив секундную паузу, приправил сарказмом:       — Да я кексик!       Он расплылся в довольной ухмылке, прикрыв довольно глаза, вновь провалившись в транс, где продолжил раскладывать информацию по полочкам.       Джинн не понял отсылки и малодушно списал ее на очередную язву. Но решил после уточнить, что это такое, кексик, и уговорить его попробовать — почему-то сие название пробуждало аппетит.       Прошел час… час тишины и медитации.       МакКой с удовольствием медитировал, отдыхая от головной боли по имени Джеймс Кирк… Ну, и нового знакомого, Квай-Гон Джинна, чье присутствие с каждым разом становилось все более непринужденным. Думается, он явно не простой попутчик в жизни или точнее по жизни.       Через пару часов Мастер хлопнул в ладоши:       — Итак, мой ученик, перейдем к следующему…       Но чуть не поперхнулся своими словами, словив на этот раз хищный взгляд «ученика».       — Я не ученик, ясно? Меня раздражает, когда ты так говоришь. Мы, — МакКой призадумался, подбирая подходящие слова, шевеля губами, — скорее невольные сожители, коллеги. Но никак не «учитель и ученик». Потому что в этой реальности, в моей, а не в твоей, я могу дать тебе фору. Усек?       Голубые глаза Леонарда стали еще холоднее: он собирался отстаивать свой комфорт и независимость до конца.       Подобные диалоги все чаще возникали между ними.       Джинн снова отступил. Побежден, но не сломлен. Ведь хороший воин готов попуститься небольшой стычкой ради победы в главной битве.       Хорошие оправдания, когда ты пока не можешь найти общий язык со своим учеником. Квай мысленно продолжал называть Леонарда своим аппрентисом.       Сомнения, зарождающиеся в его голове, связанные с неспособностью к покою и обучению этого странноватого человека, разбились об ошеломляющую реальность. Тот, кто одним взглядом олицетворял бурю и нескончаемый жар Мустафара, был подобен реке. То бурный, смывающий на своем пути, безжалостный поток, то тихий охлаждающий ручеек, по капле способный сточить самую несокрушимую скалу…       В этот миг он осознал: легко не будет, но они справятся… только в самую страшную бурю рождаются алмазы… Джинн бросил взгляд на человека: «Или чистый кайбер». Даже интересно… каков по ощущениям будет его меч. А то, что он будет, не стоит сомневаться. И все чаще его не оставляла одна мысль… Тело одно, и наступит день, когда отступать будет не нужно… Наступит гармония… Единство… Слияние… ***       Тело ощущалось неподъемным. Затекшим. Но не общая скованность потревожила его, а чувство совершенно иного толка.       Ощущение, что на тебя кто-то смотрит, не покидало Боунса. Открыв глаза, он чертыхнулся. На него испытующе смотрели две пары глаз, а именно Кирк и Спок.       Увидев, что их товарищ соизволил проснуться, Джим активировался:       — Старик, ты представить себе не можешь, как нас напугал!       Джим залился трелью, отчего Боунс раздраженно прикрыл глаза. Он ненавидел, когда ему, еще не проснувшемуся, выносили мозг.       — И как, почувствовал себя в моей шкуре? — охрипший от долгого молчания голос усмехнулся. — Почаще вспоминай это ощущение, когда твоя задница будет искать приключений.       Джим с укором покосился на друга.       — А если серьезно, не пугай так больше, брат.       Не успел Боунс съязвить, как в разговор влез голос, который с педантичностью уточнил:       — Капитан, но ни в одном реестре не уточняется, что Леонард ваш брат.       — И ожил ты, о памятник нерукотворный! — прохрипел Лео, изображая актера с погорелого театра, пытаясь жестикулировать как можно правдоподобнее.       Вот теперь Кирк потерял терпение, прерывая разгорающуюся полемику:       — Дорогие мои, заткните свои пасти. А ты, Боунс — да если бы не Чехов, мы бы вообще не поняли, что ты очнулся.       — А приборы на что?!       Раздался еле слышный стон безысходности (от непроходимой бестолковости друзей). Но его перебил уверенный четкий голос капитана:       — И вообще, ты глава медслужбы. Ты, а не тебя должны тыкать иголками.       Кэпа передернуло от резко нахлынувших воспоминаний, ярких и очень памятных.       — А вместо исполнения своих обязанностей ты протираешь простыни как заправский интерн!       — Ты хотел сказать, как капитан Энтерпрайза?       Тихая улыбка немного оживила бледное лицо Боунса.       Кирк улыбнулся, наклонившись к кровати, почти что шепотом, обдав теплым дыханием, проговорил:       — Я испугался, как голубь перед камазом. Не делай так больше, береги себя.       Пока друг не пришел в себя от таких признаний, похлопал «больного» по плечу.       — Служба не дремлет, а работа не волк. Жду тебя полным сил и здоровья на мостике.       Кирк бодро направился к выходу, обернувшись на прощание:       — Это приказ, детка!       Стоило двери закрыться за капитаном, как взгляд лежащего на койке мужчины перевелся на стоящего рядом вулканца:       — Что-то вы не здорово зелены, командор — неужто в вашей крови Ореонцы затесались или магнитные бури с Вулкана аж до Энтерпрайза докатились?       — Вообще-то магнитные волны не могут докатиться… — скептически отметил Спок.       — А ты мне это докажи, — нахально отозвался «больной».       Строго глянув на бывшего коматозника, вулканец продолжил:       — Как главе медслужбы, вам должно быть доподлинно известно, что в моем генетическом коде не может присутствовать кровь этой расы по причине неизученной гибридизации. И к вашему сведенью, — в этот момент менторский тон Спока сбился и остаток фразы прозвучал глухо: — Я должен был признать, что был предвзят и необъективен. Должен извиниться за предыдущую резкость своих суждений.       Тишину лазарета можно было резать, словно кожу скальпелем. На лице врача проступило полное недоумение, которое медленно начало разбавляться сначала ехидной ухмылкой, плавно перерастающей в понимающую улыбку.       — Неожиданно, командор. Правда ли говорят, что вулканцы ничего не забывают?       — Это неопровержимая правда.       — Тогда занесите в бортовой журнал эту дату. Буду отмечать ее ежегодно!       — Как дату вашего пробуждения?       — Как дату моего охуения. Не каждый раз вулканский — напомни мне, кто ты там по батюшке, — Спок, сынок посла и принц в каком-то там положении, извиняется перед недостойным человеческим смердом, — и видя, что Спок собирается возмутиться, направил на него свой трясущийся указательный палец: — Не кипишуй, Спок, сие лишь будет между нами.       Вулканец чувствовал, как стало сильнее биться в боку замершее секундой ранее сердце, и, ощутив нелогичный прилив крови к лицу, в ответ всего лишь кивнул и отчеканил:       — Скорейшего выздоровления, доктор. Надеюсь, следующую смену откроете вы.       На этом он развернулся и направился к выходу. Но на последок, обернувшись, прошептал:       — Мы… Я волновался.       И степенно выскочил за дверь.       Боунс в кровати страдальчески выдохнул и пробормотал:       — Ебанные двойняшки!       Закрыв глаза, отпустил свое сознание в медитацию, где навстречу ему шагнул Джинн, приветствуя фразой:       — Хоть они и не похожи внешне, склонен с тобой согласиться.       — В Джиме я не сомневался, а вот вулканский Пинокио явно оживает, — пробормотал Боунс.       — А что такое Пинокио? — поинтересовался Джинн, слегка хмурясь.       Плавно обхватывая его за плечо, Боунс не сдержал веселой ухмылки.       — О мой юный неофит, сейчас я тебе подробно расскажу…