Где ёж?

      Да ещё и окраина известных регионов. Космопорт на отшибе. Кирк молодец, порадовал так порадовал. В этой ситуации оставалось только ждать будущего, которое, как песец, подкралось незаметно. По мере приближения к заправочный станции Боунс метался, как загнанный зверь, предчувствия вопили как ненормальные. Нервозностью заразился и Квай. Но его потряхивало не так сильно, как товарища доканывали бесплодные попытки заглянуть за туманную завесу будущего. На подлёте Квай откачивал Боунса от нервного срыва. Так как товарища колбасило не по-детски. Благо, к моменту приземления Леонард всё же смог взять себя в руки.       Космопорт расстроил Боунса по самое «не могу». Разнообразие рас и видов. Зараз и паразитов. Врача передёрнуло от мысли, сколько ему потом лечить одного только Джима — про всю остальную команду ему и подумать было страшно.       В космопорте Боунс не преминул обратиться к капитану:       — И почему постоянно нам достаются для дозаправки вечно захолустные уголки?       Чей взор заметил достаточно обильное ксенообразие на столь небольшой планетке. Джим оценивающим взглядом обвел космопорт и с ехидцей проговорил:       — Не такое уж и захолустье, вблизи клингонской территории было бы явно хуже.       — Ну, ты сравнил клингонов и это… да оглядись, тут нет ни одного нормального бара, а то, что есть — в них даже я не стану пить, — Джим немного скривил нос, но стоило ему взглянуть в сторону доктора, как сразу на его лице разгладились все складочки, не вынесшие скепсиса врача.       — Боишься за свое здоровье? Хиляк!       — Боюсь за облик окружающих.       — Что ты имеешь в виду?       — А ты приглядись!       Боунс протягивает руку к его подбородку, поворачивая его голову вправо, наблюдая расширяющиеся зрачки капитана — ведь довольно редко удавалось застать на лице Джима такое удивление. Не в каждом космопорте можно увидеть подобную экзотику, такую как горны в вызывающих полупрозрачных тканях и камнях орионских, наложниц, зазывающих зевак выпить.       — Вопросов нет, — с печальным выражением лица и немой просьбой повернулся к доктору. Ехидно оскалившись, Боунс ответил:       — Увы, теперь не развидеть.       В этот момент Боунс, хлопнув Джима по плечу, проговорил:       — А теперь я пошел за топливом. Космос большой, а когда следующая дозаправка, даже я не знаю.       И лёгкой походкой спустился вниз по трапу. Оставив за спиной растерянного капитана. Нефиг ехидничать — язва! В ответ на возмущения капитана Боунс выставил достаточно понятный, но крайне неприличный жест. Ему это аукнется, капитан не сомневался. Но месть — это блюдо холодное, поэтому план надо выносить тщательно. А раз так, то поставлю-ка я его разогреваться.       База дозаправки оказалась не сильно большой, но рабочих тьма — они сновали туда-сюда, как в муравейнике. Каждый по своим делам. Доктор мельком считывал людей, не зацикливаясь особо, разве только когда попадался интересный экземпляр. А вот и он. Разум как у взрослого. Но такой искалеченный. Боунс осмотрелся по сторонам, словно потерялся, но не нашёл тушку этого разума. Он сразу понял, что тот одаренный, сильный одаренный, возможно, ставший на путь познания, возможно, способный почуять носителя Её величество Силу. Он где-то рядом. Но базовые органы его пока не воспринимают, Сила ведёт, Сила направляет. Но, блин, где? В «горячо-холодно» будто играем… Когда проходил мимо плотного потока рабочих, на душе пошло томление, заскребли кошки, которые явно кого-то или что-то закапывали.       А в следующий миг чья-то проворная рука выхватывает его из общего потока и резко заталкивает в узкий проход, где их взгляды пересекаются, и обладатель рыжей шевелюры и зелёных глаз выдает:       — ТЫ!

***

      POW Кэл. За три года до встречи       Инквизиторы — они падшие джедаи. Те, кто могут пойти и пойдут против совести и всех законов ради выполнения приказа. И сейчас, отражая мощные и беспощадные удары одной из сестёр, я это отчётливо понял. Пощады мне не видать. А вот и подкрепление. Штурмовики. А теперь к её атакам добавилась стрельба. Чувствую себя загнанной вомп крысой. На горле сжалась стальная хватка Тёмной стороны. Штурмовики прекратили стрельбу, позволяя ей самой выполнить задание. Всё, что от меня останется — это красивый рапорт, который подошьют в папку к другим таким же. Так обидно стать строчкой. Но нет, не сегодня! Найдя в себе силы на миг разомкнуть клещи Тьмы, я рванул от этой своры, не жалея сил. Вопль разочарованный, отдававший злобой и приправленный ненавистью, раздался мне вслед. Переклички солдат напоминали лай гончих, взявших след, и адреналин в крови — всё это гнало меня вперёд, не давая возможности разобрать дорогу. Да и не особо хотелось. Сердце билось как бешеное. Сила металась, пытаясь подсказать путь, но, как всегда, я не слышал голоса Великой. В затылок дышала гончая свора, впереди невесть что, мышцы работали на пределе, эмоции рвали душу и тело. Попался! Невесть что оказалось отвесным обрывом. А свора приближалась. Прыгать. Выбор очевиден. уж лучше самому, чем греть самолюбие падшей. Я готов. Прыжок. мысли очистились. Страшно. Но я свободен. Нет, я не жалею о содеянном. Моё детство, мастер, уроки, взлёты и падения, его гибель, работа на разборке. Я уже чувствовал холодное дыхание смерти и предвкушал встречу с мастером, как весь воздух выбили из меня приземление и удар. Но это не камни, это… металл? Не было времени понять, что это. Сознание покинуло меня. Последнее, что я помню — падение. Мой последний рывок, который помог вырваться из хватки инквизитора. Я уже чувствовал холодное дыхание смерти на своём лице. Как весь воздух выбило из меня резкое приземление и удар. После чего сознание покинуло меня. Я плыл долго в мареве, не слыша себя и не осознавая ни что, ни где, ни даже кто я. Но словно связующая нить дёрнула моё сердце. Ко мне вернулся слух. Моего носа коснулся запах. Глаза увидели свет. Я очнулся.       За два года до встречи       Уже год как я в незнакомом мне мире, сколько трудов стоило выучить язык. Мне повезло. Местные приняли меня за пострадавшего ремонтника, которому фактически отбило память. До одури пугает даже не то, что мне пришлось фактически заново узнавать этот мир, учиться всему, а столь пугающая тишина в Силе, словно я одна из песчинок, крутящихся в песчаном водовороте. Я не слышал Силу, биение сердца, врагов, сердечных друзей. Всё застлала тишина. И имя ей было Обречённость. Выбивало из колеи, что необходимо жить как обычный человек, а не как я привык. Что нет надежды на Великую. Я словно малое дитя, которому необходимо идти без ходунков — необходимость, но как раздражает и убивает! Как живут простые люди, не зная, чего ожидать друг от друга? Да, в храме мы учились прятаться в Силе, скрывать свои мысли, эмоции, но тут другое. Мне приходится общаться с людьми, чтобы понять их намерения! А это ужасно! Меня накрыла апатия. Каждый день как день сурка: утро, работа, возвращение «домой», сон. И так по кругу уже целый год. Пока я учил язык, была забота, которая отвлекала меня, а теперь, когда я начинаю осознавать происходящее, становится противно, грустно… а самое страшное — одиноко. Рядом нет даже латентных одарённых, чтобы просто снова коснуться Силы. Почувствовать её мощь, подбадривающие волны, которые держат одарённых на плаву. Но почему тут Её нет? Даже далёкого эха. Я пытался аккуратно навести справки, но тут даже нет такого понятия, как Сила или одарённый. На меня смотрят как на «пришибленного», который не до конца оправился после несчастного случая. Есть некое подобие голосети, но говорится слегка по-другому. Галло-сеть. Но и там всё непонятно. Мои адепты Силы там описаны скорее как сказочные персонажи, чем как действительно существующие личности. Я бросил поиски, так и не найдя хоть малой зацепки, особенно после того, как мной вновь заинтересовался местный врач. Поселение маленькое, вести разлетаются со скоростью света. От недостатка информации и от беспросветной работы, в перерывах между запоями я настолько устал от жизни, что, прихватив бутылку с остатками местного пойла, пошёл на заброшенную разборку, остановившись на краю, я вспоминал свою «прошлую жизнь», до того как Сила бросила меня в эту помойку. И снова обрыв, снова почти конец. Не вижу смысла продолжать свой путь, коль мир мне чужд, коль Силы здесь нет. Но когда я уже шагнул в бездну, сильный рывок отшвырнул меня от края.       — Слабак! — прорычал голос, злобные глаза сверкнули холодом Иллума.       За год до встречи       Я смирился, нашёл работу. Чиню корабли. Я многое узнал за это время. Тот день стал началом. Его я не забуду никогда. Буду помнить, как укор. Я открыл себе новую цель. Я смирился, и у моего смирения есть имя…       После того случая на разборке, о котором никто, кроме нас двоих, не знает, я пересмотрел своё отношение к новой жизни. Разговор с Ним мне помог взглянуть на случившееся не как на конец света, а как на новые возможности. По крайней мере я начал смиряться с новой жизнью. Вместо запоев стал заглядывать в паб и выпивать не один. Да… те танцы в набедренной повязке Горн мне до сих пор припоминают коллеги. Зато горны теперь считают меня за своего и порой наливают угостить. Хорошие мужики, хоть и наряжаются в костюмы наложниц. Жизнь оказалась не такой уж и противной. Он был прав. Глядя на своих коллег, я задумался об обустройстве жилища. В каком же я свинарнике прожил полтора года! В таком безобразии я не жил даже на Бракке. Я начал наводить порядок и некое подобие уюта дома. Буря начинается с пылинки, а порядок с мысли.       День встречи       Чертовы Горны снова устроили флэш-моб возле бара. Не отдохнуть, не выпить. И когда им надоест устраивать подобный перформанс при прилёте каждого незнакомого корабля? Тролли чешуйчатые! Перекинув через плечо сумку с коммуникатором, довольно присвистнул — не каждый день увидишь корабль класса «Конституция». Но стоит поторопиться; чёртов Корн, чтобы его орионцы драли — три шкуры спустит, если я опоздаю. Бодрой походкой направился в доки. Но не пройдя и десяток шагов, моё сердце остановилось, пропустило удар. Вдоль всего моего тела пробежали стаи огненных муравьёв. Сознание сковало, волосы встали дыбом. После стольких лет молчания, словно ледяной шторм на Татуине, я почувствовал отголосок Силы. Зов, который не сравнится ни с чем. Я в панике заметался, пытаясь уловить направление. Горло сдавило спазмом, покинувшая надежда вновь обхватила меня своими цепкими объятиями. Глаза заволокла тонкая плёнка не пролитых слёз, и сквозь неё я увидел ЕГО: подобно гончей, взявшей след, я бросился за ним. Все мысли пропали, осталась одна — догнать! Совершил я рывок и схватился за него, как утопающий за спасательный круг. Рванув в проулок, сквозь стиснутое горло я прохрипел:       — Ты!

***

      Пару дней назад       Джима окликнул звонкий мальчишеский голос:       — Капитан Кирк! Разрешите представиться! Я Кэл Кестис. Работаю в инженерных доках 379-б, разрешите задать вам два вопроса и одну просьбу?       — Ну дерзай, — с усмешкой ответил Джим.       — Первый вопрос: что для вас космос? — вдохнув чуть воздуха, продолжил: — Что для вас команда? — и, прикрыв на секунду глаза, — и просьба: забери меня с собой!       После этой просьбы Джим впал в ступор. А Кэл зелёными глазами смотрел в упор, пока капитан офигевал от этой наглости и дерзости. И уже когда готовился ответить грубым отказом, перед глазами мелькнула сцена, как в занюханном баре капитан Пайк тогда еще зелёному избитому парнишке подарил билет в мечту. И горло сдавило спазмом. Очень серьёзно посмотрел в эти глаза и спросил:       — Какова причина?       — Причина лишь одна. Весь космос — это цель. Корабль — дом. Экипаж — семья. Три цели, которые я хочу достигнуть, и только вы можете мне помочь, но, не рискнув, вы не узнаете, смогу ли я вам пригодиться.       Настырный ребёнок!       Сколько ему? Едва ли шестнадцать-семнадцать, плюс-минус год для Леонарда не играл роли.       Он. Ребёнок.       Это звучало как приговор для Кэла.       У разгрузочной площадки       Спок и Джим стоят недалеко от трапа, наблюдая за погрузкой и заправкой корабля, и в этот момент Джим, не отрывая взгляда от рабочих, задаёт Споку вопрос:       — Спок, а ты никогда не задумывался, что, побывав на грани, мы возвращаемся немного иными, словно что-то в нас ломается или становится на место, а иногда кажется, будто вернулись не мы, а что-то отличное от нас. Вы размышляли о подобном, коммандер?       — Ваши размышления преимущественно напоминают философские рассуждения о самом явлении личности и таком понятии как душа. Я не могу отрицать подобное, так как знания моего народа раскрывают некоторые недоступные логическому толкованию явления.       В этот момент между командной парой воцарилось молчание, и они переглянулись — думаю, не секретом станет для каждого, что в этот момент они подумали об одном и том же человеке. После этого Спок, развернувшись, предложил напоследок капитану сыграть в шахматы после смены в реакзале.       Через некоторое время в каюте капитана       — Капитан, я, конечно, ценю ваше решение, но, на мой взгляд, непонятна целесообразность данного поступка о приёме на борт юноши, не имеющего образования в сфере звёздного флота, он даже не является инженером, меня интересует цель и мотивация этого вашего поступка.       — Понимаешь, Спок, иногда приходит такой момент осознания, что поступок, совершённый тобой в данный момент, может привести к великим свершениям или изменить ни одну жизнь, когда-то подобный поступок был совершён в отношении меня. А теперь я отдаю долг судьбе.       После этого он довольно ухмыльнулся и спросил:       — А вы не знаете, каким легальным способом можно оформить опекунство?       Ступор. Тишина. Недоумение. Робкий голос:       — Капитан?       Но Кирк его перебивает, размахивая руками:       — Но это… шефство!       В этот момент Спок, кивая головой, бросает фразу:       — Я уточню… и покидает капитанскую каюту.       Последнее, что сказал Кирк закрытой двери:       — Какой-то Спок сегодня странный…

***

      Два перехода, спуск на турбо-лифт. Выход на палубу, переход, поворот. Выдохнув, Спок остановился лишь перед одной дверью и, собравшись с силами, вошёл. Не удосужившись оглянуться, задал животрепещущий вопрос:       — У капитана есть сын???       В лазарете тишина. Милая мисс Чоппел отодвинула гиппо-шприц от пациента. Последний застыл.       — Что, блять?!       В этот момент Спок осознал, что он сказал, ещё и в присутствии посторонних, хотя для вулканца довольно необычно представлять, что с некоторых пор доктор входит в его круг особо приближённых лиц, советам которых он может воспользоваться.       Громко поставив стакан с недопитым кофе на стол, Боунс поднялся и вышел, крикнув напоследок:       — Живо за мной, — и ушёл в ординаторскую в сопровождении коммандера.       В кабинете, стоя друг напротив друга, достал трикодер и измерил показания вулканца, после чего ещё раз переспросил:       — Что блять?       Кратко изложив свои умозаключения насчёт того, что капитан Джеймс Тиберий Кирк под действием обстоятельств принял на борт несовершеннолетнего юношу, который, возможно, может быть близким родственником капитана, так как логических причин для иного поднятия на борт нет, Спок выдохнул, опустил глаза в пол и тихо проговорил, добивая последней фразой:       — Джим собрался его усыновлять.       Спок боялся поднять глаз: недовольство врача, словно щупальца латеранского кальмара, окружали их.       Боунс взял его под руку, как ребёнка, и вывел из ординаторской.       — Какие к чёрту дети! Пошли разбираться!       И Боунс потащил не сопротивляющегося коммандера мимо энсинов. Прямо к капитану. Впервые Спок ловил на себе столько сочувствующих взглядов окружающих.       Некоторое время спустя… Опять каюта капитана       Каюта капитана с грохотом открылась, в неё влетели коммандер и врач, который притащил на буксире этого несчастного коммандера. Не успел Джим возмутиться грубому вторжению, как его огорошили новостью:       — Какие к чёрту дети?       — Дети? — испуганно оглянулся Джим.       — Да! — не сдержавшись, повысил голос врач. — Твои дети! О которых я не знаю и знать бы не желал. Да и ещё которых ты на борт пронёс!       — Кого пронёс? — растерянно ответил капитан. — Но, Боунс, у меня нет детей.       В этот момент Леонард пальцем тычет в Спока.       — Вулканцы не врут! Ты протащил на борт какого-то приблудыша, о котором я не знаю, и собираешься его усыновить.       Через пятнадцать минут разъяснительной беседы на повышенных тонах и краткого пересказа вступления Джима в звёздный флот, главнокомандующие Энтерпрайз решили обсудить легализацию несовершеннолетнего на борту. Пришлось отклонить кандидатуру Джима в качестве опекуна, в связи с тем что, цитирую корабельного врача: «Сам дитё малое, мозги не отрастивший». А также отринув кандидатуру Спока с его проблемами расовых проволочек и гибридных ставок последнего — в этот момент глаза коммандера и капитана пересеклись и уставились на Леонарда. Протянув имя врача, заговорили:       — Боунс, ты же у нас отец.       Но их прерывает голос:       — Не смейте даже думать о подобном. У меня таких, как вы, пятьсот человек экипажа. Не считая того, что ты, Спок и Павел считаетесь за десятерых, так что не думай повесить мне на шею ещё одно малолетнее мракобесие, спихнув на меня обязанности, которые ты, инфузория не развившаяся, посмел протащить на борт! — ссора достигла своего апогея.

***

      В этот момент раздался стук в каюту и голос Павла робко попросил войти. После Паши вошла небезызвестная рыжеватая личность. И увидели они картину: одну хитрую морду, одну гневно негодующую и одну пофигически-смирившуюся.       — Капитан, разрешите обратиться!       — Разрешаю, — взяв себя в руки ответил Кирк.       — Обзор по палубе прошёл успешно, знакомство с командой выполнено. Требуется подписание разрешения стажировки на инженерной палубе, — и протягивает датападом. После чего разворачивает к кэлу и слегка подталкивает его под руку, предлагает представиться перед вышестоящим начальством, которое напряжённо не спускает с него глаз…       В этот момент бесстыжие зелёные глаза пересекаются с сереющими травянистыми, грозящими ему все кары небесные.       — Разрешите представиться, Кэл Кестис.       Прошел час после встречи с новым членом команды.       Лишь заперевшись у себя в каюте, Боунс смог выдохнуть и решил, что даже этот момент нужно обговорить с Джинном напрямую. Опустился на пол, приняв медитативную позу, и отправился в глубины сознания навестить собрата по несчастью — ведь не просто так судьба делает подобные повороты.       Внутри собственного сознания его встретил Джинн всё в той же неизменной мантии, и на его спокойном лице не дёрнулся ни единый мускул. Но есть и свои плюсы в том, что они делят одно тело и одно сознание, так что скрыть своё волнение от Леонарда ему не удалось.       — И что ты думаешь на этот счёт?       — Смотря что ты имеешь в виду, — низко проговорил Джинн. — То, что и на вашей планете есть носители силы, или то, что я не один попал в ваш мир? Но меня волнует не только это.       В этот момент Боунс его перебил.       — То, что он попал в тело, или то, что он попал телом?       — Не могу отрицать оба эти варианта, — сумрачно ответил Джинн, — но считаю последнее более вероятным. Я не чувствовал в нём присутствия другой души.       — А ты не думал, что его сущность могла его поглотить?       — Не думаю, — ответил Джинн, — ведь если бы это было так просто, то мы могли бы миновать всё время нашей притирки, и компромиссов ждать бы не пришлось.       В этот момент Боунс подошёл ещё ближе и выдохнул:       — А стоит ли браться за него? — с сомнением высказался Леонард. — Мальчишка вряд ли пойдёт далеко. Да и не обучен он. Явно, что он принесёт больше вреда, чем пользы.       А Джинн ему в ответ:       — Если бы судьба сложилась так, что тебе пришлось брать этого мальчишку в ученики, ты бы пошёл на это?       Прикрыв глаза, Леонард устало выдохнул:       — Пойми же, я не учитель, а врач. Моё дело — спасать жизни и периодически ставить мозги на место. Если бы ситуация сложилась так, то я бы не сомневался в твоей компетенции. В этот момент они переглянулись, улыбка тронула их губы, и незаметно для себя они вздохнули, и Боунс открыл глаза. В дверь постучались.       За порогом оказался Павел. Леонард по-отечески улыбнулся ему и спросил, что его привело сюда. На что Паша в лёгкой своей манере передал, что в лазарете его ждёт капитан по важному вопросу. Забеспокоившись, Боунс подхватив свой трикодер и быстрым шагом ломанулся в лазарет. Чехов решил не отставать, ведь не зря говорят, что самое безопасное место на корабле за спиной доктора.       Врываясь в лазарет, Боунс с порога вопрошает:       — Ну и куда опять твоя капитанская задница вляпалась?       Но на секунду смолкает, увидав в кабинете не только капитана, но и рыжего мальчишку. В голове пронеслась лишь одна фраза: «Твою ж мать», — которой вторил голос джина: «Твою ж силу»

***

      Энтерпрайз оказался огромным… Нет, не просто огромным, а офигеть каким огромным! Кэл даже присвистнул. Кирк тихо ворчал, но не скрывал того, что был рад заполучить толкового паренька.       — Чехов! Паша, ё моё, ты где! — крикнул Кирк, входя к механику, где обычно Скотти и Паша говорили «на марсианском», как в шутку называл язык механиков Кирк.       — Я здесь! — весело отозвался мальчишеский голосок, и из реакционной катушки высунулась вихрастая голова.       Кэл присмотрелся, паренёк был явно ровесник или почти ему ровесник, забавный, кудрявый, но… Что-то не вязалось… С образом офицера и этой задорной улыбкой. Кирк по-отечески приобнял Павла.       — Паша, знакомься, это наш новый помощник… — в этот момент капитан обратил внимание на новобранца.       — Кестис, Кэл Кестис, — неловко протянув руку, поспешил представиться новоиспечённый член команды.       — Точно, да. В общем, Чехов, твоя задача обучить желторотика, у него есть база, тебе надо…       — Да я понял!       Паша нехорошо прищурился:       — Нет, не надо его приносить в жертву, мне он живым нужен!       — Ну, капитан!       — Не нукай. Потом, успеешь. Ладно, твоя задача показать ему здесь всё. А я пойду к Споку, надо закончить дела. Развлекайтесь! Приведёшь ко мне после осмотра и знакомства.       Кирк вновь похлопал по плечу Павла, уматывая, пока до Павла не дошло, что он на него свалил свои обязанности.       — Так тебя зовут Павел? — постарался завести разговор с провожатым Кэл. — Это довольно интересное имя, непривычное. Ты инопланетянин?       Кестис с интересом разглядывал Чехова, анализируя его.       — Ну, тут каждый может называть друг друга инопланетянин: я с Земли, кто-то с Вулкана… Так долго можно перечислять. А ты? Это твоя родная планета?       Кэл замялся.       — Нет. Не родная… Так случилось, что я в результате несчастного случая потерял память. Начал разговаривать на совершенно другом языке. В общем, в голове была каша…       Кэл озвучил официальную версию своего попадания в этот мир, оставляя в тайне свою прошлую жизнь.       — Оу. Ничего себе. Если хочешь, у нас есть замечательный врач… Но его все боятся, не понимаю почему… Но он великолепный специалист! Я уверен, он найдёт способ вспомнить всё!       С энтузиазмом выдал провожатый, сверяясь с документами.       — Ты будешь жить вот в этой каюте на пару со мной. Но позже, я думаю, нас расселят.       Паша выдал пароль от каюты, проходя вперёд напарника. Кэл расположился на свободной койке, весьма комфортной. Репликатор, свет, душ… Один на двоих, но уже не общественный! Кэл был рад до икоты. И немного напряжён встречей с замечательным врачом. Всё же многое о своей жизни он не хотел рассказывать пока постороннему. Да и ещё поиски одарённого, которого он встретил в порту. Он точно здесь. Что ж! Сила меня благослови…       Неделя спустя       — Кэл, а ты в курсе, что тебе надо явиться на медосмотр?       Как бы невзначай поинтересовался Паша.       — Э. Да… Никак не дойду. Говорят, там дежурит тот, чьё имя не упоминается всуе.       Паша только рассмеялся.       — Ну, идти придётся. Так что не затягивай.       Боунс нервничал. Кэл светился в Силе как угасающая звезда. Нервировал. Раздражал. Ведь он был тем зайцем, которого взял капитан. А ещё теперь этот заяц скачет от него по всему кораблю. Кэл буквально исчезал, когда на горизонте появлялся Боунс, врач пока только хмурился, соображая, как бы поймать наглеца. Наконец, когда мило воркующие Паша и Кэл выходили из инженерного в конце смены, крепкая беспощадная рука схватила за шиворот малолетку.       — Итак, кто у нас тут? — Боунс ради устрашения глянул в пока что тонкую карту.       — Кэл Кестис, помощник механика.       Повисший, как котёнок в зубах у мамы кошки, парень растерялся. Слегка придушенный, он что-то попытался вякнуть, но Боунс перебил его:       — В лазарет на медосмотр. Прямо сейчас! — от холодного тона, не позволяющего возражений, все внутренности мальчика сдались, а по коже проскакали табуны мурашек. — Всё ясно?       Кэл только придушено угукнул, не в силах ответить по форме. Боунс отпустил мальчишку, зная, что тот не ослушается приказа. Ровно через десять мин на пороге мялся Кэл бледный от ужаса. Боунс только хмыкнул, заталкивая его в смотровую.       — Итак, что мы имеем? Кэл Кестис, сколько тебе лет?       — Девятнадцать, — осипшим голосом отозвался Заяц.       — Болит горло? — Боунс, не дожидаясь ответа, буквально заставил открыть рот, всего-лишь нажав на челюстной сустав.       — Двадцать восемь зубов, малявка, даже ещё мудрости не вылезли. Раздевайся. В темпе!       Кэл ещё никогда так быстро не снимал с себя одежды.       — Нижнее белье тоже, ты чего как невинная девица мнёшься?!       Вы когда-нибудь видели, как краснеют рыжие? Так вот, Боунс тоже.       В голове Леонарда       Квай уже приготовил попкорн и уселся удобнее, дабы насладиться зрелищем из первого ряда.       — Коллега, что вы замерли? Никогда не видели смущения рыжих? Что такого-то? — невозмутимым тоном поинтересовался бывший джедай.       — А Вас спросить забыли! — огрызнулся врач, признавая, что никогда не видел смущения носителей «рыжего гена». Но отмерив, принялся с энтузиазмом мучить мальчика процедурами, педантично внося данные в его файл в датападе.       Заяц был готов проклясть тот день, когда вышел на работу именно тем путём, коим шел Леонард. Ибо издеваться тот умел виртуозно, превращая обычный осмотр в первую степень допроса. Кэл искренне признал, что не быть ему разведчиком, так как даже сейчас, в столь умелых руках, он был готов рассказать ВСЁ, если бы его спросили, пообещав, что он больше никогда не появится тут. Но знал бы, как сильно заблуждается.

***

      Боунс задумчиво смотрел в лицо парнишки, словно сканировал, пытаясь извлечь из него максимум информации.       Капитан стоял несколько в стороне, смотря на врача с некой надеждой. Он не хотел подводить парнишку. Обещал. Но, как оказалось, ни он один мог вертеть уставом как вздумается.       Леонард тоже мог. И далеко не в пользу Джима.       — Годен.       Сухо выдал Боунс, заверил подписью документы на «ребёнка».       Кирк с облегчением выдохнул, но максимально тихо, чтобы его главврач не передумал.       Кэл только прикрыл глаза, привыкая к чужой Силе.       А Сила МакКоя напоминала море, которое штормило. Рыжика слегка потряхивало, его способности были всего-лишь дешёвыми фокусами на фоне, кажется, будущего лорда.       Но вот только какого?       Тьмы много, но света примерно столько же. Глупо его считать адептом либо тёмной, либо светлой стороны.       Пока не было ответа на этот вопрос.       — Так кто вы?       Спросил Кэстис, когда счастливый капитан вылетел из медблока с документами.       — Твой билет в светлое будущее, но при этом твой самый страшный кошмар. Если ты думал, что Энтерпрайз — рай, то, мой мальчик, ты сильно ошибался. Здесь мой личный филиал ада, в этом ты скоро убедишься. -------