Upstream / Против течения

****

Захватив куртку из машины, Дима пересекает небольшой дворик с отключенным фонтаном по центру и натыкается на двух охранников прямо перед входом в уже пару лет, как отправленным на реставрацию, особняке восемнадцатого века в стиле барокко – всякие завитушки и искусственная позолота. – Меня пригласили. – Кто? – Лариса Менса. Имя дочери владельца производит на секьюрити должное впечатление, и хоть внутрь Диму всё равно не пускают, но зато без лишний проволочек докладывают о нём начальству. Как и ожидалось, Лара спускается довольно быстро. Вы только посмотрите на неё: вроде ещё совсем девчонка, но в этом безликом костюме и со стянутыми назад пшеничными волосами выглядит лет на десять старше и строже. Прямо железная леди. – Привет… ты… какими судьбами? Похоже, братец не догадался никого предупредить о его приходе. – Просто решил взять небольшой перерыв и развеяться, – Дима вздыхает и кивает на оставленный у тротуара джип. – Хочешь сходить куда-нибудь перекусить? На лице подруги детства отражается сомнение с недоумением. Но вдруг словно проскальзывает искра понимания. – Ты ведь не ко мне приехал, верно? – С чего бы? – Ха-ха, очень смешно, – она вроде бы улыбается, но глаза остаются серьёзными. – Гошик на втором этаже, и сейчас он занят. Так что если хочешь перекусить, подожди на первом – мы тут разбили что-то вроде походной столовой. На улице прохладно, но ярко светит солнце, а из недр особняка тянет сыростью и побелкой… однако отнекиваться, наверное, уже поздно. В конце концов, он же приехал сюда. – Хорошо. Изнутри особняк, похоже, всё-таки отреставрировали. Хотя бы частично. Пройдя через короткий коридор в холл, Дима краем глаза улавливает блеск – это редкие солнечные лучи проникли в окна под потолком и коснулись лепнины, местами выкрашенной металлической краской под позолоту, но у основания вычурной лестницы всё пространство залито светом искусственных ламп и заставлено всяким хламом: в том числе и столами с горячими и холодными блюдами – несколько человек как раз отходят от них с полными подносами к другим столикам, похожим на те, что ставят в уличных кафе, только без зонтиков.  Не долго думая, Дима присоединяется к ребятам, подхватив по дороге одноразовый стаканчик с кофе. – Привет. Так сегодня у вас первая фотосессия? – П-п… здравствуйте, – чуть не опустив поднос с тарелками мимо стола, находит в себе силы поздороваться Денис Хорёв. А вот Юля, одарив Диму опасливым взглядом, встряхивает кудряшками, мотнув головой: – Вторая. – Вот как? Усевшись на хлипкое пластиковое креслице, Дима осторожно отпивает горячий напиток, наблюдая, как парочка переглядывается и никак не решается начать есть. – Нам очень жаль, что ваш брат… не смог принять участия в пробах. Денис мямлит так жалко, что даже крепкий и относительно сносный кофе не помогает Диме унять тошноту. И тем не менее он улыбается в ответ: – Ну что ты… разве вы в чём-то виноваты? – Нет, в смысле… и насчёт вашего отца… тоже примите соболезнования. Это всё уже было там, у Гошика на квартире, но парень с ангельским личиком явно не знает, чем заполнить тишину, вот и завёл слегка устаревшую пластинку.   – Спасибо. Однако… вы знаете, брат ведь не только пропустил кастинг – мы с ним и на похороны отца не попали… а у меня ещё и сорвалась пара выгодных сделок. Всё-таки несколько дней, на которые я выпал из жизни, были очень важными. Если бы только удалось найти тех, кто похитил нас – я уж точно предъявил бы им счёт на пару миллионов баксов – и это не считая морального ущерба, разумеется. У парочки не находится ни единого слова возражения. Вместо этого они одновременно облизывают пересохшие губы и не сговариваясь опускают взгляды к своим подносам. Дима кивает. Отпивает ещё кофейку. И продолжает: – Но я рад, что у моего брата появились друзья помимо тех шалопаев, с которыми он возится ещё с детского сада. Друзья, на которых он может положиться на работе, а не только лазая по подвалам всяких забросов. Эх-х… это его хобби… надеюсь, работа в агентстве привьёт Гошику хоть немного манер. Под конец тирады Юля не выдерживает и хмыкает. – …что такое? – Ничего… но твой брат… думаю, его исправит только могила. – Да неужели? – поставив стаканчик на стол, Дима подаётся к сидящей рядом девушке всем телом и заглядывает в глаза. – Ты правда так думаешь? И кого же мне, по-твоему, стоит похоронить, чтобы этот наивный дурачок перестал слепо доверять всем подряд? – А- …эм- …Дементор, я… – И кто это тут дурачок? Голос раздаётся совсем рядом. Но Дима так увлёкся наблюдением за парочкой негодяев, что не заметил приближения ещё одного человека.  Человека, узнать которого удаётся далеко не сразу. В первый момент Дима даже решает, что видит перед собой девушку: длинные прямые волосы, украшенные цветами, длинное платье, похожее на сплетение сотен лиан, и тонкие серебряные кольца и браслеты на белоснежном запястье…  Диме приходится моргнуть несколько раз, прежде чем заметить прикрытые лианами совсем не хрупкие плечи и явно смягчённые обильной косметикой черты лица.  "Что за херня?" – Дим? – А? – Я спросил: кто это тут дурачок? – Разве не ты? – Я? – Ну ты же поверил, что нам продали билеты на автобус без документов? – Ох, ты об этом… Заметно выдохнув, Гошик косится на своих коллег явно в поиске подтверждения, но те уже чудесным образом оказываются полностью увлечены поглощением пищи. Причём Юля так энергично нанизывает кусочки греческого салата на вилку и так быстро отправляет их в рот, что создаётся впечатление, что её вилка – игла в работающей швейной машине.  – Спасибо, что пришёл. Забрав кресло от соседнего столика, Гошик почти успевает усесться рядом, но Дима встаёт и бросает взгляд на лестницу за его спиной: – Не покажешь, где идёт фотосессия? Не зря же я пришёл? Гошик несколько секунд смотрит ему в глаза, словно собираясь возразить, но в результате молча разворачивается и направляется к лестнице. И движение это ну ничем не напоминает женское. "Отвратительно… во что его вырядили?" – Кстати, с днём рождения. – Спасибо. У основания лестницы обнаруживается что-то вроде свалки вещей, Гошик вытаскивает из неё рюкзак, а из рюкзака коробку и протягивает Диме. – Hermes? – Как всегда. – Да, как всегда… спасибо. – Не за что. Вот так с коробкой в руках Дима и поднимается на второй этаж. И похоже, что они успевают как раз к концу перерыва – потому что Гошик оставляет его у двери, а сам направляется к залитому светом углу, украшенному цветами и почему-то битым красным кирпичом. Пара человек подбегают к вернувшейся модели, поправляя одежду и макияж, а потом небритый фотограф с потным лицом начинает мельтешишь туда-сюда, раздавая команды. Подбадривая. Распаляя… – Вот так, покажи себя… хорошо… и ещё… тебе весело и легко, ты навка, душа леса, ты питаешься светом и не знаешь стыда… а теперь давай немного печали. Да, тебе грустно… хорошо. Повернись. Ещё. Резче. Вот так… расправь плечи, откинься назад… обними себя руками… да, тоска тоже подойдёт. В ней больше страсти. Отпусти её, позволь вылиться на свободу… Когда Дима ехал сюда, он совершенно не думал, зачем. Его душило ожидание встречи, хотелось увидеть, услышать брата… но это? Какой-то кошмар. Опустив взгляд на коробку, Дима вытаскивает флакон и пшикает в воздух перед собой. Пряная хвоя плюс цитрус – слишком плоское описание для этого аромата, наполненного сотней тонких оттенков, которых, кажется, и вовсе не существует в природе, однако вместе они дарят успокоение. Как возвращение домой или тепло любимого одеяла. Но если честно, Дима всегда пользовался этой водой только по одной причине: её ему постоянно дарили. И раз под рукой никогда не оказывалось никакой другой… "К чёрту, она и правда пахнет приятно." А съёмка тем временем идёт полным ходом. Только Гошика заставляют сменить зелёное плетёное платье на серебристое из тонкого шёлка, но оно совершенно не скрадывает, в отличии от предыдущего, мужских очертаний его фигуры, так что парня отправляют переодеваться в третий раз. Дима ловит на себе его одновременно тоскливый и извиняющийся взгляд, а когда брат скрывается в соседней комнате, видимо гардеробной, выходит за дверь. И на лестнице сталкивается с полуодетой Юлей, тоже изображающей кого-то из межнационального фольклора: – Уже уходишь? – Не твоё дело. – Поняла. – Правда? – хмыкнув, Дима передумывает спускаться дальше и загораживает девушке путь. – Ты правда поняла? – Правда. Подобное больше… в общем, мне жаль. – Нет, не жаль, – Дима качает головой и склоняется над рыжими волосами, почти касаясь губами волнистых локонов. – Вот когда я накажу тебя… вот тогда ты действительно пожалеешь. А пока… пока нет. Пока тебе только страшно, не так ли? Девушка ничего не отвечает. Не просит прощения и не умоляет о пощаде – нет, она просто стоит, упрямо расправив плечи и спрятав лицо за искусственно взъерошенными патлами, напоминающими не кукольные кудри, а заросли дикого вьюна. Дима кивает сам себе. И уходит. Джип медленно выезжает на дорогу, садящееся солнце отражается в зеркале заднего вида, тут и там зажигаются рекламные вывески – не считая тех, что горят круглые сутки – и пока Дима наворачивает круги по третьему транспортному кольцу, снаружи успевает окончательно стемнеть. "Что мне делать?" "Разве так может продолжаться?" На одном из светофоров проверив телефон, поставленный на беззвучный режим, Дима обнаруживает десять пропущенных звонков, девять из которых от матери и только один от Гоши. – …ты звонила? …какой ужин? …стой, я же говорил, что не хочу отмечать, да и сегодня уже восьмое… Ну откуда же мне знать, что ты хотела устроить сюрприз?! …ладно, мам, успокойся, я скоро приеду… нет, не в офисе… потом расскажу. В последнее время мама часто ночует в доме на Рублёвке, так что Диме удаётся побыть наедине с самим собой на старой квартире, однако сегодня, похоже, не получится. Но ничего. Он справится. Должен. К тому же… ещё осталась работа, которую нужно сделать. Так что добравшись до дома уже после восьми вечера Дима первым делом направляется в кабинет. Мама со скорбным видом приносит ужин туда. Заметив рядом с чашкой кофе маленькую тарелочку с пирожным, наверняка, испечённым в какой-нибудь пекарне на заказ, Дима натужно улыбается и заставляет себя съесть половину – только после этого мама наконец-то соглашается оставить его в покое. Счета из больницы… Отчёт нанятого фрилансера для проверки бухгалтерских счетов… и пустая смс-ка от Мартына с единственным символом: точкой – означающее, что пока у него ничего нет. А значит, Котов либо ни в чём не замешан, либо ведёт чистую игру. Досадно. Но время заставит этого старика расслабиться и сделать ошибку. Наверняка. "Тру-ту-ру-ру!" Дима вздрагивает, уставившись на старый, аналоговый телефон, пылящийся на краю стола. Естественно, он не пыльный, но Дима не помнит, когда тот звонил в последний раз. А ещё его охватывает странное чувство – вроде предчувствия – что трубку брать совершенно не стоит. Однако он всё же снимает её: – Алло? – Ты можешь спуститься? – Гошик? – Я жду внизу.