Upstream / Против течения

****

Гошик не позволяет довести себя до оргазма.  И ему всё равно, какие там дела ждут Диму, и что ему нужно ещё успеть сделать – нет, сегодня Гошик намерен получить своё. Поэтому когда Дима ускоряется, всё сильнее впиваясь губами в его шею, Гошик прицеливается и щипает брата сквозь ткань рубашки. А так как место для щипка выбрано довольно чувствительное – внутренняя часть руки, почти у подмышки – тот резко вздрагивает и отстраняется. – Какого- – Пошли наверх. – …а ты серьёзно настроен, а? – Exactly*.

// * Именно.

Покосившись за плечо Гошика, Дима вздыхает, а когда тот слезает с его колен, быстро опустошает бокал и тоже поднимается со стула. На лестнице Гошика догоняет целых три шлепка, а на последних ступенях он едва не спотыкается из-за сползших штанов. У Димы отдельная комната с полуторной кроватью – Гошик не провёл на ней ещё ни одной ночи, но днём поваляться успел, поэтому совсем не удивляется, утонув в мягком матрасе. Этот матрас почти не пружинит, и стоит Диме усесться сверху, как Гошик оказывается надёжно зафиксирован на спине. Майку задирают, оба соска ловят в тиски безжалостных пальцев, а в ответ на возмущённое шипение – наклоняются и мягко целуют в подбородок.  Дима уже делал это несколько раз, ещё в России: вот так вот ласкал его шею, ключицы и грудь, спускаясь всё ниже, постепенно добираясь до стоящего колом члена и очень быстро доводя до конца… но сегодня Гошику хочется растянуть удовольствие, так что он вытаскивает из-под подушки заранее подготовленый холодный флакон со смазкой и прижимает к животу, как раз на пути влажного и горячего языка, занырнувшего в пупок. – М-м… Дима подслеповато щурится и тянется к ночнику, и тусклый оранжевый свет добавляется к отблескам свечей с первого этажа. – С ментолом? – раздаётся смешок. – Серьёзно? – А что? – Ха-ха… нет, ничего… – Дима кусает губы, но его рот так и норовит растянуться до ушей. – Просто… мн-н, будет очень свежо… – Фармацевт сказал, что это хорошая смазка… Гошик общался с аптекарем на английском и не всё до конца понял, но тот ведь не подсунул какой-то отстой? – М-м-м, не знаю… быть может… Но эта штука с анестетиком – больно точно не будет, но и почувствовать вряд ли что-то удастся… и мне и тебе. От снисходительного взгляда некуда скрыться. Так что Гошик натягивает на лицо подушку.  Спустя десяток секунд неловкой тишины матрас рядом проваливается сильнее, отпружинивает обратно, а потом в комнате раздаётся звук удаляющихся шагов. – Ты куда? – робко интересуется Гошик из-под подушки. – Сейчас. – Омг. Этого "сейчас" приходится подождать. Судя по звукам, Дима спустился на первый этаж, оставив Гошик лежать на спине с широко разведёнными ногами. Ну или он их развёл в стороны попозже? Во всяком случае Гошик то сводит колени вместе, решив, что выглядит чертовски вульгарно, распластавшись, словно готовая к препарированию лягушка, то снова разводит – ну правда, какой смысл строить из себя скромника? В конце концов он садится, стаскивает с себя футболку и бросает на пол – к потерянным на пути к кровати джинсам.  И в этот же момент в поле зрения появляется макушка Димы, поднимающегося по лестнице. Он что-то сжимает в руке… Когда брат перешагивает порог, Гошик подтягивает колени к животу: – Что это? – Игрушка. Искусственная вагина. – И нахера она тебе? – Она не для меня, – хитро лыбится Дима. И вытаскивает из-за спины вторую руку с прозрачным флаконом розового оттенка – такого же, как и силикон секс-игрушки. – Не знаю, как тебе, а мне малина нравится больше ментола… Гошик прикрывается подушкой и с сомнением отодвигается дальше к изголовью кровати. Но подушку безжалостно отбирают и подсовывают под поясницу, заставив отклониться назад и прижаться к стене затылком. Выдавив содержимое флакона в отверстие силиконовой трубки с характерными выпуклостями и впуклостями и закусив нижнюю губу, Дима заныривает свободной рукой между колен Гошика и хватает его член, словно ручку переключения передач.  – Ты чего сжался? – смеётся. – Она тебя не укусит. – Она – может, и нет… Гошик не сопротивляется, позволяя надеть на себя упругую трубку, чувствуя, мягкий, но плотный и хорошо смазанный изнутри силикон. Тепло рук проникает сквозь эластичный материал, но всё равно… ощущения странные. Ни на что не похожие. И сильно пахнет малиной, словно где-то просыпали сухой кисель. – …но ты не ответил, – продолжает Гошик. – Зачем эта штука? Дима смотрит прямо вниз, на член, по которому скользит искусственная вагина, направляемая его же рукой, словно загипнотизированный. И уже не впервые у Гошика проскальзывает сомнение: "А хочет ли он меня вообще? Или для него это всего лишь продолжение игры в деспотичного старшего брата и послушного младшего?" Однако происходящее нельзя назвать неприятным… – Дим. – М-м-м… – Ты мне не вставишь? Явно нехотя, но Дима всё-таки поднимает взгляд. Задумчивый и даже немного отстранённый.  – Знаешь, сексом можно заниматься по-разному, а анальный секс – совершенно не обязательный атрибут гомосексуальных отношений. – Я знаю, – ровно произносит Гошик в ответ. Хотя на самом деле слышит что-то в этом роде впервые. – Но при чём тут я и ты? – При том, – устало вздыхает брат, и его пальцы, управляющие вагиной, останавливаются и сжимаются сильнее, – что в прошлый раз ты кончил только потому, что я тебе дрочил. Проще говоря, гей из тебя – как из меня балерина.  – Пф! – не найдя слов, Гошик скрещивает ноги и руки, совсем не подумав, насколько комично при этом станет выглядеть, да ещё и с надетой на член секс-игрушкой. – Я могу кончить и без рук! – Неужели? – Да я тебе говорю! Ты просто тогда двигался так, как тебе было удобно! – О-о… значит, дело во мне? И сам ты всё сделаешь лучше? – Можешь не сомневаться! – …о'кей. Дима без промедления стаскивает с его члена силиконовую трубку, приподнимается, расстёгивает свою ширинку и позволяет свободным брюкам упасть на пол. Гошик, слегка опешивший от такого поворота, отодвигается в сторону и уступает брату подушку – тот кидает её обратно к стене и приваливается спиной, а удобно устроившись в положении полусидя, приглашающе разводит руками. Его член… в прошлый раз Гошик не приглядывался особо, но сейчас он кажется несколько странным: с небольшой головкой, но резко утолщающийся к середине ствола и с парой крупных вен… Сглотнув, представив, как запихивает его, Гошик невольно сжимается изнутри. Однако вызывающий взгляд брата и собственные самонадеянные слова не дают отступить. Выдавив малиновую смазку в ладонь, он перекидывает одну ногу через живот Димы и заводит руку назад. Да, со смазкой растягивать себя проще. Но в этот раз Гошик тратит даже больше времени, никак не решаясь перейти к финальному шагу…  А некто, нахально лыбящийся, даже и не думает помогать. – Ну ты и зараза… – Ты сам сказал, что я неумеха, – парирует брат. – Я этого не говорил… – Но имел в виду… – Ой, заглохни. Решившись, Гошик той же рукой в смазке нащупывает член позади и приставляет к своим ягодицам. Дух захватывает от этого прикосновения. Не то чтобы он ни за что и никогда не хотел бы трогать член другого мужика, но… нет, всё-таки это странно.  Губы пересохли, в комнате стало совершенно нечем дышать. Но зато и Дима перестал улыбаться. – Не спеши. – Знаю. Ещё раз пять сглотнув сухим горлом, Гошик прикрывает глаза и заставляет себя опуститься. И как на зло – член Димы тут же выскальзывает из пальцев. А всё из-за чёртовой смазки. – Ещё раз, – в приказном тоне командует Дима, словно строгий учитель. Сжав зубы, Гошик удерживается от ругательства и вновь нащупывает ускользнувший орган, возвращая его в исходное положение. А ещё слегка корректирует своё. И тогда протолкнуть небольшую головку вглубь всё-таки получается. – Дыши, Гошик, дыши… – З-заткнись. Всё-таки это больно. Пальцы одно, а член с этим чёртовым утолщением – совершенно другое. Прикусив уголок губы, Гошик глубоко вдыхает и насаживается глубже. Кажется, он чувствует каждую выпуклость, каждую пульсирующую вену на члене брата… "Чёрт, почему это опять неприятно? Внутри словно деревянный кол… а я – словно жертва Влада Цепеша." – Ещё немного, – подгоняет тем временем Дима. И он прав – Гошик пока не дошёл до конца. Ещё есть куда опускаться. Вцепившись в плечи напротив и зажмурившись.  – Вот, молодец. А теперь отдохни. – Ты заткнёшься или нет?! – Гошик почти не плачет.  И Дима прижимается к его руке на плече щекой. Медлит. Потом целует.  Гошик расслабляется самую малость, он уже немного привык… точнее, внутри всё растянулось и вроде как приняло форму вставленного предмета. Однако стоит сдвинуться с места, как боль возвращается. Наверное, если сейчас коснуться своего члена и сжать – станет легче. Ну или это, по крайней мере, отвлечёт… но он же заявил, что сможет кончить без рук… "Засада." Через боль, на одном только упрямстве, но Гошик начинает двигаться. Внутренности тут же загораются, а колени принимаются дрожать.  – Ты как? – тихо спрашивает Дима, кладя ладони на его зад и чуть сжимая.  Он не давит, не пытается заставить ускориться или замедлиться, просто придерживает – и Гошик благодарен за это. Мотнув головой, он приоткрывает глаза. А потом наклоняется и впивается в приоткрытые губы брата, чувствуя, как его пальцы впиваются в бёдра сильнее.  Член елозит внутри, но то ли Гошик делает что-то неправильно, то ли с ним самим, и правда, что-то не так, однако ощущения не становятся лучше. Всё даже хуже, чем в прошлый раз. Но Дима тяжело дышит, вспотевший и совершенно не похожий сам на себя, целующийся жадно и требовательно, словно дорвавшийся до родника путник, давно истративший все запасы воды… Гошик словно бы даже чувствует его наслаждение и его страсть. Через жар, через дыхание, через напряжение мышц… И тянется в ответ. Боль постепенно уходит, её место занимает что-то более нейтральное, что Гошик не может толком прочувствовать.  Но… …просто быть вместе. Просто касаться друг друга. Это безумно приятно само по себе.  Не физически, но где-то там, в душе… – Погоди… притормози… а то я так скоро… Поймав и прикусив губу брата, Гошик не позволяет ему договорить – вместо этого приподнимается и насаживается резче. Заведённая за спину рука не даёт члену выскользнуть, и вот по телу Димы уже пробегает первая волна – и его член внутри будто бы разбухает.  – Х-ха… давай… – Тц-с-с-с… Удовлетворённый вздох срывается с их губ одновременно.  Только вот Дима при этом кончает. А Гошик лишь любуется его раскрасневшимся лицом с лихорадочно блестящими в свете ночника глазами и опухшими, искусанными губами. Кажется, они занимались этим целую вечность… но если взглянуть на часы – прошло только двадцать минут.  – Ты не кончил, – подводит Дима итог. – Времени не хватило… – То есть, ты хочешь продолжить? Член внутри всё ещё твёрдый, но Гошик мотает головой: – Не, всё норм. Мне надо в ванную… Позволив члену выскользнуть, чувствуя, как по ногам течёт сперма, он прячет взгляд и сбегает из спальни. Не желая признать поражение… не желая позволить опять себе отдрочить… Потому что какой в этом смысл? Разве это можно назвать полноценным сексом? Разве не лучше, когда вы можете кончить вдвоём? Без игрушек и прочих приблуд? "Dammit!"

//* Черт побери!