Upstream / Против течения

****

Такси брать не приходится – Григорий кивает на угол клуба: – У меня комнатушка поблизости. Так что?  – Можно попробовать. Я ещё ни разу не позировал неподвижно.  – Ну вот и договорились. За мной. Целующаяся и ничего не замечающая парочка под вывеской остаётся позади, земля не прыгает под ногами, а прохлада всё ещё кажется приятной. Гошик наклоняется следом за своим провожатым, пробираясь в низкую арку, а потом не спеша пересекает пустую проезжую часть. Григорий оглядывается и кивает на лестницу сбоку от кирпичного здания в десяток этажей. – Ты живёшь в подвале? – догоняет его Гошик, решив всё-таки общаться на "ты". – Это дешево, – пожимает плечами мужчина и добавляет, доставая из кармана ключ: – Я сейчас как бы в бегах, так что вынужден экономить. – Неужели нарисовал что-то не то? – Можно сказать и так, – невесело хмыкает Григорий и отпирает тяжёлую стальную дверь, украшенную хвойным венком с красными, как кровь, ягодами, и пропускает гостя в темноту, пропахшую красками и растворителем. Впрочем, темнота исчезает, стоит переступить порог: лестница, ведущая вниз, освещается небольшими лампочками, встроенными у самого пола. – А неплохо нынче живут беглецы, – выпятив губу, Гошик спускается до самого конца, и тогда освещение вспыхивает в потолке, сделав видимой огромную гостиную: красные кирпичные стены, плюшевый диван, здесь же плита, раковина и холодильник… и куда же без парочки мольбертов? И сотен картин, приставленных одна к другой, словно обычные доски… на тех, что обращены в комнату лицевой стороной, изображены мальчики, юноши и мужчины… кто-то в костюме Адама, кто-то – почти полностью одет, но все в несомненно соблазнительных и притягательных позах. Но почему-то: без головы – картины будто специально обрезаны сверху. – Ты не умеешь рисовать лица? – оглядывается Гошик на спустившегося следом хозяина подвальной студии. – Не хочу, – отвечает тот кратко, уже начав стягивать с широких плеч серый пиджак, а потом развязывать тёмно-синий галстук и расстёгивать пуговицы чёрной рубашки. – Кто кому позировать будет? – хмыкает Гошик, чувствуя, как в тепле опять начинает кружиться голова. – Почему ты раздеваешься? – Так ты тоже не тормози, – подмигивает Григорий и кивает на висящий в углу халат аляповатой раскраски. – Вообще-то я не очень аккуратный, посему всегда переодеваюсь в одежду, которую не жалко. Совершенно не стесняясь, мужчина берётся за ремень брюк. – А что делать мне? – Тебя обычно в одежде снимают? – Всегда. О чём-то задумавшись, Григорий спускает брюки и отправляет на вешалку в шкаф, к рубашке и пиджаку. При этом демонстрируя отлично сложенные мускулистые ноги, ничуть не уступающие рельефом остальному телу. Гошик озадачивается вопросом, снимет ли тот трусы… но нет, мужчина направляется к халату: – Если тебе непривычно, можем начать с чего-то нейтрального… например, можешь просто сесть на диван. – "Начать"? – Мои модели обычно соглашаются прийти во второй раз, – загадочно улыбается облачающийся в испачканный халат художник. – Вот как… Гошик переводит взгляд на диван. Тот прямо-таки манит: мягкий, широкий, немного пушистый… – А если я засну? – Спи. Глаза я всё равно не рисую. – Ну ладно… Расстегнув пару пуговиц рубашки, сняв и бросив на подлокотник кожаную куртку, Гошик плюхается на диван – и едва не проваливается до самого пола. – Вау. – Нравится? Или предпочитаешь пожёстче? – переставляя мольберт, вроде бы без задней мысли интересуется Григорий.  – Нормально… Глаза закрываются почти сразу. То ли от яркого после улицы и бара света… то ли он и правда перебрал…  – Есть хочешь? – М-м-м… нет. – Ну, у меня всё равно нет ничего, кроме кофе и сыра… В воздухе начинает сильнее пахнуть то ли спиртом, то ли скипидаром – Гошик приоткрывает один глаз, убеждается, что художник занялся красками, и закрывает снова.  – Кстати… ты что-то там говорил про простату… – Разве ты не хочешь спать? – Хочу. – Вот и спи. Всё равно помочь себе ты вряд ли позволишь, а теорию лучше донесёт специалист… если ты понимаешь, о чём я. – Мгм. "Он пытается взять меня на слабо?" – Но если хочешь поболтать, можем обсудить твою гомосексуальность.  – М-м-м… – Ты, наверное, знаешь, что в мире существуют не только геи и натуралы? – …ещё "би"? – Угу. Плюс полсотни других разновидностей, включая женские вариации. Но если тебя беспокоит вопрос своей ориентации, то лучше ориентируйся не на физические ощущения, а на эмоциональные… есть парни, которым нравится массаж простаты. Вернее, мало кому из парней он может не понравится, просто у многих не хватает духа расширить свои мироощущения – но речь не о них, а о тех, кто даже согласен дать трахнуть себя членом, однако геи ли они? Если не влюбляются во владельца этого члена – то вряд ли. Важно, к кому тебя влечёт, а не с кем ты с лёгкостью кончаешь. Согласен? …Георгий? Гошик не отвечает.  Он не заснул, но притвориться не сложно. Хозяин студии рассуждает так просто… наверняка, у него приличный опыт за плечами. А ведь он из России и сам сюда только недавно приехал.  "Эмоции, хех… Если мне хочется прикасаться к брату – считается ли это влечением? Если мне хочется видеть его утром и вечером, засыпать рядом? Играть вместе в игры, пожирать пиццу… раздвигать перед ним ноги, даже если мне некомфортно? Или это уже нечто другое?" Григорий больше не произносит ни слова, теперь слуха касаются только мазки кисти по холсту – звук тихий и даже чем-то приятный. Гошик и правда начинает задрёмывать.  Как вдруг оживает телефон, оставшийся в куртке. Подскочив, словно ужаленный, Гошик сначала выбирает не тот карман, потом телефон рыбкой выпрыгивает из руки и, словно на зло, улетает под диван – а когда Гошик, сдвинув помеху, всё-таки добирается до сотового, звонок уже оказывается сброшенным.  – Твой парень? – понимающе щурится Григорий, уже успевший перемазать краской подбородок. – Мне, наверное, пора… – Как хочешь. Но если что, знай: я не буду против, если ты решишь вернуться. Сегодня… или не сегодня. – Даже если я не в твоём вкусе? – накинув на плечи куртку, хмыкает Гошик, хотя ему совсем не до смеха.  – Даже, – кивает мужчина и протягивает белую визитку, на которую словно брызнули красным и жёлтым. – Бери, пригодится. "Почему бы и нет? Будет хоть с кем пересечься." На улице успело похолодать ещё больше. Пройдясь немного вдоль всё так же пустующей дороги, Гошик немного успокаивается: и чего так всполошился? Подумаешь, задержался… сколько там времени? Полпервого? Удивительно, что Дима вообще обнаружил его отсутствие… Но когда звонок зазвенел, Гошик почему-то испугался, живо представив разочарование и даже презрение в глазах брата. – Алло, звонил? …да вот, решил проветриться и посидеть в баре… нет, не против… видишь ли, кажется, я изрядно потратился, и на такси обратно мне просто не хватит… да-да, знаю, хватит ругаться. Почувствовав себя школьником, которого отчитали за плохую оценку, Гошик глубоко вдыхает холодный воздух, и лишь пройдясь туда-сюда вдоль дороги, вдруг осознаёт, что не назвал Диме, вызвавшемуся забрать его, ни адреса, где сейчас находится, ни даже бар. "Он меня точно найдёт?" Но прежде, чем Гошик успевает перезвонить, на дороге появляется знакомый автомобиль – очередной джип, взятый Димой напрокат. Почему он не купил себе машину? Может, по той же причине, почему оставил яхту в порту Москва-реки?  – Наклюкался? – Нет. – Странно. Ты был не один? Гошик пожимает плечами и хлопает дверью, удобно вытянув ноги на заднем сидении. – Ты чем провонял? – оборачивается Дима с водительского сидения. – Краской? – Хз. А тебе не всё равно? – Почему мне должно быть всё равно? …похоже, ты всё-таки перебрал. – Ну и пофиг. Мы поедем или нет?  – А ты куда-то торопишься? – подозрительно косится брат, но всё же разворачивается обратно и переключается на вторую передачу. – Кстати, как съёмки? – …пока никак… сценарий до конца не готов, но всё, вроде, настроили. – Хорошо. Дима не углубляется в расспросы, Гошик тоже больше не поднимает тему своей отлучки из дома. Он даже умудряется задремать по дороге и просыпается лишь от грохота навесных ворот гаража. Снова яркий свет… Едва не вывихнув челюсть зевком, Гошик вяло поднимается на второй этаж и, зарулив в спальню, плюхается на постель. Чувствует, как ему развязывают шнурки и снимают ботинки. А потом выдёргивают из-под живота покрывало и накрывают им сверху. Спустя ещё несколько мгновений хлопает дверь, и шаги удаляются в комнату по соседству. "Ему всё равно? Где я был и с кем? Или он и так знает?            Мог бы и приревновать!                   Зараза…" Утром Дима, как обычно, уезжает на рассвете. Но проснувшись, Гошик обнаруживает себя во-первых, не в своей спальне, а во вторых рядом лежит стопка буклетов и жёлтый квадрат записки: "У нас будет совместный показ с несколькими магазинами, репетиция уже сегодня, в Disturbed. Подъезжай туда после обеда." Записка на липучке и приклеена к новенькой кредитной карте.