Вторжение

Минхо видел сон. Ему снился Чан. Небо было ярко-лазурным. Глаза Чана сверкнули, губы растянулись в улыбке. Он поднял руку, вытянув ладонь. В середине его ладони была головка красной розы. Прямо над розой порхала бабочка. Её крылья были того же цвета, что и небо. Это было так прекрасно. Так красиво. Но пальцы Чана начали сжиматься вокруг бабочки. Минхо попытался выкрикнуть предупреждение, но она его не услышала. Она боролась с пальцами Чана, яростно трепеща крыльями. Вздрогнув, он проснулся, хватая ртом воздух и в панике оглядываясь вокруг, прежде чем вспомнил, где находится. “Ты заснул.” Он вздрогнул снова, расслабившись, когда заметил поблизости Джисона. “Это не навсегда. Я съеду, как только найду место,” – заверил он Джисона в сотый раз с тех пор, как несколько минут назад втащил свои сумки в квартиру – студию младшего - нет, он взглянул на часы на стене - несколько часов назад. “Минхо,” - усмехнулся Джисон. “Я же сказал, что понял. И еще: оставайся здесь столько, сколько захочешь.” Минхо бросил на него благодарный взгляд и сел на диван, где, как он предполагал будет спать. Квартира казалась просторной, хотя это было не так, возможно, потому, что единственными стенами были те, которые окружали ванную комнату. Все остальное находилось под открытым небом – спальное место Джисона (расположенное у кровати, занимавшей место в углу), его рекреационное пространство (большую его часть занимало старое пианино) и кухонька. У Минхо была когда-то похожая квартира, когда он только переехал. Это было еще до Чана. Казалось, все в его жизни теперь разделилось на "До Чана" и "После Чана". Казалось, что последние три года, которые он провел со своим парн— бывшим парнем, - стерлись, испарились в ничто. Ничто. Чан для него больше ничего не значил. Но ведь это не совсем так, правда? Любовь не могла просто прекратить свое существование. А может, и могла бы. В данном случае это возможно. “Голоден?”- Спросил Джисон, исчезая за высокой захламленной полкой и возвращаясь с коробкой хлопьев. “Вообще-то я здесь мало что держу. Я думаю, что я мог бы быстро сходить в супермаркет или –” “Я не голоден,” - улыбнулся ему Минхо. Это была чистая правда. После того, что он увидел несколько часов назад, он был уверен, что пройдет много времени, прежде чем у него появится аппетит. Джисон не выглядел убежденным, но все равно кивнул, наполняя миску для себя. “Джисон” - Минхо заколебался. Но блондин посмотрел на него с сияющей улыбкой, призывая продолжать. “Мне действительно очень жаль. Насчёт всего.” Джисон отмахнулся от его извинений и принялся жевать сухие хлопья. “Не надо,” - пробормотал он, надувая щеки. Мило. Всегда мило. “В этом есть необходимость,” - покачал головой Минхо. “Ты потерял работу из-за меня.” Всего несколько недель назад Чан проговорился, что ему придется потратить несколько часов на подготовку нового стажера. Минхо отбросил чувство вины и притворился, что ему все равно. Ну и что, если Джисона уволят? Это не его вина, успокаивал он себя. Ложное заверение. Это была его вина. “И я... я полностью игнорировал все твои попытки связаться со мной,” - покачал головой Минхо. “После всего, что ты сделал... ты спас меня, Джисон. Если бы не ты, меня бы уже не было в живых.” Если бы Джисон не пришел искать его той ночью… Но Джисон только пожал плечами. - “Мин, меня уволили, потому что я спал с парнем моего босса. И как бы тебе ни хотелось винить себя за это, ты же знаешь, что для этого нужны двое, верно? Я несу такую же ответственность, как и ты. И я не виню тебя за то, что ты не хотел меня видеть. Ты пытался наладить отношения с Чаном. Ты выздоравливал.” “Я все еще был придурком,” - пожал плечами Минхо, чем вызвал смех Джисона. Он должен был хотя бы поблагодарить Хана. Но он отказывался видеть его в больнице, отказывался отвечать на его звонки, отказывался признавать, что он что-то для него значит. И да, Джисон действительно что-то значил для него. Что-то. Он не был уверен, что именно. Теперь он чувствовал на себе взгляд Джисона, изучающий его. “Что случилось?” - Наконец спросил Джисон, и Минхо понял, что этот вопрос вертелся у него на губах с тех пор, как Минхо появился в дверях. “Что случилось с Чаном?” Минхо сглотнул. Как, черт возьми, он должен был это объяснить? Даже он не мог в это поверить... Шесть месяцев прошло с тех пор, как Минхо терроризировал Ким Сынмин в доме детства Чана. Физически он начал приходить в себя, но психологическое восстановление шло медленнее. Чан всегда был рядом с ним. Когда Минхо отказался вернуться в дом, Чан снял для них номер в гостинице на две недели, терпеливо объяснив, что они почти ничего не получат, если продадут дом. Когда Минхо вернулся в дом, но отказался выходить из их спальни, когда, как сумасшедший, он обклеил каждую поверхность спальни изображениями бабочек, Чан терпел все это с улыбкой. Когда он встречал Чана каждый день с ножом в руке, в течение многих месяцев подряд, Чан просто позволил ему. Он не отказался от их отношений, когда Минхо признался, что причина, по которой Сынмин пошел за ним, заключалась в том, что он был неверен, изменял Чану со своим стажером. Вместо этого он ежедневно звонил полицейскому детективу, занимавшемуся этим делом, спрашивал, нашли ли они Сынмина, настаивал, чтобы его наказали за причинение вреда Минхо. Было 2 часа ночи, всего несколько часов назад от того, как Минхо проснулся и обнаружил, что место рядом с ним пустует. В коридоре горел свет, и он услышал шарканье ног, доносившееся из кабинета Чана. Он предположил, что Чан работает допоздна. Он как раз собирался спросить, не нужно ли ему кофе. Это было самое малое, что он мог сделать. Минхо не взял отпуск с работы и чувствовал себя плохо из-за того, что не мог внести финансовый вклад. Дверь в кабинет была приоткрыта-всего лишь щепка. Он остановился как вкопанный, услышав сдавленный стон. Он заглянул в щель. Чан обхватил пальцами свой член, дроча на что-то на экране компьютера. Порно, предположил Минхо. Но потребовалось две секунды, и голос, который просочился через динамики, заставил Минхо скрутить живот. “Как мило, что ты подготовился для меня,” - сказал Сынмин. “Мне понравилось маленькое шоу, которое ты устроил раньше. Очень жаль, что ты оборвал его. Но мы закончим его сейчас, не так ли?” “Нет, Сынмин. Пожалуйста, не надо, пожалуйста, перестань.” Он толкнул дверь, удивив Чана, который уставился на него, в равной степени испуганный тем, что его поймали. “Как долго?”- Минхо трясло от ярости. “Когда он прислал тебе видео?” Чан застегивал молнию на брюках, его глаза метались по всей комнате, пытаясь придумать что-нибудь хоть отдаленно приемлемое. “Я могу объяс–” “Я задал тебе ебаный вопрос!” Взбешенный Минхо смахнул со стола кипы бумаг и папок. - “Скажи мне!” “Несколько месяцев назад.” Минхо чувствовал, как его ужин медленно продвигается вверх, в животе у него все переворачивалось. - “И... - он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить свой голос, вцепившись в край стола, впиваясь пальцами в дерево, пытаясь удержаться от того, чтобы не обхватить пальцами шею Чана. “Сколько раз ты смотрел? Сколько гребаных раз ты дрочил на меня, когда меня насиловал этот монстр?” Чан, отказавшийся встретиться с ним взглядом, был достаточным ответом. “Ты больной сукин сын.”- выплюнул Минхо, отступая от него. Чан встал и направился к нему, но Минхо протянул ему руку. - “Держись от меня подальше.” “Минхо?” Минхо очнулся от своих мыслей, от своих кошмарных воспоминаний. - “Хм, ничего не случилось,” - пожал он плечами. “Это просто ... это просто не сработало. И снова Джисон не выглядел убежденным. Люди не появляются в 5 утра со своими сумками, если ничего не случилось. Но Минхо был рад, что Джисон не упомянул об этом. “Оставайся, сколько захочешь,” - повторил он. Два месяца. Минхо прожил в квартире Джисона целых два месяца. За то время, что они делили это место, Джисон уговорил Минхо занять кровать, а теперь вместо нее использовал старый диван. В течение нескольких недель все больше и больше свободного места чудесным образом появлялось в шкафу Джисона, и он тонко намекал Минхо использовать его. Он также несколько раз поднимал вопрос о том, чтобы переехать в более просторное помещение и сделать их жизнь постоянной. Но Минхо отклонил это предложение. Как бы заманчиво ни звучало новое начало, он только что вернулся на работу в банк, только что начал включать свой телефон и только что начал испытывать себя лицом к лицу с реальностью... он еще не мог принять такого решения. Даже когда он видел тоску в глазах Джисона, когда то, как Джисон прикусывал губу, превращало сердце Минхо в расплавленную лаву, разжигая огонь, который, как он думал, он потерял, когда Джисон принес ему горячий шоколад и уложил его спать после того, как он проснулся от ночного ужаса, когда Джисон пел ему, чтобы он заснул, или играл на пианино, пока Минхо не почувствовал сонливость – он не будет принимать поспешных решений. Минхо всегда знал степень чувств Джисона, с тех пор как они начали трахаться. Это было через несколько дней после того, как Чан представил их друг другу на юбилейном обеде в честь редакции газеты. На первой встрече не было никаких искр, но когда Минхо столкнулся с ним в супермаркете несколько дней спустя, "привет" превратилось в "я провожу тебя до машины", а "давай я подвезу тебя домой" превратилось в секс на заднем сиденье машины. Минхо с самого начала дал понять, что это несерьезно, что он предан Чану, что трахаться с Джисоном - это просто способ снять некоторые стрессы от его отношений с Чаном. И хотя Джисон согласился, в его глазах всегда была некоторая тоска. Раньше это раздражало Минхо. Но теперь он находил в этом утешение. Приятно было сознавать, что кто-то заботится о нем, что кто-то любит его. Он просто пока не мог ответить ей взаимностью – или, по крайней мере, не мог признаться, что ответил ему взаимностью. По какой-то причине какая-то часть его все еще болела за Чана. Этот ублюдок. Минхо до сих пор тошнило каждый раз, когда он прокручивал в голове образ Чана, дрочащего на это видео. И все же Минхо было трудно отпустить его. Но ему это было необходимо. Как только Минхо снова включил телефон, последовал шквал неотвеченных звонков и сообщений от Чана. Во всех текстах содержались какие-то полуофициальные извинения, умоляющие Минхо вернуться "домой". Это никогда больше не будет моим домом. Только сегодня утром Минхо написал Чану, что встречается с адвокатом по поводу продажи дома. Ему было все равно, даже если после продажи он вернет всего несколько копеек. Он просто больше не хотел иметь ничего общего с этим домом. Он также не хотел никакой связи с Чаном. “Пошел ты, Чан,”- пробормотал он, нарезая овощи для супа, который готовил на ужин. Сегодня у Джисона было еще одно интервью. Оказывается, найти другое место стажера было трудно после того, как тебя уволили из крупной редакции. Минхо все еще винил себя. Он громко выругался, когда случайно задел зубами язык. После того, как Сынмин разорвал его, с ним уже ничего нельзя было поделать. Да, Сынмин разрушил для него многое - еду, секс, дыхание… Его отвлекло от своих мыслей поступившее сообщение... от Чана. Он положил нож и вытер руки о кухонное полотенце, прежде чем открыть текст. Это была фотография. С Джисоном. Без сознания. Привязанным к стулу. Минхо пришлось оторвать взгляд от картинки, чтобы прочитать слова, слегка расплывчатые из-за слез, выступивших на глазах. Хочешь вернуть Джисона, Минхо? Следуй этим координатам. Никакой полиции. Любой их признак-и я перережу ему горло. Если тебя не будет здесь через час, он все равно умрет. Минхо с трудом подавил голос в глубине сознания, который говорил ему бежать, уйти подальше, притвориться, что он не видел текста. Но Джисон... он не мог просто оставить его умирать, не так ли? Сможет ли он? Он схватил с прилавка ключи от машины и через мгновение решил схватить и нож. Следовать указаниям навигатора было трудно из-за постоянного потока слез, стекающих по его лицу. Он все время проверял свой телефон, нет ли новых сообщений, что-нибудь объясняющее, что все это просто дурацкая шутка. Он ехал уже полчаса и добрался до окраины города. И все же его цель, казалось, была за миллион миль отсюда. Солнце уже клонилось к закату, предупреждая его о приближении ночи. По мере того как зданий становилось все меньше, а людей всего несколько, голос в его голове становился все громче и отчаяннее, приказывая ему повернуться и забыть о Джисоне. Но Минхо твердо стоял на своем. Это была его вина. Джисон не должен быть тем, кто заплатит. Было трудно вести машину осторожно, когда он пытался сосредоточиться на нескольких вещах одновременно-времени, телефоне, чтобы узнать, нет ли новых сообщений от Чана, и направлению на GPS. Проезжая мимо полицейской машины на шоссе, он в сотый раз подумал, не следовало ли ему все-таки пойти в полицию. Но нет, если Чан потерял его настолько, чтобы похитить Джисона, то что еще он мог сделать? Часть его не могла поверить, что Чан пойдет на такое, но часть его – после того, что он увидел в кабинете Чана – верила, что Чан способен на многое. Смаргивая слезы, Минхо чуть не проскочил съезд с шоссе, быстро развернув машину на пересеченной местности. Судя по тому, что он знал об этом районе, впереди было несколько заповедников и парков дикой природы. Было также несколько домов отдыха, большинство из которых пустовало в это время года. Двенадцать минут до назначенного часа... и, судя по навигатору, восемь минут до места назначения. Он поехал дальше, и темнеющее небо с одной стороны заслонило горный склон, а с другой-несколько рядов сосен, уходящих вдаль. Минхо почувствовал озноб, который не имел абсолютно никакого отношения к погоде. Чутье подсказывало ему, что он идет в ловушку, но он знал, что если этого не сделает, то никогда себе этого не простит. Он нахмурился, когда подошел к кованым железным воротам, беспорядочно свисавшим с петель. Вывеска была отброшена в сторону. На ней было написано: "Объект Жилищного Строительства Для Пенсионеров - заброшен до дальнейшего уведомления". Поверни обратно. Поверни обратно сейчас же, Минхо. Этот голос в его голове снова предупредил его. Но Джисон... он должен был найти Джисона. Солнце уже начало садиться, когда Минхо въехал в ворота. Если бы его сердце не билось ненормально быстро, и если бы жизнь Джисона не была в опасности, он бы остановился, чтобы полюбоваться оранжевым сиянием, освещающим горизонт, неуклонно увеличивающимся в размерах, пока черная просмоленная дорога перед ним не начала становиться оранжевой. Там, где дома должны были выстроиться вдоль изношенной дороги, были в основном груды щебня, сложенные опасно высоко. Несколько домов были наполовину построены, без окон и дверей. а у некоторых были лишь частично возведены крыши. Трава давно не стриглась и росла высокими сухими зарослями, поднимавшимися по бокам развалин. Как бы то ни было, это было бы прекрасное место для жизни, если бы оно не было заброшено до завершения строительства. Прежде чем Минхо осознал опасность жизни в центре города, он, возможно, захотел бы уединиться в таком месте, как это. Но теперь уже нет. Он прищурился, увидев вдали какое-то препятствие. Что-то лежало на земле. Грязь? Опять щебень? Он не носил очков. Он выругался себе под нос. Он ничего не увидит, пока не подойдет поближе. Его глаза метались между приближающимся препятствием и координатами на навигаторе. Его цель, казалось, приближалась – возможно, один из частично построенных домов. Минхо не должен был так долго смотреть на навигатор, потому что теперь препятствие находилось всего в нескольких метрах от него, и он ясно видел, что это было. Он ударил по тормозам, и машина с визгом остановилась. “Чан?”- Ему пришлось несколько раз моргнуть и слегка наклониться вперед, чтобы убедиться, что он не представляет себе мужчину, распростертого на дороге, как будто он отдыхает на заднем дворе. Он приподнялся на локтях, ухмыляясь Минхо так, словно это не он только что похитил Джисона. Минхо не мог не задаться вопросом, не было ли все это просто какой-то дурацкой шуткой. Но Джисон никогда бы этого не сделал… Оранжевое сияние солнца отступало, уступая место покрову ночи. Чан поднял руку, подзывая Минхо. Минхо поджал губы и покачал головой, отказываясь сдвинуться с места. Если это была шутка, он отказывался быть ее частью. Чан опустил руку, его губы надулись. - “Пожалуйста,” - одними губами произнес он. Минхо уже собирался снова покачать головой, когда понял, что Чан был единственным, кто знал, где находится Джисон. Да, это может быть шутка, но если это не так, и Джисон в опасности… Он глубоко вздохнул, собираясь с духом, прежде чем открыть дверцу машины и выйти на дорогу. Он оставил машину на холостом ходу, а дверь открытой на случай, если ему понадобится быстро сбежать. Он дошел до капота машины. “Где Джисон?” Но Чан покачал головой, одарив Минхо слишком знакомой снисходительной улыбкой. - “Тебе нужно подойти поближе, малыш.” Солнце уже полностью скрылось из виду, и фары машины едва ли освещали Чана, сидевшего там. В высокой траве защебетали сверчки, вдали послышалась сова, и то, что должно было быть прекрасной летней ночью, начало казаться кошмаром. Минхо захотелось вернуться в машину. Ему хотелось развернуться и уйти, не оглядываясь. “Где Джисон?”- он повторил вопрос. “Подойди ближе, и я расскажу тебе. Я отведу тебя к нему, Минхо. Разве ты не этого хочешь?” “Да, но... –” “Тогда подойди поближе. Я хочу видеть тебя как следует.” У Минхо не было выбора. Он должен был подчиниться, ради Джисона. Он вцепился пальцами в обтрепанные концы длинных рукавов свитера и сделал несколько неуверенных шагов вперед, пока их с Чаном не разделяло всего пять футов. “Где Джисон?” “Так торопишься увидеть своего парня, малыш?” Чан, нахмурившись, посмотрел на Минхо. “Он не мой...” - вздохнул Минхо. В любом случае, это не касалось Чана. - “Просто скажи мне, где он.” “Тогда ладно,” - уголки губ Чана приподнялись. -“Встань передо мной на колени.” “Что?”- Минхо упирался. -“Чан, просто скажи мне, где он и что с ним. –” “Встань на свои гребаные колени, если хочешь увидеть его снова,”- выплюнул Чан, его глаза горели ненавистью, которую Минхо никогда раньше не видел. “Хорошо,” - проглотил Минхо. “Я просто– Хорошо.” Он упал на колени, жалея, что на нем не было ничего более плотного, чем спортивные штаны. А потом Чан начал смеяться. Воздух наполнился хриплым смехом, который доносил теплый ветерок. Минхо не находил слов. Что, черт возьми, происходит? “Чан.. я... что – я не понимаю” - прохрипел он, его грудь начала сжиматься. “Ты такой тупой,”- Чан затрясся от смеха. -“И только подумать, ТЫ отвечаешь за финансы людей. Уморительно!” Теперь в голове у Минхо крутилось несколько мыслей: он стоит на коленях перед этим гребаным сумасшедшим; он понятия не имеет, где Джисон; он хочет просто быть трусом и убежать. Но у него не хватило времени собраться с мыслями, потому что он услышал рев автомобиля – его автомобиля. Черт. Он оглянулся через плечо, и его глаза расширились, когда машина двинулась к нему, в последнюю секунду развернулась и умчалась прочь. Мчится прочь. Его машина. Его телефон. Его шанс на спасение. Пропало. Осознание того, что он застрял за много миль от любого, кто мог бы помочь, было слишком тяжело для Минхо. Это было совсем как… Все было так же, как и в прошлый раз. Он сделал несколько глубоких вдохов, но ему показалось, что его дыхательные пути перекрыли. “Ты выглядишь немного испуганным,”- заметил Чан, и взгляд Минхо метнулся к нему. Нет. Все было не так, как в прошлый раз. Он попытался сосредоточиться на всех причинах, почему на этот раз все было по-другому. Ему нужно было чем-то занять свой мозг, прежде чем он полностью отключится. Он был снаружи, а не заперт внутри. Ворота были в нескольких метрах позади него, и он мог бежать. Чан был быстр, но Минхо мог бежать, если бы захотел. Конечно, его тело все еще не оправилось от предыдущего нападения, но он мог бежать. И самая большая разница - это был Чан. Конечно, с Чаном можно было договориться. Чан мог его выслушать. Чан мог простить ему все зло, которое он сделал. Чан может отпустить его. Чан уже был на ногах. “Ты идешь?”- спросил он Минхо. Он вошел в высокую траву, видна была только верхняя часть его тела, когда он шел к дому. “Джисон здесь,”- крикнул он. Джисон. “Или ты можешь уйти,”- донесся до него голос Чана. “Ты можешь уйти прямо сейчас. А я... позабочусь о Джисоне.” “Нет.”- Минхо должен был найти Джисона. Он должен был это сделать. Это он во всем виноват. Он вскочил на ноги, стараясь не упустить из виду Чана, но тот уже скрылся в доме. Хотя в ту ночь небо было усыпано звездами, они почти не освещали путь Минхо. Он видел впереди двухэтажный дом, но не очень отчетливо. На нижних этажах были окна, потрескавшиеся и грязные, но верхний этаж был без окон, позволяя соседним ветвям деревьев проникать в дом. Трясущимися руками он только сейчас вспомнил о ноже, который взял и оставил в машине. Глупо. Так чертовски глупо. Теперь он исчез. И тут его осенило. Кто, черт возьми, увез машину? Какой больной ублюдок помогал Чану? Со смесью гнева и страха он осторожно направился к входной двери. Какое-то мгновение он просто смотрел на деревянную дверь, гадая, какие ужасы его ждут. Повернув дверную ручку, он толкнул дверь, отпрянув назад, чтобы что-нибудь не выскочило на него. Было так темно, что казалось, будто стены выкрашены в черный цвет. Стоя на пороге, он ждал и прислушивался. Ничего. Ни звука. “Чан?”- позвал он сначала тихо, а потом громче. - “Чан!” Это имя оставило горький привкус на его языке. Скрип. Его глаза метнулись к потолку, где половицы над ним слегка затрещали. У него перехватило дыхание, и он снова начал звать: “Чан!” Он сделал еще несколько шагов внутрь и закрыл за собой дверь. Меньше всего ему хотелось, чтобы кто-то со стороны застал его врасплох. Он огляделся вокруг, его глаза пытались приспособиться к темноте. Парадная дверь вела прямо в помещение, которое должно было быть чем-то вроде гостиной. Конечно, в доме не было никакой мебели. Здесь пахло заброшенностью, и он вдохнул слабый запах гнили, как будто там что-то умерло, и, вспомнив лишенный окон этаж наверху, он предположил, что это правда может быть так. Минхо ожидал, что в таких пустых развалинах будет холодно и ветрено, но на самом деле там было тепло и душно. Шерстяной свитер с длинными рукавами плотно облегал его тело, уже влажное от пота. Его руки были такими липкими, что ему уже несколько раз приходилось вытирать их о спортивные штаны. Но, возможно, это было больше связано с его нервами, чем с климатом. Густая пыль покрывала каждую поверхность, настолько густая, что были видны следы, оставленные кем – то – нет, они были разного размера, что наводило на мысль о нескольких людях. Следы были беспорядочно оставлены, направляясь в разные стороны, как будто они исследовали дом. Из гостиной он мог видеть комнату слева – различные электрические розетки указывали, что это была кухня, а в конце небольшого коридора он мог видеть душевую кабину через полуоткрытую дверь. Но он сосредоточился на винтовой лестнице прямо перед собой. На перилах не хватало нескольких вертикальных перекладин, и Минхо усомнился в прочности конструкции. Он затаил дыхание, приближаясь к ней. Он попытался рассмотреть лестничную площадку наверху, но это было невозможно. Сначала ему нужно было подняться на несколько ступенек. С колотящимся в груди сердцем он поочередно поднимался по лестнице, осторожно ощупывая ее ногами, прежде чем надавить. С каждым скрипом под ногами он съеживался. Казалось, самый слабый звук отдается эхом. Он то и дело оглядывался через плечо, опасаясь, что может пропустить какие-нибудь ужасы позади себя из страха за опасности, которые могут быть впереди. Поднявшись на несколько ступенек, он увидел лестничную площадку. Тусклое желтое свечение освещало половицы, и мерцающая тень пламени свечи плясала вдоль стены. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы заметить подсвечник на верхней ступеньке лестницы. Лестничная площадка казалась пустой. Он прикусил губу. - “Чан?”- его голос дрожал. -“Чан, ты хотел, чтобы я был здесь. Где ты?” Минхо глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Он уже поставил ногу на другую ступеньку, когда услышал этот звук. Скрип. Но на этот раз он пришел не сверху. Он резко обернулся. Никого. Ничего. Снова повернувшись лицом вперед, он начал быстро подниматься по последним ступеням. Он даже не успел подняться на верхнюю ступеньку, как услышал знакомый звук. Когда Чан работал в своем кабинете, он обычно бросал теннисный мячик в стену, утверждая, что повторяющиеся движения помогают его мыслительному процессу. Когда он не мог прийти к какому-то выводу, его броски становились все тяжелее, пока мяч не получал слишком много повреждений, чтобы его можно было использовать. Поначалу это раздражало Минхо, но потом он начал поддаваться гипнозу, позволяя себе уснуть. Теперь он снова его слышал. Тук, тук, тук. Но, возможно, из-за пустоты дома он звучал еще громче. Он сделал глубокий вдох-еще несколько шагов. Ему нужно перестать быть трусом. Сынмин уже сделал с ним самое худшее, он уже достаточно сломал Минхо. Больше никто, даже Чан, не сможет причинить ему вреда. Джисон полагался на него. Он должен был это сделать – Минхо ахнул и обернулся, широко раскрыв глаза, пытаясь понять, что же издает этот звук. В поле его зрения никого не было. Но он слышал, как скребущий звук приближается – из кухни? Он не мог найти его. Но чем больше он прислушивался, тем более знакомо звучал этот звук – нож. Он содрогнулся от воспоминаний, которые угрожали его изнурить. С верхнего этажа звук теннисного мяча стал громче и раздраженнее. Он чувствовал себя в ловушке, невидимая опасность надвигалась на него со всех сторон. Он прижался спиной к перилам, надеясь, что ничто не оглушит его настолько, чтобы он упал через край. Подпрыгивающий звук продолжался сверху, теперь уже угрожающе громко, но более непосредственный звук – теперь подтвержденный из кухни – приближался. Это решение было принято за долю секунды, но Минхо с грохотом понесся вверх по лестнице, не осмеливаясь оглянуться через плечо. Он остановился на верхней площадке, тяжело дыша, и быстро обернулся, чтобы посмотреть, не следил ли кто за ним наверху. Никого. Набравшись храбрости, он выглянул из-за перил и тут же отпрянул. Он вцепился в перила и попытался осмыслить увиденное. Силуэт, движущийся среди теней. Он видел его лишь мельком, не так долго, чтобы изучить, но достаточно долго, чтобы понять, что там кто-то есть. Будут ли они ждать? Придут ли они за ним? Протяжный звук открывающейся двери заставил его подпрыгнуть от испуга, и он надеялся, что шум, который он издал, не побудит человека снизу подняться за ним. “Минхо.” Он сдержал крик, когда голос Чана донесся до него из коридора впереди. Он ненавидел себя за то, что маленькая часть его чувствовала в этом утешение – облегчение – как будто Чан вовсе не потерял рассудок и не похитил Джисона. Джисон. Ему нужно было убедиться, что с Джисоном все в порядке. Минхо мог бы это сделать. Чан не обидит Минхо. Он любил Минхо. Может быть, все, что нужно было сделать Минхо, - это солгать, что между ними все хорошо. Может быть, Чан просто хотел его вернуть. Если бы он мог заставить его поверить, что Минхо чувствует то же самое… Он стиснул зубы, полный решимости, и у него начал складываться план. Опасаясь человека внизу, Минхо сделал несколько шагов в сторону коридора. Позади него было открытое пространство, предназначенное для окна длиной в пол. Было бы так легко прыгнуть в кусты внизу. Побег. Но это означало бы оставить Джисона умирать, а он не мог этого сделать. Он вздохнул, взял подсвечник и повернулся, чтобы осмотреть коридор. Он был покрыт высыхающими, гниющими листьями. Он нахмурился, глядя на свечу в своей руке. Было бы рискованно просто оставить открытый огонь рядом с этими листьями. Если только он не был просто помещен туда–для пользы Минхо. Он содрогнулся при мысли, что все это было спланировано заранее, и снова принялся изучать коридор. Справа было несколько помещений без окон, как и то, что находилось позади него. Мысль о побеге, находящемся так близко, казалась почти намеренной насмешкой. В правой части коридора было несколько дверей. Все они были слегка приоткрыты. Он остановился перед первой дверью и глубоко вздохнул, жалея об этом, потому что здесь вонь гнили была сильнее. Стиснув нижнюю губу, он толкнул дверь, и в тот же миг с лестницы донесся громкий скрип. О нет. О черт. Он поспешно вошел в пустую ванную и закрыл за собой дверь, широко раскрыв глаза от ужаса. Замка не было! Двери не могли быть заперты! Он лихорадочно огляделся в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Паника заставляла его сердце выпрыгнуть из груди, кровь прилила к ушам, заглушая все остальные звуки. Его глаза нашли бачок над унитазом. Как и в остальной части дома, водопровод был наполовину установлен, и довольно плохо. Он пнул ногой одну из свисающих труб, которая была почти отсоединена. Звук лязгающего металла звенел в его ушах, когда он использовал всю свою силу, чтобы ударить по трубе. Его тело, все еще не функционирующее на сто процентов, болело от удара. Видя, что труба вот-вот оборвется, он нагнулся и потянул за нее. Он не обратил внимания на то, как металл задел кожу его ладоней, и выдернул его. Нащупав оружие, он повертел его в руках, глядя на дверь. Когда сердцебиение утихло и он вновь обрел контроль над своими чувствами, он прислушался к звукам, доносящемся из коридора. Чего он никак не ожидал, так это услышать самый ужасный звук – из ванной. Скрип. Знакомый. Слишком знакомый. Этот звук преследовал его во сне. Его тело задрожало, когда он огляделся в поисках источника. И вот оно, глазки-бусинки, глядящие на него из-за небольшой груды щебня. Её тело было покрыто короткими черными волосами, проплешины отсутствовали, открывая тугую загорелую больную кожу. Минхо должен был догадаться, что в этих развалинах водятся крысы. Он должен был подготовиться. Но желчь, медленно поднимавшаяся к горлу, говорила ему, что ничто не могло подготовить его к этому. Отступив назад, он уставился на нее. Он ел кусок чего-то коричневого, почти фиолетового, кровь сочилась из тех мест, где его зубы впивались в кусок. Мясо, понял Минхо. Это был кусок мяса – мяса, которое появилось не из воздуха. Только мысль о том, что кто-то кормил этих крыс – Горячая, гнилая, желтая желчь хлынула из его горла, забрызгав кроссовки. Он откашлялся, сплюнул на пол и вытер рот. Больше всего на свете ему хотелось выпить стакан воды, чтобы унять жжение в горле. Упершись рукой в стену, он попытался удержаться на ногах, чтобы не упасть. Крыса перестала есть и теперь смотрела на него, принюхиваясь, как будто запах его рвоты был соблазнительным. Черт. Он начал хватать ртом воздух, его дыхательные пути внезапно стали слишком узкими. Он схватился за горло, отчаянно нуждаясь в воздухе, в кислороде. Но он просто не мог дышать. Земля дрожала под его ногами, он упал на колени, его грудь вздымалась, когда он начал кашлять и брызгать слюной. Комната начала вращаться, и он боролся за сознание. Сердце заколотилось в груди все быстрее и быстрее, пока он не почувствовал, что оно вот-вот остановится. Красные глаза. Темные волосатые тела. Острые зубы. Ползущие. Кусающие. “Они ползают по нам, пока мы спим,”- сказала его мать. - “Они грызут нас, вырывают куски из меня, из моего ребенка.” Он издал душераздирающий вопль. Он схватил себя за волосы и потянул, пытаясь очнуться от этого кошмара. Краем глаза он увидел, как открывается дверь. Его заключили в объятия. Знакомые руки крепко обняли его. Он завыл, прижимаясь к груди Чана, дрожащими пальцами вцепившись в ткань его футболки. “Все в порядке, малыш,” - успокоил его Чан, растирая теплые круги на спине. “Я здесь. Я уже здесь.” “Чан” - всхлипнул Минхо, отстраняясь и оглядываясь в поисках крысы, которая скрылась из виду. “П - пожалуйста, уведи м-меня!” Чан замер, его руки остановились. Минхо удивленно откинулся назад, поджав под себя ноги. “Зачем мне тебя забирать?” Чан недоверчиво посмотрел на него. “Зачем, когда я приложил столько усилий, чтобы доставить тебя сюда?” Минхо тыльной стороной ладони вытер слезы, которые застилали ему глаза. Он удивился, как не заметил этого снаружи. Было удивительно видеть темные волосы, которыми щеголял Чан, когда они впервые встретились. Он уже почти начал думать о Чан как о натуральном блондине. Темные волосы вернули его в другое, лучшее время.… - Он покачал головой. Он не мог пойти туда сейчас. “Чан, мне нужно уехать. –” Но тот заставил его замолчать, тихонько постучав пальцем по губам Минхо. “Я не ожидал, что ты так скоро встретишься с нашими маленькими друзьями,”- нахмурился Чан, как будто Минхо совершил какое-то нарушение. -“Этот, должно быть, сбежал. Ты всегда можешь вернуться сюда чуть позже. А сейчас, я думаю, у тебя есть более насущная проблема.” - Он указал на дверь позади них. Минхо замер, его глаза расширились при виде тени, указывающей на то, что кто-то стоит вне поля зрения. “Зачем ты это делаешь?” - спросил он едва слышным шепотом. “Потому что,” - Чан положил руку ему на щеку, заставляя встретиться с ним взглядом, - “Ты причинил мне боль.” Минхо покачал головой. - “Чан,” - начал он умолять. - “Мне очень жаль. Мне очень жаль. Пожалуйста, просто отпусти меня. Я тебя умоляю!” “Ты тоже умолял Джисона трахнуть тебя?” Чан хихикнул. Джисон. “Он у тебя здесь, не так ли?” - Спросил Минхо. “Ты это сделал… Неужели он...?” Когда лицо Чана потемнело, Минхо сразу понял, что задал не тот вопрос. “Ты обеспокоен.” Это был не вопрос, поэтому Минхо просто смотрел, не смея дышать, не смея шевелить ни единым мускулом. Чан провел большим пальцем по подбородку Минхо. Когда он заговорил, его голос был низким, угрожающим. “Тебе лучше бежать, малыш. Потому что когда он -” – он? Кто же он такой? -“...поймает тебя, ты умрешь.” Минхо не нужно было повторять дважды. Он встал, с трудом удерживая равновесие. Бросив на Чана последний взгляд, он бросился бежать. Он уже понял, что человек в коридоре преградил ему путь к лестнице, поэтому у него не было выбора, кроме как бежать в противоположном направлении. Не оглядываясь, чтобы посмотреть, не гонится ли кто за ним, Минхо побежал. Теперь единственным выходом было окно прямо перед собой. Он знал, что подлесок под окном немного смягчит его падение, но не настолько, чтобы предотвратить дальнейшее повреждение его уже поврежденного тела. Его сердце бешено колотилось, а дыхание вырывалось маленькими рывками, горячими и тяжелыми. Он слышал шаги позади себя, все ближе и ближе.… Ему придется рискнуть. Он должен выбраться отсюда. Он может это сделать. Он ведь может, правда? Просто немного упасть. Просто немного больно. Просто – Минхо не следовало заглядывать в комнату. Но было уже слишком поздно. Его ноги резко остановились в дверном проеме, инерция почти заставила его споткнуться о собственные ноги. Он ухватился за дверной проем, чтобы не упасть, и подавил всхлип. Джисон. Привязанный к стулу, как на фотографии, которую ему прислали. Его голова поникла, и Минхо надеялся, что он просто потерял сознание. Но кровь стекала по его голове сбоку.… Они причинили ему боль. Чан и кто-то достаточно сумасшедший помог ему. Чан и тот, кто, черт возьми, приближался к нему. Он слышал шаги, приближающиеся довольно медленно. Казалось, они тоже ждали, что выберет Минхо. А Минхо разрывался между попыткой спасти свою шкуру и попыткой помочь Джисону. Но его ноги двигались сами по себе, и он обнаружил, что приближается к раненому мужчине. Он был глуп. Он был так чертовски глуп. Он почувствовал, как его тянет назад сильная хватка за свитер. Он изо всех сил пытался вырваться и услышал, как рвется его свитер посередине. - “Отпусти меня!” - крикнул он, пытаясь высвободить руку, которая обхватила его за талию и прижала к телу нападавшего. А потом он уловил его запах. Непрошеные образы вошли в его сознание. Сынмин разорвал его язык ножом, Сынмин вонзил нож в его ладонь, хруст костей, бейсбольная бита соединилась с его телом, улыбка на лице Сынмина. Цитрус. Сосна. Ким Сынмин. Минхо перестал сопротивляться. Довольно глупо, но он позволил своим рукам безвольно упасть по бокам. Он не мог сопротивляться. Теперь он знал, что это безнадежно. Ему оставалось только ждать. Он должен был ждать, что бы там ни делал Сынмин. Бежать было бы еще хуже. Сынмин поймает его, не так ли? Он затащит его обратно в дом. Он заставит его сосать этот нож. Он переломает ему все кости. Он снова причинит ему боль. Он будет насиловать его самым ужасным образом. А Чан… Что Чан с ним делает? Чан и Сынмин...Вместе? Как же так? Минхо не мог этого понять. Как Чан мог оказаться здесь вместе с этим монстром? Или, может быть, это имело смысл. Может быть, Чан тоже был чудовищем – волком в овечьей шкуре. Должен ли был Минхо предвидеть это? “Готов повеселиться, Минхо?” Дыхание Сынмина щекотало его шею, когда он говорил. Его руки начали ощупывать тело Минхо – живот, промежность, бедра. Его пальцы лихорадочно перебирали каждую частичку Минхо, которую только могли найти. Как будто он что-то искал. “Какого хрена он в тебе нашел?” - Прошипел Сынмин. Минхо задрожал от его прикосновений, стиснув зубы и пытаясь хранить молчание. Он не хотел давать Сынмину повода причинить ему боль. Но, конечно, таково было намерение Сынмина. Так что он все равно причинил Минхо боль. Кулак врезался в бок Минхо, и тот согнулся пополам от боли. - “Пожалуйста,” - выдохнул он. Но кулак отпрянул и снова начал колотить его по грудной клетке. От удара пронзила боль, и Минхо упал на землю. Тем не менее, Сынмин продолжал свою атаку на тело Минхо. Каждый удар он наносил точно в бок Минхо, намереваясь нанести еще больший урон там, где уже начал несколько месяцев назад. Минхо свернулся калачиком на полу, задыхаясь от рыданий и безуспешно пытаясь прикрыться руками. Сапог сильно хрустнул по его пальцам, и он вскрикнул. Теперь комната начала вращаться вокруг своей оси. Черные пятна затуманили его зрение, и он быстро заморгал, пытаясь разобраться в окружающем. Он больше не мог видеть Сынмина. О, но он мог чувствовать его. Он чувствовал, как его тело раздавливается под ботинками Сынмина. Это было все равно что попасть под поезд. Его внутренности были разбиты вдребезги, кровеносные сосуды лопались, кости ломались. И Минхо больше не мог бороться за то, чтобы оставаться в сознании. Он не хотел драться. Если ему суждено умереть сейчас, так тому и быть. К черту эту жизнь. Он больше не хотел этого.

***

“Разве это не знакомая сцена?” Сынмин хихикнул с того места, где стоял, прислонившись к стене. Минхо попытался приспособить зрение к тусклому освещению. Свеча капала воском в блюдце в углу комнаты, отбрасывая свет на фигуру рядом и оставляя большую часть комнаты в тени. Ванная комната, понял он. Он лежал в ванне. Да, это была знакомая сцена. Но на этот раз ванна не была наполнена грязной водой, и он не был связан. Ему не нужно было быть связанным. Он не мог пошевелиться, даже если бы попытался. Его внутренности ощущались как слякоть, желеобразная, разобщенная. Минхо попытался заговорить, но простое дыхание было слишком болезненным. Он посмотрел на Сынмина, на знакомый нож в его руке. Его позолоченная ручка блестела в свете свечей, но Минхо смотрел не на нее. Зазубренный край лезвия украшали красные пятна. Кровь. Первой мыслью Минхо был Джисон. Но нет, это была не кровь Джисона, понял он. Это была кровь Минхо. Теперь он видел порезы. Обнаженный до пояса, Минхо оценивал состояние верхней части своего тела. Они время от времени вонзались в его кожу, тонкие красные линии рассекали ее. Некоторые порезы были глубже других, из-за чего кровь стекала вниз и собиралась в пупке. Его руки тоже, как он заметил, были покрыты порезами от плеч до локтей, от локтей до ладоней. Какой, к черту, в этом был смысл? Он пробормотал что-то невнятное даже для собственных ушей. Он закрыл глаза и откинул голову на фарфоровую поверхность. Он не был религиозен, но поймал себя на том, что произносит безмолвную молитву, прося быстрой смерти. “Чан!” Голос Сынмина удивил Минхо, заставив его тело содрогнуться. Он застонал от пронзившей его боли. Из коридора донесся ответ, но Минхо не смог разобрать слов Чана. Его барабанные перепонки гудели от собственных внутренних криков, и он безуспешно пытался подавить рыдания. Когда Чан появился в дверях, он только сильнее зарыдал. “Они у меня,” - Чан проигнорировал его бессвязные мольбы о помощи, о пощаде. Конечно, Чан не был действительно в порядке с тем, что сделал Сынмин? Конечно, он не позволит Сынмину причинить ему еще больший вред. Конечно, он не был чудовищем. Минхо мог только надеяться. Он должен был надеяться. Он действительно надеялся. Пока не услышал писк. Он замер, паника охватила его, и его тело начало дрожать. Его глаза метались по сторонам в поисках источника ужаса. И он нашел его в коробке у ног Чана. “Готов встретиться с моими друзьями?” - Голос Чана звучал покровительственно, а взгляд угрожающе. Минхо покачал головой. - “Пожалуйста, Чанни. Не делай этого. Нет. Пожалуйста, прости меня. Я действительно боюсь.” Но Чан уже сидел на корточках возле ящика, поднимая створки. Минхо пытался мыслить ясно, но в голове у него царил панический беспорядок, мысли были так же разрозненны, как и тело. Не обращая внимания на мучительную боль, он сел, вцепившись руками в край ванны. Пальцы на его левой руке безвольно повисли, кожа была порвана и окровавлена. И все же Минхо попытался выбраться из ванны. Его тело подалось, как только он приподнялся на сантиметр. Он соскользнул обратно на твердую фарфоровую поверхность и вскрикнул, когда боль отразилась по всему его сломанному скелету. Он подавил рыдание, начав умолять Чана, который возвышался над ним, подняв коробку над ванной. - “Чан, Я тебя умоляю!” Чан перевернул коробку, и Минхо закричал. Их было около дюжины, они бегали по его телу, пытаясь освоиться в новом окружении. Их крошечные когти царапали его кожу, а мех терся о него, когда они разбегались. Он попытался поднять руки, но физически уже не мог этого сделать. Его рот открылся в беззвучном крике, когда он почувствовал, как первая пара зубов впилась в один из его порезов. Вскоре он почувствовал пронзительную боль во всем теле, по всей длине рук, острые зубы пронзили его, словно сотни ножей вонзились в него одновременно. Их зубы разрывали его кожу, отрывая плоть от костей. Они начали пожирать его. Минхо мог только сидеть в испуганном молчании, его голос был слишком слаб, чтобы кричать. Чан присел на край ванны, глядя на Минхо со смесью отвращения и жалости. “Мы могли бы быть так счастливы,” - он положил руку на щеку Минхо. - “Но ты все испортил, - вздохнул он, разочарованно качая головой. “По крайней мере, я не испортил твое хорошенькое личико,” - заметил он. “Ни царапины.” Крыса пыталась вскарабкаться на плечи Минхо. Чан отмахнулся, скорчив гримасу. - “Отвратительные маленькие твари. Как и ты, Минхо. Вполне естественно, что они там, с тобой. Особенно с этой твоей фобией.” Он прищелкнул языком в притворном сочувствии. Минхо слабо всхлипнул и закрыл глаза. Конец. Пожалуйста конец. Чтобы все это закончилось. На его торсе не хватало кусков плоти. Один из его сосков свисал с куска кожи. Боль давно уже перешла в оцепенение. Когда Чан прижал руку к его промежности, его глаза распахнулись. - “Нет.” “Я хотел трахнуть тебя,” - простонал Чан. “В последний раз, понимаешь? Но потом Сынмин напомнил мне, какой шлюхой ты был, и кто знает, где был твой член? Мне больше не нужна эта грязь.” Сынмин… Минхо моргнул, пытаясь найти его. Но его там уже не было, или у Минхо отказало зрение. “Но я думаю, что есть кто-то еще, кто будет счастлив принять тебя в последний раз.” Минхо должен был бы радоваться, когда его вытащили из ванны. Но это было не так. Двигаться было больнее, чем что-либо еще. Его тело сопротивлялось движению, мышцы напрягались, пытаясь удержаться на месте, органы пытались остановить их разрушение. А потом он увидел Сынмина и голое тело, которое он тащил в комнату. Джисон. Глаза Минхо расширились, и он пожелал, чтобы с Джисоном все было в порядке. По крайней мере, один из них должен был выбраться живым. По крайней мере, один. А Джисон заслуживал того, чтобы жить. Он с облегчением увидел, как медленно вздымается грудь Джисона, распростертого на полу без сознания. Чан опустил Минхо между ног Джисона. Не в силах удержать равновесие, Минхо рухнул на лежащего без сознания мужчину. “Такой нетерпеливый,” - хихикнул Сынмин, присев позади Минхо и начав стягивать с него штаны и нижнее белье. Минхо начал всхлипывать, уткнувшись в грудь Джисона, ненавидя себя за то, что ему так много нужно было сказать, но физически он был не в состоянии. Пожалуйста, детка. Просыпайся. Мне очень жаль. Теперь он чувствовал, как пальцы входят в него, и знал, что если бы он уже не был пропитан болью, растяжка заставила бы его закричать. С тех пор прошло так много времени, и он сомневался, что была использована какая-либо смазка. “Ты такой тугой по сравнению с прошлым разом,” - удивился Сынмин. - “Джисону надоело трахать тебя или он такой маленький?” “Давай посмотрим, ладно?” Чан опустился на колени рядом с ними. Минхо взвизгнул, когда его резко дернули назад. “Нам просто нужно подготовить твоего парня к встрече с тобой,” - прошептал ему на ухо Сынмин, когда тело Минхо было раздавлено в его руках. Он с ужасом наблюдал, как Чан обхватил рукой тело Джисона, начиная поглаживать его, чтобы привести в готовность. А Джисон… Джисон начал шевелиться! Сердце Минхо бешено заколотилось. Он не знал, предпочел бы он, чтобы Джисон очнулся или потерял сознание. Но он был рад, что его веки дрогнули и открылись. Джисон быстро заморгал, его зрение явно было не в лучшем состоянии. Даже когда его глаза были широко открыты, он смотрел в потолок в растерянном оцепенении. Может быть, он и не вспомнит ничего из этого, надеялся Минхо. Когда Минхо снова подтолкнули к нему, Джисон оторвал взгляд от потолка и внимательно посмотрел ему в лицо. Было что-то похожее на узнавание, когда он пьянел Минхо, нахмурив брови. Минхо пытался заговорить с ним, пытался извиниться. Но в глазах Джисона отразился ужас, когда он прижался к Минхо, и тот начал понимать, что происходит. Его рот открылся, челюсть отвисла, но, как и Минхо, он не мог говорить. Не в силах приподняться, Минхо мог только положить голову на грудь Джисона. Несколько секунд он лежал, прислушиваясь к неровному биению сердца Джисона, а потом почувствовал, как чьи-то пальцы вцепились ему в волосы, и крепкая хватка откинула его голову назад. “Посмотри на него,” - прорычал Чан. - “Посмотри, что ты с ним делаешь, Минхо.” Минхо пытался удержать ошеломленный взгляд Джисона, пытался передать то, о чем он думал, чувствуя, как холодный металл давит на его горло. Я люблю тебя, Джисон. А потом на лицо Джисона обрушился красный дождь. Кровь. Так много крови . Минхо не мог понять, откуда он доносится. И он больше не мог бодрствовать. Минхо видел сон. Ему снился Чан. Небо было ярко-лазурным. Глаза Чана сверкнули, губы растянулись в улыбке. Он поднял руку, вытянув ладонь. В середине его ладони была головка красной розы. Прямо над розой порхала бабочка. Его крылья были того же цвета, что и небо. Это было прекрасно. Так красиво. Но пальцы Чана начали сжиматься вокруг бабочки. Минхо попытался выкрикнуть предупреждение, но она его не услышала. Она боролась с пальцами Чана, яростно трепеща крыльями. И тут губы Чана скривились в усмешке. Глаза Минхо расширились, и он начал качать головой, бормоча мольбу, чтобы Чан остановился. Не надо, не надо, не надо. Но Чан не мог – не хотел – слышать его. Минхо с ужасом наблюдал, как Чан сжимает бабочку между пальцами. Он одарил Минхо жестокой улыбкой, когда её антенны были вырваны из тела. Он начал рвать крылья бабочки в клочья, маленькие кусочки смятой синевы падали с его пальцев. И тут Минхо закричал. Боль. Это было мучительно. Ему казалось, что из него выскребают все внутренности. Он звал на помощь, молил о пощаде, но никто его не слышал. Он был бабочкой, и его рвали на куски. Его заманили на верную смерть.