Интерлюдия "Оставив позади"

      Флагман Classis Libera, как говорится, "дышал на ладан". Пока Жоанна с остальными бойцами второй роты добралась до казарм, им пришлось совершить настоящее путешествие по "Амбиции". То тут, то там дорогу преграждали красно-белые ленты с табличками "ведутся работы" или "осторожно", а кое-где отсеки и вовсе были наглухо перекрыты заблокированными противовзрывными дверями или приваренными листами стали. Космическое побоище далось наймитам ничуть не легче сухопутной кампании. Наконец, солдаты добрались до казарм. "Наверное, впервые за всю историю компании, помещений здесь больше, чем наёмников", – подумала Жоанна, оглядев отсек. – Вот моя улица, вот мой дом родной, – почти прошептал сержант Маргаретти. Антонио сильно переменился, потух. Лицо осунулось, глаза перестали блестеть. Он как будто бы и не радовался тому, что уцелел в жестокой мясорубке на улицах Тиррены. Маргаретти перехватил сумку с личными вещами – прозвенели бутылки – и, слегка покачиваясь, направился обживаться. – Эй, Джаби! Жоанна повернулась. Джек нагнал её и указал железным пальцем на крайнюю дверь, теряющуюся в полутьме. – Женщин у нас никогда много не было, поэтому каюта одна, – сказал он. – Зато, сама понимаешь, можешь занять любую койку. Жоанна окинула взглядом вытянутый коридор с, возможно, парой сотен кают. – Нет. Так далеко я не попрусь. Выберу поближе ко входу. – Ну… зря ты так. А как же свой угол? Обжиться там? – Я – кочевник по натуре. – Ну… как хочешь, – пожал плечами Джек. Жоанна прошла в каюту, нащупала выключатель. Частыми вспышками замерцали лампы, и только через несколько секунд помещение залил мягкий дневной свет. По правую руку пять коек и по левую столько же. У каждого спального места шкафчик, тумба, сундук, стул. На ближайшей койке предыдущий хозяин оставил сохнуть вещи: трусы, майку и несколько пар носок. Дверцу изнутри украшал постер с обнажённой длинноногой красоткой с грудью таких размеров, что можно было подумать об искусственном приращении. Владельцем следующего спального места был настоящий педант. Аккуратно застеленная кровать. Тумба, сундук, шкаф открыты и пусты. Выглядело так, словно хозяин выезжал из гостиницы и собирался сдавать номер. Остальные покойники любили чтение, женщин, оружие… личные вещи многое рассказывали о владельцах. В конце концов, Жоанна выбрала место педанта – от койки не так сильно пахло мужиком. Инквизитор разобрала сумку, сняла верхнюю одежду, обувь, нацепила тапочки, взяла банные принадлежности и прошла в санузел. Напротив входа – пара стиральных машин, одна осушильная. Справа – три душевых кабины. Первые тёплые капли пробарабанили по коже. Они смочили короткие светлые волосы, с трудом прижившиеся на синтетической плоти, пробежали по спине, на которой не рассосались и уже никогда не рассосутся следы от кнута. Капли ударили в те же места, куда врезались пули, лучи лазеров, клинки. Тридцать, сорок, пятьдесят лет назад… Наконец горячая вода приятно согрела недолеченную ногу. Жизнь не щадила инквизитора, но Жоанна радовалась и тому, что есть. Она была бесконечно счастлива принять душ, нормальный душ, а не тот куцый лагерный обрубок с ограничением на расход воды. Жоанна отмокала минут десять. Сравнивала себя с некоторыми поразительно жизнеспособными насекомыми, которых как-то видела в пустынном мире под названием Душтут. Те не умирали от обезвоживания. Они просто впадали в спячку, пока редкие дожди не наполнят жизнью их сухие члены. Голова стала ватной, и земля уходила из-под ног. Жоанна заснула, едва упав в постель.