Следи за собой

* Придя в холодную и пыльную конторку, Разложит стопками бумаги на столе, Загрузит в трубочку советскую махорку И будет думать только-только обо мне

"— Позади крутой поворот. Позади обманчивый лёд. А впереди — финансовые ПИРАМИДЫ! Крупнейшее акционерное общество "ППП", названное так в честь первых букв фамилий трех его основателей — Павроди, Пахучего и Погуляйко, обворовывает простых советских граждан вот уже на протяжении нескольких лет. Казалось бы, обычная безобидная схема - купи побольше акций сегодня, чтобы получить побольше денег завтра. Но не тут-то было! Мне в руки попал сенсационный видеоматериал, на котором организаторы этой самой пирамиды строят свои коварные планы о том, как разбогатеть на наивности и простоте обычных людей и поскорей смыться с их деньжатами. Эти и другие подробности в новом выпуске программы...ЗАГАДКА ДЫРЫ!"

***

Душистый весенний букетик белой сирени доживал свои последние часы, находясь без воды. Алиса совсем не нарочно оставила его лежать на письменном столе в спальне. Её можно понять, ведь она пришла домой с работы совершено уставшей и вымотанной. Безусловно, ей было приятно, что её муж даже после четырех лет их совместной жизни не утратил способность быть романтичным, но, согласитесь, горячая ванна и тёплая постель в конце рабочего дня преимущественно выигрывает у маленького белого скопления цветков на веточке. Голова у Алисы неистово раскалывалась на части, и это её пугало, ведь сегодня только вторник, а она уже устала от работы так, будто конец недели. Картошка с грибами аппетитно подрумянивалась в духовке и излучала вкуснейший аромат. Девушка устало поглядывала на часы, ожидая, что её супруг вот-вот появится на пороге. Как только она об этом подумала, в дверь позвонили. — Иду! Двери со скрипом распахнулись, и в квартиру вошёл невысокий молодой мужчина с проводным микрофоном в руках. Он сурово взглянул на Алису и подошёл к ней вплотную: — Вот она, уроженка посёлка городского типа Хохотуй — Алиса Сергеевна. Казалось бы, простая труженица, работающая в справочном бюро местного аэропорта. Но где там! Поговаривают, по ночам она возглавляет подпольную организацию по изготовлению палёной настойки боярышника! Алиса Сергеевна работает в сговоре с городскими аптеками, где и реализовывается липовый медикамент. Приобретая эти маленькие баночки с коричневатой жидкостью, бедные граждане даже не подозревают, что после употребления этого спиртового лекарства их ждут ужасные симптомы, приводящие к...СМЕРТИ! Нам удалось выследить Алису Сергеевну, и сейчас она даст нам короткий, а может быть и длинный комментарий касательно содеянного. Мужчина поднес микрофон прямо к лицу девушки и вопросительно взглянул на неё. Последовал равнодушный ответ: — У меня сегодня правда нет настроения тебе подыгрывать, дорогой, — ладонь равнодушно отвела микрофон в сторону. — Ну ты чего? Я же репетировал всю дорогу как-никак. — Я понимаю, но я дико устала на работе, — сказала девушка и закрыла за мужчиной входную дверь. — Ну про боярышник-то тебе хоть понравилось? — поинтересовался журналист, укладывая свой микрофон на тумбу в прихожей. — Очень. Но если кто-то из соседей услышал весь твой монолог, и к нам сегодня приедут из милиции с допросом, то я тебя убью, — с любовью произнесла Алиса и повесила кожаный пиджак мужа на плечики. — Ну тогда кто-нибудь точно сделает об этом сенсационное расследование и тюрьмы-то тебе не избежать, дорогая, — прозвучало шутливо в ответ. — Никто не сделает это лучше тебя, — звонко чмокнув журналиста в губы, девушка направилась к плите, где на ломтиках картошки уже поджаривалась хрустящая сырная корочка. Сняв с себя жёлтый кухонный передник, Алиса зашла в спальню и переоделась в домашний халат с большими карманами. Она обратила внимание на уже завялые веточки сирени и грустно вздохнула. Алиса безусловно любила своего мужа и никогда не жалела о том, что делит свою жизнь с ним. Ей безумно нравилось, как он искренне улыбается ей по утрам, даже когда день обещает быть нелёгким. А ещё она любит то, как он забавно поправляет свои очки с крупными диоптриями и страстно обожает голландский сыр. Но есть в их истории какое-то белое пятно, которое постоянно тревожит Алису. — Слушай, а когда у тебя зарплата? — На следующей неделе обещали, — послышалось из кухни. Выходя замуж за телевизионщика, девушка рассчитывала, что её жизнь будет выглядеть немного иначе. Обычная двушка в спальном районе, преимущественно картошка или гречка на обед, духи "Звездопад", на работу в пыльном трамвае, а на особые праздники — ужин в "Бирюзе" — это всё не было мечтой Алисы. Она с детства грезила о жизни, в которой ни в чём бы себе не отказывала. А по итогу слышит фразу: — Душа моя, потерпи ещё одну зиму, на следующую мы уж точно купим тебе новые сапоги. Алиса нагло соврала бы, если бы сказала, что когда-нибудь в чём-то нуждалась. Но ощущение того, что она могла бы жить и побогаче никак не покидало уже на протяжении нескольких лет. Белая сирень — это бесспорно мило и душевно, но он ведь знает, что белым розам она обрадовалась бы намного больше... — А какого числа обещали? — поинтересовалась девушка, неспешно входя на кухню, где она застала журналиста с противнем в руках. — Вроде, как обычно, седьмого. — Вроде или точно? — с этими словами Алиса забрала у мужа противень из рук. — Ну вроде бы точно. А что ты так волнуешься? — спросил мужчина и сел за стол. — Я хотела купить новое трюмо в спальню, — поясняла девушка, разрезая картофельную запеканку металлической лопаткой. — Новое трюмо? А зачем оно нам? У нас вроде и это ещё прилично-то выглядит. — Этому уже два года, и на нём остались белые пятна от краски после ремонта, — проговаривала Алиса, накладывая обед в тарелку. — Я сотру пятна ацетоном, можешь не переживать, — глядя на жену, произнёс заботливо Юра. — Мы что, не можем себе позволить купить новое трюмо в спальню, я не понимаю? — прозвучало ещё спокойно, но уже с долей гонора. — Я, кстати, сегодня домонтировал новый выпуск про "ППП". Получился довольно-таки скандальный репортаж. Уже отправил его в редакцию канала. Завтра вроде как должны пустить в эфир, — не скрывая гордости, игнорируя вопрос, поведал журналист. Алиса уже было открыла рот, чтобы спросить у него, чем этот сюжет отличается от предыдущего про циркачей чернокнижников, на что последовало бы глубокомысленное и развёрнутое пояснение, которое она, очевидно, пропустила бы мимо своих веснушчатых ушей. Всё это обязательно случилось бы, если бы не внезапный звонок в дверь. Он очень удивил их обоих, ведь в гости к ним приходили только для снятия показаний счётчиков и во время переписи населения в семьдесят девятом году. — Это ещё кто? — озабоченно произнёс Юра. — Откуда мне знать? - ответила Алиса и направилась к входной двери. — Так, не дай бог, это правда пришли менты после твоих красноречивых шуточек на лестничной клетке! — она пригрозила мужу пальцем. — Да не могут это быть менты, Алиса! — журналист тут же подорвался с места. — Я тебе клянусь, не было там никого! Девушка с опаской посмотрела в глазок и обнаружила, что за дверью никого нет. Она обернулась и констатировала: — Там пусто. — Что?! — изумился журналист и выпучил глаза, хотя из-за диоптрий они не стали больше. — Ну это точно какая-то чертовщина! Алиса, нам срочно нужно уезжать от этого проклятого места. Помнишь, на прошлой неделе у меня ни с того ни с сего пропал свет в ванной? — Это была я, — равнодушно пояснила девушка, осматривая дверь. — Ты? Не может этого быть! Ты ведь ушла в магазин, я слышал, как закрылись двери, — он нервно поправил упавшую чёрную прядь со лба. — Я нарочно хлопнула входной дверью, выключила тебе свет, и только потом ушла в магазин, — голос Алисы звучал без какого-либо энтузиазма. — Зачем?! — не унимался мужчина. — Я люблю, когда ты пугаешься, — ответила девушка, наконец повернув голову к журналисту и иронично улыбнувшись. — Ну и чертовка ты, Сергеевна ты Алиса, — осуждающе произнёс журналист, покачав головой. Тем временем девушка решила полностью убедиться, что на лестничной клетке их точно никто не выжидает, и осторожно приоткрыла двери. Перед её взором красовался пустой подъезд без каких-либо живых существ. Находясь в полном замешательстве, Алиса свела брови и завертела головой из стороны в сторону, но там тоже никого не оказалось. Решив, что это, очевидно, какой-то дурацкий розыгрыш неразумных детей, она уже было начала закрывать двери, но тут же остановилась когда, увидела, что прямо под стенкой с левой стороны стоит кожаный потёртый кейс. — Ну что там, дорогая? — немного напугано поинтересовался Юра, пытаясь тоже выглянуть за двери. Алиса аккуратно пододвинула кейс к себе и с осторожностью взяла его в руки. Она в последний раз покрутила головой, убедившись, что за ней никто не следит, и подобно маленькому хорьку залезла в квартиру, словно в норку. Девушка поставила неизвестно откуда появившийся предмет на пол в коридоре и взглянула на мужа. Тот, в свою очередь, выглядел ещё более обеспокоенным. Он начал нервно перебирать пальцы и покусывать нижнюю губу. — Юра, что это? — задала очевидный вопрос Алиса. — А мне-то откуда знать-то? — с тревогой произнёс мужчина. — Занесём его в комнату? — неуверенно спросила она. — Ну давай п-попробуем, — согласился журналист, но к кожаному предмету не притронулся. Девушка нерешительно подняла кейс, который оказался не таким уж и лёгким, и понесла в спальню, а журналист, словно боязливая собачонка, поплёлся за ней. Положив его в середину комнаты, Алиса села на краешек кровати, а мужчина примостился рядом с ней. Они оба положили руки на колени и принялись глядеть на только что появившийся предмет. Гробовую тишину разбавляло тиканье часов и почти что синхронное монотонное посапывание. — Ну, я думаю, нам нужно его, наверное, открыть, — наконец произнёс Юра и взглянул на девушку. — Открывай, —недолго думая, ответила она. — Я-я? — заикнулся он. — Ну а кто, я? — Ну а почему бы собственно и нет? Ты же его нашла, соответственно тебе его и... — принялся мямлить он, но его тут же оборвала Алиса. — Юра, открывай, — строго приказала она и указала на кейс пальцем. Журналист покорно опустился на колени к кожаному чемоданчику и положил на него руки. Парадоксально, что сейчас его сердце буквально выскакивает из груди, ведь при создании своей авторской программы мужчина попадал в абсолютно, казалось бы, безвыходные ситуации. Чего только стоило разоблачение банды "Железные рукава" и внедрение в секретную организацию сумасшедших лубянских физиков-ядерщиков. Он был одним из тех, кто стремился к справедливости, но при этом до ужаса боялся бороться за неё, если это становилось хотя бы немного опасно. — Я отк-открываю? — он повернулся к жене и риторически поинтересовался, надеясь, что она всё-таки передумала. Алиса одобрительно махнула головой, но глаза её всё ещё были наполнены страхом и вместе с тем глубочайшим интересом. Мужчина сглотнул и уложил большие пальцы на железные защёлки. Подушечки мягко проскользнули, и раздался короткий, но звонкий щелчок. Журналист вздрогнул. Аккуратно убрав со лба густую чёрную прядь, он принялся открывать крышку. В кинематографе такую сцену определённо назвали бы "моментом, полным саспенса", ведь кейс раскрывался невыносимо медленно. И когда Алиса наконец услышала, как крышка звонко плюхнулась на ковер, она нетерпеливо выпалила: — Ну? Ответа не последовало. И тогда она повторила: — Ну? Юра, что там? — Записка, — он повернулся держа её в руках. — И всё? — И деньги, — он произнёс это абсолютно спокойно. Услышав это, Алиса тотчас бросилась на пол и уселась рядом с мужем. Её глаза практически вывалились наружу от ранее невиданной картины — огромный чемодан, доверху набитый деньгами. Она уже открыла рот, чтобы хоть как-то прокомментировать происходящее, но не смогла. Тем временем журналист уже в десятый раз перечитывал написанное на небольшом клочке бумаги. Он поднялся и, подойдя к стене, опёрся об неё, продолжая вдумчиво перечитывать слова. — Юра... Ты вообще осознаёшь, что происходит? Только я упомянула, что нам нужны деньги на новое трюмо, и вот, пожалуйста, целый чемодан! Как такое возможно? Это же мы теперь сможем загородный дом купить в Красногорске, помнишь, как мы хотели? Летом в Сочи поедем, на кухне ремонт наконец-то сделаем... Мы же теперь совсем по-другому заживём, — с этими словами Алиса потянулась к толстой пачке купюр, перевязанной зелёной резинкой. — Алиса, не трогай! — пригрозил мужчина. — Что значит «‎не трогай»? — возмутилась девушка, устремив свой взгляд на мужа. — Мы не возьмём эти деньги, нам нужно их вернуть назад, туда, откуда они пришли. — Что ты сказал? — она поднялась на ноги. — Это подкуп, Алиса. Обыкновенный подкуп обыкновенного журналиста, — с грустью произнёс он, помахав бумажкой в руках. — Что там написано? — "выпуск если деньги твои удалишь" — Что это значит? — не понимая, девушка взяла у мужчины из рук записку и принялась изучать слова на ней. — Это зашифрованное послание, дурочка, — немного отстранённо произнёс журналист и сел на кровать. — И как оно расшифровывается? — не унималась она. — "Если удалишь выпуск — деньги твои". — Не понимаю. — Речь о моём новом репортаже об акционерном обществе "ППП", который я уже отнёс в редакцию канала. — Собирайся, мы едем туда, — молниеносно отреагировав, Алиса уже открыла шифоньер, чтобы достать свою джинсовую юбку. — Куда ты? — удивлённо проговорил мужчина. — Как куда? К тебе в редакцию. Чего ты стоишь, подай мне мою водолазку, — торопливо приказала Алиса, указав на неё мужу. Девушка суетливо металась по комнате, будто в квартире начался пожар или утечка газа. Журналист тем временем смотрел на неё с глубочайшим непониманием и удивлением, хлопая густыми ресницами. — Алиса! Мы никуда не едем, — пояснил он. — Что значит «‎не едем‎»? Юрочка, время идёт, куда тянуть? Или у тебя есть другие варианты? — она искренне не понимала. — Я же сказал, мы не возьмём эти деньги, — прозвучало твёрдо, но не очень внятно. — О чём ты говоришь? Когда у нас ещё будет такая возможность? В чём вообще проблема? Самые лёгкие деньги в мире сейчас лежат прямо перед тобой, а ты нос воротишь! Ты понимаешь, что мы теперь можем больше никогда не работать и при этом не отказывать себе ни в чем? Да что с тобой такое?! — у неё покраснели щёки от перевозбуждения. — Как ты предлагаешь мне спать после этого, женщина? — возмутился он. — Умиротворённо и совершенно спокойно на роскошной двухспальной деревянной кровати с белоснежными простынями рядом с шикарной женой в шёлковом халате! — Ты предлагаешь мне предать своё призвание и поступить как лицемерная тварь? — драматично выпалили тот. — Призвание? — с хохотом выдала Алиса. — О каком призвании ты говоришь? Кому нужны твои репортажи, кроме тебя? Ты когда-то думал об этом? Ты стараешься, находишь материал, снимаешь сюжеты, монтируешь ночами, и что по итогу? Тебе хоть кто-то сказал «спасибо»‎? Или может после твоего репортажа кого-то в тюрьму посадили, м? Как там поживают "Железные рукава"? Как обстоят дела с заводом по изготовлению птичьего молока? Молчишь? Потому что знаешь, что твои сюжетики даром никому не нужны! Они лишь экранное время заполняют, а на деле это пустая трата времени! — Замолчи! — визгнул журналист. — С меня довольно! Пулей он выскочил из спальни, оставляя после себя легкий ветерок. Алиса чувствовала как горело ее лицо и пульсировала вена на виске, сердце билось словно в агонии. Она вдруг осознала, что наговорила. Желание переубедить мужа достигло апогея и вышло за какие-либо рамки. Алиса знала, что его всегда можно отговорить от чего-то, нужно просто делать это максимально непринуждённо и деликатно. А в этот раз из неё будто вышел злой демон, который жаждал добиться своего любой ценой. Она ведь сказала правду, но вот с подачей явно прогадала. Взглянув на завялый белый букетик, Алиса небрежно взяла его и направилась искать супруга. Поиски продлились недолго, его грустное лицо виднелось из-за щели в ванную комнату. Девушка приоткрыла дверь и печально уставилась на мужа, который сидел на краешке белой ванны, перебирая пальцы, сложенные на коленях. Вода мгновенно наполнила гранёный стакан, и желтоватые стебли нырнули в неё. Наполовину засохший букетик расположился на раковине и безысходно склонил свои мёртвые цветы. — Прости меня, — на выдохе произнесла Алиса и скрестила руки на груди, — я не должна была всего этого говорить, ты ведь понимаешь. Я не знаю, что на меня нашло. Журналист продолжал молчать и стремительно сверлил резиновый коврик своим взглядом. Он не знал, что ответить, а она не знала, что ей ещё добавить, и только кран был единственным, кто был способен вмешаться в эту тишину, разбивая капли о керамическое покрытие ванной. Девушка осторожно подошла к мужу и присела рядом: — Нам нужны эти деньги, слышишь? — с этими словами она склонила голову ему на плечо. — Тебе нужны эти деньги. — Мне ведь всего хватает, — ответил он. — Неужели ты считаешь, что не заслужил чего-то большего? Столько лет отдавая себя журналистике и получать за это так неоправданно мало... — Но я ведь пообещал себе, что буду трудиться во благо, информировать людей, бороться с преступностью, придавая их дела огласке, а теперь что? — он взглянул на неё с надеждой. — А теперь ты сможешь жить для себя! Жить так, как ты хочешь, не проводя всё свое время на грязных заброшках и за кнопками на пульте при монтаже. — Алиса... Я запутался, — мужчина сполз на пол и уложил свою голову ей на колени. — Мой хороший, — поглаживая его, произнесла девушка, — всё будет хорошо. Ты сейчас немного успокоишься и всё решишь сам, правда? Мой мальчик достоин только самого лучшего, и никто не смеет его так расстраивать, я не позволю. Юрочка, ты просто очень сильно устал. Алиса ласково перебирала слегка засаленные тёмные пряди мужа, а тот, в свою очередь, нежно царапал её голени своими колючими усами. Никому не известно, сколько они вот так ещё просидели. Но совершенно точно известны две вещи: в тот вечер на кухне остыла картофельно-сырная запеканка и в, кажется, десятом часу вечера уверенно и не без сторонней помощи захлопнулся старый кожаный кейс с десятками пачек злосчастных купюр.

***

— Девушка, Вы определились? — Да, мне понравился вот этот румынский трельяж. Он как раз подходит к нашей мебели в спальне. Муж будет доволен, я думаю. Он сейчас дома, приехали клиенты, чтобы посмотреть квартиру. Хотим её сдать — переезжаем в новый дом. — Поздравляю. Так Вы берете? — Беру. — Пройдите к Любе на кассу, там сможете оплатить. — Спасибо. Гипюровое горчичное платье воздушно подпрыгнуло и понеслось, словно маленькая тучка, к столику, за которым стояла грузная леди, ожидая следующего клиента, который оставит ей очередную кругленькую сумму. — Здравствуйте, хочу оплатить спальный гарнитур с трюмо. — Какой гарнитур? "Виорелла"? — Да, он. Мы, знаете, просто переезжать с мужем собрались и вот думаем, почему бы нам мебель не обновить — купить новую, а старую продать. Ну, чтобы уже въехать в дом со всем новым, так сказать... — Девушка, дорогая моя, мне это всё, конечно, очень интересно, но Вы платить собираетесь? — Да-да, конечно. Прямоугольные бумажки были аккуратно переданы в ухоженные наманикюренные руки и мгновенно подсчитаны. Можно было бы подумать, что покупка прошла успешно, и у Юры Грачевича с Алисой Сергеевной наконец-то настало то самое "долго и счастливо". Всё было бы именно так, если бы не та самая грузная леди, которую смутила одна маленькая, но очень значительная деталь — плотность бумаги купюр оказалась совсем не той, что нужно. И, знаете, любому кассиру было бы жутко неприятно, если бы его захотели одурачить, подсовывая фальшивые банкноты. Люба не была исключением. Вот так Алиса Сергеевна на несколько лет превратилась в "девчонку в коробчонке".