Следи за собой

* Далеко, там, где неба кончается край, Ты найдёшь потерянный рай.

Сверчки исполняли за окном свою вечернюю мелодию, символизирующую окончание этого долгого и ужасно жаркого июльского дня. Вот уже девять вечера, а на улице всё так же душно, будто бы солнце всё ещё продолжало светить над головой. Чистое синее небо манило своей бескрайностью и широтой, а деревья умиротворенно стояли, расправив свои толстые ветви. Сигаретный дым клубнями летал в воздухе, а потом медленно растворялся, оставляя лишь горьковатый жжёный запах табака. А вы замечали, что когда ты молод, ты абсолютно равнодушен к тому, что глотаешь пачками серую смоль, сидишь на грязном бетонном пороге перед подъездом чужого дома с сигаретой, а ещё к тому, с кем завтра встретишь рассвет? — Ну что, малышка, ты закончила, блин, вдыхать свою эту тлеющую кислоту, нахрен? Мы можем уже подниматься наверх? — Да, идём, — бычок мастерски улетел прямо в кольцо переполненной урны. — А то ты что-то, блин, раньше времени начала курить. Я же ещё ничё не сделал, ю ноу? Прямо на входных дверях был прибит небольшой потертый плакат "Багрового Фантомаса" с мускулистым и загорелым Розой Роботом. Фанаты часто спрашивали, почему на нём нет Шершня, на что Роза отвечал всегда одинаково: — Вы ваще, блин, видели, какие у меня там плечища, нахрен? Какой Шершняга? Куда он там, блин, поместится, вы чё? Замок дважды щёлкнул, и двери распахнулись. В нос сразу же ударил запах перегара и пыли, несмотря на то, что сама квартира выглядела довольно чистой и убранной. Возле миниатюрной тумбы с гуталиновыми баночками стояло чёрное старое мусорное ведро, доверху набитое стеклянными пивными бутылками. Теперь резкий спиртовой аромат уже не был таким удивительным. Роза ненароком задел эти стеклянные отходы своими кожаными ботинками, от чего они звонко загремели: — Блин, Шершняга так и не вынес эти свои, нахрен, тухлые батлы! Постоянно керогасит свою эту гнилую кислоту бутылями, блин, а мне потом за ним прибирать. Ну я, конечно, тоже оставил тут своих пару бутылочек. Но я, знаешь, больше по коньяку, а не по этой пивной дичи, ю ноу? Так что ты, это, не обращай внимания на этот, блин, маленький беспорядок, я просто ваще не думал, что сегодня вернусь не один. — Роза, всё в порядке. — Я надеюсь, ты не журналистка какая-нить, а то ещё напишешь, нахрен, про нас с Шершнягой, что мы, блин, отстойники какие-то или алкашня тупая. А нам это нахрен не упало, портить имидж коллектива, ю ноу? — Не дрейфь, я не газетчица. — Кайф! Тогда проходи. А, кстати, хочешь, я покажу тебе нашу домашнюю студию, нахрен? Я её, между прочим, не всем фанаточкам показываю, но тебе, так и быть, покажу. На самом деле Роза немного соврал, ведь он показывал их с Шершнем студию всем без исключения, потому что считал, что она — главное, что есть у них в квартире. Эта фраза была стандартной для всех, ведь он считал, что так больше шансов уложить любую девчонку-фанатку к себе в койку, не понимая, что уже придя сюда, они все только на это и рассчитывали. И эта светловолосая незнакомка, которую он сразу высмотрел в толпе на их сегодняшнем сольнике, не была исключением. Её длинные белые пряди никак не давали ему покоя весь концерт, ведь они были точь-в-точь как у него. Он хотел было спросить у нее, какую волшебную краску она использует, от которой её волосы выглядят такими роскошными и перламутровыми, но вовремя осознал, что этот вопрос будет представлять его заинтересованность в ней, а не наоборот. Пройдя по небольшому коридорчику, они наткнулись на деревянную дверь, полностью исписанную и изрисованную разнообразной рокерской символикой и смешными корявыми рисунками. Среди мелких подписей по типу "хреначь", "кипитярь" и "пиши историю" красовались две огромные буквы «Б Ф» — Тут у нас на дверях разная, блин, сатанинская дичь нарисована, ю ноу, — произнес Роза и указал на большую пятиконечную звезду в круге. — Это не сатанинская символика, это пентаграмма, сигил Бафомета выглядит иначе, он перевёрнутый и... — начала пояснять девушка, но её вдруг перебил равнодушный баритон. — Ладно-ладно, это всё неважно. Короче, сейчас ты увидишь то, от чего ты заплачешь, нахрен, сладкими алюминиевыми слёзками, ты готова? — после этих слов он торжественно распахнул двери и, хлопнув в ладоши, развёл руки в стороны. — Наша, блин, студия, нахрен! Прошу любить и жаловать, — произнеся это, он включил свет. — Именно здесь создаются наши, блин, легендарные и неповторимые хитяры, ю ноу? Здесь мы записывали такие наши синглы как "Дьявольский мясник", "Накладные нервы", "Подгорелый слон", а еще "Песчаная секира", а хотя нет, подожди... "Секиру" мы записывали дома у наших друзей — группы "Выживание крестиком". Ваще классные ребята, мы на одной фестухе с ними познакомились. Эта тесная комнатка была похожа на маленькую коробочку полностью заставленную разными предметами — от безусловно нужной красной барабанной установки до сломанного телевизора и стоявшего на нём старого кассетного магнитофона. Все стены, точно так же как и двери, были исписаны чёрным маркером. Было бы глупо сказать, что эта каморка выглядела уютно — голые стены, слегка прогнивший пол, коряво нарисованное красной краской всевидящее око и анатомический макет скелета вместе с жутким чучелом чёрной вороны. Но уходить оттуда почему-то всё равно не хотелось. — Ну, в общем, можешь ходить, рассматривать здесь всё своими глазёнками. Только аккуратно, не урони эти, блин, железные тарелочки, а то Шершняга мне голову потом за это снесёт, ю ноу, если с ними что-то случится, — махнув рукой, Роза выдал непринуждённый смешок. Девушка уверенно подошла к старому оббитому цветной тканью креслу, стоявшему прямо посередине домашней студии, и взяла лежавшую на нём зелёную гитару Розы. Она нежно провела своими худыми пальцами от головки грифа до самого его окончания, от чего плотно натянутые струны слегка задрожали. В висевшем напротив неё зеркале девушка заметила, как сзади к ней подошёл Роза. — Как ты уверенно держишь гитару, — его голос мгновенно стал ниже. — Да, я когда-то тоже играла в одной группе. Нас было трое, и мы как-то быстро распались. Так что, с тех пор я играю только дома и только на своей старушке — акустической... — она всё ещё глядела на гитару и мечтательно поглаживала её корпус. — Да, это очень здорово, — после этих слов он нежно положил свои руки на её худые плечи и стал ласково их массировать, — расскажи мне что-нибудь ещё, — вдруг длинные усы над его верхней губой стали приятно покалывать её белоснежную шею. Влажные губы оставляли ещё пока что нежные, но уже уверенные поцелуи от плеча до маленькой ушной мочки. Это всегда работало, и никто никогда не мог устоять от этого его хитрого соблазнительного приема. Мокрая дорожка петляла на её тонкой шее от одного места к другому. — Тебе что, правда интересно? — саркастично произнесла девушка, всё так же глядя на Розу в отражении. — Конечно, интересно, малышка, — заверил её он и продолжил начатое. — Я бы еще, кстати, могла вам помочь с дизайном этой вашей студии, а то я вижу, вы здесь всё своими силами, и получилось не везде удачно, я вам скажу, — делая вид, что не замечает намеков мужчины, продолжала она. Горячее дыхание опаляло её светлую кожу, и всё тело стало покрываться мурашками. Роза плавно опустил руки вдоль её тонкой спины и запустил руки под чёрную футболку с красной надписью "Metallica". Девушка выгнула спину и одновременно соскочила с кресла, встав на ноги: — Мне нужно в душ. Где у вас есть здесь ванная? — Э-э-э, ванная? Она... Она сразу напротив кухни, — немного ошарашено пролепетал Роза. — Ты найдешь. — Спасибо, — она аккуратно положила гитару на место и вышла из комнаты. Шпингалет на дверях в ванную комнату по какой-то неизвестной причине был сломан, и в целом они выглядели так, будто их уже однажды выламывали. Внутри приятно пахло пеной для бритья и хозяйственным мылом. Сама комната была совсем крохотной. Сбросив с себя всю влажную одежду, девушка залезла в ванную, держась при этом за немного заржавелый умывальник рядом. Теплые капли касались её бледной кожи и быстро стекали вниз, смывая с тела усталость. Светлые локоны стали намокать и кучерявиться, а ничего из этого девушка сейчас не желала. Она огляделась вокруг и заметила, что на ванной полочке, висевшей рядом с грязным зеркалом, лежала чёрная резинка для волос. Девушка взяла её и улыбнулась, представив себе, как Роза каждый раз делает себе смешной пучок, когда идёт в душ. Проделав то же самое и со своими волосами, она продолжила намыливать руки приятно пахнущим яблоком кусочком мыла. Двери медленно приоткрылись, и в ванной появился Роза, загадочно улыбаясь девушке, стоявшей абсолютно обнажённой, и явно не ожидавшей увидеть здесь кого-то ещё. Он неспешно двинулся к ванной, попутно снимая с себя брюки и любимую футболку с Led Zeppelin. Переступив через бортик, Роза оказался полностью голым прямо перед ошарашенной девушкой, всё ещё стоявшей с мыльной мочалкой в руке. — Ты здесь уже слишком долго, малышка, я не могу столько ждать, ю ноу? — он уверенно схватил её за талию и притянул прямо к своим губам. Девушка ничего не успела сказать и лишь поддалась настойчивости мужчины. Пару скользких прикосновений губ, и она вдруг решает снять эти дурацкие солнцезащитные очки с его переносицы. — С ними совсем неудобно, — пояснила она, отложив их в сторону, и мгновенно застыла на месте, впервые взглянув в его глаза. Девушка положила руку на его щетинистую щеку и продолжила зачарованно вглядываться в его зрачки. — Ты чё застыла как окисленная? — Роза с удивлением таращился на неё. — Роза, у тебя очень красивые глаза, — словно завороженная она продолжала пялиться на его большие изумрудные глазищи. Их цвет был похож на свежую мартовскую газонную траву, а длинные ресницы обрамляли эти два зелёных малахита. Не дожидаясь реакции на внезапный комплимент, девушка впилась в слегка приоткрытый от удивления рот Розы. Мужчина взял у неё из рук пенную мочалку и принялся ласкать ею её мокрое тело. Тонкие наманикюренные пальцы бродили по его напряжённой спине и возбужденно сжимали худые плечи в моменты, когда он опускал мочалку ниже пупка. Сменив темп, девушка принялась страстно кусать его шею и сжимать в кулаке его уже полностью намокшие длинные пряди. Бережно смыв с обнажённой незнакомки остатки пены, Роза перекрыл воду и вытащил её из ванной. Наступая мокрыми босыми ногами на грязную одежду, разбросанную на полу, он развернул девушку к себе спиной так, что она уперлась животом об холодную раковину и смотрела на них в отражении зеркала, висевшем прямо перед её лицом. Влажными распаренными пальцами он сладко прошёлся по каждому её выступающему позвонку, а потом оставил на спине звонкий поцелуй. Бедра податливо развелись и впустили внутрь себя пульсирующее необъятное желание. Твердо вжавшись в пожелтевший умывальник, девушка издала невольный стон. Громкие шлепки разлетались по всей ванной комнате, а с ними учащенное унисонное дыхание. Один резкий замах, твердый удар — и вот уже ее на правой ягодице красуется багровый отпечаток его ладони. Роза плавно перевел свои руки с хрупких плеч девушки на ее покачивающуюся грудь. Кроваво впившись своими острыми зубами в тонкую кожу, он сжал ее грудь что есть мочи и принялся грубо вдалбливать ее в краешек раковины. Она вцепилась в нее как в спасательный круг и громко застонала. Пару резких толчков и правая часть умывальника буквально обваливается и висит лишь на одном старом креплении. От неожиданности они остановились и словно пришли в себя. — Слушай, — со сбивчивым дыханием прохрипел Роза, — надо валить в другую комнату, короче, пока мы тут с тобой все окончательно не расхреначили, — с этими словами он схватил ее за руку и поволок в спальню. Не разрывая поцелуй, молодые люди ввалились в спальную комнату, где тускло горел лишь старый ночник. Громко захлопнув двери ладонью, Роза подхватил девушку и понес к двухэтажной железной кровати стоявшей в углу комнаты. Мягко приземлившись на нижний этаж, девушка уложила голову на подушку и зазывающе развела колени в стороны. Недолго думая, Роза осторожно вошел в нее и продолжил. Его влажные волосы терлись об ее лицо, оставляя мокрые полосы на щеках и на лбу. Девушка приоткрыла глаза и заметила как на его руках стали так привлекательно выпирать толстые вены, она прикусила губу и обхватив его локоть, провела пальцем по одной из них. Сказать честно, она всегда хотела это сделать, особенно когда видела как набухают его вены во время страстной игры на гитаре. Кипящее от страсти и надрывно стонущее сопрано обволакивало не только слабо освещенную комнату, но и, казалось, всю квартиру целиком. На эти "вульгарные" вопли часто жаловались соседи, в особенности живущий этажом ниже чудаковатый инженер. Хотя из его квартиры тоже частенько исходили разные непонятные звуки, которые Роза никак не мог себе объяснить. Под очередным приходом Шершняга часто твердил другу, что видел как этот самый загадочный сосед укладывал целый букет из шприцов с какой-то зеленоватой жидкостью внутрь своего кожаного дипломата прямо у дверей квартиры. Но кто ему в этом поверит? Дрожащие от удовольствия веки скрывали закатившиеся голубые зрачки молодой особы, от чего виднелись лишь ее тоненькие линии белков. Прикрыв глаза, девушка могла лишь ощущать как большой длинный палец Розы бродил по ее нижней покрасневшей от звериных укусов губе. Удивительно, но совсем недавно этот палец ласкал гитарные струны, а сейчас находится во влажном тандеме с теплым языком и тонкими губами очаровательной, но абсолютно незнакомой ему фанатки. Приближаясь к пику своего бурного наслаждения, Роза перекочевал от губ девушки к ее шее — он нежно обхватил ее своими музыкальными пальцами, а потом твердо сдавил, наращивая при этом темп в области бедер. Мгновенно распахнув глаза, девушка раскрыла рот, чтобы заглотнуть перегретый воздух, но дыхательные пути уже были мастерски перекрыты длинноволосым негодяем. Одной рукой она схватилась за край пододеяльника, а другой за жилистое плечо Розы, сжав обе ладони. Она крепко-крепко закрыла веки и в глазах тут же заискрилось. Нервные окончания не выдержав такого сладострастного перевозбуждения, заставили ее конечности судорожно подрагивать. В ушах громко зазвенело, но это не помешало ей услышать, как упоительно выдал из себя хриплый стон Роза. Потоки воздуха вдруг снова словно ветром залетели в легкие, и девушка сделала глубокий вдох. Роза тяжело выдохнул и абсолютно непривычным для него жестом запустил пальцы в ещё влажные пряди, убрав их назад. Он плюхнулся на кровать рядом с глубоко дышащей девушкой и пригласил жестом прилечь ему на грудь. Она послушно уложила свою голову и положила ещё немного трясущуюся ладонь на его ритмично воздымающийся торс. Блеклый свет от старого светильника падал на ужасно скомканную сероватую постель, на которой умиротворенно покоилась белокурая парочка. Их стопы встретились в мятой простыне и немного по-детски потерлись друг об друга. Роза разглядывал её не совсем подтянутые, но стройные ноги, и вдруг заметил, что на её левой икре изображён какой-то рисунок. — Слышь, а чё это у тебя такое? — Где? — удивленная вопросом она посмотрела туда, куда был устремлен взгляд Розы. — А, ты об этом? Это татуировка по моему эскизу — ветка оливы. Девушка развернула ногу так, что можно было хорошо рассмотреть контурный рисунок. Тоненькая веточка с десятками маленьких листочков и с парочкой овальных костянок растянулась практически по всей длине женской икры. Роза крайне редко встречал на своем пути девушек, которые бы имели наколки на своем теле, ведь чаще всего это удел мужчины, да и то не каждого. Ведь если ты бьёшь на теле рисунки, то ты или тюремщик, или беспредельщик. Роза Робот относил себя ко второму, но никак не мог понять, куда относится эта светловолосая бестия. ‒ Ну ты, конечно, вообще исполняешь! Я ещё не видел малых с такими классными татухами, нахрен, да ещё и сделанными по своим эскизам, блин, ‒ с этими словами он аккуратно провел пальцем по контуру. ‒ Я бы никогда не подумал, что такая как ты, блин, может рисовать такие бомбические, нахрен, рисуночки. ‒ Такая как я? ‒ с интересом выдала девушка. ‒ Ну да. Ты совсем не похожа на какую-то кисельную оторву, ю ноу? Вполне себе адекватная и спокойная малыха, а, оказывается, идёшь против системы и всех этих долбаных стереотипов. ‒ Я всегда была спокойной и тихой, но внутри я бунтарь, так уж вышло. Родители ещё с детства настраивали меня на то, что я будущий педагог, ведь я хорошо училась, будто это что-то значит. Я учила все эти формулы, правила, законы, но тянуло меня всегда к рисованию. Почему-то для моих родителей приоритетнее было то, что я имела способности к математическим наукам, чем моё стремление и страсть к искусству. Мысль о том, что тихая и спокойная девочка испортит себе жизнь, уйдя в музыку и художество, до ужаса пугала маму с папой, ведь в их идеальном мире я должна была преподавать физику или математику где-нибудь в школе, носить длинные велюровые платья и пить черный чай по вечерам. А на деле я курю «Беломор», открываю пивные бутылки об поручни в подъездах и ночую в постели рок-звезд. ‒ Слушай, как по мне, второй вариант звучит намного, блин, веселей, ‒ отметил Роза и положил свою ладонь на её маленькое плечо. ‒ Однажды я решила точно также, и вот я здесь ‒ рисую тату-эскизы, картины на заказ и играю на гитаре в свое удовольствие, ‒ произнесла девушка, теребя краешек сероватого пододеяльника. ‒ А как ты стал Розой Роботом? ‒ Ну, у меня, блин, не такая история как у тебя конечно, но я тоже всегда был бунтарём и старался делать то, от чего кайфую, ю ноу? Но, блин, музыкантом я никогда не собирался становиться, так, играл иногда где-нить чё-нить, но ничего серьёзного, нахрен. Пошёл учиться в училище и там познакомился с Шершнем, Шершнягой. Мы как-то подружились так, блин, скентовались, он мне рассказывал, что с детства учился играть на барабанах и всегда хотел рок-группу замутить, но в итоге предки отдали его в это тухлое учебное заведение, нахрен. Он где-то год нормально, блин, проучился, а потом стал херачить любую температурную кислоту как бешеный, а потом ещё и черняшку стал в себя колоть. Короче, с ним мутилась просто дичь. И я понял, что я, как близкий друг, должен вытаскивать его из этого коллапса, ю ноу? Ну я и решил создать группу «Багровый Фантомас», нахрен. Это всё начиналось как благое дело, нахрен, и я вообще не ожидал, что мы станем такими популярными, и людям понравится то, что мы делаем, блин. ‒ А как он сейчас? ‒ спросила девушка и невольно зевнула. ‒ Да всё ещё исполняет дичь какую-то временами, но сейчас у него уже есть и цель, и мотивация, нахрен, так что… ‒ Роза взглянул на девушку и трепетно поводил кончиками пальцев по её светлому плечу. ‒ Только ты это… Не рассказывай там про это особо никому, блин. А то это вроде как наша с ним тайна, и мы не любим к этому возвращаться, ю ноу? ‒ Идёт, ‒ ответила девушка и сладко обняла мужчину. Тот, вырисовывая пальцем круги на её плече, склонил голову и уложил свою щеку на её тёмные корни волос. Он рассматривал тонкую оливковую веточку на её голени и ощущал лёгкое помутнение в голове, словно после парочки бутылок хмельного пойла, но ведь он совсем не пил сегодня. Странно. ‒ Слушай, хотел тебе сказать, что ты очень, блин, красивая малыха… Я правда не встречал таких интересных и, блин, просто изюмных девчонок. Я вот хрен знает, зачем рассказал тебе эту историю про нас с Шершнем… У меня даже предки не знают об этом, и ты… ‒ он внезапно прервался и пристальнее взглянул на покоящуюся на его лохматой груди девушку. Она уже начала слегка посапывать и не слышала ничего из того, что хотел было донести до неё Роза. Он вдруг подумал, что так даже будет лучше, ведь непонятно зачем он так разоткровенничался с девушкой, которую видит впервые. Роза мягко коснулся своими губами её макушки и уложил свою ладонь на её изящную кисть. Он посмотрел на её тонкие пальцы и представил себе, как хорошо она может играть, имея такие собственные музыкальные инструменты, и последняя его мысль была о том, что завтра утром он обязательно предложит ей сыграть вместе с группой «Багровый Фантомас».

***

Мягкое прикосновение белых девичьих кудрей ласково разбудило чуткий сон молодого усатого музыканта. Он потер веки, чтобы разглядеть происходящее – перед ним красовались тонкие изгибы юной белокурой девушки – она сидела на краешке кровати и натягивала на себя старую чёрную футболку Розы. Мужчина привстал на локти и принялся сонно разглядывать изящный силуэт в полусумраке. Он прочистил горло, от чего девушка тут же обернулась: ‒ Доброе утро, страна! ‒ Сколько времени, нахрен? ‒ прохрипел Роза. ‒ Без четверти шесть, ‒ произнесла девушка, и откинула волосы в сторону. Мужчина зевнул и нахмурил брови. ‒ Сколько, нахрен? Ты куда, блин, так рано собралась? ‒ У меня встреча, ‒ ответила девушка и поднялась на ноги, осматривая чужую футболку на себе в зеркале. ‒ С кем? С каким-нибудь долбаным заказчиком какой-нибудь, нахрен, картины? ‒ равнодушно бросил Роза и снова плюхнулся на кровать. ‒ Нет, со своим парнем, ‒ она произнесла это абсолютно спокойно и продолжила подправлять свой немного испорченный макияж, глядя в отражение. От этих слов изумрудные глаза Розы широко распахнулись, он снова поднялся и подполз к краю кровати, где стояла девушка. Мужчина не знал, что обычно говорят в таких ситуациях, ведь ранее он в них не оказывался. ‒ Что-то не так? ‒ спросила она, заметив его явное негодование. ‒ Да нет, в-всё нормально… Просто это как-то неожиданно, ю ноу? ‒ он выдавил из себя неловкий смешок. ‒ Понимаю. Кстати, ты не против, если я возьму у тебя эту футболку? Я давно такую хотела, нигде не могла найти. А я оставлю тебе свою с «Металликой», идёт? ‒ произнесла девушка, натягивая найденные в ванной комнате джинсы-варёнки. Роза что-то одобрительно буркнул и продолжил зачарованно разглядывать изящные движения светловолосой фанатки, которая принялась так по-хозяйски распоряжаться его вещами, хоть он был и не против. Он вдруг осознал, что сейчас она уйдет, и он больше никогда её не увидит, от этой мысли у него как-то странно сдавило грудь. ‒ Слушай, а как на счет прийти к нам завтра с Шершнягой на репетицию, может, попробуем, блин, исполнить чё-нить вместе? ‒ он попытался произнести эти слова максимально уверенно, но получилось у него неважно. Девушка присела к нему на краешек смятой постели и, вздохнув, ответила: ‒ Роза, твоё предложение звучит крайне заманчиво, и пару месяцев назад я бы с удовольствием согласилась, но завтра я уезжаю в Москву вместе со своим молодым человеком, и мы не планируем возвращаться. Так что, если будете с Шершнем в столице, то, может, пересечёмся где-нибудь, идёт? ‒ Договорились… Слушай, а как тебя зовут-то, а то я даже не знаю, блин, как к тебе обращаться. ‒ Я Нана. Можешь так и называть, ‒ она очень мило улыбнулась. ‒ Нана? Обалденное имечко у тебя. ‒ На самом деле меня зовут Наташа, но я жутко не люблю это имя, так что для всех я просто Нана, ‒ девушка взглянула на белую шевелюру Розы и аккуратно провела по ней пальцами, пытаясь распутать её, и невольно хихикнула, на что мужчина отреагировал: ‒ Что такое? ‒ Я бы никогда не подумала, что у тебя на самом деле так вьются волосы, ‒ произнесла Нана, продолжая их разглядывать. Роза взял небольшую прядь своих волос и заметил, как они закрутились после их вчерашнего совместного принятия душа. Обычно он всегда выравнивает их, когда они становятся сухими, но в этот раз он уснул с мокрой головой, и вот он результат ‒ белая кучерявая шевелюра, которую он жутко не любил в таком виде. Ему даже стало жаль, что Нана это увидела, ведь её волосы были прямыми и роскошными даже после вчерашнего душа. ‒ Ты меня проведёшь до дверей? ‒ Да, конечно, только мне нужно… нужно, блин, накинуть на себя хоть что-нить, ‒ с этими словами Роза завертел головой в поисках какой-нибудь одежды, но под рукой ничего не оказалось кроме мятого пододеяльника. В момент, когда мужчина обвивал себя им вокруг бёдер, Нана вдруг негромко засмеялась, глядя на музыканта. Роза смутился и опустил голову, пытаясь понять, что вызвало у девушки такую странную реакцию. ‒ Роза, у тебя на бедре набита… роза? Ты серьезно? Как же я вчера этого не заметила, ‒ она продолжала хохотать. ‒ А, ты об этом? ‒ он немного отодвинул краешек ткани с бёдер и позволил Нане разглядеть рисунок получше. ‒ Да, это, блин, было дело когда-то. Мы с Шершнягой поспорили, что он не будет керогасить целый месяц, нахрен. Прикинь, ему так хотелось увидеть этот, блин, аленький цветочек на моей, нахрен, заднице, что он продержался целый, блин, месяц! Нана продолжала хихикать, прикрывая тонкие розовые губы ладонью, из-за чего Роза не удержался и принялся подсмеиваться вместе с ней. Он слушал её звонкий смех и глядел, как её белые длинные пряди качаются из стороны в сторону. Он только сейчас заметил, какой у нее удивительно красивый цвет глаз, и ему вдруг стало не по себе от мысли, что вчера она сделала комплимент его, как ему казалось, абсолютно обычным глазам, а он совсем не заметил её кристальной голубизны в зрачках. Розе пришлось побороть желание поцеловать её прямо сейчас. ‒ Идём? ‒ с этими словами девушка открыла двери и направилась в прихожую. Пивные бутылки всё так же покоились на немного прогнившем полу в коридоре, Роза снова ненароком зацепился об одну из них, и после этого пообещал, что сегодня же выкинет этот «сгусток стекла» в их квартире. Нана ещё раз посмотрела на себя в зеркало и переступила через порог квартиры, а потом обернулась и в последний раз взглянула на Розу: ‒ Пока? ‒ Слушай… А мы больше, ну… Не увидимся что ли, блин? ‒ ему вдруг стало противно от того, каким до ужаса наивным и уязвимым мальчиком он стал в эту секунду. Нана улыбнулась и сложила из пальцев «козу» со словами: ‒ Пиши историю, нахрен, ‒ и исчезла так быстро, что Роза даже не успел ничего сказать. Двери звучно захлопнулись, мужчина протёр ещё слегка сонные глаза и направился в ванную, дабы починить результаты встречи с притягательной девушкой Наной, которая курит «Беломор» и имеет перламутровые локоны, которым теперь всегда будет завидовать Роза Робот.