365 days

       « — Поездка в манящую неизведанность с не менее неизведанным для меня мужчиной. "Что за безумие?" - подумал бы кто-то другой. Хаха, а я просто еду, доверившись не только своему внутреннему голосу, но ещё и ему. С того момента как я уснул, салон наполовину опустел. Останется ли в нём ещё кто-то помимо нас на момент прибытия? Неизвестно, оттого и интригующе. Хотя, я склоняюсь к тому, что Корекиё не стал бы везти меня в чересчур людное и популярное место, тем более скрывать это в тайне. В любом случае, я уверен, это будет поистине прекрасно. » — буквы поочерёдно появлялись на поверхности страниц, перо неторопливо скользило по бумаге, оставляя после себя чернильные дорожки. Написанный им текст был не особо большим, так как на данный момент с ними не произошло ничего необыкновенного, не считая недавнего случая с неудачным поцелуем, о котором он уже написал, будучи ещё в доме. Стрелки наручных часов указывали на начало девятого часа, не самое раннее, но и не самое позднее время. Что-то между тем и этим, среднее. Все те, кто тоже куда-то ехал, сейчас мирно посапывали, устроившись как можно удобнее на своих местах. За прошедшие сорок минут после пробуждения, Шуичи начинал ощущать себя очень одиноким и немного нервным, время словно остановилось, как в каком-то фильме ужасов, когда поезд приходит в никуда или же на него начинают нападать разъярённые толпы мертвецов, издавая душераздирающие звуки, нелепо передвигаясь, с агонией, навсегда застывшей в их глазах. Посмотреть на досуге один из таких фильмов было одним из хобби детектива, неудивительно, что именно сейчас ему в голову взбрело именно это сравнение.        Одна из резких остановок на очередной станции смогла разбудить не только мирно спящего антрополога, но и весь остальной салон. Неожиданно громкое оповещение сообщило о прибытие на станцию, оглашая её название несколько раз и так же просьбу не толпиться в дверях, в качестве техники безопасности. Но даже это не смогло разрушить его укоренившегося спокойствия, хотя на секунду он показался немного удивлённым и даже каким-то мрачным. Он пробудился ото сна подобно закрывшемуся на ночь бутону тюльпана, который наутро впитал в себя прохладные капли росы, и, поддаваясь первым солнечным лучам раскрылся навстречу новому дню. Его длинные тёмные волосы местами примялись и растрепались, что портило его причёску, но не его. Шуичи успел вдоволь насмотреться на него спящего, наблюдая за его мраморно-спокойным, расслабленным лицом, за волевым изгибом бровей, за трепетом пушистых ресниц, за которыми прятался его по обыкновению строгий, снисходительный, холодный, но такой тёплый взгляд драконьих глаз Корекиё. В отличие от его друга, который кое-как, но более-менее удобно спал, лёжа на боку, головой и частью туловища на его коленях, Киё спалось не так удобно. Сам же мужчина устал ото сна ещё сильнее, чем если бы вообще не ложился сегодня, его спина очень сильно ныла, потому что затекла, точно также как и рука, которая поддерживала его голову всю ночь, а шея еле могла повернуться влево. Просто так встать с места и немного размяться, пока транспорт находится в движении, было бы небезопасно. А ведь так хотелось, антрополог с его телосложением, с великим удовольствием продал бы душу дьяволу за возможность прямо сейчас встать и прогнуться назад, потом вбок, вдоволь хрустя суставами. Заметив это молчаливое и болезненно мрачное негодование в глазах Корекиё, Шуичи осторожно убрал дневник обратно в рюкзак, уложив его поверх всех остальных вещей, туда же он опустил и перьевую ручку.        — Доброе утро...? В следующий раз мы поменяемся местами, хорошо? Я же вижу как тебе было неудобно. Как только мы приедем, я найду мазь в аптечке и постараюсь облегчить твой дискомфорт. А сейчас, чем я могу тебе помочь? — ладонь юноши скрылась за затылком, неловко почёсывая его. Словно он боялся всем своим видом выдать то, как бесцеремонно разглядывал сонные очертания своего друга, всматриваясь в то, как в области щеки, буквально на пару сантиметров оголился маленький участочек кожи. Сказать об этом было немного неловко, это всё равно что признать факт своего наблюдения за ним. Пальцы Шуичи осторожно переместились на свою собственную щёку, как бы ненавязчиво погладив по оголённому месту. После чего Корекиё неосознанно сделал то же самое, нащупывая сползшую ото сна маску, и тут же начиная поправлять её, всё с тем же непробиваемым выражением лица. Хотя, Сайхара был готов поклясться, что тот его всё же раскусил. Однако, психологический трюк "отзеркаливание" сработал как нельзя лучше и мужчина всё же это заметил. — У тебя такие длинные волосы...        — Доброе утро, Шуичи. Как скажешь, мне не особо принципиальна какая-либо поза для сна, кажется, я могу заснуть в любом положении. Какое-то время, когда я случайно забрёл в одну из пещер в Болгарии, Бачо-Киро, названной в честь болгарского писателя, историка, а также революционера и полевого командира девятнадцатого века. Я спал стоя, прислонившись к рельефной стенке внутри, а когда я вышел оттуда, то упал через несколько шагов, поскольку моё тело отказывалось нормально функционировать. Поэтому, сейчас это лишь небольшие неудобства, не более. Всё в порядке, тебе не нужно беспокоиться о таких мелочах и забивать ими свою голову.       И хоть слова Киё означали "Всё в порядке", Шуичи имел основание думать совершенно иначе, исходя хотя бы из здравого смысла и физиологии человека. Его уверенно сказанные слова "...тебе не нужно беспокоиться..." выглядели не очень убедительно, может быть он и привык к постоянным недоразумениям и всякого рода неудобствам, вроде неудобной постели или позы для сна, но на самом то деле это едва ли назовёшь тем, что хотелось бы повторить, скорее наоборот.. Шуичи огорчённо выдохнул, ощущая на себе прямую вину за неудобства, смущённо и немного нелепо выпалив: " — Ты лжец.", ловко обходя тему любования своим спящим товарищем, которая могла бы вскоре нагрянуть. Боясь быть раскрытым в совершённом им "преступлении", он демонстративно отвернулся в сторону окна, за которым растягивались удивительные просторы их родной Японии. Говорят, созерцание пейзажа успокаивало и вселяло безграничное спокойствие. И правда, место, в которое они должны были прибыть, наверняка являлось каким-то особенным. Шуичи с нетерпением гадал, какое же оно, на минуту обретя довольно таки мечтательно выражение лица. А за ним, в свою очередь, наблюдал Корекиё, отмечая что до пункта их первого путешествия осталось лишь рукой подать. Так же схоже, он с любопытством наблюдал за юношей, сидящим рядом, но без излишних волнений и попыток скрыться.       Префектура Исикава, полуостров Ното. Место, известное своими особыми достопримечательностями, рыбным промыслом, промыслом лаковых изделий и многим другим.       Одна из самых живописных достопримечательностей утёс Ясэ-Но Дангай, находящийся на побережье Ното-Конго в западной части полуострова. Он особо популярен среди посетителей. Так же, на полуострове есть чудесный утренний рынок Вадзима, имеющий свою увлекательную тысячелетнюю историю, на нём всегда можно найти свежие овощи, морепродукты, отведать особые блюда из рыбы. В музее лаковых изделий Вадзима и в Вадзима Кобо Нагая выставлены всевозможные лаковые изделия местных мастеров, которыми они издавно славились. Среди прочих достопримечательностей можно отметить музей фонариков Кирико, руины древнего замка, храм Дайхондзан-Содзи Со, храм Мёдзе-Дзи, аквариум Нотодзима, святилища Кэта-тайся и Судзу-Дзиндзя.       Климат на полуострове, как и во всей префектуре мягкий и ласковый, его нежно обдувает ветром с побережья, не позволяя солнцу раскалить землю. Летом здесь слегка прохладно, в самую меру, но и не холодно, а зимой теплее чем в других частях страны. Благодаря хорошим климатическим условиям и умеренной влажности эти земли превосходно подходят для земледелия. Сама префектура Исикава была названа "раем для земледелия" и уж точно не зря.       Когда они наконец-то прибыли на полуостров, им предстояло ещё немного проехать на автобусе. В достаточно душном и жарком, после чего Корекиё мысленно пообещал себе и своему другу, что в следующий раз, при первой же возможности они купят охлаждающие пакеты, в которые можно будет положить бутылки с водой. Ведь за весь их путь вода превратилась в тёплую и немного склизкую жидкость, пить которую, конечно же, можно, но насыщение она давала минимальное. Красота местных видов, что расстилались перед их взором, была сейчас отнюдь не на первом месте, учитывая их усталость от столь длительной дороги. Построенной не самым ровным и правильным образом, поверхность была сплошь усеяна крупными и мелкими камнями, а иногда и вовсе имела широкие впадины, из-за чего создавалось пренеприятное ощущение тряски и подступавшей тошноты. По прибытию и столь желанному спуску на землю, они оба приобрели схожий зеленовато-синий отблеск кожи.        Ещё с самого раннего детства детективу был не по нраву транспорт на колёсах, разумеется, за исключением велосипедов и байков. Передвижение на этом было сравнимо с пыткой. Шуичи пытался отдышаться и впустить в лёгкие как можно больше свежего воздуха, впитать в себя всё дыхание прохладного ветерка, что обдувал его со спины и доставлял чистой воды удовольствие после столь длительного мучения. Пока юноша вкушал все прелести благоприятной погоды, Корекиё задержался в салоне автобуса, спешно меняя свою маску на её более лёгкий вариант, которая на деле была достаточно плотной и неудобной для носки, для надевания и снятия. Обычно, надев её, нужно было распределить ткань в области плеч, чтобы она не топорщилась и не торчала из-под одежды, далее, для более плотной фиксации нужно было плотно завязать её на тыльной стороне шеи. Но сейчас, Шингуджи сделал высокий хвост, собирая свои длинные пряди волос в одну общую копну, а вместо классического варианта своей маски, он надел более тонкую, тканевую, что крепилась лишь на завязках за ушами. Благодаря этому, теперь антрополог мог спокойно расстегнуть первые две пуговицы рубашки, позволяя себе немного передохнуть и охладиться. — Ну вот, так намного лучше. Фуф, признаться честно, я ожидал что всё будет более спокойно. Но разве это не прекрасно? Кхе-ехехе, мы смогли вкусить одну из важных частей любого путешествия - утомительную дорогу. Я думаю, нам бы пошла на пользу небольшая прогулка, впрочем, за этим мы сюда и пришли. Если тебе нужно ещё немного времени для того чтобы прийти в себя, я подожду. — Шингуджи выглядел очень вдохновлённым и даже можно сказать мечтательным, в такие моменты сердце Шуичи начинало трепетать от восторга и нежности. Видеть такого человека как Корекиё в столь несвойственных для него эмоциях, было настоящим чудом. Чтобы не забыть это и увековечить, он обязательно запишет всё это в свой дневник при первой же возможности. — Нет, всё нормально, мы можем идти. Ты прав, прогулка пойдёт нам лишь на пользу, так что да, пойдём. Я... Могу задать вопрос? — Шуичи перевёл свой поблёскивающий взгляд на собеседника, ожидая ответа. Мужчина невольно сравнил его с Диснеевским Оленёнком Бэмби 1942 года, большие глазки и немного жалобный вид. Ему и отказать совестно будет, этот взгляд будет преследовать твой разум до конца дней. Издав короткий смешок и улыбнувшись, он безмолвно кивнул, ожидая вопроса. — Своё прошлое путешествие ты также с кем-то провёл? — Кхе-ехехе, сказать честно, я ожидал вопроса о том, жарко ли мне в этой маске, а также другие, подобные вопросы, так или иначе затрагивающие тему, которую ты раз за разом поднимаешь. Что ж, раз тебя так интересует с кем я проводил своё время, то я отвечу. Я путешествовал один, поскольку моя ненаглядная сестра не смогла дожить до момента своего выздоровления и отправиться со мной. Но, она смогла увидеть эту красоту через мои глаза и прочувствовать на себе всю сладость свободы и величие красот через тепло моей кожи. — голос Корекиё дрогнул, он легонько тряхнул головой, нахмурившись, но после снова вернувшись к своему спокойному выражению лица. Осознав всю неловкость ситуации, юноша решил быстро перевести тему. — Вот как... Что ж, мне жаль. А ты, предпочёл бы вопрос о маске? Хах, хорошо. Киё-сан, почему ты выбрал именно эту маску? Пусть она и тонкая, но в ней всё равно жарко, не так ли? Не лучше было бы заменить её на более лёгкий кусочек ткани? — губы Сайхары изогнулись в нелепой и смущённой улыбке, которой он пытался сгладить столь неловкий момент. Эта черта в нём так же нравилась мужчине, эта глуповатая и такая наивная улыбка. В столь талантливом человеке было столько качеств, столько разнообразных и порой друг другу противоречащих черт. Он мог быть кротким, как например, сейчас, мог быть отважным как на минувших классных судах, о чём, ему наверное хотелось бы забыть. Корекиё не питал к ушедшим особых чувств, ведь никто в том месте, где они побывали не стал ему другом, не запал ему в сердце так сильно, чтобы горевать о них. На этот, уже более иронично заданный вопрос Шингуджи не ответил, лишь осторожно потрепав волосы юноши и уже после поудобнее закидывая средних размеров рюкзак на плечи. — Ладно-ладно.       В таком приподнятом настроении они двинулись вдоль дороги, неспешно рассматривая каждый закоулок, в особенности этим баловался Шуичи. Его глаза были широко распахнуты, а тёмные и длинные ресницы трепетали от каждого вскользь увиденного объекта. Всё ему казалось таким новым и таким неизведанным, словно этого места никогда не существовало на белом свете и только лишь сейчас, на это мимолётное мгновение появились все эти красоты. Сайхара не был профи в рисовании пейзажей, хотя относительные знания и умения у него всё же присутствовали. Ему открылся прекрасный вид одной деревушки под мостом, которую ему безумно захотелось зарисовать, оставить частичку этого места на страницах своего дневника. Этот незамысловатый рисунок чернилами впитает в себя запах, вид атмосферу и даже настроение этого момента. Всё останется на этом разлинованном листе. Корекиё терпеливо ожидал его, не смея мешать нахлынувшему на его товарища вдохновению, лишь с улыбкой наблюдая за ним с расстояния, подмечая как чётко и точно он передаёт построение домиков. " — Талантливый человек - талантлив во всём. " — пронеслось у него в голове. Закончив, они двинулись дальше. — Так где тот самый утёс? Мы ведь здесь для того, чтобы взглянуть на него, так ведь? — спросил он у Киё, с азартом и нетерпением поглядывая ему в глаза. На плечах детектива всё ещё сидел его рюкзак, пока что не доставляющий неудобств своему хозяину. Но это пока, что-то подсказывало ему, что в скором времени его плечи будут оказываться под большим давлением. Однако, всё же, хотелось надеяться на лучшее. Его ладони плотно смыкались на книжечке, он словно был готов в любой момент открыть свой дневник и вновь зарисовать что-то, что стоило бы его восторга. — И нам нужно на время где-то оставить свой багаж, желательно найти место на ночлег. Я не уверен, но могу предположить что скоро начнёт темнеть. — Утёс Ясэ-Но Дангай расположен совсем недалеко отсюда. Буквально в трёх шагах. Обычно на побережье и вокруг утёса целая куча народу, туристов из других частей Японии и даже соседних стран. "Ясэ-сан" настоящая знаменитость, он даже снимался в кино. Думаю, ты будешь впечатлён его энергетикой. Только не проси у него автограф, "Ясэ-сан" этого не любит. — по тону голоса Корекиё было ясно, что он улыбался говоря это, конечно же последние слова были сказаны полушутя, не всерьёз, но сначала это удивило Шуичи. Он в недоумении округлил глаза, его тонкие выразительные брови тотчас поползли на лоб. Кажется, это была одна из его шуток, смысл которых ясен лишь ему самому.— Кхе-ехехехе, шучу я, шучу. А может и нет, кто знает. Насчёт ночлега, об этом я сам позабочусь, чуть позже. А пока, послушай мой увлекательный рассказ, ведь мы пришли как раз к "Ясэ-сан". Ученик должен быть послушным, верно? Шуичи.        Тональность голоса мужчины стала чуть ниже, более строгой, а янтарные глаза пристально смотрели в самую душу своего собеседника. От этого взгляда по спине детектива пробежались приятные мурашки, он лишь коротко кивнул, осторожно прикусив губу. Переведя свой взгляд на другой объект, а затем указывая на него рукой, Шингуджи переключил внимание Шуичи на тот самый объект. Перед взором Сайхары предстал древний и тоскливый серый утёс, в нём было что-то, что заставляло разглядывать его, опасаясь пропустить малейшую деталь. Он невольно приковывал взгляд, словно гипнотизируя своего зрителя. Над утёсом тихо светило солнце, по всей видимости тоже искавшее здесь покоя и отдыха, спрятавшееся здесь на иллюзорную долю секунды ото всех и вся. И небо, сиротливо раскинувшееся над Ясэ, и море, тихо шуршащее под ним были почти такими же серыми, как и он сам, сливаясь с ним в более единую картину. Сайхара действительно раньше не видел, а может попросту не замечал ничего подобного ввиду заинтересованности в более важных для него вещах. Но теперь он жадно глядел на него, пытаясь понять почему его так тянет к "Ясэ-сан". Может, он увидел в нём что-то поразительное и леденящее душу и вместе с тем завораживающее? Или понял, что он сам чем-то похож на этот утёс? Такой же серый и ищущий покой где-то поодаль от остальных. — О "господине Ясэ" мало что известно. Всё его существование покрыто тайной. Почему он так привлекает к себе внимание людей? Какие легенды с ним связаны? Этого никто не знает, а может, просто не распространяется об этом. От этого становится так любопытно, что мне хочется разгадать эту тайну с тобой, Шуичи. — он пронзительно взглянул на своего товарища, обдавая его своей дозой адреналина, своим любопытством и азартом. Детектив засмотрелся на него чуть дольше положенного, отмечая про себя, что в Шингуджи загадок ровно столько же, сколько и в этом утёсе. Хотя, в этом факте он убедился ещё в самом начале их общения. — Кхе-ехехехе, когда ты так смотришь на меня, мне невольно вспоминается один любопытный персонаж. Твои способности детектива помогут нам узнать правду, которую я с удовольствием запишу в свой дневник, а после перенесу на специальную бумагу, по прибытию домой. А если же, по каким-то обстоятельствам, я не смогу сохранить это в письменном виде - оно всегда останется у меня в голове.       Шуичи встрепенулся, услышав его смех, который надолго засел в его голове, будто бы хорошенько окатив ведром ледяной воды. Это помогло ему выйти из состояния транса, в которое он вошёл, наблюдая за утёсом. Что-то звало его туда, наверх, маскируясь за безобидной мелодией ветра. Что-то хотело, чтобы он взобрался на утёс и сорвался вниз. В Сайхаре нарастало какое-то тревожное чувство, граничащее с восторгом. И пока он не знал что из этого перевесит. Да, это место определённо было не самым заурядным. Здесь хранилась какая-то тайна, которую возможно не стоит открывать. Но кажется, именно за этим они и отправились в своё путешествие. — Тропа, по которой мы пришли сюда, ведёт к бухте Йосицунэ. С ней связана легенда о том, что Минамото-Но Йосицунэ, военачальник живший примерно восемьсот лет назад, спрятал в этой бухте сорок восемь кораблей. Он спасался от праведного гнева своего брата Йоритомо сбежав в Хираидзуми. У них с его старшим братом были очень натянутые отношения и тот неоднократно пытался его убить, всячески отравлять само его существование. В конце-концов, он отрёкся от него и сослал подальше от себя, где легендарный самурай и ушёл с достоинством, сделав себе сеппуку. — продолжил свой рассказ антрополог, лукаво поблёскивая глазами. Он как бы невзначай следил за своим товарищем и по совместительству учеником, любуясь его реакцией. Тот недоумевал, словно его зацепило что-то. — Да? У тебя есть ко мне какие-то вопросы? Спрашивай, я здесь для того чтобы ответить на все интересующие тебя вопросы. — Во всё это несложно поверить. Легенда вполне себе складная и даже красивая. Но, Киё, я одного не понимаю: как в эту узкую бухту могло поместиться целых сорок восемь кораблей? Сюда едва ли влезет двадцать... И то, если совсем закрыть глаза и приукрасить. — юноша скептично скрестил руки на груди, мельком поглядывая в ту сторону в момент их увлекательного разговора, словно ещё раз пытаясь рассчитать количество воображаемых кораблей. — Легенда на то и легенда, Шуичи. И в ней он был волен делать что угодно, брать сколько угодно кораблей, каких угодно размеров и прятать там, где ему нравится. Достаточно того, что здесь точно поместится хотя бы один корабль. Легенды выдумывают от скуки и для развлечения, а что может быть увлекательнее и невообразимее чем великий самурай, спрятавший в маленькой узкой бухте полсотни кораблей? — пояснил Киё, кажется, улыбаясь. Вопросы, которые задавал ему Детектив, казались такими нелепыми и милыми, забавными, а он, на правах знающего человека, с воодушевлением рассказывал ему обо всём, что он только знал. — Даже если мы прямо сейчас спустимся вниз, к бухте, то не найдём там ни одного корабля. Более того, там не будет даже обломков от них или каких-либо намёков на это. Легенды остаются легендами и, в некотором смысле, это прекрасно. Но этот утёс... Я уверен, "Ясэ-сан" намного больше, чем красивая легенда. Не хочешь забраться повыше на него? Бегущая строка на твоём лбу выдаёт твоё возрастающее любопытство.       Это предложение звучало весьма заманчиво. Но не только потому что его озвучивал Корекиё, не только из-за того, что это может показаться рискованным и ужасно романтичным, хотя и это играло свою роль в выборе Сайхары. Создавалось такое навязчивое ощущение, будто утёс, эта неодушевлённая серая глыба, звала его к себе. Он словно что-то нашёптывал ему с помощью ветра, заставляя мурашки роиться под тонкой бледной кожей, а глаза широко распахиваться, сиять смесью благоговения и ужаса. Наконец, парень сдался в объятия судьбы, ноги сами понесли его. Хотя, он прекрасно знал, что вовсе не планировал сопротивляться и набравшись побольше смелости сам бы это предложил. Он шёл вперёд как в тумане, одурманенный и ослеплённый, не помня самого себя. Рядом был Корекиё, не без интереса наблюдавший за ним, находящийся рядом на случай, если эта авантюра зайдёт слишком далеко. Если что-то резко пойдёт не так, не по плану, он просто возьмёт своего "ученика" за руку, вцепившись в неё мёртвой хваткой и не отпустит туда, вниз. Или, если потребуется, применит совсем другие, более действенные меры. Риск во имя великих знаний и науки это замечательно, однако сейчас он был не один, автоматически чувствуя на себе груз ответственности за чужие действия. Глаза антрополога пристально наблюдали за ним, а мышцы рук и ног были легка напряжены из-за подсознательной готовности в любой момент резко схватить юношу.       И вот, до утёса оставалось всего несколько шагов. Шуичи пока не спешил срываться с обрыва, это вселяло некую надежду на лучшее. Антрополог зорко следил за своим "другом", пытаясь найти в нём следы чего-то загадочного и мистического, словно тот в некотором роде был наживкой, на которую просто обязаны были клюнуть местные неупокоенные сонмы духов. И вот, один шаг, а за ним и второй, завершающий, парень послушно останавливается, вглядываясь в зияющую темноту моря, бурлящего за обрывом. Метафорические духи, все как один, что-то отчаянно зашептали, засуетились. Протягивали вперёд свои длинные прозрачные руки, пытаясь подманить парнишку ещё ближе. Море заволновалось, словно его только что оторвали от сладкого мирного сна. Море ворчало на всех, кто посмел нарушить его покой. Лёгкий нежный ветерок задабривал его, пытаясь остудить его пыл. "Ну же, иди сюда. Иди к нам, мальчик! Почувствуй как тяжела и безобразна земная жизнь, как бренно смертное тело. Отрекись от него и стань одним из нас. Мальчик!.." — всё продолжали стенать мертвецы, коих здесь водилось приличное множество. Эти бесплотные, но кровожадные создания вызывали липкий, холодный ужас, "разглядывая" Шуичи своими пустыми глазницами. Его широко распахнутые в немом ужасе глаза сияли как два намасленных уголька, ноги отказывались слушаться голос разума. Его тело внимало совсем иным голосам. Голос Корекиё он слышал нечётко, его внимание было более рассеянным и он даже упустил его из виду. Словно через высокую стену, скрытую за высоким водопадом. Его голос казался отдалённо знакомым, почти что чужим. Слова, которыми он пытался остановить юношу, словно никогда и не существовали в его языке. Будто это был вовсе не его родной язык, а совсем чуждый ему. Руки осторожно нащупали страницы дневника, открывая его где-то в середине и начиная, почти не глядя выводить очертания чернилами. Его глаза смотрели то прямо, то чуть ниже, а рука в этот момент воспроизводила всё на бумаге. Ещё немного и Сайхара рисковал потерять свою принадлежность к этому миру и стать частью этого утёса и всего, что под ним и над ним.       Корекиё уже видел и ощущал то же, что и Сайхара в данный момент. И сейчас для него существовал лишь этот утёс, серое небо и волны, обтачивающие подножие Ясэ-Но Дангай. Заманчивый вид. И мальчик, ошибочно принимающий силы стихий за тихих, но кровожадных монстров. Классическое слишком утрированное восприятие. Именно поэтому он был слишком насторожен, чувствительность и атмосфера может творить чудеса с людьми, заставлять их верить в то, чего возможно на самом деле нет. И это должно было стать частью их путешествия, прочувствовать всё, что хранит в себе то или иное место. Шингуджи довольно приподнял уголки губ, ещё раз убеждаясь в верности своих суждений. А этот парнишка с растрёпанными чёрными волосами, чересчур внушаемая персона. Это не было чем-то особо плохим, но и ничего хорошего в этом также не было. Что-то среднее. Ему приносил удовольствие тот факт, что место, которое он показывает своему ученику производит на него впечатления, именно те, которые он и представлял. Однако, ощущение тревожности его постепенно перекрывало и насладившись вдоволь этим чувством, Корекиё заговорил, подходя ближе. — Так я и думал. На этом хватит, я узнал что хотел. И ты, как я погляжу тоже. — проговорил он достаточно громко для того чтобы его можно было услышать, он ловко и резко подхватил своего друга, осторожно отходя назад и стараясь самому случайно не запнуться об какой-нибудь неприметный глазу камень. Тонкие губы, укрытые плотной тканью маски зашевелились, "расколдовывая" его, выводя из глубокого состояния транса, в которое он же сам его и погрузил. Глубокий низкий голос действовал на Шуичи очень странно, одновременно отрезвляя и убаюкивая, позволяя убежать из края кошмаров в тихую безмятежность. — Ладно, тебе стоит отдохнуть. Страх высоты, высокие и шумные волны, тяжёлая дорога и конечно же, вся эта атмосфера, сказались на тебе. Ты можешь мне ничего не говорить и со спокойной совестью закрыть глаза.       Спускаться с утёса с Шуичи на руках было уже достаточно нелегко, поэтому часть багажа он оставил в самом неприметном месте, засыпав травой и камнями. За ним он планировал вернуться чуть позже, когда найдёт подходящее место для ночлега и оставит в нём Сайхару. Порыскав по побережью, Киё обнаружил комплекс пляжных домиков, которыми владела одна маленькая, но шустрая старушка. Договорившись о сроке пребывания, цене и прочем, он отдал владелице определённую сумму, приготовившись заселять первого жильца в их временный дом. Сам он был небольшой, даже можно сказать крохотный, если сравнивать с другими и достаточно дешевле чем хостел, что тоже важно. Антрополог бережно опустил уже мирно подрёмывающего Шуичи на мягкую поверхность футона, какое-то время всматриваясь в очертания этого миловидного лица, в то, как тёмные пряди волос хаотично лежат на его лбу. Пальцы осторожно коснулись щеки, проводя по ней и оглаживая мягкую кожу снизу вверх. За ним можно было наблюдать чуть ли не вечность, кроткий и вечно смущающийся юноша, который сейчас мирно посапывает своим кукольным носиком. Шингуджи вздохнул, улыбнувшись и поднимаясь с места. Сейчас нужно было забрать их вещи из места, в котором они были оставлены, что не было такой уж сложной задачей, поэтому на всё это у него ушло около пятнадцати-двадцати минут. К моменту его возвращения, Сайхара уже лежал в другой позе, более комфортной, закутавшись в тёплое одеяло, позволяя Корекиё сходить до ближайшего магазина и купить немного овощей для ужина.       На дорогу туда и обратно ушло около десяти минут. Ещё некоторое время Киё выбирал товар и торговался с продавцом, невысоким смуглым мужчиной средних лет. Тот придирчиво оглядел его наряд, цокнув языком и хотел уж было надбавить цену, но уверенность Шингунджи, его закрадывающийся в душу голос и взгляд сделали своё. Мужчина сдался и уступил, сбавив цену, а Корекиё получил продукты и овощи по более выгодной цене для их кошелька. По возвращении в их маленькое уютное гнёздышко, он снял верхнюю одежду и обувь, убрав их на соответствующие места, разобрал пакеты с продуктами по нужным отделениям холодильника, отложив кое-что, что ему пригодится прямо сейчас в сторону, на разделочную доску. Выбор пал на салат с морепродуктами, свежевыжатый сок из цитрусовых и лёгкий освежающий суп с большим количеством овощей. Хорошо вымыв руки, надев фартук и сполоснув нож под проточной водой, Киё занялся нарезкой овощей и зелени, почистил креветки, разделал рыбу. Он очень ответственно подходил к готовке, делая всё как можно аккуратнее и точнее. Точно выверенные пропорции специй, точно рассчитанное количество продуктов, точно подмеченное время. Это в некоем роде расслабляло, позволяло на короткое время забыться в собственных ощущениях, отгоняя тревожные мысли на последний план. Звук нарезаемых ингредиентов, кипящей воды, звук работающей соковыжималки, всё это было так умиротворяюще. Ему искренне нравился процесс приготовления, особенно ему доставляло удовольствие мысль о том, как сонный и немного растрёпанный Шуичи будет прокрадываться к нему сзади и после восторженно вдыхать пряный запах овощей, которые для него приготовили. Это чувство важности для кого-то, так же сладко как приятное желание заботиться о ком-либо.        Как и ожидалось, Шуичи проснулся как раз тогда, когда Киё снимал суп с плиты и занимался приготовлением сока. Он тихо подкрался к нему, наивно полагая, что останется незамеченным и сможет стащить пару ложечек той или иной вкуснятины со стола. Корекиё поглядывал на него тайком, про себя ухмыляясь. Парнишка взялся за ложку, ныряя то в тарелку с супом, то в салат, на что мужчина обернулся, окинув того строгим, но тёплым взглядом, сказав: — Как ты себя чувствуешь? Тебе ещё недавно было плохо, поэтому я немного обеспокоен твоим состоянием. Тебе не обязательно быть воришкой, всё уже готово, так что иди, помой руки и садись за стол. — с каждым словом голос постепенно смягчался и становился всё более нежным и тёплым. Как можно злиться или же ругаться на это милое сонное дитя? — Да... Я в порядке. То что произошло, уф... У меня небольшая боязнь высоты, я должен был предупредить тебя, у меня закружилась голова и получилась очень неудобная ситуация. Кхм... — произошедшее ранее очень смущало юного детектива, его тело от ушей до пят залилось краской, заставляя его практически гореть от стыда. Он, по его мнению, практически навязался за ним в путешествие, с первого же дня начиная доставлять неприятности. Корекиё лишь понимающе кивнул, пытаясь развеять мрачные мысли юноши касаемо произошедшего, казалось, этот мужчина видел его насквозь, янтарные глаза словно имели функцию рентгена и медленно проникали в самую душу, исследуя каждые, даже самые потаённые её уголки. Больше не проронив ни слова, Шуичи осторожно развернулся в сторону ванной, на которую, осторожным жестом ему указал мужчина. Зайдя в небольшую ванную, выполненную в классическом японском стиле юноша посмотрелся в висящее над раковиной зеркало. Перед ним был растрёпанный и бледный юноша со слегка измученными взглядом. Чему же тут можно умиляться? Антрополог продолжал оставаться для него загадкой. Наклонив голову чуть ниже, Сайхара принялся умываться, стараясь смыть вместе с прохладной водой все свои тревоги и переживания, после осторожно расчёсывая пальцами пряди волос, по вине своей сонливости и растерянности. А возвращаться назад было как-то неловко, словно он встал на стул и публично признал факт растерянности и невнимательности. Иронично получилось бы, учитывая его Абсолютность. Пока Шуичи приводил себя в порядок, Корекиё уже накрыл на стол, усаживаясь на тонкую подушечку на полу. Классический японский столик котацу, такой имелся и в его доме, однако его место временно занимал европейского типа стол и стулья, которые ему когда-то подарили. Сидеть за чем-то более привычным было чистой воды удовольствием. Он терпеливо ожидал своего друга, подперев лицо ладонью и поглядывая на стрелки часов. Наконец-то объект его ожидания всё же появился, уже более опрятный и ухоженный. — Кхм, прости, я заставил тебя ждать. — Ничего страшного. Приятного аппетита, Шуичи. — Шингуджи коротко кивнул ему, поправляя маску на лице и приступая к трапезе. Заметив, как юноша приоткрыл рот, для того, чтобы что-то сказать, строгий взгляд остановился на нём. Глядя ему прямо в глаза и еле заметно покачав головой. Соблюдение тишины во время приёма пищи было одним из его критериев, чему он заметно обучал Шуичи раз за разом. Проверяя не только его манеры, но и небольшую покорность. Результат заставлял невольно улыбнуться, ведь после этого Сайхара понимающе кивнул, также принимаясь за еду. Постепенно на его лице начал появляться восторженный румянец, заставляющий поварское самолюбие Корекиё ликовать. Ради этих поблёскивающих серо-голубых глаз он был готов приготовить ещё что-нибудь чертовски вкусное. Он подловил себя на мысли о том, что в следующий раз нужно будет спросить о его пожеланиях насчёт меню. В этот раз Шуичи не одолевала детская обида, что, после завершения трапезы решил подметить Шингуджи. — Спасибо за ужин, принимать его в твоей компании очень приятно. В особенности, приятно наблюдать за тем, как ты не дуешься на меня из-за столь незначительных просьб о тишине. Кхе-ехехехе, ведь в прошлый раз ты поддался своей гордыне и промолчал почти весь вечер. Но я рад, что в этот раз всё обошлось. — Спасибо за ужин, ты прекрасно готовишь. Кхм... Киё-сан, как некрасиво с твоей стороны указывать на чужие недостатки, тем более делая это с такой насмешкой. — юноша комически надулся, скрещивая руки на груди, а затем вставая с места и помогая убрать посуду в раковину. Через столь шутливое ответное замечание на губах парня проявлялась небольшая улыбка. — Кхе-ехехехе, ты и правда, ещё такой ребёнок... Не утруждайся, я помою, тебе стоило бы окончательно принять душ и лечь отдыхать. — первое он произнёс крайне мечтательно и тепло, стараясь сказать это как можно мягче. — Хорошо. — пробурчал Шуичи, видимо слегка обидевшись на "ребёнка". Если бы не тон, с которым Корекиё сказал ему это, то он бы точно обиделся. Каждый человек считает себя взрослым и он не был исключением, ему казалось странным, что его товарищу приходят именно такие ассоциации с ним. К тому же, его потрёпанный внешний вид никак нельзя было назвать "миленьким" или по-детски милым. Сайхара видел в зеркале жертву маньяка, чудом спасшуюся из долгого заточения, ни больше, ни меньше. И пусть он редко мог заметить за собой такое, но его поведение не всегда можно было назвать "взрослым" . Особенно, когда рядом есть такой надёжный и ответственный человек как Киё. В юноше словно автоматически включался тот самый режим капризного ребёнка.        Не решившись что-либо возразить, Шуичи послушно побрёл в небольшую и тесную ванную комнату. Ему правда не помешало бы освежиться, прийти в чувство, обдумать кое-какие важные вещи. Ванная являлась тем самым местом, как и для многих людей, где можно было задумчиво всматриваться в стену и размышлять о бренности бытия и прочих бытовых проблемах. Он не мог сказать точно, какой сейчас час, но возможно время уже близилось ко сну. Стоило только набрать полную ванну горячей воды, сбить её в пену и улечься поудобнее, отдаваясь чувству расслабления во всём теле. Парень спешно скинул с себя всю лишнюю на данный момент, пропитавшуюся потом одежду, кое-как сложив её в корзину для грязного белья. Он набрал полную ванну воды, предварительно заткнув место слива затычкой в виде уточки, неторопливо, с замиранием сердца погружаясь под воду и протяжно выдыхая от приятного ощущения тепла, нежно окутавшего всё тело.        Сам того не замечая, детектив поддался тому самому потоку из самых различных мыслей. Он думал о поездке, о том, что случилось на утёсе, о своих беспокойных и бесконечных кошмарах, из раза в раз терзающих его, о том, что таится под маской у Корекиё, в конце концов. Эти мысли шли одна за одной, своим чередом, постепенно смешиваясь в одну единую кучу, которую, чтобы разобрать по полочкам, нужно было потратить немало мыслительных сил. Если бы не тот факт, что Сайхара уже подремал, то сейчас он бы уже заснул, задумавшийся и расслабленный, и кое-какому любителю приключений, пришлось бы из последних сил дожидаться, когда же этот спящий красавец освободит ванную. Терпение было одним из основных качеств Шингуджи, однако его охватывало небольшое беспокойство при длительном отсутствии юноши, что вроде бы ненадолго отлучился в ванную комнату, по итогу застревая там на сорок с лишним минут.       В дверь ванной комнаты тактично, но достаточно разборчиво постучали. Потом ещё раз, отбивая донельзя простой и всем знакомый ритм. А после, его поторопил достаточно приятный мужской голос, владелец которого поинтересовался, не утонул ли его товарищ, не превратился ли в пену, как печально известная Русалочка. Шуичи встрепенулся, тут же вставая из воды, которая уже начинала терять свою теплоту. Он едва ли не поскользнулся об лужу, накапавшую с его же тела, когда вылез из ванны. Наскоро вытеревшись и обмотав свои мокрые волосы тюрбаном из полотенца, юноша надел свежее и чистое бельё, а сверху него махровый белый халат. Нашарив ногами тапочки и также надев их, Детектив повернул ручку двери по часовой стрелке, отпирая её с характерным звуком. — Я уже всё, проходи. Ой. — он оборвался на полуслове, не сразу найдя в себе сил прийти в себя от увиденного. Руки невольно выпустили полотенце, которым он усердно вытирал свои волосы. Перед ним стоял почти полностью раздетый Корекиё, на котором ещё чуть-чуть и не было бы ничего, кроме его маски и висящего на поясе полотенце. Длинные волосы были заделаны в неопрятный пучок, сделанный для большего удобства в принятии душа. От того, чтобы он провалился сквозь земные слои от стыда и через ядро, Шуичи спасла только забавная мысль о том, что и моется его "друг" наверное тоже в этой самой маске. А как же иначе, если он не мог представить его без неё. Они буквально срослись воедино, этот образ был нерушим как традиции в консервативно настроенном обществе. Как-то резко и совершенно необдуманно, Сайхара решил выпалить первое, что пришло ему на ум, как правило это заставляло его чувствовать себя ещё более постыдно, но этот факт его никак не останавливал.— Хех. Красивое полотенце... — Полотенце передало, что ты тоже ничего, кхе-ехехе. Чтобы пройти в ванную, я, полагаю, должен сказать магическое заклинание? Я всё же надеялся на то, что сегодня приму душ, но кажется мне не суждено испытать высшую негу. — Шуичи вяло кивнул и на ватных ногах отошёл в сторону, жестом приглашая Киё идти вперёд. Тот лукаво сверкнул янтарными глазами и про себя усмехнулся, глядя на приходящего в себя Сайхару. Но не успел он опомниться, как след Шингуджи уже простыл. Мужчина зашёл внутрь ванной комнаты и плотно закрыл за собой дверь.       Мистер Дедукция переоделся в спальное кимоно, любезно предоставленное антропологом и осторожно уложенное поверх футона, и сел за небольшой лакированный письменный стол, выложив на его поверхность свою записную книжку и угольный карандаш, перечитывая всё с самого начала и делая кое-какие пометки. Доходя до некоторых мест в тексте, он хмурился, силясь чтобы всё не перечеркнуть. Когда с этим было покончено, Шуичи достал свой любимый набор графомана, перо и баночку чернил и принялся предельно аккуратно записывать события всего сегодняшнего дня, некоторые свои мысли. В общем, был занят своим любимым делом, как и положено, "увековечивая" произошедшее на листах разлинованной бумаги. День ещё не закончился и у Сайхары были небольшие планы, но об этом он напишет уже ближе к утру.       Корекиё же выбрал душ в качестве принятия водных процедур. Мылся он быстро, но эффективно, ополаскиваясь под тёплыми струями воды. Уточка ему не понадобилась. А вот шампуня и кондиционера на его волосы ушло порядком больше. Немного высушившись и собрав волосы в пучок, антрополог оделся в халат, готовясь к выходу. Там его уже ожидала предсказуемая картина того, как парень склоняется над небольшой книжечкой, записывая в него свои мысли под аккомпанемент бурно оживившихся цикад за окном. Невольно улыбнувшись, мужчина осторожно провёл ладонью по предплечью Шуичи, проговаривая: " — Не горбись, иначе твоя спина не выдержит наших походов. Тебе нужно следить за своей осанкой." Чуть ли не под диктовку, детектив записал это в свой дневник, моментально выпрямляясь. Пока один из них был занят записями, второй мог спокойно переодеться в своё кимоно. Можно было выбрать что-то более практичное, к примеру, классическую пижаму. Однако, Корекиё, не скрывая, искренне восторгался родной стилистикой Японии. Что-то традиционное грело его сердце. И Шуичи, уважая его личное пространство вовремя оградил себя от попытки повернуться, даже если брать в расчёт возможность подсмотреть желанные очертания лица. — Ты можешь уже повернуться. Твоя напряжённость ощутима за версту. Если ты не против, я собираюсь прилечь. Поэтому, если тебе вдруг хочется услышать от меня какую-нибудь приятную историю или же сказку, то поторопись со своей "летописью". Она от тебя никуда не убежит, кхе-ехехехе. — мужчина опустился на поверхность футона, осторожно расчёсывая свои волосы деревянным гребнем. Ожидаемо, маска на его лице так и не сменилась, наоборот, она была плотно застёгнута, чтобы исключить возникновение казусов. Сайхара понимающе кивнул и осторожно прикрыл свой дневник, откладывая его в сторону и так же опускаясь на поверхность футона, лежавшего по соседству. Какое-то время, что мужчина приводил свои волосы в порядок, юноша сидел неподвижно, не смея ему мешать. После, осторожно подползая поближе и явно намереваясь что-то ему сказать. Шингуджи терпеливо вздохнул, опережая его и заговорив первым. — Что-то беспокоит тебя? Кажется, ты явно хочешь о чём-то поговорить, но стесняешься. Я внимательно тебя слушаю. — Кхм, нет-нет. Ничего не случилось, правда. Я просто думал о том, что произошло утром. Тебе и правда, наверное, было очень больно и неудобно и меня до сих пор пробирает чувство вины за это. Мне стоило подумать об этом намного раньше. Прости... — юноша смущённо опустил взгляд, на что Корекиё снисходительно выдохнул, видимо ожидая чего-то более масштабного от столь жалостливого и обеспокоенного взгляда в начале их диалога. Его рука осторожно приподнялась, приглаживая выбившиеся из общей копны пряди на голове детектива. Порой его так умиляла эта невинно-детская реакция на что-то. — Я... Я могу сделать тебе массаж. Это должно снять напряжение в спине и шее, утром она так затекла, что еле поворачивалась и не смей отрицать, Киё-сан. — М? Кхе-ехехехе, хорошо. Мне очень приятна твоя забота о моём здоровье. — на удивление, мужчина даже спорить не стал. Хотя, мысленно он всё же добавил " — Отказать тебе было бы дьявольским проступком, ведь, кажется, ты долгое время набирался смелости, чтобы сказать это. И мой отказ разрушил бы всю твою уверенность, чего я не желаю. " Да и сам детектив был полностью прав, однако, сама его вина была минимальной и он, как и положено столь чувствительному подростку, сам себя накрутил. Сделав глубокий вдох, он снова заговорил, попутно опуская верхнюю часть своего кимоно. — Я полагаю, мне нужно лечь? — Да, но сначала мне нужно взять масло, которое я заметил в ванной, оно отлично подойдёт. — ответил ему юноша, едва скрывая следы своего волнения. Он не помнил, чтобы когда-либо раньше делал кому-то массаж и это будет его первый опыт. Но чисто теоретически, он был достаточно осведомлён в этом вопросе и проблем возникнуть не должно было. Но то, кому ему предстоит делать массаж, начинало сводить его с привычной оси.       Корекиё опустился на небольшую подушку, поудобнее устраиваясь на животе, а также предварительно развязав пояс кимоно, чтобы Шуичи было сподручнее расслаблять мышцы его спины. И лишний раз не смущаться от того, что происходит. Он терпеливо ожидал начала сеанса, опустошая свою голову от негатива, от забот, от вообще каких-нибудь мыслей, ведь они сейчас были ни к чему. Так он мог расслабиться намного эффективнее и это принесло бы ему куда больше удовольствия от всего процесса. Дойдя до узкой начищенной до блеска ванной, подающий надежды массажист заглянул в шкафчик у мойки, кое-как справившись с заедающим замком отворил его. На срединной полочке как раз стояло несколько причудливых пузырьков с эфирными маслами, на верхней и нижней были лекарственные препараты первой помощи, два новых бруска мыла, пара нераспакованных зубных щёток. Взяв бутылочку с наиболее подходящим Киё ароматом, Детектив расправился со шкафчиком и вышел из ванной. Направившись к мирно лежащему Корекиё, он убедился в том, что тот принял нужное положение и заранее приготовился. Не без помощи мужчины, он откинул назад ткань однотонного кимоно, оголяя его спину достаточным образом, его руки, вплоть до предплечий покрывали плотные и тугие бинты, которые он не снимал даже на ночь. Шуичи мог лишь догадываться что там, спина же была покрыта редкими шрамами, всего юноша насчитал пять. Они были неприметные, уже зажившие после какого-то несчастного случая. Вот так, напрямую спрашивать он не стал, да и косвенно тоже, тишина сейчас была на вес золота и лишние вопросы и слова испортили бы всю атмосферу. Взяв немного подрагивающими пальцами флакончик с маслом, Сайхара осторожно вылил на ладонь нужное количество содержимого, растирая их с характерным звуком. Начать процесс он решил с простых поглаживаний вдоль позвоночника, считая это самым первым знакомством с его телом. Ощущения для обоих были достаточно приятными, лёгкие бережные касания чего-то тёплого и живого создавали ощущение трепета, комфорта. Руки Шуичи сначала нетвёрдо, почти невесомо порхали от шеи до предплечий, не смея опуститься ниже ни на миллиметр. Лишь мысли об этом вселяли в него волнение, он боялся своих ощущений кожи к коже, того, что ему это нравится и того, что возможно, этого станет недостаточно. Потом он начинал действовать чуть увереннее, разминая и растирая затёкшие мышцы, помогая сердцу разгонять по ним кровь. Юноша аккуратно обходил зону рядом с позвоночником, чтобы не травмировать его, лишь осторожно поглаживая и старательно делая всё так, как делали те, кто был более сведущ в вопросе массажа. Учебные пособия, книги, видео на Ютубе, что он ранее смотрел. Всё это служило наглядным примером. А тело Киё было сейчас чем-то наподобие практического пособия.       Спина Киё, каждая её клеточка, буквально плавилась под руками Шуичи как масло. Его кожа горела под тёплыми нежными пальцами, млела под натиском ловких ладоней. Становилось так легко и так чертовски хорошо, что он даже забывал, как себя нужно вести. Его здравые мысли выветрились вместе с тревогами, но его внезапно опустевшую голову заселили другие мысли. Более личные, более глубокие, более... Интимные, если такое слово допустимо. Эти эмоции, что он переживал сейчас заставляли его чувствовать себя очень расслаблено и напряжённо одновременно, его сердце билось как у новорождённого котёнка. Для него в этот миг перестало существовать буквально всё, кроме них двоих, кроме этой маленькой скромной комнатки в скромном маленьком съёмном домике, кроме его, начинающего натягиваться до предела как нерв всей своей сутью и тёплых мягких рук, скользивших по верхней части его тела.       Казалось, он боялся лишний раз вздохнуть, лишь бы не спугнуть эти чарующие ощущения. Ему было столь хорошо и странно. Но по большей части просто восхитительно хорошо. Участки, которые донельзя ныли и болели наполнялись чужой внутренней энергией, вновь умирали и оживали. Да что там, Корекиё казалось, что он сам умирал и вновь оживал. Руки столь ценного для него человека скользили снизу вверх, слева направо, бархатные подушечки пальцев касались его там, где раннее не касался никто. Шуичи до этого мига тоже никого и никогда так не касался. Они оба молчали, не высказав вслух ни звука. Да и к чему, если им и так просто замечательно и до одури хорошо? В голове Сайхары то и дело витали мечтательные мысли, прерывающиеся твёрдым "Это просто массаж!", а для Киё, напротив, это был не "просто массаж". Он чувствовал это, он хотел этого. Во всяком случае, между ними же не могло всё быть "просто" и "просто так", чувства редко подводили их обоих.       Мысли антрополога были где-то далеко-далеко отсюда, где-то над землёй, далеко за облаками. Но то, что он сейчас испытывал угрожало низвергнуть его в ад. Ему чертовски сильно хотелось, чтобы эти самые руки, тонкие, нежные, нежнее чем девичьи, опускались ниже, чем "дозволено". Ему хотелось, чтобы они приучились касаться его всего и везде, подробно изучая. В его мыслях так же крутились шутки по типу: "А вот и мой финальный урок антропологии. Сегодня мы познаём тело человека.", и это так будоражило его фантазию. Словно он с греховной ухмылкой сидел в адском котле и без стыда сознавался самому себе. Было так сладко и горько, что сердце с видом заправского мазохиста ныло и нежно сжималось, а так же, кое-что пониже, кое-что ещё, что начинало упираться прямо в его собственный живот. Шуичи не видел, и хорошо. Этот невинный ребёнок не смог бы допустить даже такой мысли, во всяком случае, не осмелился бы точно. И он это прекрасно знал. Но то, чего не знал мужчина, так это то, как на него смотрел этот "невинный ребёнок", о том, как ему приносило удовольствие, вот так вот касаться желанного и загадочного тела под вполне естественным предлогом.        Завершая процесс, юноша наклонился чуть ниже, в последний раз поглаживая желанную спину и невесомо обнимая того за плечи, тихо проговаривая пожелания спокойного сна и благодарность за прошедший день. Если бы он только знал, какие бесы сейчас сидели у мужчины на плече и что ему нашёптывали, то возможно, он бы несколько раз подумал перед тем как совершить действие. Антрополог судорожно схватил ртом воздух, после спешно переворачиваясь на спину и возвращаясь в сидячее положение. Его янтарные глаза хищно поблёскивали, смотря на то, как смущённый и немного растрёпанный юноша, затуманенно всматривался в лицо Киё, будто набирался смелости для какого-то поступка. Смотрел так, словно он был хищником, выслеживающим молодую лань, готовым вот-вот наброситься на свою жертву. Сайхара затаил дыхание, ожидая того или иного исхода, накаляющаяся атмосфера заставляла бить тревогу и все пресловутые бабочки в животе детектива начинали неистово метаться внутри своей метафорической клетки. С каждым сантиметром, исчезающим между ними всё сильнее начинало давить в области висков, словно все мысли вновь ожили и начали неистово спорить между собой. Шингуджи приподнял правую руку, опираясь на левую и выставленное вперёд правое колено, осторожно накрывая эти серые глаза и зрительно погружая детектива в неизвестною темноту, ту самую, когда чувства обостряются ещё сильнее, в особенности тактильные ощущения. Юноша вздрогнул еле дыша, опираясь на руки со стороны спины. Подрагивающий от нахлынувших эмоций, антрополог наклонился чуть ниже, видимо стараясь чуть приспустить маску для более удобных дальнейших действий. Сделав последний, проводящий черту, глубокий вздох, мужчина отстранил руку от глаз парня, немного нелепо растрёпывая его волосы и хрипло проговаривая: — Спасибо. Твои волшебные руки помогли мне расслабиться, взамен я хотел бы рассказать тебе одну историю. Так что, устраивайся поудобнее, кхе-ехехехе, иначе ты пропустишь свою сказочку на ночь. — голос совести, и ,всё-таки, разума посетил его вовремя, ведь та черта, за которую он почти переступил, уже свесив ногу могла бы стать решающей. Страсть всегда зарождается там, где её, казалось бы, не может быть. Он обязательно задумается над этим, посвятит этим мыслям нужное количество времени, чтобы прийти в себя, однако сейчас было важно грамотно перевести тему и оградить неиспорченный разум Шуичи от своих собственных демонов, что так давно не просыпались. — Что-то не так? — А? Нет-нет, я просто... Я просто уже, честно сказать, еле сижу. Меня так клонит в сон после ванной. Да, я буду очень рад послушать тебя. — улыбнувшись выдал Сайхара, зевая и потягиваясь. В то время как Корекиё потеплее укутывался в своё одеяло, его примеру позже последовал и ученик, погасив свет в комнате и на ощупь находя свой футон, молясь случайно не запнуться за что-нибудь и мало того чтобы не уронить, так ещё и не упасть, разбивая себе всё что только можно. Благо, всё обошлось и он с чистой совестью занял своё место ожидая обещанной истории. Голос Шингуджи всё так же был успокаивающим и приглушённо низким, вслушиваясь в его ноты он сам того не замечая, быстро погрузился в сон. Осознав, что его ученик уже во всю смотрит сладкие сны, он продолжил рассказывать, ведь не мог знать наверняка, каков же его сон на самом деле. Это могла быть лёгкая дремота или более глубокая фаза. В скором времени, он отправился за ним следом, уже чувствуя как холодные призрачные ладони касаются его лица, вытягивая душу из тела и вознося её вверх вплоть до самого утра.