Застывшая во времени, или хроники белого мага

Следующая встреча Агнара и Ингрид должна была состояться через две недели, так как молодой воин вынужден был разобраться со своими делами в поместье. Август подходил к концу и дни становились все холоднее. Юная Феденберг скучала и все дни напролет думала об Агнаре. Берта заметила, что дочь стала задумчивой, отвлеченной от реального мира. Порой девушка украдкой улыбалась, словно вспоминая о чем то счастливом, глаза ее начинали светиться, но через несколько мгновений она вдруг становилась немного печальной, а взгляд тревожным. Мать спрашивала девушку в чем дело, но та лишь отнекивалась и говорила, что все в порядке. Ингрид почему то не хотела делиться с матерью своей историей о встречи с викингом. Девушка, в принципе, никогда и не была близка с Бертой, хоть при этом любила и жалела мать. Харольд вовсе не заметил изменений в дочери, а Ингрид этому только рада была. Ни к чему отцу были лишние подозрения и попытки вызнать правду у дочери. Ингрид все свое время проводила либо в комнате, либо садилась на свою любимую кобылу и ехала на место встречи с Агнаром. Она не боялась того, что любимый не приедет к ней. Бывает такое чувство, когда ты встречаешь человека и сразу понимаешь, что он твой, а ты его на всю жизнь. И никогда он тебя не обманет, так же как и ты его, потому что боги все уже решили. Она ждала и была счастлива этим состоянием томления, ожидания счастья. Поляна возле лесного озера была пропитана какой то магической энергетикой, от чего девушке хотелось слиться с этим местом. Возвращаясь с поляны домой ближе к вечеру, Ингрид часто с тоской понимала, что сейчас ей придется ужинать с родителями в гнетущем молчании и полном безразличии отца к ней и матери, под покорный и несчастный взгляд Берты, каждую минуту мечтавшей, что муж хотя бы раз за вечернюю трапезу удостоит ее взглядом. Обычно во время ужина вся семья сидела за длинным, грубым, дубовым столом, который своими габаритами занимал треть огромной столовой. Эта часть замка была достаточно мрачной, но великолепной в своем исполнении: высокий, желтый, полукруглый потолок, украшенный узором в виде охоты на диких зверей, свисающие с него грозные оружия в виде железных топоров, мечей из редких металлов и т.д, сосновые стены были декорированы шкурами волка и рыси, огромными бронзовыми и серебряными щитами с изображением мифологических мотивов. Глиняный пол также был устлан шкурами животных и тканым ковром. Над входом - аркой красовалась голова могучего оленя с раскидистыми рогами. На столе, покрытым роскошной скатертью, стояли медные подсвечники с восковыми свечами, которые в те времена были на вес золота и имелись не у всех родовитых викингов. Иногда рядом с дорогими яствами и питьем можно было заметить небольшой букет нежных полевых цветов в керамической вазе ручной работы. Эти цветы собирались Ингрид и ставились на стол, дабы разбавить мрачную обстановку семейных ужинов. Но Харальд был равнодушен к живой красоте. Он лишь хмуро, порой резко спросил дочь убрать мешающие ему цветы со стола. Ингрид спокойно восприняла волю отца и больше цветы на столе не появлялись. *** После мучительных ужинов с родителями в тишине девушка с разрешением откланяться как можно скорее покидала столовую и поднималась в свою комнату. Это помещение было намного светлее и нежнее других комнат в замке. Стены, сделанные из ольхи, были выкрашены в бежевый цвет, а резная кровать из того же материала — в белый. На стенах красовались два тканых гобелена ручной работы. Один был привезен ее отцом по просьбе дочери и изображал богиню любви Фрею, а второй, сотканный ее собственными руками - олениху с олененком. У просторного окна колыхались сиреневые шелковые занавески. Комната не походила на типичное жилье викинга, но Ингрид этого и хотела. Ей был нужен свой мирок, отличный от всего остального сурового замка, где можно было сидя у окна и смотря в даль, помечтать о любви. *** В день возвращения Агнара Ингрид была спокойна как никогда. Девушка сама себе поражалась от чего ее не лихорадит перед встречей с любимым. Сердце ее было умиротворено, только от родителей надо было старательно прятать улыбку, чтобы они не заподозрили о ее во встречах с мужчиной. Отец уже давно знал о любви дочери к поездке верхом по горным пейзажам и не видел в этом ничего плохого, да и не такой он был человек, чтобы обращать внимания на мелочи. Берта была погружена в свой печальный мир нелюбви мужа и одиночества и тоже не особо пеклась о состоянии дочери, лишь иногда ласково осведомляясь у о ее настроении, но особо не углубляясь. Вытащив из серебряного сундука свои наряды, Ингрид не спеша мерила их, прикладывая к материалу свои украшения, оценивая общий образ. Она знала, что Агнар восхитится любым ее образом, но как любой девушке ей хотелось быть неотразимой. Внезапно в комнату постучали и Ингрид поспешила убрать вещи в сундук. Не дождавшись ответа, Харальд вошел в покои дочери. — Доброе утро, отец. — Ингрид слегка склонила грлову в знак уважения. — Доброе утро. — холодно ответил Харольд, светло-голубыми глазами взирая на Ингрид. — У меня к тебе есть одно дело. Сегодня приедет молодой викинг по имени Гуннар из рода Эльберихов. Его отец Орм — мой давний товарищ и брат по оружию. Сегодня ты пропустишь свою поездку на природу и отобедаешь с нами. Надень что-нибудь скромное, но не бледное. — Как я понимаю, все мои планы нужно отложить? — Да. Эта встреча очень важна для наших семей. Ты должна присутствовать на этом обеде, это не обсуждается. Гуннар был наслышан о тебе уже давно и хочет познакомиться. Возможно, это облегчит решение вопроса о свадебном турнире, который состоится весной. — Отец, ты помнишь об обещании, что дал мне на счет моего будущего жениха? — Помню. Мне не нравится твой тон. Ты еще не видела Гуннара, чтобы проявлять свое упрямство и не рассматривать его как претендента на твою руку и сердце. — Харольд нахмурил брови, а голубые глаза словно превратились в два смертоносных айсберга. — И да, я желаю, чтобы сегодня после обеда ты провела вечер с Гуннаром. Он погостит тут с отцом несколько дней и ты, как гостеприимная дочь хозяина должна радушно показать ему наши владения, природу, рассказать о себе. Ваше сближение будет на руку нам всем. Подготовься, как следует. — Харольд вышел из покоев Ингрид, не оставляя ей право выбора. Ингрид села на кровать, чтобы собраться с мыслями и все обдумать. "— Значит, отец все, как всегда, решил за меня. Ладно, сейчас бесполезно об этом думать, он все равно не изменится. Что же мне делать с Агнаром? Я не могу не прийти на встречу с ним, это будет предательством, от этой встречи зависит моя судьба. Не нужен мне никакой Гуннар, я ни на кого кроме Агнара смотреть не могу. Раз я все для себя уже решила, то сделаю все, чтобы свидеться с ним, даже если мне придется идти на хитрость." Девушка достала из стола небольшой кусок пергамента, перо, чернила и принялась писать записку Агнару.

***

Гуннар Эльберих оказался статным и видным молодым викингом. На вид ему было около двадцати пяти лет. Курчавые, волосы цвета воронова крыла спадали на могучие плечи юноши, выразительные, серые глаза словно горели воинственным огнем, хорошо очерченный контур мужественного рта, скрывался под густой бородой. Но как бы ни был хорош собой молодой воин, Ингрид не хотела на него смотреть. Она была вежлива во время знакомства с гостями, улыбалась и кивала им, но не более. Никакого живого интереса дочь Феденберга к затрапезной беседе не проявляла, лишь изредка вставляя исчерпывающие реплики и ловко отвечая на заданные ей вопросы. Для праздничного застолья Ингрид выбрала темно-вишневое платье с белыми атласными рукавами из парчи, которую отец привез дочери из заморских стран. Служанки помогли девушке сделать прическу из тугих кос, которые шли по всей голове и собирались в высокий хвост, а затем надели на шею и руки девушки украшения: изящное, золотое кольцо с небольшим рубином, тонкий, медный браслет с плетеным узором, имеющий небольшие фигурки сов на концах и кожаная подвеска с внушительных размеров оленем из позолоченного серебра. Гуннар не отрывал своего взгляда от дочери Харольда. Девушка, не являясь типичной красавицей была великолепна в своей загадочной вежливости, легкой отстраненности и величавой естественности. Викинг то и дело пытался поймать взгляд Ингрид, но она лишь изредка бросала спокойный и доброжелательный взор на него, украдкой улыбаясь уголками тонковатых губ. — Я поздравляю тебя, друг мой Орм, с одержанной тобой и твоими воинами победой и предлагаю осушить рог во имя этого. — торжественно произнес Харольд, поднимая единственную руку с деревянным рогом и осушая его содержимое. — Спасибо на добром слове, Харольд. В следующий поход мы обязательно пойдем вместе. — низким, хриплым басом прогремел седовласый феодал, довольно вытирая рот после вкусной форели. — Знатное у тебя вино, откуда такое? — хитро улыбнулся Орм. — Это вино из моего собственного виноградника. — гордо ответил Феденберг. — Я привез этот сорт после похода на Францию. Если хочешь, могу подарить тебе эти ягоды. — Буду признателен тебе. Ты этой осенью собираешься идти на франков, как я слышал? — Да. Я хочу пройти через Дорестад и Мехельн, говорят, там лучшие оружия в Европе. Но я знаю, что без большого урона мне оттуда не уйти с добычей. Норманны окрепли в последнее время и будут яростно сопротивляться. Да и оружие у них усовершенствовалось. Всех их хитрых планов не обойдешь. Ходят слухи, военачальник у них новый — молодой да горячий, умный как бес. Нам старикам против таких трудно будет. Молодая кровь нужна. — Харольд многозначительно посмотрел на внимательно слушавшего их Гуннара. — Не нагнетай, старина, — усмехнулся Омр, отпивая замечательного вина из рога, — Мы хоть и с сединой уже и раны старые ноют, а все же у нас есть то, чего у молодых и в помине не было — опыт. А молодая кровь — будет. Моего Гуннара со счетов не списывай. Он уже в трех походах со мной побывал, бился так отчаянно, я думал, что в пылу битвы головы и своим по ошибке сносить начнет. Старые викинги одобрительно рассмеялись, а смущенный похвалой Гуннар лишь скромно улыбнулся и снова взглянул на Ингрид, которая задумчиво рассматривала нетронутую еду в своей тарелке. Праздничный стол ломился от угощений: вяленая форель, овощное рагу с куриным филе на углях, жареный гусь, ячменная каша, сыр, фрукты и орехи с медом, но в рот ничего не лезло. Все мысли девушки были лишь об Агнаре. — Я всегда буду рад взять под свое крыло начинающего, но бравого воина. — улыбнулся Харальд. — И помимо этого могу предложить кое - что еще. — взгляд главы клана Феденберга пал на Ингрид, которая тут же недовольно смутилась, но все же нашла в себе силы сохранить лицо и в меру улыбнуться. Гуннар же залился краской, но улыбнулся смелее девушки. — Твоя правда, Харольд. Если с опасного похода воина ждет его прекрасная суженая, это только прибавит ему сил и заставит его биться еще доблестнее. — Если же Всеотец и великий Тюр благословят нас на победу в этом походе, то я смело буду просить руки вашей дочери. — Гуннар придал своему голосу как можно больше твердости и с восхищением посмотрел на Ингрид, взгляд которой отражал тревогу. — Весной я устрою турнир, победитель которого возьмет в жены мою любимую дочь. Я всеми силами буду молить богов, чтобы им оказался ты. Дай же нам, Один, удачу во всех наших будущих начинаниях. За великих богов! — деревянный рог с вином вновь устремился ввысь. — За богов! — вторили ему Орм с сыном и в миг осушили свой рог. Ингрид лишь чуточку отпила вина из своего кубка в знак почтения, стараясь избегать настойчивого взгляда Гуннара. Ей казалось, что от отчаяния из ее глаз покатятся слезы, и тогда уж точно хлопот не оберешься, но дочь Харольда всегда отличалась железной волей и хладнокровием, а потому быстро втянула в себя непозволительную влагу и открыто улыбнулась гостям. — Харольд, ты уверен, что тебе необходимо идти в поход этой осенью? Ведь ты не здоров. — впервые за все время трапезы кротко подала голос Берта. Харольд бросил холодный и в то же время испепеляющий взгляд на супругу, от которого несчастная Берта готова была исчезнуть с его глаз. — Хорошая жена должна прославлять своего мужа и молить Одина, чтобы он вернулся с победой и богатой добычей, а не пытаться препятствовать его походам, выставляя мужа трусом и развалиной. Думай, что говоришь, Берта. — мрачно протянул Феденберг. За столом воцарилось неловкое молчание. Ингрид тяжело вздохнула — ей было противно снова видеть эту картину с безмолвной матерью и надменным отцом. Девушка знала, что уже с месяц Харальд стабильно харкает кровью и жутко кашляет, тщетно пытаясь это скрыть. — Отец, не принимайте матушкины слова близко к сердцу. Я уверена, что она не имела в виду ничего плохого и просто волнуется за тебя, как любящая супруга. — Ингрид в знак поддержки слегка сжала руку сидящей рядом Берты. — Я неверно выразилась, прости. — почти прошептала удрученная Берта. — Давайте поднимем рог за наших преданных и любимых жен. — улыбнулся Орм, пытаясь переменить тему. Он жил со своей Мартой в любви и мире, а потому его жена имела право голоса и не боялась, что ее не так поймут. — Поддерживаю. — улыбнулся Гуннар и поднял свой рог. Выражение лица Харальда смягчилось и он поддержал тост друга. Через час после обеда, переодевшаяся в более простое льняное платье цвета мяты, Ингрид гуляла по саду, раздумывая над тем, как же ей незаметно улизнуть от гостей и отца сегодня вечером, чтобы безопасно встретиться с Агнаром. Ведь отец велел ей провести оставшийся день с Гуннаром, как гостю показать ему владения Феденбергов, узнать юношу получше и самой произвести на него впечатление. Если она не выполнит его поручения, то Харольд может запросто послать слугу проследить за дочерью, а это грозило бедой. Если на чистоту, сама Ингрид не испытывала неприязни к сыну Орма, он был ей даже симпатичен как человек, но не более. Единственный, кто завладел ее сердцем навсегда был Агнар. Во время их малочисленных встреч девушка испытала столько счастья, сколько не испытывала за всю свою жизнь. Когда он смотрел на нее, едва прикасаясь, чтобы не нарушить чистоту их чувства, Ингрид словно взлетала в небо, не желая спускаться обратно. Приезжая на их место, девушка вспоминала каждую минуту проведенную с молодым викингом, за эти недолгие мгновения она готова была отдать целую жизнь, лишь бы снова испытать их. Если сегодня их встреча не состоится, Ингрид знала, что погибнет. В какую то минуту своих размышлений сильное чувство настолько захлестнуло ее, что юная Феденберг готова была сейчас же идти к отцу и рассказать ему все как есть, а вечером представить Агнара как своего единственного суженного. Но хладнокровие и честь все же взяли верх над безумством. Ингрид понимала, что не имеет права позорить ни себя, ни своего любимого. Она должна дать ему возможность самому честно и по традициям сделать ей предложение: приехать весной на турнир, доблестно выйти с победой из всех испытаний и священно склонить свое колено перед ней и Харольдом. Только тогда он торжественно и счастливо поведет ее в храм как свою законную невесту. Представляя в своей голове всю эту картину, Ингрид закрыла глаза и улыбалась, не замечая ничего вокруг. Такой ее и застал в саду Гуннар, откровенно залюбовавшись зардевшейся и счастливо улыбающейся девушкой. — Я искал вас по всему замку, Ингрид, но не ожидал увидеть вас здесь. — мягко улыбнулся викинг. Ингрид резко отскочила от ствола невысокой яблони, к которой прислонилась во время любовных грез. Нежный румянец в мгновение ока сменился холодной бледностью, а глаза отражали испуг. — Вы меня напугали. — Простите меня, я не нарочно. Просто ваша красота околдовывает, и я несколько минут любовался вами, не мог противиться этим чарам. — Спасибо за добрые слова. — улыбнулась Ингрид. — Но мы же оба знаем, что я не красавица. Мои черты лица симпатичные, но достаточно грубые. — Возможно, вы не похожи на типичных красавиц Норвегии, но этим и выигрываете у них. У вас есть незаменимое сокровище — уникальность. — А вот это уже больше похоже на правду. Молодые люди оба рассмеялись. — Я тут собирался посмотреть окрестности вашего одаля, но, боюсь, без проводника я заблужусь. Не составите мне компанию, Ингрид? — С удовольствием составлю. — девушке пришлось привирать. — Но только я хочу вас попросить оказать мне одну услугу. — Ингрид добавила своему взгляду нарочитой томности, а голосу приглушенности. — Конечно, все, что в моих силах. — Глаза Гуннара заблестели, а дыхание при этих словах сбилось. Подействовало отлично. — У меня вечером были планы с моей подругой-соседкой, а отец велел мне целый день провести с вами. Клянусь, я бы и провела, но не удобно ломать планы с подругой. Она очень обидится на меня, если я не приду, потому что завтра она уезжает навсегда. А как раз завтра я могла бы подольше прогуляться с вами. Только отец у меня строгий, если что то наказал, то исполнить это я должна непременно. Поэтому я хотела попросить вас подыграть мне — когда мы с вами немного прогуляемся, вы бы сказали моему отцу, что устали и хотите провести остаток дня в замке, а я пошла бы к подруге. — Ингрид придала своему тону немного грусти и неловкости. Притворяться было стыдно, но ради любви приходилось. — Да, я понимаю ваше положение и с радостью подыграю вам, хоть обманывать и не хорошо. — разочарованно и печально улыбнулся юноша. — Я знаю, но с моим батюшкой порой без хитрости никак, хотя я и так редко это делаю. Значит, я на сто процентов могу вам доверять? — Конечно, Ингрид, для меня ваше доверие — честь. — Гуннар взял нежные руки девушки в свои. Ему хотелось быть полезным для Ингрид. — Спасибо. А завтра я обязательно исполню свое обещание. — улыбнулась Ингрид, сгорая от стыда за притворство. — Но сейчас у вас найдется для прогулки пару часов со мной? — вопросительная улыбка застыла на лице викинга. — К сожалению, только пару, но найдется.

***

Бледное солнце, скрываемое августовскими сизыми облаками, уже начинало клониться к западу, а по слегка сырой земле и голубой водной глади стелился мягкий, прозрачный туман. Жары в последние дни не было, холода как такового тоже, зато царствовала нежная и окутывающая прохлада. В месте, где Агнар уже около четырех часов дожидался Ингрид, сквозил приятный ветерок, спускающийся со снежно-голубых гор. Он создавал легкий бриз на озере и колыхал бутоны цветов, раскинувшихся на поляне, а так же ласково обдувал могучую спину викинга. В воздухе витал аромат воды и растений, а серо-голубое небо, кое-где простреленное белыми лучами, немного намекало на дождь. Агнар не обладал стихией воды и молнии, а потому не мог точно определить будущее наличие или отсутствие дождя. Около двух часов назад Агнар услышал топот копыт и уже обрадовался, думая, что наконец то приехала его любимая, но это была ее служанка Кэтрин, которая передала воину записку от госпожи. В нем Ингрид заклинала его ждать ее до вечера, обещая непременно приехать вопреки всему. И Агнар остался. Он готов был ждать ее хоть всю ночь напролет, потому что таких прекрасных и сильных чувств как к Ингрид он никогда ни к кому не испытывал, несмотря на то, что многие более красивые женщины пытались соблазнить и влюбить в себя Агнара. Юноша понял это за те две недели, которые он был вдали от загадочной наследницы клана Феденберг. Даже если бы девушку заперли в башню и встречи бы не вышло, Агнар поехал бы прямиком к отцу Ингрид и открыто просил ее руки. То, что его нареченная не приехала бы по собственной воле воин исключал. Наконец, со стороны леса послышалось ржание лошади. Агнар встал с огромного валуна близ озера и пристально посмотрел в сторону лесной чащи. Сердце его отбивало пляску от волнения перед встречей с Ингрид. Девушка выехала с лесной тропинки навстречу любимому. Наплевав на гордость викинга, Агнар бросился к ней. Ингрид тоже на скаку спрыгнула со своей кобылы и птицей понеслась в объятия викинга. За этим последовал долгий поцелуй. — Я думал, что ты не приедешь. — разорвав поцелуй, сказал Агнар, на его лице появилась вымученная улыбка. — Прости, я знаю, что сильно опоздала, к нам приехали гости, и отец меня не отпускал, хотя... не важно, все потом. — Ингрид снова прильнула к Агнару, пытаясь насытиться его близостью. — Ты не можешь опоздать для меня, любимая. Если пришлось бы, я бы ждал тебя всю жизнь. — Агнар положил свою голову на макушку Ингрид. Через минуту девушка расцепила объятия и, нежно посмотрев в глаза Агнару, сказала: — Расскажи мне все, что было с тобой, пока ты был в отъезде. — Я скучал по тебе. — Ну это же не единственное, что ты делал? — рассмеялась Ингрид. — Пожалуй, я делал еще кое что. — лукаво улыбнулся викинг. — В моей деревне накопилось много дел, пока я был на войне и гостил здесь у Тристана. — Тристан — это тот самый мужчина, который воспитывал тебя, когда твоих родителей не стало? — Да, он был другом моего отца. Он встал на защиту родителей, когда те хотели вступить в неравный брак. — грустно вздохнул Агнар. — Меня восхищает история любви твоих родителей. Такое редко где можно увидеть. А ты познакомишь меня с Тристаном? — Мы обязательно сходим к нему в гости. Хочешь, сделаем это завтра? — воодушевленно спросил Агнар. — Прости, завтра я не могу, хотя хотела бы с большим удовольствием. — внезапно взгляд Ингрид стал опечаленным, что от Агнара не скрылось. — Почему? Отец против твоих прогулок на природе? Или что то произошло в мое отсутствие? — викинг ласково провел рукой по щеке девушки, спускаясь к подбородку. — Я все расскажу, но только после того, как мы с тобой искупаемся. — Вода уже не такая теплая, простынешь. — Нет, у меня крепкое здоровье. Отец с детства закалял меня. Я хочу взбодриться. — Ингрид улыбнулась. Агнар и Ингрид плескались в озере уже добрых пол часа. Вода была прохладной, но не совсем холодной. Натренированный и побывавший в суровых условиях Агнар не замерз, как и Ингрид. Харальд с ее раннего детства заботился о том, чтобы его дочь выросла в крепкую и дородную девушку, которая могла бы родить здоровых сыновей будущему мужу и не умереть после родов, что иногда случается с женами викингов. Поэтому Ингрид не скрипела зубами от холода, а как ребенок весело резвилась в озере, то ныряя в синие глубины, то возвращаясь на поверхность. Они дурачились с Агнаром, в шутку топили друг друга и брызгались, а потом опускались с головой под воду в страстном поцелуе. Когда приятно уставшая Ингрид подплыла к большому валуну, торчащему из воды, и грациозно устроилась на нем, Агнар невольно залюбовался возлюбленной: нижнее белое платье облегало мокрое, красивое, молодое тело девушки, играя влажными складками и скрывая ее прелести, длинные темные волосы распластались на стройной спине и плечам, создавая "ореол" вокруг Ингрид. В этот момент она напоминала Агнару русалку или лесную нимфу. В животе воина вдруг проснулось непонятное и волнительное чувство, сердцебиение било рекорды по скорости, возникло желание подойти к Ингрид и схватить ее одновременно нежно и жестко. Ингрид заметила, что Агнар неотрывно наблюдает за ней и помахала ему. Но когда молодой человек никак не среагировал на этот жест, улыбка сошла с лица девушки. Агнар смотрел на нее так, как никогда прежде. И никакие юноши, которым она нравилась, не глядели нее так. Ингрид смутилась и неожиданно для самой себя стала разглядывать тело мужчины: он был в одних штанах, опоясанных кожаным ремнем, рубахи не было, что открывало вид на упругие сильные мышцы рук под загорелой и загрубевшей но красивой коже, словно выкованную из железа шею, крепкую рельефную грудь и такой же живот, покрытый несколькими рубцами от былых битв. С его тела стекала вода, Ингрид от этого великолепного вида перестала дышать и почувствовала легкое головокружение, когда увидела, что Агнар медленно направился к ней. Белая кожа девушки покрылась мурашками, а обычно бледные щеки предательски заалели. Никогда до этого Ингрид не испытывала ничего подобного. По мере приближения Агнара Феденберг становилось все страшнее от неизвестного чувства и хотелось убежать. Но расстояние между ними сокращалось, а девушка не могла сдвинуться с места. Подойдя к Ингрид и не разрывая с ней зрительный контакт, Агнар взял не сопротивляющуюся девушку на руки и, сняв с камня, прошелся с ней по воде до берега, где поставил на ноги. От такого откровенного телесного контакта с викингом, Ингрид ощутила небывалое по силе чувство эйфории и какой то сладости внизу живота. Едва достигнув берега они слились в головокружительном поцелуе. Если раньше их прикосновения друг к другу были нежными и почти невесомым и, наивными, то теперь они готовы были слиться друг с другом в одно целое, движения их были жадными и кое-где даже жесткими. Оба в своей жизни впервые испытали страсть. Сильная рука Агнара легла на упругое бедро девушки и стала опускаться ниже, после чего вдруг на него нашло озарение. Он отскочил от Ингрид словно ошпаренный и повернулся к ней спиной. Пристыженная и напуганная сим действием Феденберг подошла к любимому и положила руку на его плечо, отчего Агнара словно молнией ударило. — Агнар, что случилось? — почти прошептала Ингрид. — Прости меня, Ингрид. Я чуть не совершил непоправимое. — Агнар закрыл лицо рукой, стыдясь смотреть в глаза возлюбленной. — Что? — не веря в услышанное пролепетала девушка. — Что ты хочешь этим сказать? Мы ведь любим друг друга и близость это естественно. — разочарованно выдохнула Ингрид, отходя от мужчины и садясь на прибрежный валун. — Я думала, что буду желанна для тебя. Агнар будто очнулся от оцепенения и тут же подошел к любимой и, взяв ее за руки, сказал: — Ингрид, посмотри мне в глаза. Теперь выслушай меня. Ты желанна для меня как никто и никогда. Моя единственная любовь — ты. Только тебе я готов доверить свои тайны и слабости, только тебя я готов видеть в роли своей спутницы. И то, что я сейчас не взял тебя, как раз доказывает мои чистые и честные побуждения к тебе. Я хочу нашей близости, когда ты по праву будешь моей. Когда я приду к твоему отцу и докажу ему, что я достоин быть твоим мужем. Когда ты войдешь полноправной хозяйкой в мой дом и возьмешь мою фамилию. — он поцеловал ее руки. — Прости. Я не подумала, что в этом будет что то бесчестное. Мне всего лишь хотелось стать твоей по-настоящему. — Ты и так моя, а я твой навеки, разве нет? Я хотел тебя сейчас жадно и сильно, но давай сохраним эту невинность до нашей свадьбы. Пойми меня как мужчину и воина, любимая. Я хочу соблюсти традиции своего рода и добиться тебя честно, хоть я знаю, что твое сердце и так принадлежит мне. — Агнар нежно вытер слезы с щеки Ингрид и обнял ее. — Хорошо, Агнар. — Если ты хочешь, чтобы я всецело был твоим с этого дня, тогда я дам тебе кое-что более значимое. Агнар отошел в сторону своей кобылы, на которой висела небольшая сумка и вскоре вернулся с маленькой, деревянной шкатулкой. — Закрой глаза и протяни мне руку. Ингрид выполнила просьбу возлюбленного и ощутила как на ее палец надевают что то холодное и твердое. — Открой глаза. Ингрид увидела на своей руке красивое, серебряное кольцо с небольшим круглым сапфиром в центре. — Какая прелесть. — девушка с восторгом оглядывала тонкую ювелирную работу. — Откуда оно? — Мой отец сделал это кольцо для моей матери перед уходом на войну, с которой не вернулся. C того дня она его не снимала. Это стало залогом их вечной любви, хоть отца она больше не видела. Перед своей смертью матушка отдала мне это кольцо с просьбой отдать его той, кого я полюблю больше всех на свете. Ею оказалась ты. — Агнар, я от всей души благодарна тебе и кольцо очень красивое, но я не могу его принять. Оно принадлежало твоей матери, так и должно остаться. — Если ты меня любишь, то примешь этот подарок. Теперь это оберег нашей любви. — Хорошо, если тебе доставит это радость, я его приму. — У тебя глаза цвета этого камня в кольце. Тебе оно очень идет. Теперь ты моя невеста. — Спасибо, Агнар. Викинг поцеловал свою избранницу. — Я приехал сюда не только для того, чтобы встретиться с тобой. Моим намерением было прийти к твоему отцу и просить твоей руки. — Агнар, дело в том, что сейчас это невозможно. — Почему? — Прости меня, я забыла тебе сказать при наших предыдущих встречах, что отец хочет выдать меня замуж не раньше весны. В марте он хочет устроить турнир, победитель которого возьмет меня в жены. Именно поэтому я и хотела нашей с тобой близости. Чтобы даже если кто - то другой выйдет победителем... — Подожди. — Агнар оборвал девушку. — Допустим, турнир весной, хорошо, придется немного подождать и всего лишь, но почему ты думаешь, что я не смогу выйти победителем в турнире? Ты сомневаешься в моем могуществе и силе воина? — Ингрид впервые видела, как ее избранник злится. — Нет, ты не так понял, Агнар. Я знаю, что ты силен и победишь всех, кто бросит тебе вызов. Но мой отец не любит магов. Я боюсь, что он будет назло создавать новые и новые испытания для тебя и не даст нам в конечном итоге пожениться. — Лорд Харальд так не любит магов? Почему? — его раздражение сменилось на удивление. — Это долгая история, но суть такова. — Я смогу его переубедить. Не буду отказываться ни от одного предложенного мне испытания, не буду сдаваться и он увидит, что я достоин тебя. Мы могли бы сейчас сесть с тобой на коней и сбежать вместе в мою деревню, там тайно пожениться без всяких трудностей и жить долго и счастливо, это было бы романтично, но тогда ты перестанешь уважать меня как мужчину, потому что такой поступок — трусость и обман. У нас есть выбор, согласись, что лучше преодолеть трудный путь, но обладать счастьем честно и по праву, чем пробежать легкую дорогу и потом презирать себя. — Да, ты прав, любимый, спасибо, что открыл мне глаза. Раз нам теперь предстоят испытания в виде расстояния и времени, я тоже хочу сделать для тебя подарок, чтобы быть твоей по-настоящему. — Ингрид сняла со своей шеи подвеску с бронзовым оленем и надела его на шею Агнара. — Что это? — викинг с восхищением рассматривал подаренное украшение. — Герб вашего клана? — Олень — символ возрождения и плодородия на севере. Существует легенда, что несколько оленей щиплют листья мирового дерева. — Да, я знаю, мне отец в детстве рассказывал это поверье. — А у подножия дерева сидит дракон, который грызет корни священного древа. — Но зато на верху сидит благородный и мудрый орел, который всегда побеждает этого дракона и возвышается над ним. Свет всегда победит тьму, Ингрид, верь мне. Я очень рад, что ты подарила мне такую прекрасную вещь, как знак вашего клана. Это больше, чем все драгоценные камни, это часть тебя и твоих славных предков. Этот талисман всегда будет находиться рядом со мной и оберегать меня, как тебя — мое кольцо. Теперь наша связь нерушима, мы предназначены друг другу судьбой. Я люблю тебя. Ингрид улыбнулась возлюбленному. Свидание длилось уже больше двух часов, и девушке скоро пора было отправляться домой, так как дольше она никогда не задерживалась. За время долгого разговора молодые люди сильно проголодались, а Агнар как раз взял с собой кое-какой еды и влюбленные устроили небольшой пир на поляне. Еда была нехитрой, по сравнению с той, что была сегодня на званом обеде в их доме, но именно здесь, под открытым небом, а не за роскошным столом и в обществе только одного, но зато самого желанного сердцу человека, Ингрид было уютно и хорошо. Меню их скромного ужина составляли жареная на костре куропатка, которую заранее поймал и приготовил Тристан для любимого ученика, предусмотрительно собранные Агнаром ягоды в лесу (черника, брусника, малина и ежевика), булка свежеиспеченного хлеба и сок из яблок. — Скоро нужно возвращаться домой, а мне так не хочется. Мне здесь под открытым небом вкушать дикие дары природы в обществе тебя намного дороже, чем присутствовать на официальном и пафосном обеде с изысканной едой в окружении семьи в родном доме. — грустно вздохнула Ингрид, изящным движением отправляя в рот голубику — Я тебя понимаю, дорогая. Мне жаль, что твоя семья не стала тебе родной. Потерпи немного и я заберу тебя к себе домой, где будут царствовать только любовь и искренность. — Это ожидание будет мучительным, но оно стоит нашего будущего счастья. Завтра я обещала Гуннару провести с ним вечер. Снова придется врать и притворяться. Как же мне это противно. — Здесь я могу тебя понять, Ингрид. Это не обман, а вынужденная хитрость. — По-моему, ты просто меня оправдываешь. Ведь сегодня ты не пошел на обман по отношению к моему отцу, а решил действовать честно. Почему же тогда ты поощряешь мою ложь? — Потому что твоя ложь хоть и маленькая, но сделала многое. Если бы не она, мы бы с тобой не встретились сегодня, я бы не узнал о турнире и мы не подарили бы друг другу символы-обереги. Прогулку с Гуннаром ты просто перенесла, а не отказалась от нее. Ты не вступила со мной в телесную связь, сохранила невинность, значит на турнире мы встретимся с Гуннаром и честно сразимся за твою руку. Я уверен в себе и знаю, что одолею его, не используя магию, но я уважаю его, как достойного противника в борьбе за тебя. Мне не доставляет радости мысль, что завтра ты будешь проводить время с ним, да, я ревную, но это будет честно. Ты сдержишь перед ним свое обещание, как сдержала сегодня передо мной, когда пришла. А я сдержу свое — приеду весной на состязание и буду биться на смерть за тебя, потому что без тебя мне не жить. Агнар обнял свою любимую на прощание. — Ступай домой, Ингрид, и знай, что я всегда рядом с тобой и держу тебя за руку. — викинг взглядом показал на подаренное им кольцо. — А ты всегда рядом со мной, вот здесь. — он приложил руку девушки к своей груди, где висела подвеска с гербом Феденбергов. — До свидания, любимый. Я буду ждать тебя весной. — Дорожки от слез на щеках девушки уже высохли и на них расцвела улыбка. Крепко поцеловавшись на прощание, молодые люди на этом и расстались. Сев в седло, Ингрид еще раз посмотрела на Агнара, а затем пришпорила кобылу и направилась домой. Агнар проводил взглядом девушку, пока та не скрылась в лесной чаще. За его спиной раздался хруст веток, как будто кто то удалялся от этого места. Викинг подошел к источнику шума, но там никого не было, хотя трава и ветки были чем то примяты. Возвращаясь в потемках домой, Ингрид лучилась от счастья — теперь они с Агнаром были по-настоящему помолвлены. Ей было все равно на то, что их свадьба еще не была объявлена, главное - они обменялись значимыми друг для друга вещами, подарили таким образом часть себя и это было важнее всех официальных церемоний и соглашений. Отведя свою любимую Луну в стойло, девушка поспешила в свою комнату, чтобы не пересечься с отцом, но чуть не налетела на Гуннара. — Вы снова меня напугали, милорд. — Как прошла ваша встреча с подругой? Не похоже, что вы опечалены ее отъездом. — как то холодно и грубовато изрек Гуннар, пристально глядя на Ингрид. — Мы хорошо повеселились, поэтому я в приподнятом настроении, слезы решила оставить на потом. — натужно улыбнулась Феденберг, пряча счастливые глаза. — Я нехорошо себя чувствую, вы не пропустите меня в мои покои? Гуннар стоял, не шелохнувшись, загораживая путь девушке и все тем же странным и пугающим взглядом окидывал Ингрид. — Милорд? Помедлив еще несколько секунд, сын Орма медленно уступил дорогу девушке и она с облегчением прошла мимо него. Гуннар не оборачиваясь, кинул за спину с еле заметной долей едкости: — Я с нетерпением буду ждать завтра нашей новой встречи.