По щучьему веленью

      Андрей Павлович Жданов, бывший президент полуживой компании Zimaletto, сидел в машине под рестораном и стучал пальцами по рулю. Зайти? Не зайти. Зайти. Не зайти!       День у Жданова не задался. Да ладно, что уж там, не день — год. Паршивый выдался год, во всех отношениях. Отмотать бы время назад — и с умом, с включенными мозгами… К черту. Завтра он уедет и постарается ни о чем не думать. Ни о своем феерическом провале, ни о Кате. Хватит. Нужно уметь перелистывать страницы.       На совещании он сказал, что уезжает, и сразу же посмотрел на сидящую напротив Катерину. Поймать первую эмоцию, настоящую. Поймал. Не понял. Все обсуждение потом то и дело смотрел на неё, то убеждаясь, что Катя волнуется, то списывая это на неуверенность и обстановку, стараниями Киры и Милко близкую к нездоровой.       Андрей уронил голову на руль. Дал же себе зарок — к черту Пушкарёву, уехать, забыть, не разгадывать её жесты-взгляды-слова! Зарок дал, а к ресторану, где она сидит с Сашкой, приехал. Примчался! Ну хорошо. Просто посмотреть. Просто убедиться, что это деловой обед. Ну какие у неё могут быть дела с Воропаевым?!       Они сидели напротив. Катя Сашке улыбалась, но как-то странно. Может, это она так флиртует? Кто её знает, эту новую Пушкарёву. А вот Воропаев вполне себе определен: то и дело наклоняется к ней через стол, и хотя видна только его спина, он явно далек от строгости и сдержанности.       Жданов скрипнул зубами, вышел на улицу и быстрым шагом направился к машине. Посмотрел? Молодец. Домой собирать сумку. Он сел в за руль, но двигатель не завел. Ну какого черта, а? Что ему от неё нужно?       Андрей вышел на воздух. Постоял. Пожалел, что рядом нет Ромки или Юлианы с сигаретой. Постоял ещё, подышал. В конце концов, это просто Воропаев. Катя никогда и ни за что с ним…       Двери ресторана открылись и вышла Катерина. Андрей подошёл к ней так быстро, что его рука легла ей на плечо едва Пушкарёва спустилась со ступенек.       — Андрей, что ты здесь делаешь? — спросила она, и чудовище ждановской ревности начало рваться с поводка. Он спрашивал, получал колкие ответы, а чудовище становилось все яростнее.       — Не хочешь объяснить, что происходит?! — сорвалось оно наконец.       Но Пушкарёва была непробиваемой. Катерине, кажется, плевать было на его карманных чудищ. Ей хватило терпения что-то ему объяснить, но скрывать насмешку она не стала. Жданов нервничал, злился, доказывал, требовал — Катя язвила в ответ. Упрекала и обвиняла, что особенно обидно — совершенно справедливо.       — Я просто не могу видеть тебя с другим мужчиной, неужели не понятно? — сдался Жданов и сказал правду. И Кате, и себе.       Она дёрнула головой, не желая слушать, а потом вдруг повернулась так резко, что Андрей и не понял сразу, что она собирается делать. Катя ухватила его за руку и потянула на себя, перехватывая другой рукой отворот его куртки. Жданов растерялся на какую-то долю секунды, не веря себе, но тут же опомнился. Плевать, почему она передумала. Плевать, что десять минут назад он клялся себе её забыть. Катя недвусмысленно потянула его на себя, и он ухватил теплые плечи, как когда-то очень давно. Вышедшего из ресторана Воропаева, от которого его спасала исконно верная Катерина, Андрей видеть не мог.       — Катя, — неверяще выдохнул он и нырнул в поцелуй как за жемчужиной.       Пушкарёва протестующе запищала, но, памятуя об Александре, отбиваться не рискнула. Да кто вообще будет отбиваться, когда тебя целует Андрей Жданов?       — Пусти, — потребовала она сбитым полушепотом, с трудом отрывая от себя мужчину.       — Поздно, — сообщил он и снова перехватил её губы. Он собирался целовать Катю до того состояния, пока она не разучится думать. А потом — вытребовать один, последний шанс. Ему больше не нужно, он справится. Андрей, конечно же, не понял, зачем она сначала притянула его к себе, а теперь попыталась сбежать, но это его волновало мало. Она отвечала ему! Отвечала! Посреди улицы! Она!       — Я люблю тебя, — сказал он негромко, прижимаясь лбом к Катиному лбу и зарываясь руками в жёсткие, залитые лаком волосы. Идиотская прическа. — Я всё ещё тебя люблю.        — Не говори мне этого никогда, — попросила она растерянно. — Оставь меня в покое. Пожалуйста.       — Не могу. Уже не могу.       Катя попыталась отстраниться, но он не пустил, и всё, что она могла — это отвернуться от Жданова, ловить вздох красными от поцелуев губами и быстро, очень быстро думать, что теперь делать.       — Ты… Андрей, ты неправильно всё понял, — начала она осторожно, и Жданов, всё ещё не выпуская её плеча, отодвинул Катерину в сторону и открыл машину. Нужно было действовать быстро, пока она не опомнилась и не нашла тысячу и один способ сбежать.       — Поехали, — велел он и практически втолкнул её в машину. — Поехали, я сказал.       Прежняя Катя точно послушалась бы его, и даже испугалась бы тёмного взгляда, но эта, новая Катерина робостью перед Ждановым не отличалась. Она попыталась встать с широкого сидения, на краешек которого села больше от удивления, но Андрей стоял перед ней, и отступать было некуда.       — Ты с ума сошел, — она оглянулась по сторонам, некстати вспомнив, что изначально вообще-то нужно было прятаться от Воропаева. Но Александра на парковке уже давно не было. — Отпусти меня.       Жданов вдруг наклонился к ней, очень близко, и оказалось, что глаза у него сейчас не просто темные, а ещё и нечитаемые. Что-то происходило с ним, новое и незнакомое.       — После того, как ты сама притянула меня к себе? Да ни за что.       — Это была ошибка, вы меня неправильно поняли. Александр Юрьевич…       Андрей не слушал её — он вздохнул, наклонился ниже, и Катя невольно ахнула, когда ног коснулись мужские руки. Всего на несколько секунд, чтобы устроить её в салоне и можно было закрыть дверь, но Пушкарёва потеряла нить разговора, мысль и почти — силу воли.       Бежать, пока сумасшедший Жданов дойдет до водительского сидения, было глупо. Она даже до собственной машины дойти не успеет, как он догонит.       — Вот и поговорим, — прервал её мысли Андрей, усаживаясь рядом и благоразумно блокируя замки. — И о Сашке, и о черте лысом, если хочешь.       — Не хочу, — отозвалась Катя, старательно глядя в окно. — Отвези меня на работу.       — Не сегодня. Нам слишком много нужно обсудить, — заявил он серьезно и вырулил со стоянки.       На парковке перед рестораном оголтело кричали воробьи. Александр Воропаев откинулся на сиденье своей машины и недовольно скрестил руки на груди. Чертов Жданов!