По щучьему веленью

      — Андрей… Павлович, вы же понимаете, что это не панацея. Одна удачная сделка, один удачный рыночный х-ход… Это н-не решение проблемы.       Катя задохнулась от волнения, беспомощно похлопала ресницами. Это было до того откровенно и явно, что Жданов даже присмотрелся: а та ли эта вчерашняя бизнес-леди, способная лишь на упреки? Однозначно — нет. Когда-то Катя так уже смущалась — когда он медведем заваливался в каморку и требовал обратно её любовь.       Он усмехнулся сам себе. Искать шансы там, где их нет — любимая народная забава Андрея Жданова. Вчера, лёжа на кровати с Кирой (она — с одной стороны, он — с другой, нормальная семейная жизнь), он решил больше к Кате не лезть. Напролом не получилось, да и, в общем, явно не могло получиться, особенно после того, как Катерина лицезрела его с Воропаевой поцелуй. Вот приспичило Кире целоваться! Не могла до дома потерпеть.       Потому Жданов вынес вердикт — Катю нужно завоёвывать постепенно. Издалека. Показать, что ему можно доверять, что он изменился/стал другим человеком/понял-осознал… В общем, по списку. На вершине этого списка стояло расставание с Кирой, но вчера, после всего, что уместилось в несчастные десять часов, он был морально не готов к её слезам и уговорам.       К тому же, если завоёвывать Катерину медленно и уверенно, с Кирой можно вообще и не спешить. Бывшую невесту тоже нужно отлучать по-немногу. Пусть смиряется с мыслью, что ли. Заодно и Катерину будет меньше грызть. Наверное. Главное — меньше мочить слезами рубашку самого Жданова.       Но все эти соображения, о не спеша и постепенно, годились для Кати вчерашней, а Катю сегодняшнюю нужно было брать, как выразился бы Малиновский, тёпленькой.       Жданов бросил первый шар — попросился обратно. На этаж — уточнил он, убедившись, что его не собираются четвертовать за неоднозначную формулировку. Даже рискнул назвать её на «ты» и долго изучал реакцию. Пушкарёва смотрела мимо него и явно тяготилась разговором. Отвечала быстро, рвано, пообещала ему всё, что Андрей хотел — кабинет, Романа под бок и Шурочку секретарём, только бы он отстал. Правда, на его «Мне нужен секретарь…» не удержалась, уколола: «Помнится, в своё время у вас было две секретарши. Правда, я сейчас немножечко занята». И всё равно тушевалась и нервничала, когда он делал длинные паузы, или когда смотрел прямо в глаза, и когда убрал веточку, отбрасывающую тень на её лицо. Всё это было так непонятно, и Жданов страшно боялся снова ошибиться.       — Что-нибудь ещё? — в очередной раз спросила Катя. — Ехать нужно.       — Я хотел…       — Да?       Думай, Жданов! Пока она не нашла удобную линию поведения, не замкнулась, не уверилась в новом титуле президента. А то тогда и правда, будешь ползти до неё тридцать лет и три года. И ещё вопрос, доползёшь ли.       — Я хотел вам сообщить, Екатерина Валерьевна, что сегодня в час я обедаю с Полянским. Он очень хочет вас видеть, обсудить, так сказать, эм… условия, всё ли хорошо с нашими договорами. Мне пришлось пообещать, что вы будете.       — Я… Я не могу, — испугалась Пушкарёва. — Передайте господину Полянскому, что я заеду к нему… Ну, скажем, к вечеру.       — Видите ли, Екатерина Валерьевна, — Жданов прошёл разделявшие их три шага и осторожно взял своего президента под локоть. Катя локоть убрала, но взгляд не отвела, — я, конечно, поспешил подтвердить ваше участие, каюсь. Но теперь отказываться — это же верх неприличия. Вы недавно в должности, потому не знаете этикета…       — Вы собираетесь меня учить, что ли? — спросила она с вызовом.       — Почему бы и нет? — развёл руками Жданов. — Сегодня в час в «Эркере» и начнём. Герман вообще о вас много спрашивал, переживает, а не расторгнет ли Катерина Валерьевна контракт…       — Да вы блефуете! — поняла Пушкарёва, и взгляд её стал напряжённым. Ну что за женщина! Ни соврать ей, ни схитрить. Жданова раскрыли, и нужно было или играть до конца, или сдаться. Он выбрал первое. Вынул свой мобильный и протянул Катерине.       — Звоните. Звоните и проверяйте.       Глаза его нехорошо блеснули. Вариантов было три. Согласно первому, Пушкарёва позвонит в приемную Полянскому, и Штирлиц с позором проваливается. Согласно второму, позвонит в «Эркер», и Штирлиц будет спасен, потому что столик для них с Ромой реально заказан. Но самым вероятным был третий — Катя не захочет уподобляться Кире и никуда не позвонит, и, скорее всего, согласится. Не могла же она настолько измениться, что Жданов не угадает?       — Не буду я никому звонить.       Ес! Теперь главное, чтобы Герман не успел распланировать обед. Впрочем, даже если Полянский не приедет, он подыграет — дела как сажа бела, как сосульки теплы, не доехал, Катерина Валерьевна, простите! Давайте все втроем поужинаем.       — Тогда я зайду за вами в половине первого, — широко улыбнулся Андрей, прекрасно понимая, что этой улыбкой оставляет её безоружной.       — Я и сама могу…       — Ну что вы! — перебивает он. — Это не удобно. Екатерина Валерьевна, не краснейте так. Это бизнес, и вам так или иначе придётся делать его со мной. Обещаю, ничего личного. До встречи в компании.       И он быстро ушёл к своей машине, чтобы она не успела увидеть довольную кошачью улыбку. Какой, к чёрту, бизнес! Какое ничего личного! Он сделает так, что Катя шагу не сможет без него ступить. Она ведь мало с кем знакома, а он, наоборот, — со всеми. Она понятия не имеет, что заказывать на деловых ужинах и как есть, скажем, устрицы, а Жданов этими бестолковыми знаниями полон с отрочества. А сколько у него идей, которые нужно обсудить! Не обязательно наедине, конечно, но не звать же каждый раз целое совещание, чтобы уточнить, какой модели заказывать новые швейные машинки. Андрей завёл двигатель и вырулил с парковки. Набрал Германа, но тот трубку не брал. Ничего личного, Катенька, как же. Сегодня он — коллега и деловой партнёр, завтра — друг, а послезавтра…       Телефон зазвонил, и Жданов ответил, не глядя на экран.       — Да, Герман. А, прости, Кира, не глянул. Еду. Уже еду. Да нет. Честно говоря, не знаю. Мы можем поужинать сегодня? Есть разговор. Серьёзный. Да. Что? Знаешь, какой разговор? Тем лучше. А… И что? Кирюш… Кир… Хорошо, я заберу вещи. Фёдора? Пусть будет Фёдор. Ты…       Кира отключилась. Гадостное, конечно, послевкусие. Нужно будет всё-таки с ней поговорить. Радовало, что она хотя бы готова к этому разговору. Интересно бы знать, почему? Вчера она согласна была на всё, лишь бы он остался с ней. Ладно, это он выяснит вечером. А сейчас — Полянский.       — Алло, Герман? Выручай.