По щучьему веленью

      — Андрей, смотри. Это Волочкова? — спросила Надя.       Жданов обернулся. А, обернувшись, побелел от ярости. В окружении женсовета балерине улыбалась Катя, и на её обнаженные плечи положил ладони его случайный знакомый. Кажется, Никита. Нет, Михаил. Точно, Михаил. У мужчин, вертящихся вокруг женщин Жданова, были плохо запоминающиеся имена. Михаил наклонился и что-то зашептал ей на ухо, а потом коснулся поцелуем плеча. Катя рассмеялась и порозовела.       — А? Что? — повернулся Андрей к своей спутнице, потому что та снова что-то спрашивала, но не расслышал вопроса за грохочущим в ушах пульсом. — Да, это Волочкова. Прости…       Катя прошагала мимо них, решительно, не глядя по сторонам. Пожалуй, для такого платья не лучшая походка. Жданов ещё раз глянул на окружённого кудахтающим женсоветом Михаила и решился всё же идти за Катериной. Когда осы слетаются на мед, нужно не ос гонять, а мед прятать.       — А что у нас с лицом? — вырос на пути Ромка и удержал Андрея за рукава. — Да остановись ты, кого убивать-то мчишься?       — Если не отойдешь — тебя, — пообещал Жданов.       — Палыч, тормози, сникерсни, — потребовал Малиновский. — Я не знаю твои планы, но настаиваю: сначала успокойся. Такое выражение у тебя вечно заканчивается мордобоем.       Андрей неожиданно послушался. Наверное, потому что и сам понимал — он малость неадекватен. А потому что нельзя смотреть, как чужой мужик хватает его Катю за плечи, да ещё целует, и оставаться при этом в здравом уме. Эти плечи, беззащитные над бронированным вышивкой платьем, сводили его с ума весь вечер. Пока он изображал «чуть-больше-чем-дружбу» с Надей, а сам смотрел на реакцию Кати. Пока здоровался, улыбался и смеялся. Отгонял от Катерины Воропаева во всеоружии язвительности. Он смотрел на плечи, которых не касался страшно вспомнить, сколько, и понимал, что не может обнять их даже дружески — они не друзья. Ну невозможно же!       Он подышал, посмотрел на друга. Роман кивнул и показал большой палец. Спрашивать о цели ждановского полета не рискнул — был неслабый шанс, что Андрей заведется ещё сильнее.       — Теперь иди, — благословил Малиновский. — Но помни — это показ, нам скандалы не нужны! А я пойду, развлеку твою наяду, эх…       — Только без рук, — предупредил Андрей и ринулся к гримеркам, куда умчалась его Пушкарёва.       В Катю он врезался в узком проходе между декорациями. Поймал за плечи, чтобы не сбить её с ног, и чуть не взвыл от забытого ощущения. Нехотя выпустил Катерину, а ладони так и жгло.       — Прости, — получилось не совсем дружелюбно.       — Простите, — смутилась Катя в ответ и попыталась пройти, но Андрей шагнул в сторону и преградил ей путь.       — Что-то случилось? С Милко? — спросил он резко, сверля её глазами.       Пушкарёва посмотрела на Жданова с удивлением. Поводов рычать она ему не давала. Наоборот, сегодня Андрей Павлович был на удивление благодушен и предупредителен. Видимо, госпожа Ткачук действует на него умиротворяюще.       — Нет, всё хорошо, — ответила она поспешно. — Простите, мне пора.       — К Михаилу торопитесь? — уточнил Жданов с самой неискренней своей улыбкой.       «Ах, вот оно что», — подумала Катя. Потрясающе мужчины устойчивы в своих собственнических чувствах.       — Это не твоё дело, Андрей, куда и к кому я тороплюсь, — высокомерно ответила Катерина и немедленно за это поплатилась.       Жданов ухватил её плечи, притянул к себе. Он тяжело дышал, и бешено на неё смотрел, и Пушкаревой стало страшно. Ещё страшнее, чем от того факта, что сейчас нужно будет подниматься на сцену.       — Я видеть не могу, когда тебя обнимает другой мужчина, — рыкнул он. Кажется, она это уже слышала.       — Поэтому я должна видеть тебя с другими женщинами? — не осталась в долгу Катя.       — Черт бы тебя побрал, Катерина! — начал Андрей и замолк, осознал её фразу. Она смотрела на него рядом с Надеждой. Она ревновала!       Андрей рассмеялся, и этим ещё больше испугал Катю. Переместил ладони ближе к её тонкой шее, заглянул в глаза.       — Кать, а мы, кажется, отношения выясняем, — удивился он.       — Ничего я с вами не выясняю, — она попыталась отстранить его руки, но заставить Милко увлечься женщиной было бы сейчас проще. — В конце концов, отпустите, мне нужно открывать показ.       — Волнуешься? — совсем сбился с темы Жданов. Он с такой заботой посмотрел на Пушкарёву, что та почувствовала себя неуютно. Сколько эмоций способен одновременно испытывать этот человек?       — Да какая разница! Пусти, люди смотрят, мне идти нужно, тебя ждут, — вполголоса взмолилась Катерина.       — Если он не уйдет с показа, я набью ему морду, — предупредил Жданов.       Очень хотелось ответить чем-то таким же о Ткачук, но тогда он снова заявил бы, что Катя его ревнует. Она в бессилии опустила голову. Ведь и правда, смотрела на них весь вечер. Отмечала его руки на её талии. Его взгляды. Чувствовала ползущий по костям холодок, когда Андрей прижимал к себе Надежду перед десятком фотографов и рассуждал об их деловом союзе перед киевскими журналистами. Она измучилась, изнылась, а ведь радоваться же должна была! Сама его отталкивала изо всех сил. Сама.       — Я с ума сойду от ревности, — зашептал Андрей, чуть поглаживая её ключицы большими пальцами. — Ты что со мной делаешь?       Беги, Катя. Ты обещала. Себе. Кире. Зорькину. Дневнику. Ты обещала. Тебе не нужен этот бешеный, ненормальный Жданов.       Правда ведь?       — А что со мной делаешь ты?