Гарри Блэк: Герой вернулся. Книга I.

POV Гарри Поттер

      Гарри не понимал почему, но после распределения Астории со всех сторон слышался безрадостный шепот; его кровь закипала всякий раз, когда он слышал эти гневные отклики.       — Вся её семья — слизеринцы, ей здесь не место, — сказал какой-то парень с сильным ирландским акцентом.       — О чём думала Распределяющая шляпа? — вставил своё словцо ещё один мальчик.       — Мне плевать, что сказала шляпа, — произнёс третий парень, который был чем-то похож на Перси, только ниже ростом и россыпь веснушек на лице меньше — по всей видимости, это его брат. — Она никогда не будет одной из нас.       Гарри тут же захотелось подойти к ним и попытаться вразумить. Да, он слышал от Сириуса, что между слизеринцами и гриффиндорцами уже давно зреет вражда, но из того, как его крёстный описывал всё это, было ясно лишь одно — слизеринцы представлялись как хулиганы и темные волшебники, а гриффиндорцы — храбрые, благородные люди, противостоящие им. Очевидно, Блэк забыл упомянуть о том, что Львы тоже хороши, особенно в лексике, которую они употребляют.       Поттер почувствовал, как его сердце сжимается, пока наблюдал за тем, с каким отчаянием Астория глядит на сестру, в безмолвной просьбе сделать что-нибудь с этим. Однако принцесса ничего не могла предпринять, отчего Гарри стал чувствовать себя ещё хуже. Младшая Гринграсс, конечно, старалась держаться гордо, идя к гриффиндорским столам с высоко поднятой головой.       Взгляды, следящие за тоненькой фигуркой первокурсницы, были совершенно разные — одни глядели на неё с замешательством, другие — с гневом и презрением. Поттер внимательно наблюдал, как Астория делала все возможное, чтобы проигнорировать направленные на неё взгляды, слегка ускоряя шаг и идя к концу стола в надежде, что там её никто не потревожит. Когда она проходила мимо третьекурсников, рыжеволосый парень начал издавать шипящие звуки, изображая змею, чем ещё больше смутил девочку.       Вот тогда-то всё это и надоело Гарри. Если бы он поступил в Хогвартс в то время, когда его старшая сестра Тонкс ещё училась, он бы тоже желал оказаться с ней на одном факультете. Юноша прекрасно понимал, что испытывает Астория, поэтому, оторвавшись от разговоров с какой-то девушкой по имени Лаванда Браун, он резво вскочил из-за стола и преградил первокурснице путь.       — Гарри? — в замешательстве прошептала она.       — И куда ты собралась? — терпеливо спросил он.       — В конец стола, — ответила Астория. — Очевидно же, что здесь мне не рады.       — Ладно, — произнёс Гарри с улыбкой, — пойдём.       — Что? — в замешательстве спросила девочка.       — Пойдём поищем место, куда мы сможем сесть.       — Зачем тебе сидеть с таким змеиным отребьем, как я? — безрадостно усмехнулась Астория, которая, по всей видимости, слышала, о чём шептались те парни.       — Перестань, пожалуйста, — перебил её Гарри, положив руку на её плечо. — Мы же друзья, правда?       Со стороны стола вновь послышались перешёптывания, на что он не обращал внимания; для него имело значение лишь то, что эти слова хоть немного приободрили девочку. Не обращая ни на кого внимания, они нашли себе свободные места за столом и сели вдвоём, подальше от остальных однокурсников. Они с Асторией наблюдали, как распределяют остальных ребят по факультетам, и оба одновременно издали жалобный стон, когда Ромильду Вейн распределили в Гриффиндор. Наконец, когда последний ребёнок попал в нужное место, Дамблдор, одним лишь взмахом палочки, заполонил столы едой, и ребята тут же принялись наполнять свои тарелки.       Тонкс всё время смеялась над способностью Гарри съедать огромные порции еды, но в его защиту можно было сказать, что это было связано с его метаболизмом, да и Сириус любил говорить, что у него растущий организм и всё в таком духе. Что больше удивило Поттера, так это то, что Астория съела такую же порцию, как и он сам.       В целом, ужин прошёл удачно. Гринграсс выглядела так, словно вот-вот лопнет, и Гарри едва удержался от смеха, когда она облокотилась на него, не в силах сидеть ровно. Повернувшись к девочке, он мягко улыбнулся:       — Что, съела слишком много, коротышка?       — Вот как! — произнесла она с притворным негодованием. — Значит, Дафна получает прозвище принцесса, а я — коротышка?       — По правде говоря, — начал он с улыбкой, — твоя сестра выглядит так, как будто сошла со страниц сказки, а я только что видел, как ты уминала куриные крылышки, так что на принцессу ты не походишь, — улыбка Гарри стала еще шире. — К тому же твой рост, навскидку, сто сорок девять сантиметров, так что коротышка тебе очень даже подходит.       — Ненавижу тебя, — рассмеявшись, произнесла Астория.       — Прости, но у Дафны гораздо более пугающий взгляд, чем у тебя, коротышка, — произнёс Гарри, взъерошивая волосы девочки.       Неожиданно двери распахнулись, и в Зал вошёл дородный маленький человечек с седыми волосами, прикрытыми лимонно-зелёной шляпой-котелком. Слева от него шёл мужчина с аккуратным пробором почти седых волос, длинными усами и одетый в такой тёмный костюм, коих Гарри прежде не встречал. Справа от него была женщина, которую Гарри знал по фотографиям и со слов Ремуса. Поттер послал в её сторону ненавистный взгляд, которого она не заметила, так как очарованными глазами глядела на мужчину в котелке. Её розовый кардиган и юбка подчеркивали жабью сущность, а выражение лица Ремуса, сидящего за преподавательским столом, лишь подтверждало догадку Гарри о том, что это никто иная, как Долорес Амбридж.       — Это Барти Крауч и Долорес Амбридж, — удивленно прошептала Астория, — а посередине министр Фадж. Интересно, что они здесь делают?       За ними следовали две фигуры, одна из них вызвала в Гарри огромный приступ радости. Это была Тонкс, одетая в форму Мракоборца, которую получила совсем недавно; девушка всем своим видом показывала, как сильно её переполняет гордость. А вот вид второго человека, как показалось юноше, теперь будет преследовать его в кошмарах. Аластор Грюм — Гарри прекрасно знал наставника Доры по имени, — однако видеть его живьем было другим делом. Даже издалека его лицо выглядело шероховатым, словно вырезанным из дерева, тело было испещрено шрамами, а на лице явно не хватало небольшого кусочка носа.       Однако больше всего мальчика пугала не деревянная нога, использованная как протез, а глаза. Точнее, глаз мужчины. Один из них было совершенно нормальным — маленьким, карим, а другой был ярко-голубым, сияющим волшебством, и двигался он независимо от настоящего. Гарри всегда недоумевал, почему Тонкс зовёт его Грозным Глазом, но теперь понял.       Юноша с удивлением взглянул на преподавательский стол, когда Министр Магии начал что-то шептать на ухо директору. Через несколько мгновений Дамблдор поднялся со своего места и заговорил:       — Как многие из вас знают, Сириус Блэк, предполагаемый соратник тёмных сил во времена Первой магической войны, так и не был взят под арест после убийства семьи Поттеров в ту роковую ночь. Министерство Магии хотело заверить всех учеников, в особенности мистера Поттера, что они не допустят, чтобы кому-то из учеников был причинён вред.       Фадж гордо закивал, откашливаясь и продолжил говорить после Дамблдора:       — С чудесным возвращением Гарри Поттера в волшебный мир мы получили не только шанс поприветствовать нашего героя, но и возможность задержать Сириуса Блэка. Министерство считает, что Гарри Поттер всё ещё является его мишенью. Для обеспечения безопасности обучающихся министерство отдало приказ дементорам охранять территорию школы, а Мракоборцы будут размещены в Хогсмиде для защиты всех обучающихся и поддержания правопорядка. Хочу заверить всех студентов, что Хогвартс по-прежнему остаётся самым безопасным местом во всём волшебном мире, мы лишь предпринимаем защитные меры, обеспечивая дополнительную безопасность. Спасибо, что уделили нам время, желаю вам всего наилучшего в предстоящем семестре. Учитесь усерднее, — склизко улыбнулся министр, — возможно, следующий министр находится среди вас...       Неловкие аплодисменты раздались по Залу, когда министр удалился, а Ремус и Тонкс послали Гарри понимающую улыбку, поскольку лишь они (не считая директора, конечно) знали правду. Однако Поттер ни капли не переживал — Америка не находилась в юрисдикции министерства, и, хотя Гарри планировал неустанно работать над тем, чтобы его крестного оправдали, он понимал, что слишком ранний арест Сириуса без должных доказательств его невиновности может поломать многие планы. Сначала они с Ремусом должны отыскать крысу; Петтигрю просто обязан поплатиться за то, что сделал.       Как только министр и его свита вышли из Зала, Гарри потянулся к тарелке с мороженым, но как только он собрался взять десертную ложку, то почувствовал, как Астория, да и вся школа, уставились на него:       — Что? — спросил он у девочки.       — Блэк предал твоих родителей, — прошептала Астория, — и теперь министерство считает, что он придёт, чтобы убить тебя.       — На самом деле бояться нечего, — пожал плечами Гарри. — Я имею ввиду, за нами же присматривает Дамблдор, правильно? Кроме того, я и сам не промах, и, между нами говоря, я не думаю, что Сириус сделал это. Он был членом Ордена Феникса и, в конце концов, он же дрался с Волан-де-Мортом…       Астория внезапно вздрогнула, и Гарри сочувственно ей улыбнулся:       — Прости, с Тёмным Лордом. В общем, для Блэка не имело никакого смысла предавать мою семью. Если всё-таки он и сделал это, то скорее всего он был под Империусом, но всё, что я знаю, это то, что на суде у меня будет много вопросов.       — Не знаю, смогла бы ли я так спокойно относиться ко всему этому, будь я на твоем месте, — с дрожью в голосе произнесла Астория. — Я бы испугалась, если бы он преследовал меня.       — Не беспокойся, коротышка, — усмехнулся Гарри, — я прекрасно могу о себе позаботиться.

***

POV Дамблдор

      Не так уж часто Дамблдор был рад тому, что Министр Магии — Корнелиус Фадж — оказался полным болваном, но в случае с Гарри Поттером, он был благодарен мужчине за его наивность. Когда Волан-де-Морт был побеждён, а мальчик «исчез», со всех сторон сыпались множество вопросов. Один из самых основных — где же Гарри Поттер?       На этот вопрос даже Дамблдор не знал ответа. Да, он знал, что мальчик находится с Сириусом, но прекрасно понимал, что об этом никому не стоит знать, поэтому ему пришлось солгать. Опасаясь, что Пожиратели Смерти нанесут удар по беззащитному ребёнку, мужчина сообщил Министру, что отправил Гарри в Америку, пока не уляжется обстановка в Англии, возникшая после окончания Первой магической войны. Он пообещал, что позаботится о том, чтобы мальчик получил достойное магическое образование и, когда придёт время, вернётся обратно в Хогвартс, где ему самое место.       Он был счастлив, что Министр и министерство, в целом, купились на эту ложь, не задавая никаких лишних вопросов благодаря высокому положению Дамблдора в обществе и облегчению от того, что война была выиграна светлой стороной. В жизни Альбуса было множество плохих вещей: его отчуждение от семьи, битва с Грин-де-Вальдом, человеком, который был для него ближе всех; смерть родной сестры, которая, как он боялся, могла произойти от его рук. Да, жизнь Дамблдора была полна печалей, но в этот раз судьба улыбнулась ему, поскольку Гарри Поттер вернулся в Хогвартс и попал в Гриффиндор, — это означало, что он будет больше склонен слушать директора и следовать его указаниям, или же, судя по горделивой улыбке профессора Макгонагалл — которую она старательно пыталась скрыть, — Гарри Поттер, возможно, будет слушать её. В конце концов, и Джеймс, и Лили были особо важны для Минервы, и он не сомневался, что, даже учитывая настойчивое желание волшебницы воцарения справедливости и порядка, Поттер всё равно станет её любимчиком.       Да, Дамблдор определённо был счастлив. Поначалу всё пошло не по плану, но затем постепенно начало возвращаться на круги своя, и теперь старому волшебнику оставалось лишь завоевать доверие мальчика, и он уже знал, как сделать это. Когда придёт время, Альбус, конечно же, сделает всё, чтобы оправдать Сириуса Блэка, и, вдобавок к этому, Дамблдор думал о том, как обрадуется на Рождество Гарри, когда получит одну из уцелевших вещей его отца — один из Даров Смерти Певереллов — мантию-невидимку.

***

POV Астория Гринграсс

      Астория была благодарна Гарри за то, что тот не оставил её, когда они покидали Большой Зал. Никогда прежде она не испытывала такого страха, как в тот момент, когда шляпа огласила её факультет. Вся её семья была слизеринцами и, хоть для неё особо не было важно, куда были распределены её родители, для неё было важно то, что, по крайней мере, ближайшие четыре года она проведёт не рядом с Дафной. Это мысль больно ранила её.       Каким-то образом шляпа узнала о наложенном на девочке родовом проклятии; именно сила и храбрость, проявленные девочкой, когда она не позволила этой новости сломить её, заставили шляпу сделать такой выбор. Но, несмотря на то, что Астория попала на факультет храбрых, она была невероятно напугана, особенно, когда подходила к столу Гриффиндора. Проходя мимо стола к самому его концу, она слышала ужасные и едкие комментарии, особо активно их произносил один мальчик, которого Астория сразу же узнала, поскольку о нём говорила Дафна, а изображение его семьи было в «Ежедневном пророке» — Рональд Уизли.       В одном из писем Дафна рассказала всю ситуацию, связанную с наследником Слизерина, которая происходила в прошлом году. И она, и её сестра провели большую часть Рождественских каникул вместе с Трэйси и Блейзом, обсуждая, кто бы это мог быть. Поначалу казалось, что в этом нет ничего особенного, а затем люди начали буквально застывать, а вскоре, к великому ужасу всей школы, умерла чистокровная волшебница — Джиневра Уизли, хотя Астория не понимала, какое значение имеет её чистота крови.       Она слышала о том, как сильно повлияла смерть этой девочки на школьный уклад. Да, ранее близнецы Уизли были известны и любимы всей школой за свои потрясающие розыгрыши, но теперь вся семья рыжеволосых вела себя скрытно, и, насколько девочка знала со слов своей сестры, никто не хотел попасть под горячую руку этого скорбящего семейства. Рональд, ставший теперь самым младшим из Уизли, превратил своё горе в ненависть ко всему слизеринскому, и, судя по резким комментариям, которыми он раскидывался в разговоре с Симусом Финниганом и Дином Томасом, Астория тоже относилась к предмету его ненависти.       В данный момент староста школы Перси Уизли вёл студентов в Гриффиндорскую башню. На лице Астории, так же, как и на лице Гарри, застыло изумление, когда они проходили по всем движущимся лестницам; они старались ступать осторожно, особенно после того, как Перси рассказал о «ступеньке-ловушке» на одной из лестниц. Они прошли мимо многих картин и статуй в рыцарских доспехах, которые сильно отличались от тех, что были при входе в школу. Наконец они добрались до нужного портрета.       На портрете была изображена невероятно полная женщина в розовом шёлковом платье с длинными вьющимися волосами и толстым слоем косметики на лице.       — Добрый вечер, миледи, пароль — Флиббертигиббет, — напыщенно аристократично произнёс Уизли, и, с кивком женщины, портрет отодвинулся в сторону, открывая проход в общую гостиную Гриффиндора.       Это была огромная, уютная и круглая комната, с камином, битком забитая стульями, креслами и диванами. Было много окон, выходящих на территорию школы, а над камином висело изображение ревущего льва. Студенты уже было разбрелись, но Перси снова собрал всех вместе:       — Профессор Макгонагалл скоро прибудет сюда, чтобы ввести в курс дела новых студентов и показать спальни. Я пойду в комнату старосты школы, — важно произнёс Перси, а Астория прикусила язык, чтобы не рассмеяться над тем, как закатил глаза Гарри, — постарайтесь не попадать в неприятности до прихода профессора. Всем все ясно? Фред… Джордж…       — Да, конечно, — произнёс один из близнецов с вымученной улыбкой.       — За кого ты нас принимаешь, братец? — в унисон ему ответил другой.       Бросив последний взгляд на своих братьев, Перси удалился, и, как только портрет закрылся за ним, все взгляды устремились на Асторию. Студенты начали медленно разбредаться по комнате в поисках места, и Гринграсс, понимая, что придётся ждать профессора Макгонагалл, нашла кресло, стоящее дальше от всех, и плюхнулась в него. Она наблюдала за тем, как Гарри медленно обходит гостиную, рассматривая портреты, а затем медленно остановился у окна.       На мгновение всё показалось нормальным, пока над ней не нависла довольно высокая фигура Рональда Уизли, который раздраженно прошипел:       — Убирайся с моего места, змея.       Астория, может, и нервничала, но она никогда не была трусихой. Стараясь вести себя как можно более спокойно, стремясь не нарваться на конфликт, она поднялась со своего места и ответила ему:       — Извини, я не знала, что где-то здесь указано твоё имя. Ты можешь забирать это кресло, только не нужно быть таким грубым.       — А почему я должен быть вежливым с кем-то, вроде тебя? — сердито спросил Рон. — Ты ведь сестра Ледяной королевы, да? Вежливость — это не то качество, которое знакомо вашей семейке.       — Не стоит говорить о моей сестре плохо, — сердито произнесла Астория, на шаг приблизившись к Рону. — Она лучше, чем ты себе представляешь.       — Ну и ну, — сказал Рон, толкнув её, — из змеиной ямы никогда ничего путного не выходит. Может быть, тебе там и место, раз ты думаешь, что твоя сестра такая замечательная. До сих пор в голове не укладывается, как Распределяющая шляпа могла так запятнать репутацию нашего факультета, запустив сюда змею.       Астория уже готова была вспылить, как неожиданно почувствовала на своем плече руку, мягко усаживающую её обратно в кресло.       — Но почему? — растерянно произнёс Рон.       — Потому что Астория заняла это место первой, — произнёс Гарри с непривычной холодностью в голосе.       — Она змея! — ответил Рон. — Она происходит из семьи самых продажных волшебников, ей не место здесь.       — Во-первых, — холодно произнёс Гарри, отчего по спине Астории пробежали мурашки, — не все слизеринцы плохие люди, иначе бы их не держали в Хогвартсе. Во-вторых, если они действительно все подонки, то Астория никак к ним не относится. Не знаю, может у тебя зрение плохое, но я прекрасно вижу знак льва на её мантии прямо над сердцем.       — Это не значит, что в душе она не змея, — сказал Рон.       — Прекрати, Рон, — но он, похоже, проигнорировал совет одного из своих старших братьев.       — Я не знаю, в чем твои проблемы и причины такого отношения к Слизерину, — начал Гарри, — однако знаю вот что: если ты не прекратишь задирать Асторию, то у тебя начнутся проблемы со мной, и поверь мне, Уизли, это явно не то, чего ты хочешь.       — Гарри… — нервно произнесла Астория, она не хотела, чтобы парень попадал из-за неё в неприятности, и особенно не хотела, чтобы он портил отношения с членами своего факультета. Гринграсс чувствовала, что она того не стоит.       — Не беспокойся об этом, — спокойно сказал он, — мне всё равно, из одного дома мы или разных, я терпеть не могу тиранов.       — Тиранов! — завопил Уизли. — Ты знаешь, что со мной сделали змеи! Что они сделали с моей семьей! Единственные тираны в этой школе — это они!       Астория вздрогнула, когда рыжеволосый в ярости направил свою палочку прямо ей в лицо. Чего она точно не ожидала, так это того, что Гарри достанет палочку в ответ, приставив её к шее Рона. Поттер заговорил настолько тихо, чтобы его услышали только Рон и Астория:       — Опусти палочку, Уизли, сейчас же.       В кои-то веки, Рон, похоже, понял, в каком положении он находится. Младшая Гринграсс, конечно, и раньше ощущала себя могущественной волшебницей, как и её отец, хотя она была и не очень высокого о нём мнения. Однако магия, таящаяся в Гарри, пугала её; она не была такой, как у её отца, когда тот находился в гневе, нет. Вся сила Гарри читалась лишь в одном его взгляде, от которого по спине пробегали мурашки и появлялось лишь одно желание — убраться куда-то подальше.       Астория заметила, как задрожала рука Рона — то ли от напряжения, то ли от волнения, — а затем его палочка упала на пол, и Гарри сразу же убрал свою, давая Рону возможность отступить. Он положил руку на плечо Астории, повернувшись лицом к сидящим в комнате студентам, и заговорил:       — Я понимаю, что Гриффиндор и Слизерин враждуют еще со временем становления Хогвартса. Я знаю, что розыгрыши и стычки между студентами обоих факультетов — это нормально. Я знаю это, потому что мой отец — один из лучших шутников, когда-либо бывавших в Хогвартсе. Я также хотел бы повеселиться, разыгрывая змей и победив их на квиддиче, и я бы хотел забрать кубок школы для нашего факультета. Но я хочу прояснять одну вещь: мне всё равно, кто её родственники, Астория — одна из нас, она — лев, а прайд должен заботиться о своих членах.       — Очень хорошо сказано, мистер Поттер, — произнесла профессор Макгонагалл, входя в гостиную, отчего обстановка в комнате сразу же поменялась. — По правде говоря, мне бы тоже хотелось, чтобы Гриффиндор впервые за долгие годы одержал победу за кубок школы, но принижать другой факультет, а хуже того, члена своего собственного факультета за их кровное родство с другими студентами не из Гриффиндора — это уму непостижимо.       Астория была поражена, увидев стыд, появившийся на лице у Уизли.       — Мистер Уизли, то, что пережили вы и ваша семья в прошлом году — это большая утрата для всех. Я даже представить не могу, что вы переживаете, но, как декан Гриффиндора, я не могу позволить издеваться над моими учениками. Немедленно извинитесь перед мисс Гринграсс и постарайтесь больше не обижать её, иначе я назначу наказание и сниму очки.       Приняв всю ответственность, Рон побледнел ещё больше, а затем, тяжело сглотнув, он пробормотал:       — Извини.       — Ладно, — ответила Астория. Она слышала о том, что произошло в прошлом году в семье Уизли и, если бы из-за «наследника Слизерина» она потеряла Дафну, она бы вела себя точно также. Однако, несмотря на все испытываемое сочувствие, Гринграсс понимала, что это в корне неправильно — особенно то, что он направлял на неё свою палочку.       Макгонагалл кивнула, а затем громко хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание.       — Спальни мальчиков находятся в той стороне, — начала профессор, указывая направление, — спальни девочек — в другой. Смею напомнить, что лестница, ведущая к спальням девочек, заколдована: мальчикам советую даже не пытаться забраться по ней, иначе она тут же превратится в покатую горку. Занятия начнутся рано утром, поэтому предлагаю вам отправиться на отбой. Желаю вам всего самого хорошего в новом учебном году, и, между нами, постарайтесь победить Слизерин в этом году, мистер Вуд.       — Будем надеяться на лучшее, профессор, — произнёс хорошо слаженный и рослый парень.       — Ах да, хотелось бы добавить, что если мне и впредь придётся решать проблемы издевательств в этой комнате, я позабочусь о том, чтобы Филч отвечал за ваши наказания, — Астория заметила, что эта фраза отразилась ужасом на лицах многих студентов, и, хоть она и не была знакома с Филчем, явно осознала, что не хотела бы этого.       — Гриффиндор — это не только факультет храбрых, — продолжила профессор Макгонагалл, — это также и факультет благородных. Надеюсь, мы с вами продолжим обучение в соответствии с этим стандартом.       Все присутствующие в комнате единогласно кивнули, и волшебница в изумрудно-зеленой мантии вышла из комнаты. Вскоре очень симпатичная девочка со смуглой кожей, каштановыми волосами и добрыми глазами встала и подозвала к себе всех присутствующих.       — Хорошо, ребята, меня зовут Алисия Спиннет, вы слышали профессора Макгонагалл, так что давайте поторопимся. Я сейчас подробнее покажу девочкам их спальни, а Кеннет Таулер покажет спальни мальчикам.       Астория заметила, как Фред и Джордж закатили глаза, глядя на своего однокурсника, который горделиво выпятил грудь, на которой красовался значок «С».       — Итак, первокурсники — за мной. Поттер, ты тоже, я покажу тебе, где спальни третьекурсников.       Астория помахала Гарри на прощание и сказала:       — Спасибо, что заступился за меня.       — Конечно, коротышка, — ухмыльнулся он, — в конце концов, мы же друзья.       Астория посмотрела на волшебника, который встал на её защиту, чего раньше не делал никто другой, и тепло улыбнулась ему. Гарри стал для неё не только другом, но ещё и братом, о котором она всегда мечтала. Всё, о чем думала девочка, следуя за старостой, так это о том, что её сестра могла бы дать шанс Мальчику-Который-Выжил.